Текст книги "Непримиримые разногласия (ЛП)"
Автор книги: Сандра Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
– Павлин.
Он кивнул.
– Четверо телохранителей сопровождали его внутрь. Двое остались в машине. Мы выдвинулись на позицию, планируя убрать Фуэнтеса, когда он вернется к грузовику. Конечно, мы не ожидали, что он или его люди сложат оружие и сдадутся. Знали, что будет перестрелка. Мы просто надеялись нейтрализовать их, прежде чем они причинят ущерб.
– Но все пошло не по плану.
– Сукин сын, должно быть, сообразил, что если ему устроят засаду, то будут ждать, когда он уйдет. Так что он вышел через главные двери, и застал нас врасплох.
– Почему?
– Здание находилось в конце тупика. Я не думал, что он позволит загнать себя в угол.
– Логично.
Он издал резкий смешок.
– Фуэнтес бросил вызов логике. Мы были позади зала, возбужденные, заряженные, когда наш агент, тот, что был внутри, начал отчаянно шептать мне в наушник, что Фуэнтес направляется к главной двери.
– У меня была миллисекунда, чтобы принять решение: продолжать или отступить. Но если мы его упустим, то... – он встретился с ней взглядом. – Это все, что я обдумал, прежде чем вступил в бой.
Он отреагировал так же спонтанно в зале суда, но Холли оставила это наблюдение при себе.
– Я покинул свое укрытие и со всех ног побежал к передней части здания, – сказал он. – Когда завернул за угол, увидел Фуэнтеса и его четырех охранников, быстро идущих к лимузину из кортежа, который привез сюда почетных гостей с церковной службы.
– Я окликнул Фуэнтеса по имени и представился. Он отвернулся, как будто хотел нырнуть обратно в здание. Я выстрелил ему в голову. И тут весь ад вырвался на свободу. Агент выскочил из зала, и один из телохранителей Фуэнтеса убил его на месте.
– В скором времени мы все вступили в перестрелку. Люди Фуэнтеса, находившиеся в машине, были убиты, но до этого они успели ранить агента из наркоконтроля. Он умер во время операции, – он потер глаза. – Жесткий, как кожа для ботинок, но очень приятный парень. У него каждый день был новый анекдот, хотя он не умел их рассказывать: всегда выдавал всю соль шутки.
Он убрал руку с глаз, но голову не поднимал, уставившись в пол.
– Окончательный подсчет тел: их шестеро, нас двое. Это, не считая трех гостей вечеринки, которые были убиты в перестрелке.
– Их убили люди Фуэнтеса, а не твои, – тихо сказала Холли.
– Верно. Баллистическая экспертиза это доказала. Но мои критики отвергли это как незначительную деталь. Дело в том, что если бы я не начал перестрелку, то вообще не было бы сопутствующего ущерба. И они правы, – посмотрев на нее, он добавил: – Я был таким же самоуверенным павлином, как гребаный Фуэнтес. Я хотел разобраться с ним, и получил чертовски кровавую разборку.
– Ты был ранен.
– Да, но я не об этом.
– Понимаю, и, тем не менее, в тебя стреляли.
– В голень попали. Больно чертовски. Пуля вошла сзади, рядом с костью. Самолет скорой помощи доставил тяжелораненых в ближайшую больницу в Ларедо. Моя травма не представляла угрозы для жизни, поэтому меня отправили вертолетом в Хьюстон.
– Бет уведомили, что ты ранен.
– Но не сообщили никаких подробностей. Просто сказали, что требуется операция. Она, должно быть, представила, что я истекаю кровью, едва держусь. Она схватила Джорджию и… Остальное мы уже обсуждали. Моя очередь задавать вопрос. Что из этого ты знала вчера, когда пришла на заседание?
– Большую часть, без подробностей.
Он, казалось, не удивился.
– И как это повлияло на твой вердикт?
– Я не выносила вердикт.
– А если бы вынесла?
– Я не могу определить…
– Можешь.
Она отнесла свою нетронутую тарелку с бутербродом к стойке.
– Я говорила тебе неоднократно, начиная с нашего первого разговора прошлой ночью в коридоре полицейского управления. Помнишь? Я тогда... – Он вдруг придвинулся и оказался с ней лицом к лицу. Холли замолчала.
