Текст книги "Ты моя Война (СИ)"
Автор книги: Селена Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)
– Мы сделали это. Это была красивая победа. Твёрдая, убедительная и… такая дорогая. Я смотрела на Александра и понимала – он доказал не просто невиновность компании. Он доказалсебя. И весь зал это почувствовал.
Он – человек, которого жизнь однажды сбила с ног, но который научился стоять, не поднимаясь.
В его голосе, в его холодной чёткости, в каждом слове – сила. Настоящая, мужская, выстраданная.
Я не могла перестать думать, как мне повезло быть рядом. Работать рядом. Учиться у него.
Сколько бы книг я ни прочла, ни один том не научил бы меня тому, что он показал сегодня. Хладнокровию. Уверенности. Спокойствию, за которым прячется целый шторм.
Не знаю, почему он решился выйти в свет после стольких лет молчания.
Знал ведь – противники рвут воздух от желания вцепиться ему в горло. Знал, что каждая камера, каждый микрофон будут ловить его ошибку. Но всё равно пришёл. Вышел. И победил.
Мистер Кинг и его коллеги сияли, как дети, выигравшие сладкий приз.
Радостные рукопожатия, поздравления, взволнованные фразы – Блестящая защита, мистер Уинтерс! – Фантастическая работа, мисс Чон!
Когда мы покидали зал, толпа уже ждала нас.
Вспышки. Камеры. Десятки голосов, перекрикивающих друг друга. – Мистер Уинтерс, как вы оцениваете исход дела? – Планируете ли вы вернуться в судебную практику на постоянной основе? – Это правда, что вы отказались от работы в “Harper Co” ради собственного бюро? – Каково снова быть в центре внимания, мистер Уинтерс?
Я успевала только поворачиваться на голоса.
Они тянули руки с микрофонами, почти в лицо. Кто-то наступил мне на ногу, другой – задел локтем. Александр – напротив, ни на секунду не потерял самообладания.
Он держался прямо, взгляд спокойный, лицо невозмутимое.
Каждый его ответ – ровный, точный, без фальши. – Я не обсуждаю личные решения. Суд вынес вердикт – это главное. – Рад, что правда победила. – Да, возможно, я вернусь к практике. Время покажет.
Всё в нём было благородно.
Спокойствие человека, который не оправдывается, не ищет славы, просто делает своё дело – и делает его безупречно.
Мистер Кинг, сияющий, конечно, не удержался:
– Мы специально пригласили самого лучшего адвоката, чтобы решение было максимально честным и объективным! Толпа зашумела, камеры сверкнули, кто-то выкрикнул – Значит, Уинтерс снова в игре?!
Александр только слегка улыбнулся краем губ, не подтверждая и не отрицая.
И в этом была вся его сущность – загадка, вырезанная из стали.
Толпа сжалась плотнее, шагу было не сделать.
Журналисты окружили нас, как рой. Я уже не различала лиц – только свет, вспышки, шум.
И вдруг – широкая фигура заслоняет свет.
– Отойдите! – низкий голос Дэвида прорезал воздух, как нож. Его плечи двигались, как бетонные плиты. Он буквально рассёк толпу, создавая коридор. – Вперёд, сэр, мисс Чон.
Я почувствовала, как Александр слегка потянул колёса вперёд, и мы начали двигаться.
Дэвид шёл впереди, расталкивая всех, кто пытался сунуться ближе. Наконец, свежий воздух, шаг до машины, и я почти выдохнула, когда закрылась дверь.
В салоне повисла тишина.
Я повернулась к Александру. Он сидел спокойно, смотрел в окно, но я видела – рука на подлокотнике чуть дрожала. Не от слабости. От напряжения, которое только что выплеснулось.
– Всё в порядке? – тихо спросила я.
Он повернул голову, его глаза были спокойными, но в них мелькнуло что-то человеческое. Тёплое. – Всё, – ответил он. – Теперь да.
Я улыбнулась.
– И всё-таки вы впечатляете, мистер Уинтерс. – Осторожнее, мисс Чон, – сказал он, чуть хрипло, с той самой тенью улыбки. – Привыкну к этому – и перестану быть скромным.
Мы оба засмеялись.
А за окном Нью-Йорк снова шумел, как будто ничего не произошло. Александр откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. А я смотрела на него и думала: Вот он – человек, который умеет побеждать. Не силой. Не громкими словами. А внутренним светом, который даже тьма не способна погасить.
Глава 39. «Тонкая линия между нами»
– ~ Тесса ~ —
Когда мы вернулись в отель, в коридоре стояла тишина – редкое, даже роскошное ощущение после всего, что случилось за день. Александр выглядел бледным. Даже под идеально выглаженной рубашкой виднелась усталость – не физическая, а глубокая, та, что тянет изнутри. Он ничего не сказал, только коротко кивнул, как человек, которому сейчас нужно остаться наедине с тишиной, чтобы не рассыпаться на части.
– Тебе нужно отдохнуть, – тихо сказала я, когда мы остановились у дверей номеров.
– Да, пожалуй, – ответил он, глядя куда-то мимо. – Всего пару часов.
Он исчез за дверью, и на душе стало пусто, как после грозы.
Я зашла в свою комнату, стянула пиджак, выдохнула. Тело ныло от напряжения, мысли путались, но в груди бурлило что-то странное – смесь облегчения, гордости и… тревоги.
Телефон завибрировал.
На экране высветилось «Мама». Я улыбнулась, нажала «ответить».
– Тесс! – воскликнула мама, и где-то на заднем плане послышался довольный голос отца. – Мы вас видели! По новостям показывали! Ты – просто умница, дочка!
– Отлично смотритесь… – добавил отец, чуть хрипловато, с тем самым намёком, который я знала с детства. – Из вас, между прочим, выйдет красивая пара.
– Папа! – всплеснула я руками, не сдержав смех.
– А что? – невозмутимо ответил он. – Я ведь только говорю правду. Такого мужчину трудно не заметить – в нём есть стержень. Рядом с ним ты будто взрослеешь на глазах.
Я закатила глаза, хотя внутри всё равно стало тепло.
Вот уж кто умеет выбить почву из-под ног даже через телефон – так это мой отец.
И вдруг он добавил уже другим, более серьёзным тоном:
– Кстати… мне сегодня звонила Виктория.
Я замерла.
– Виктория?.. – переспросила я, хотя прекрасно поняла, о ком речь.
– Да, мать Александра, – подтвердил он. – Очень воспитанная женщина, надо сказать. Мы немного поговорили.
– О чём? – осторожно спросила я, чувствуя, как сердце делает лишний удар.
– О вас, конечно. О том, что она хотела бы познакомиться поближе. Упомянула… – он сделал паузу, будто нарочно тянул момент, – возможность официальной помолвки.
– Что?! – вырвалось у меня.
На том конце линии мама что-то ахнула, а отец с лёгким смешком продолжил:
– Не волнуйся, я не устраивал никаких обручений за твоей спиной. Но она говорила серьёзно. Сказала, что считает тебя достойной парой для своего сына.
– Папа!.. – выдохнула я, прикрыв глаза ладонью. – И что ты ей ответил?
– Что я не имею ничего против, – спокойно сказал он. – И что, когда вы с Александром вернётесь в Вашингтон, я с радостью приглашу их на ужин. Знакомство двух семей, так сказать.
– Ты пошутил, да? – в голосе моём послышалась слабая надежда.
– Ни капли, – твёрдо ответил он. – Такие разговоры не ведут шутя, Тесс.
Я стояла посреди комнаты, растерянная, с телефоном в руке, чувствуя, как щеки заливает жар.
– Папа, – только и смогла выдавить. – Ты… с ума сошёл.
– Возможно, – усмехнулся он. – Но, дочка, иногда мужчины просто видят очевидное раньше женщин.
– Очевидное?..
– Что он тебе не безразличен. И, судя по тому, как он на тебя смотрит, – ты ему тоже.
Мама на заднем плане вздохнула, шепнув:
– Твоя судьба тебя уже догнала, Тесс. Не сопротивляйся.
А я стояла, слушала их, и внутри всё переворачивалось.
Потому что, несмотря на панику, злость и смущение… где-то глубоко-глубоко внутри я понимала: они, возможно, правы.
Я слышала их смех, знакомые интонации, даже стук посуды – они, наверное, сидели на кухне, обсуждая всё как футбольный матч.
Сердце потеплело. – Я вас люблю и очень скучаю, – сказала я тихо. – Мы тоже, – ответила мама. – И гордимся тобой, Тесс. Очень.