– Я помню все, что ты сказала. Но в основном помню, что хотел видеть тебя, когда ты это говорила.
У Холли перехватило дыхание. Позже она задавалась вопросом, что было бы дальше, если бы не зазвонил его телефон.
Не отводя от нее взгляда, он выдернул мобильный из кармана, ответил, послушал, затем добавил:
– Сейчас выйду. – Он вернул телефон в карман и обратился к Холли: – Рейнджеры здесь. На какой машине ездит Мэрилин?
Она ответила.
– Где твой телефон?
Она достала его из сумочки, протянула ему и назвала пароль. Он вошел в ее контакты и ввел два имени и номера мобильных телефонов.
– Теперь ты под наблюдением Рейнджеров. Не забывай, – Он вернул ей телефон. – Держи его при себе все время и немедленно звони одному из них, если что-нибудь увидишь или услышишь. Вот для чего они тут. Если передумаешь и захочешь, чтобы один из них был в доме, просто попроси.
– В этом не будет необходимости.
– В этом не должно быть необходимости. Но если для твоего душевного спокойствия это понадобится, то не медли. И нет ничего постыдного в том, чтобы спать с включенным светом.
– Вероятно, я так и сделаю.
Они обменялись быстрыми улыбками. Вернув кобуру на место и надев ветровку, он открыл дверь.
– Запри за мной.
Она кивнула.
– С тобой все будет в порядке?
– Конечно. Я недолго буду одна.
– Хорошо, тогда спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Несколько секунд он стоял на пороге, затем что-то пробормотал, захлопнул дверь и вдруг толкнул Холли к стене.
– Не надо, – прошептала она.
– Почему? Что это изменит? Что мне терять? После неудачи с Родригесом, всей этой чертовой неразберихи, у меня нет ни малейшего шанса вернуть Джорджию, верно?
– Я не могу…
– Верно?
– Ты...
– Верно? – повторил он, а когда Холли не ответила, кивнул: – Я так и думал. Даже если бы ты смогла преодолеть все остальное, ты никогда не забудешь, что произошло на твоем диване.
– Это не имеет отношения...
– Чушь!
– Я так же виновата, как и ты.
– Пару часов назад ты другое говорила. Предполагала, что у меня был скрытый мотив.
– Это было неправильно с моей стороны. Я знаю, что ты этого не планировал и сожалеешь о том, что мы сделали.
– Ничего подобного! – прорычал он. – Я сожалею только о том, чего мы не сделали. – Опираясь руками о стену, он прижался к ней с безошибочным намеком, наклонил голову и завладел ее ртом.
«Черт побери, мы даже не целовались!» – недавно сказал он, и теперь это исправил: яростно, властно.
И Холли позволила.
Его язык был диким и своенравным, но потом смягчился. Страсть сменилась нежностью, и это было еще более губительно. Движения его языка стали менее агрессивными, но гораздо более интимными. Затем со стоном он оторвался от ее губ, но только для того, чтобы зарыться одной рукой в волосы, а второй обнять за талию. В ответ Холли обхватила его руками. Так они и целовались, держась друг за друга, пока Кроуфорд не поднял голову. Заглянув ей в глаза, он оттолкнулся от стены и вышел за дверь, закрыв ее за собой с громким стуком.
***
Руки у Пэта Коннора дрожали, когда он набирал номер на одноразовом телефоне, который ему дали специально для этой цели: сообщить плохие новости
Ответили после двух гудков.
– Что?
Пэт съежился.
– Я подумал, что тебе следует знать. Все, кого эвакуировали из здания суда, будут снова допрошены.
– Откуда знаешь?
– Распоряжение сверху. Пришло от начальника полиции около часа назад. Они собираются допросить всех: полицейских, судей, чиновников, и допрос будут проводить офицеры со стороны.
На другом конце провода воцарилось продолжительное молчание. Пэт не выдержал и сказал:
– Есть только одна причина, по которой они пошли бы на все эти сложности.
– Они знают, что взяли не того человека.