Потом позвонил брат – с типичной братской прямотой:
– Ну, сестрёнка, ты теперь звезда! Все новости только об этом Уинтерсе и тебе! – Не начинай, – устало вздохнула я. – Да ладно, не притворяйся. Там, где ты – там всегда сюжет.
Следом – звонки от Джейкоба, Кэссиди, Дженны.
Смешные, добрые, все с одной интонацией – радость и немного зависти. Я отвечала всем, улыбалась, благодарила, но внутри чувствовала нарастающую усталость. Хотелось просто упасть на кровать и закрыть глаза.
Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к Манхэттену, телефон снова завибрировал.
На экране короткое сообщение:
Александр:
Может, поужинаем?
Я поймала себя на том, что улыбаюсь.
Может… С ним даже одно слово звучит как приглашение в совершенно другой мир.
– Конечно, – ответила я.
Через двадцать минут мы уже сидели внизу, в ресторане отеля.
Мягкий рассеянный свет отражался в хрустале бокалов, струился по залу, будто специально выверенный дизайнером.
Тихая фоновая музыка – ненавязчивая, с нотами джаза, – заполняла пространство между редкими голосами гостей. В воздухе витал тонкий аромат дорогого кофе, древесных нот и свежих цветов, стоящих на каждом столе. Всё вокруг дышало утончённым спокойствием – без суеты, без случайных деталей. Это был не просто ресторан, а сцена, где всё создано для тех, кто умеет ценить вкус, тишину и хорошее вино. Он выбрал столик у окна – подальше от лишних глаз. На нём была тёмная рубашка, чуть расстёгнутая у ворота. Волосы – чуть растрёпаны, тёмные, с мягким блеском, будто в них застрял свет из окон. Несколько прядей упали на лоб, придавая ему ту небрежную привлекательность, от которой трудно отвести взгляд. Сероголубые глаза – холодные на первый взгляд, но стоило задержаться на них дольше, и в их глубине появлялось тепло, живое, почти обжигающее. Он выглядел не идеальным – слишком настоящим, чуть уставшим, растрёпанным, но именно в этом и было его безупречное очарование. Он казался не просто ближе – опаснопритягательным, таким, что хотелось протянуть руку и коснуться.
– Рад, что ты согласилась, – сказал он, когда я села напротив.
Его голос был чуть ниже обычного, усталость придала ему мягкости, почти интимной.
– А я рада, что ты позвал. – Я улыбнулась, скользнув взглядом по столу, накрытому идеально, как всё, к чему прикасается Уинтерс. – Думала, ты весь вечер проведёшь у себя в номере...
– Я тоже так думал, – признался он, чуть наклонив голову. На лице – усталость, а в глазах то самое серебристо-голубое свечение, от которого внутри всё сжимается. – Но, кажется, не смог.
Он сидел напротив, слегка опершись на подлокотники кресла.
В полумраке ресторана кожа казалась чуть смуглее, а глаза – глубже, цвета стали. Смотрел он прямо, открыто, будто хотел прочитать меня целиком.
Я сглотнула, чувствуя, как воздух между нами густеет.
Он выглядел до невозможности привлекательно. Слишком близко – от кого невозможно уйти, не оставив частичку себя.
Официант принёс ужин – перед Александром поставилифиле миньон с соусом демиглас, украшенный веточкой розмарина и запечёнными молодыми овощами.
Передо мной – тёплый салат с лососем, авокадо и грейпфрутом, сбалансированный, свежий, с ароматом лайма и оливкового масла. На серебряном подносе – два бокала холодногоСовиньон Блана, из тех, что подают только в заведениях, где знают цену вину и тишине.
Тонкие струи пара поднимались от тарелок, перемешиваясь с лёгким ароматом цитрусов и жареного мяса.
Никакой суеты, никакого официозного блеска – только мягкий свет, полумрак, акцент на каждом движении.
Мы ели молча.
И это молчание не тяготило – наоборот, оно было как спасение. Ни давления, ни фальши. Только тихая, почти домашняя тишина.
– Сегодня ты была на высоте, – сказал он внезапно, чуть наклонившись вперёд. Его голос прозвучал низко, уверенно, но с мягкой хрипотцой, которая почему-то задела меня глубже, чем стоило бы.
Я подняла глаза, и на мгновение наши взгляды встретились.
– Я просто делала свою работу, – попыталась отмахнуться я, будто эти слова могли разрядить напряжение.
Он медленно покачал головой, уголок губ едва заметно дрогнул.
– Нет, Тесса, – произнёс он тихо, но с той внутренней силой, от которой всегда замирает сердце. – Ты сделала гораздо больше. В его голосе не было флирта. Только признание. Чистое, настоящее.
Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
– Спасибо. Но если бы не ты… – Не начинай, – перебил он мягко. – Это была командная победа.
Он откинулся в кресле, глядя в окно.
– Знаешь, что самое странное? – сказал он после паузы. – Когда я сегодня увидел эти лица – журналистов, присяжных, старых врагов – я понял, что мне больше не страшно. – Почему? – Потому что рядом был тот, кто верил.
Я не знала, что сказать. Просто смотрела на него – на сильного, гордого мужчину, который впервые позволил себе немного слабости.
Музыка зазвучала чуть громче. Где-то позади кто-то рассмеялся.
А в моём бокале отражались огни вечернего города.
Он вдруг наклонился чуть ближе, его голос стал почти шёпотом:
– Знаешь, Тесс, я всегда считал, что доверием нельзя делиться. Но с тобой всё иначе.
Я не ответила. Только кивнула.
Потому что любые слова в тот момент были бы лишними.
Мы сидели долго – слишком долго, чтобы это можно было назвать просто ужином.
Разговор тёк легко, почти неуловимо, будто между нами никогдане было линий, которые нельзя пересекать. Не начальник и подчинённая. Не адвокат и стажёр. А просто – мужчина и женщина, которых тянет друг к другу с каждым словом, каждым взглядом, каждым вдохом.
Он говорил – спокойно, размеренно, но в его голосе было что-то опасное, то, от чего кожа покрывается мурашками.
Я ловила себя на том, что слушаю не смысл, атембр, не слова, апаузы между ними. Он рассказывал про клиентов, про давление, про предательство… а я вдруг поймала себя на мысли, что ревную. Ревную к тем, кто видел его раньше – в зале суда, на вершине славы, в тех днях, когда он был недосягаем. Ревную к той женщине, что когда-то имела право быть рядом, к Изабелле Харпер, имя которой до сих пор шепчут в кулуарах юридического мира.
Он говорил о прошлом, а я – о настоящем. О том, каково это – работать с ним, быть рядом, и чувствовать, что каждое его движение, каждый взгляд на меня – больше, чем просто профессиональный интерес.
Где-то в середине разговора наши руки почти соприкоснулись.
Случайно? Возможно. Но ни он, ни я не отдёрнули руку. На секунду – лишь дыхание, тишина, и пульс, стучащий в висках.
Между нами не было «игры» – онауже давно превратилась в притяжение.
Опасное, неподконтрольное, почти служебное преступление, за которое мы оба, кажется, были готовы расплачиваться.
Мы говорили обо всём и ни о чём – о Нью-Йорке, о людях, о работе… и о том, что остаётся за кулисами громких побед.
А потом – он вдруг рассказал. Не сухо, не сдержанно, как обычно, а по-настоящему.
О том, почему ушёл из “Harper Co.”, как устал от лжи, предательства и бесконечной борьбы за место под солнцем, которое в итоге не стоило ничего. Как долго оставался в тени, не потому что сдался, а потому что хотел наконецдышать.
Я слушала, боясь перебить.
Это был не тот хладнокровный адвокат, которого знала весь этот день, а мужчина – живой, уставший, с надломом, который он тщательно скрывал за бронёй уверенности. И в этот момент я почувствовала не просто симпатию, а восхищение – доверие. Настоящее. Он позволил мне заглянуть туда, куда, казалось, никто не имел права.
Когда мы поднялись в свои номера, в воздухе между нами повисло нечто невидимое – тонкое, электрическое.
Он задержал взгляд, и в нём мелькнуло то самое чувство, которое не нуждается в словах. Желание. Тепло. Нежелание расставаться.
Он смотрел на меня чуть дольше, чем позволено, а я… я не отвела взгляда.
Казалось, если он сделает хоть шаг, я забуду, где нахожусь, кто я, и зачем всё это. Он манил – не движениями, не словами, а чем-то глубже, чем просто тело. Будтонитями, невидимыми, тянул меня к себе. Ещё чуть-чуть – и я бы поддалась. Но он лишь тихо произнёс:
– Спокойной ночи, Тесса.