Пэт понял, что мудрее будет промолчать. Он сделал то, что ему было приказано: держать глаза и уши открытыми. Он надеялся, что это предупреждение снимет его с крючка, и был глубоко разочарован, услышав:
– Постарайся, чтобы мне не пришлось тебя долго искать, когда понадобишься.
Глава 14
Кроуфорд остановился рядом с темным внедорожником, похожим на его собственный. Водитель опустил тонированное стекло, и появилось лицо, профиль которого походил на тот, что изображено на пятицентовой монете коренных американцев. Суровому профилю было под стать и имя: Гарри Лонгбоу (прим. редактора: в дословном переводе «длинный лук»). Гарри проследил свою родословную до команчей: свирепого племени индейцев, которые терроризировали набегами поселенцев и воевали с первыми техасскими рейнджерами. Рейнджеры выстояли. Гарри шутил, что не стал бы держать зло против агентства, если бы против агентства не выступали его гены. Он был одним из немногих избранных Кроуфордом для операции в Халконе.
– Привет, Кроуфорд.
– Спасибо, что пришел.
– Они убили не того парня? Паршиво.
– И не говори.
– Судья внутри?
– И пока одна, так что не моргай. Это Сейшнс? – Кроуфорд кивнул на машину, припаркованную в дальнем конце улицы.
– Ему не терпелось куда-нибудь уехать. Жена делает ремонт и заставляет его смотреть образцы обоев и ковров.
Уэйн Сейшнс был таким же опытным офицером, как и Гарри, с которым Кроуфорд часто сотрудничал. Также он был гением в компьютерах и никогда не расставался со своим ноутбуком. Оба были надежными людьми.
Кроуфорд предупредил Гарри о скором прибытии Мэрилин Видал и сообщил марку ее машины.
– Любые другие транспортные средства, считайте подозрительными. На этой улице никто не живет, кроме судьи Спенсер и пожилой дамы в главном доме. Кстати, у старушки три кошки. Передайте это Сейшнсу. Не перепутайте бродячую кошку с нашим преступником.
– Последнее, что тебе нужно, это чтобы мы ловили кошек старой леди.
Кроуфорд отсалютовал ему, когда отъезжал.
Улицы были пусты, ничто не казалось даже отдаленно угрожающим, но чем дальше он удалялся от дома Холли, тем сильнее становилось желание вернуться. Как бы надежны ни были Гарри и Уэйн, он хотел сам присматривает за ней и защищать.
– Профессиональная объективность, черт возьми, – пробормотал Кроуфорд.
Со времен Бет он никогда так не целовал женщину. Что было волнующим и тревожным в равной мере.
Последние четыре года он добровольно расплачивался за ту роль, которую сыграл в несчастном случае, унесшем жизнь Бет. Но теперь знал то, чего не знал сутки назад: самоотречение легко дается только, если ты равнодушен к тому, в чем сам себе отказываешь. Отказывать себе в том, чего страстно желаешь было гребаной пыткой.
Когда он завязал с выпивкой и драками в барах, доброжелательные друзья начали предлагать познакомить его с подходящими женщинами, говоря что-то вроде: «Бет не хотела бы, чтобы ты до конца жизни был один». На что он обычно отвечал: «Откуда, черт возьми, ты знаешь, чего бы хотела Бет?» Это был обоснованный, но не имеющий ответа вопрос. Даже он, не знал, чего бы хотела Бет. Однако самоотречение казалось ключом к искуплению. Кроуфорд не врал Холли, когда сказал, что брал женщин в постель, только когда становилось совсем невмоготу. Эти «отношения» заканчивались, едва начавшись, и, черт возьми, он всегда заботился, чтобы его «одноразовые» связи не привели к «долгосрочным» последствиям.
Но прошлым вечером, стоило прикоснулся к Холли, как его захлестнуло желание, столь же неудержимое, как лавина. Быстрый секс его не утолил. Кроуфорд хотел от нее большего, и не только секса. Он хотел нормальных отношений с ухаживаниями, долгими разговорами и всем прочим. Но судья Спенсер совершенно, абсолютно под запретом. Если он продолжит прижимать ее к стенам и целовать, то может попрощаться даже с призрачным шансом вернуть Джорджию. Кроуфорд не мог этого допустить. Скорее потухнет солнце, чем он добровольно откажется от борьбы за своего ребенка. Он – не Конрад.
Действуя в соответствии с этим решением, Кроуфорд притормозил на обочине, включил аварийку и потянулся за телефоном.
Холли ответила после второго гудка.
– Алло?
– Это я.
– Я поняла. На экране высветилось твое имя.
– Подруга приехала?
– Нет. Что-то не так?
Кроуфорд прикрыл глаза рукой.
– Я не должен хотеть тебя, Холли. Но хочу. Черт возьми, я так тебя хочу! Сложность в том, что я не могу быть с тобой, если надеюсь получить опеку над Джорджией.
– Понимаю.
«Это вряд ли».
Долгое время они молчали, прислушиваясь к дыханию друг друга. Наконец он прохрипел:
– До свидания, Холли.
– До свидания...
Он мог поклясться, что она собиралась произнести его имя, когда оборвала себя и закончила звонок.
***
– Кроуфорд Хант. От его имени так и веет мужественностью. Какой он из себя?
Мэрилин Видал, несмотря на гламурно звучащее имя, не украшала свои простые черты лица макияжем. Она вела свой бизнес из Далласа, но работала почти в каждом штате, продвигая кандидатов на различные политические должности, но только в том случае, если твердо верила в их победу. Она не тратила время на неудачников, терпеть не могла нытиков и дураков, но давала дополнительные очки клиентам, которые могли хладнокровно и красноречиво лгать.
Холли этого не умела, и вопрос о Кроуфорде напомнил ей двусмысленность их положения. После его ухода она поклялась выбросить халат, в котором была прошлой ночью, но когда вышла из душа, то потянулась именно за ним. Она также решила при первой же возможности выбросить диван. Тем не менее, сейчас именно на нем она свернулась калачиком, прижимая к груди подушку.
Холли могла бы многое рассказать Мэрилин о Кроуфорде Ханте. Например, что он носит потертые джинсы на пуговицах, что темно-русые волосы на его груди густые, но удивительно мягкие, что он эротично рычит в муках страсти, и что из-за его недавнего телефонного звонка (по сути, это было прощание) ее охватило чувство потери, а не облегчения.
Но, конечно, ничего из этого Холли не сказала, а просто ответила:
– Не знаю... Он похож на полицейского.
Она потерла точку между бровями. Этот жест говорил, как сильно она напряжена.
Мэрилин пробыла под ее крышей всего десять минут, а Холли уже пожалела, что ее пригласила. Мэрилин, казалось, высасывала из окружающих жизненную силу. Трудно сказать, было ли это «перекачивание энергии» преднамеренным, или Мэрилин не знала о своей особенности. Холли склонялась к первому.
– Я сильно удивлена, что журналисты не разбили лагерь на твоей лужайке, – призналась Мэрилин, наливая водку, которую привезла с собой, в высокий коктейльный бокал.
– Это маленький город.
– Тем не менее, вчера твое имя было во всех новостях.
Холли устало кивнула.
– Миссис Бриггс весь день отбивалась от звонков репортеров. Наконец я опубликовала заявление. По сути, в нем говорилось, что мне нечего добавить к брифингу представителя полиции.
– Мы изменим это завтра. Пришло время выйти из-под прикрытия и сделать публичное заявление о сумасшедшем, который расстрелял твой зал суда. Такая возможности выпадает далеко не в каждой предвыборной кампании.
– Эта «возможность» стоила жизни двум мужчинам.
– Верно. Это большая драма, и нужно этим воспользоваться. Жаль, что ты никого не предупредила о своем визите к вдове. Это вызвало бы большой резонанс в прессе.
Теперь Холли жалела, что рассказала о том, что ходила с соболезнованиями к жене Чета. Мэрилин, очевидно, прочла неодобрение в ее взгляде.
– Ладно-ладно, – сказала она, размахивая незажженной сигаретой. – Я бесчувственная сука, но прошло полтора дня с момента стрельбы. Нам нужно начинать готовиться к выборам.
– Расследование еще продолжается, и мне нельзя…
– Что там расследовать? Они поймали парня.