И этого было достаточно, чтобы сердце на секунду забыло, как биться.
– ~ Тесса ~ —
Я зашла в свой номер, прислонилась к двери и шумно выдохнула. В груди всё горело. Душа рвалась наружу – прямо к нему. Но Александр лишь холодно пожелал мне спокойной ночи и скрылся за дверью своего номера, будто поставил стену между нами. Он весь день держал дистанцию – ровно, сдержанно, но так, что я всё равно чувствовала его дыхание где-то рядом. Его тень висела в воздухе даже тогда, когда его уже не было рядом.
Я ловила себя на глупых мыслях.
Мне не хватало его слов.“Вишенка”, “сладкая”...– раньше я отмахивалась от этих обращений, считала их легкомысленными. А теперь... теперь я отдала бы всё, чтобы услышать хотя бы одно. И, наверное, уже никогда.
Чтобы отвлечься, я включила телевизор – и, конечно же, на всех новостных каналах – мы.
Наш суд. Наше дело. А мистер Кинг сиял во всей красе, как будто выиграл не благодаря Уинтерсу, а потому что сам себе аплодировал. Я усмехнулась, натянула пижаму, сделала маску, налила себе немного вина и устроилась на диване. Где-то на фоне шептал телевизор, но мысли всё равно были о нём. Так я и задремала.
Резкий звук стекла вернул меня к реальности.
Что-то громко разбилось. Я подскочила. Звук шёл из соседнего номера. Его.
– Чёрт, – только и выдохнула я, уже неслась к нему в комнату.
Без стука распахнула дверь.
Комната была полутёмная, светил только торшер. Воздух стоял тяжёлый, будто в нём растворилась усталость. На полу – осколки графина, вода растеклась по паркету. А он...
Александр лежал на кровати, рука на лбу, глаза прикрыты.
Бледный, уставший, измученный. – Александр! – я подбежала к нему. – Что случилось?!
– Тесса?.. Что ты тут делаешь? – голос у него был хриплый, сиплый, совсем не тот властный тон, которым он обычно бросает приказы.
– Я услышала шум. Ты в порядке? – я уже стояла рядом, не дожидаясь разрешения.
– Просто хотел налить себе воды. Не вышло. Ничего страшного.
Он попытался сесть – но по его лицу я сразу поняла: врёт.
– Не смеши меня, – перебила я. – Бледный как лист, губы сухие, взгляд мутный.
Он хотел возразить, но я уже наклонилась, аккуратно собирая осколки.
– Тесса, не надо… – начал он. – Не драматизируй, я сейчас сам...
– Так, Уинтерс, – отрезала я. – Успокойся. Мне не составит труда тебе помочь. И без твоего разрешения я всё равно сделаю то, что считаю нужным.
Он тяжело выдохнул, будто сдался.
– Ты упрямая женщина, – пробормотал он.
– А ты уже понял это не в первый раз, – ответила я, собирая последние осколки.
Я вытерла пол, проверила, не осталось ли стекла, и ощутила на себе его взгляд.
Густой, тёплый, прожигающий. Он смотрел так, будто впервые позволил себе не скрывать, насколько я ему нужна.
Я нашла новый графин, наполнила его водой, налила в бокал и подошла.
– Пей, – коротко сказала я, протягивая бокал.
Он убрал руку с лица, поднял глаза, и я едва не задохнулась от его взгляда.
Тусклый свет лампы высвечивал резкие линии лица, уставшие глаза, тень щетины. Бог устал. Но даже в таком состоянии он выглядел слишком красиво, чтобы на него было безопасно смотреть.
– Спасибо, Тесс, – тихо сказал он, принимая стакан.
Его пальцы коснулись моих – горячие, обжигающие.
– Ты весь горишь, – прошептала я и невольно положила ладонь ему на лоб. – У тебя жар!
– Ничего страшного, – усмехнулся он, – просто немного устал.
– Сиди тихо, герой, я сейчас приду.
Через минуту я уже вернулась с аптечкой и бутылкой воды.
Вытащила таблетки и протянула ему.
– Пей, – сказала я строго.
Он взял таблетки, прищурился, уголки губ чуть дрогнули:
– Что это? Надеюсь, не экстази?
– Оно тебе и не требуется, – фыркнула я.
– Почему это?
– Потому что ты и без этого – ходячая катастрофа тестостерона, – сказала я и улыбнулась.