Холли не стала ее поправлять. Как и весь остальной мир, Мэрилин узнает обо всем завтра. Холли ожидала взрывной реакции, и она была слишком измотана, чтобы справиться с этим сегодня вечером.
Мэрилин наливала себе вторую порцию.
– Завтра тебе нужно выглядеть соответственно опечаленной, и в тоже время решительно настроенной, что вчерашняя трагедия больше никогда не повторится. «Только не в моем зале суда. Только не в моем округе». Сделай это лозунгом своей кампании.
– Другими словами, используйте это.
– Черт возьми, да. Но… Вот, – она вытащила местную газету из набитого портфеля и положила на кофейный столик. – Я увидела это в круглосуточном магазине, когда остановилась купить сигарет. Чертов Грег Сандерс уже этим пользуется.
На фотографии, сопровождающей статью на первой полосе, ее противник был запечатлен с кулаком, поднятым высоко над головой.
– Он похож на огнедышащего проповедника-евангелиста, – сказала Холли. – Полагаю, снимок был сделан, когда он сеял семена сомнения в моем прошлом. Нет никаких оснований для его хитрых намеков. Кто воспримет его всерьез?
– Избиратели.
– Ты читала слова губернатора Хатчинса? Он остается при своем решении назначить меня.
– Конечно. В типичной официальной манере он прикрывает свою задницу, – Мэрилин пристально посмотрела на нее. – Ты все еще хочешь сохранить эту должность или нет?
– Конечно, хочу.
– Тогда лучше соберись
– Ради всего святого, Мэрилин, сделай мне поблажку. Если я не такая, как прежде, то потому, что устала до изнеможения. У меня были изнурительные два дня. Я...
– О, бла-бла-бла. Я не твоя мать, не твой лучший друг и наперсница. Я руководитель твоей предвыборной кампании, и готова сделать все, чтобы ты ее выиграла. Ты мне за это платишь.
– Я выиграю.
– Нет, если будешь слишком мягкой. Разглагольствования твоего оппонента нелепы, но ты должна противостоять этому. Иначе будет выглядеть, словно в твоем прошлом есть что-то темное. – Она задумчиво посмотрела на Холли. – Я надеюсь, что это не так. Ты и Уотерс?...
Холли просто сверкнула глазами.
– Ладно. Ваши отношения были чисты, как свежевыпавший снег.
– Так и было.
– Сандерс не собирается преподносить нам неприятный сюрприз, верно? Психическое расстройство в подростковом возрасте? Бушующая клептомания? Дитя любви? Незаконный роман?
Щеки у Холли вспыхнули, когда она осознала, что лежит на том самом диване. Но она покачала головой в ответ на вопрос Мэрилин.
– Хорошо, тогда необходимо официально заявить, что ты понятия не имеешь, почему этот псих устроил стрельбу, и что это не имеет к тебе никакого отношения. Ты возмущена убийством судебного пристава. Твоего судебного пристава. Это твоя личная потеря. У тебя разбито сердце.
– Так и есть.
– Тогда так и скажи! Очень жаль, что Сандерс опередил тебя, создав фонд для вдовы и внуков.
– Безвкусное притворство.
– Конечно, но это дало ему платформу, – она сделала глоток водки. – Нам нужно шоу. Нам нужно...
– Мне нужно поспать, – Холли положила подушку на место и встала. – Я больше не могу об этом говорить.
– Я собираюсь немного полежать, поразмышлять.
– Комната для гостей крошечная, но там есть все, что нужно. Спокойной ночи.
– Он может быть нам чем-нибудь полезен?
Холли остановилась и обернулась.
– Кто?
– Техасский рейнджер. Будет ли он хорош перед камерой?
Холли запаниковала при мысли, что Мэрилин заговорит с Кроуфордом о «шоу», чтобы продвинуть предвыборную кампанию.
– Точно нет.
– Он герой.
– Но славы не ищет. Даже наоборот. Он тоже избегает внимания, и хочет защитить от всего этого дочь.
Мэрилин нахмурилась.
– Тогда это не весело.
– Уверяю тебя, это совсем не весело. Оставь его в покое.
Все еще задумчиво хмурясь, Мэрилин бессознательно сунула сигарету в рот и потянулась за зажигалкой.