Он хрипло засмеялся, взгляд стал мягче.
– Катастрофа, значит?
– Угу. И не спорь. Пей, пока я добрая.
Он подчинился – впервые без сопротивления. Выпил таблетки, залпом.
А я смотрела на него и понимала, передо мной был мужчина, которому я уже принадлежала, хотя он ещё ни разу не прикоснулся ко мне по-настоящему.
И вдруг, когда я хотела встать, схватил меня за запястье.
Не сильно. Просто... чтобы не отпустить.
– Спасибо, Тесс, – тихо сказал он. – За то, что ты рядом.
Я замерла.
Этих слов хватило, чтобы внутри всё перевернулось.
– Просто ложись, – прошептала я. – И постарайся уснуть.
– Не уходи, – тихо прошептал он. – Останься со мной, Тесс.
Эти слова прошли по телу, как электрический ток.
Сердце дрогнуло, словно кто-то дёрнул за невидимую нить. Эти слова прожгли всё. Я почувствовала, как волна жара пробежала по коже, от горла до кончиков пальцев.
– Хорошо, – выдохнула я, едва слышно. – Я буду рядом.
Я хотела просто присесть рядом, на край кровати, но он распахнул одеяло и тихо похлопал по простыне.
– Ложись рядом.
Я замерла на секунду, сердце гулко ударило в груди.
Ни один аргумент в голове не находил слов – только тихий, внутренний шёпот: останься.
Обошла кровать и легла рядом.
И не успела выдохнуть, как его рука притянула меня к себе. Крепко. Почти властно. Он прижал меня к себе так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань. Его кожа горела, а дыхание было сбивчивым. А грудь часто вздымалась, и я слышала, как глухо бьётся сердце где-то под моей ладонью.
Я коснулась его ног под одеялом – и вздрогнула.
Холодные. Почти ледяные. Сердце сжалось.
– У тебя очень холодные ноги, – сказала я, нахмурившись.
– Тебе это мешает? – хрипло ответил он, приоткрывая глаза. – Нет, просто… это неправильно. Их нужно согреть.
Он что-то пробурчал, но не остановил меня.
Я приподнялась, раскрыла одеяло, и, увидев насколько холодны его ноги, почувствовала тревогу. Взяла с тумбочки свой крем, капнула немного на ладони и начала растирать. Медленно. Тёплыми движениями, от лодыжек вверх, чтобы вернуть кровь, чтобы прогнать этот чёртов холод из его тела.
– Тесса, какого чёрта ты делаешь? – его голос стал ниже, опаснее.
– Спасаю тебя, Уинтерс, – бросила я. – У тебя плохое кровообращение. Если это запустить, завтра можешь вообще не подняться с постели.
Он тихо выдохнул сквозь сжатые зубы.
– Я попросил остаться не для того, чтобы ты мне массаж делала. Я хочу, чтобы ты была рядом. Просто рядом.
Я не подняла глаз, всё ещё растирая ему ноги.
– Яи естьрядом. Но сейчас тебе нужен уход. – Не нужен мне твой уход, – рыкнул он. – Для этого я найму специалистов.
Я застыла.
– Значит, мне уйти? – произнесла я, глядя прямо в его глаза.
Всё замерло.
Мир, дыхание, время. Если он сейчас скажет «да», я рассыплюсь на тысячу мелких осколков прямо здесь, на его полу.
– Нет, – наконец выдохнул он. Голос низкий, хриплый, с оттенком усталости. – Просто будь рядом. Не крутись вокруг меня как сиделка. Вернись в кровать. Обними меня. И всё. Я просто хочу почувствовать, что ты здесь.
Разве я многого прошу?
Воздух вылетел из лёгких.
Эти слова… они были… Просто откровенность в чистом виде.
Я молча кивнула.
Осторожно укрыла его ноги, вернулась на кровать. Он поднял руку, приглашая меня ближе. Я легла рядом, скользнув под его руку. Он обнял меня, так крепко, будто боялся, что я исчезну.
Его грудь – горячая, тяжёлая, сильная.
Я прижалась к нему, чувствуя, как каждая мышца его тела напряжена. Он положил подбородок мне на макушку, дыхание обжигало кожу.
– Я обожаю твой запах, – прошептал он. – Ты знала? Я узнаю тебя с закрытыми глазами. Из тысячи. Даже в темноте.
Я только улыбнулась, не в силах вымолвить ни слова.
Мои пальцы машинально рисовали узоры на его груди – круги, линии, символы, которых не существовало. Это было почти молитвой.
– Моя Вишенка… – тихо сказал он, и от этого слова всё внутри у меня дрогнуло.
Голос его был низким, усталым, но тёплым – таким, каким я давно не слышала. Он прижал меня к себе ещё сильнее, уткнувшись носом в мои волосы.
Я не выдержала.
Наклонилась и поцеловала его грудь – тихо, осторожно, словно прикоснулась к чему-то запретному. Он вздрогнул, тело напряглось, дыхание стало рваным.
– Тесс… – хрипло выдохнул он, запрокинув голову.
А я чувствовала, как жар между нами стал другим.
Опасный. Желанный.
И я впервые не побоялась в нём сгореть.
Просыпаться в его объятиях было странно. Не привычно, не спокойно – опасно. Я чувствовала, как грудь Александра двигается в ритме дыхания, как его рука лежит у меня на талии, цепко, властно, будто даже во сне он держит меня, чтобы не отпустить. И, если быть честной… я не хотела, чтобы отпускал.
Тело было тяжёлое от сна и тепла. Его кожа обжигала, а дыхание – горячее, с запахом чего-то терпкого, почти пьянящего.
Всё внутри просыпалось – не разум, а инстинкты.
Я чуть шевельнулась, и его хватка мгновенно усилилась.
– Куда собралась? – его хриплый голос прозвучал прямо у моего уха. Я вздрогнула. Он не спал. Он ждал.
– Мне… жарко, – прохрипела я, ощущая, как в груди всё сжимается. – Сколько время?
– Неважно, – лениво протянул он, чуть сильнее прижимая меня к себе. – Самое важное сейчас – вот здесь.
Я закатила глаза, но губы сами дрогнули в улыбке.
– Может, ослабишь хватку, пока я не задохнулась? – Никогда, – коротко бросил он. – Уинтерс, я серьёзно, ты меня задушишь. – Если только от любви к тебе, – пробормотал он и, не давая мне вырваться, поцеловал в висок.
Я застыла. Его голос звучал совсем не шутливо, и легкомысленно. Там было другое – то, чего он не привык показывать.
– Мне правда жарко, – сказала я тише, почти умоляюще. – Привыкай, сладкая, – его голос стал ниже, плотнее. – Я буду греть тебя ночами. Мёрзнуть тебе не придётся. Он хрипло усмехнулся. – Я и так не мёрзну, – буркнула я. – У меня одеяло тёплое. – Я теплее. – Зато одеяло не пытается меня задушить. – Это моё проявление любви, – ухмыльнулся он, – чтобы ты не сомневалась, что моё тепло – только твоё. – Моё тепло сейчас выжаривается, как в аду, – огрызнулась я, ёрзая под его рукой.
Он что-то пробурчал, потом одним движением откинул одеяло.
– Так лучше? – спросил, глядя прямо на меня. Я сглотнула. Лучше? Смотря в каком смысле.
Под тонкой тканью простынисовсемне оставалось места для воображения.
И, судя по тому, что я видела, воображение мне больше не требовалось.
– Кхм… да, гораздо лучше, – выдохнула я. – Только вот тебе бы не помешало… эээ… прикрыться.
– Почему это? – он даже не попытался пошевелиться, только приподнял одну бровь. – Ну… у тебя недавно был жар. Осторожность, знаешь ли, не повредит.
Он заметил мой взгляд, приподнял голову, посмотрел вниз – и ухмыльнулся так, что у меня запылали щёки.
– Тебя смущает мой стояк?
– О, боже, – закрыла я лицо ладонями. – Уинтерс, ты неисправим.
– А что такого? – он засмеялся, громко, с хрипотцой, и потянулся ближе. – Радуйся, дорогая, что у меня на тебя такая реакция. – На меня? – переспросила я, делая вид, что не понимаю, хотя сердце уже билось в горле. – Конечно на тебя, – он поймал мой подбородок пальцами и заставил посмотреть на него. – Ни одна женщина не способна так сводить меня с ума, как ты, Тесса. Невыносимо тебя хочу. С того момента, как вдохнул твой запах. Пол ночи со стояком и без сна – знаешь, не самое простое испытание. Его взгляд прожигал. – Радость только в одном – ты рядом.