Холли строго добавила:
– И не кури в доме.
***
– Кроуфорд, я бы хотела, чтобы ты вначале звонил. Я уже уложила Джорджию.
Грейс открыла дверь, одетая в халат и тапочки. Было еще не так поздно, но она выглядела необычно усталой, и, очевидно, была не слишком рада его видеть. Даже не пригласила войти.
– Как она?
– Отлично. Я позволила ей досмотреть новый фильм. К тому времени, как он закончился, Джорджия почти заснула. Джо пришлось отнести ее в постель.
– Тогда я не буду ее будить. Вообще-то, я пришел повидаться с Джо.
– Сейчас не самое подходящее время. – Его теща начала нервно скручивать пальцы. – Мы как раз собирались спать. Мы еще не совсем оправились после вчерашнего.
– Я тоже.
– Тогда ты согласишься, что лучше нам...
– Что?
– Держаться на некотором расстоянии.
– Почему?
– Потому что ничего хорошего не выйдет из того, что вы двое наброситесь друг на друга.
– Не могу не согласиться, но не уверен, что Джо придерживается того же мнения. Иначе зачем он звонил Нилу Лестеру и задавал вопросы о моем «странном» поведении?
– Впусти его, Грейс.
Резкий голос Джо прорезал темноту прихожей, и через секунду он сам появился в поле зрения. В отличие от жены, он был так же чопорно и безупречно одет, как и всегда.
«Может, он и спит так?»
Грейс неохотно отошла, впуская Кроуфорда, затем, поймав многозначительный взгляд мужа, извинилась и удалилась в их спальни в задней части дома.
Они с Джо скрестили взгляды.
– Ты бряцаешь саблями, Джо.
– Я предупреждал тебя о драке.
– Между нами говоря. Зачем ты донес о нашем разговоре Нилу?
– Твой отказ говорить о Родригесе...
– Я не отказывался, а отложил разговор.
– ...заставил меня задуматься, как ты справился с этой ситуацией.
– Почему ты меня об этом не спросил?
– Я считал, что это дело полиции.
– Черта с два. Это был дешевый способ добраться до меня. Недостойный тебя, Джо.
– Я использую любые средства, чтобы удержать Джорджию.
– Именно это меня и беспокоит. В итоге пострадает Джорджия.
– С чего бы?
– Ты говорил гадости обо мне в ее присутствии?
– Я не обязан перед тобой отчитываться.
– Когда дело касается Джорджии, обязан.
– Нет, пока у меня все еще есть законная опека. Кроме того, я говорю о тебе только правду, и твоя дочь должна это услышать.
– Думаешь, что завоюешь ее любовь, обливая меня грязью?
– Вот что я тебе скажу: ты можешь поднять этот вопрос в следующий раз, когда будем в суде.
– Вот что я тебе скажу, Джо, – огрызнулся Кроуфорд, – без шансов. Я не допущу, чтобы Джорджию привели на заседание. Не могу поверить, что ты втянул пятилетнего ребенка в соревнование по борьбе между тобой и мной.
– Вот как ты думаешь? – фыркнул Джо.
– А это не так? Одна из главных причин, почему ты не хочешь, чтобы я стал опекуном – просто назло мне.
– Это не так. Я хочу лучшего для своей внучки.
– Прибереги это для судьи. Прибереги это до того момента, когда будешь под присягой. Если рвешься в бой, я готов. Но давай проведем это в суде.
Кроуфорд подошел к нему на шаг. Джо остался на месте, но так как был ниже ростом, ему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть Кроуфорду в лицо.
– Но, если ты продолжишь говорить в присутствии Джорджии, что я во всем виноват...
– Так и есть! Бет была бы жива, если бы не ты.
– Если ты настаиваешь на том, чтобы сделать нашу ссору личной, я сделаю тебе одолжение. Четыре долгих года я терпел твое дерьмо ради Грейс. Ради Джорджии. Но надави на меня посильнее, и потеряешь не только Джорджию, но и то, что ценишь еще больше.
– Нет ничего, что я ценил бы больше.
– Есть.