Я молчала.
Не знала, что сказать. Не могла. Потому что он не врал. И его слова, такие прямые, искренние – ударили сильнее любого поцелуя.
Он медленно притянул меня ближе, его лоб коснулся моего.
Между нами остался один вдох. Один. И я знала: если сейчас не остановлюсь – назад дороги не будет. – Александр… – выдохнула я, глядя прямо в его глаза.
– Всё потом, Тесса, – прошептал он, его голос был низкий, хриплый, будто пропитан жаром желания. – А сейчас… ты – моя.
И прежде чем я успела ответить, он накрыл мои губы поцелуем – глубоким, требовательным, но таким нежным, что у меня подогнулись колени.
Всё вокруг растворилось – стены, воздух, рассудок.
Мир сузился до этого поцелуя – до огня, который прожигал нас изнутри, и от которого уже не было спасения.
– ~ Тесса ~ —
Я утонула в его поцелуе, как в бездонном омуте. Его губы были горячими, требовательными, и в то же время нежными – словно боялся, что я растаю прямо в его руках. Но я уже тонула. Не в силах, да и не желая вырваться.
Александр притянул меня к себе, одной рукой удерживая за талию, другой – гладя по спине, будто уговаривал, будто разговаривал со мной не словами, а прикосновениями. Моё тело отзывалось на каждое его движение – дрожью, вздохами, тихими стонами. Всё, что было в голове, растворилось. Остались только он и я.
Он легко подхватил меня, будто я ничего не весила, и усадил на себя. Его дыхание стало чаще, а мой пульс – быстрее. Я чувствовала, как его тело напряглось подо мной, и невольно начала двигаться, будто неосознанно, будто ведомая какой-то первобытной силой. Каждое движение – как взрыв искр под кожей.
Его руки легли на мои бёдра, пальцы скользнули вверх-вниз, слегка сжимая, и от этого простого касания я словно теряла рассудок. Он играл с моими ощущениями, подчиняя их себе – властно, уверенно, но с той осторожной нежностью, что сводит с ума сильнее любой грубости.
Когда он дотронулся до пуговиц на моей ночной рубашке, я затаила дыхание. Щёлк – одна, ещё одна… Он не спешил. Каждое движение было как признание, как обещание. И вот ткань скользнула вниз, открывая тело. Александр поднял взгляд – и в его глазах был целый мир: желание, восторг, нежность, и то самое притяжение, против которого невозможно идти.
Он потянулся к застёжке бюстгальтера, пальцы уверенно, легко справились с замком. Мгновение – и я почувствовала его руки. Тёплые, крепкие. Он обхватил мою грудь, сжал – чуть сильнее, и от этого я тихо выдохнула, запрокидывая голову.
Александр наклонился, губы нашли мою грудь, дыхание обожгло кожу. Его язык, горячий и влажный, касался сосков, заставляя меня стонать всё громче, всё беспомощнее. Я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, не раствориться окончательно, но тело уже предало – поддалось, дрожало, жаждало продолжения.
Он знал, что делает. Знал, как именно свести меня с ума. И я позволяла ему всё. Потому что это былон– мой Александр. Мой плен. Моя сладкая катастрофа.
Его губы скользили по моей груди, по шее, оставляя за собой горячие следы – будто он метил каждое место, к которому прикасался. От его дыхания по коже пробегали мурашки – мягкой волной, от ключиц до самого низа. Я чувствовала, как он сдерживает себя, как борется с желанием, будто боится причинить боль. Но в этой внутренней борьбе жила страсть – дикая, неукротимая, как шторм над морем.
– Тесса… сладкая моя, – прошептал он мне в ухо, и от этих двух слов мир будто качнулся. Его голос был низким, хриплым, пропитанным тем самым жаром, от которого по спине пробегает дрожь.
Я прижалась к нему, ощущая, как под ладонями бьётся его сердце. Оно било чаще, чем моё, громче, будто отмеряло ритм только для нас двоих. Между нами не осталось воздуха – лишь дыхание, перемешанное с шёпотом и тихими стонами.
Он осторожно приподнял моё лицо, глядя прямо в глаза.
В этом взгляде было всё – желание, нежность, неуверенная осторожность.«Ты уверена?»– он не произнёс ни звука, но я поняла. Я просто кивнула. Медленно. Без слов.