Кроуфорд говорил тихо, но настойчиво, и Джо впервые на его памяти выглядел неуверенным. Но щель в его броне закрылась так же быстро, как и появилась. Он выпятил подбородок.
– Как ты смеешь угрожать мне, ты...
– Папочка? – Кроуфорд оторвал взгляд от тестя. Джорджия вышла из своей спальни в коридор и настороженно смотрела на них. Она почувствовала гнев между ними, и вместо того, чтобы побежать и поприветствовать его, нерешительно остановилась.
Кроуфорд обошел тестя и натянул на лицо улыбку.
– Кто это тут у нас такой заспанный?
– Вы с дедушкой ругаетесь?
– Нет. Мы просто разговаривали. – В ночной рубашке, с растрепанными светлыми кудрями, она выглядела такой милой и уязвимой, что у него защемило сердце. Подхватив на руки, он отнес ее в спальню, устроился в кресле-качалке и посадил малышку к себе на колени. – Я слышал, ты смотрела новый фильм.
Джорджия прижалась к его груди.
– Бабушка купила, когда мы ходили в магазин.
– Он о принцессе?
– Она живет в замке. Но в крыше есть дыры. Злые птицы залетают через них и пугают ее.
– Она живет там одна?
– Ее мама на небесах, как и моя.
Она редко говорила о том, что у нее нет матери, но каждый раз это было похоже на удар в самое сердце.
– А как насчет ее папочки?
– Он забавный. У него есть бакенбарды.
– Бакенбарды? Может, и мне отрастить? Большие, густые бакенбарды. Как тебе идея? – он наслаждался ее хихиканьем, уткнулся носом в шею и, пощекотав, сказал: – Ты моя принцесса, и я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, папочка. Ты действительно собираешься отрастить бакенбарды? – она сморщила носик и выглядела так чертовски мило, что он громко рассмеялся.
Следующих четверть часа он крепко прижимал ее к себе. Только вчера он отправился в суд, надеясь, что все закончится тем, что он навсегда переселит ее в новую спальню. Получается, что розовая комната еще некоторое время будет пустовать.
– В следующий раз, когда останешься у меня ночевать, тебя ждет большой сюрприз, – сказал ей Кроуфорд.
– Какой?
– Не скажу, иначе это уже не будет сюрпризом. Но я дам тебе подсказку. Он розовый, – прошептал он на ухо.
Джорджия сделала несколько предположений, затем широко зевнула.
– Вам пора спать, юная леди. – Он отнес ее к кровати и подоткнул одеяло.
Джорджия перевернулась на бок и пробормотала в подушку:
– Я уже помолилась.
– Хорошо, – он поцеловал ее в щеку. – Спи крепко.
В коридоре перед ее спальней Джо ждал, как часовой. Намек на то, что Джорджию нужно защищать от него, привел Кроуфорда в ярость. Но он не поддался, главным образом потому, что Джо будет приятно видеть его расстроенным.
– Джо, приготовься к потрясающей новости.
Он рассказал ему о том, что Родригес не был стрелком. Джо сохранил военную стойкость, но несколько раз быстро моргнул.
– Как ты это обнаружил?
– Это дело полиции, – сказал Кроуфорд, получая удовольствие от того, что бросил собственные слова Джо в ответ. – Единственная причина, почему я тебе это рассказал: вас с Грейс могут вызвать для нового допроса.
Джо с презрением оглядел его с головы до ног.
– Бедствия, которые ты приносишь, никогда не перестают меня удивлять.
Кроуфорд обошел его, открыл входную дверь и оглянулся:
– Не дави слишком сильно, Джо, или, клянусь, ты пожалеешь.
Глава 15
Утром сотрудник по связям с общественностью полиции Прентисса выступил с обращением о том, что человек, убитый офицерами спецназа на крыше здания суда, не был тем, кто несколькими минутами ранее открыл огонь в зале судьи Спенсера. И эту новость подхватили все каналы и радиостанции.
Вот так просто Кроуфорд перестал быть героем. Но его это не расстраивало. Он не хотел быть героем, но его чертовски раздражало, что его имя опять попало в новости. После перестрелки в Халконе он надеялся, что больше такого никогда не случится.
Он знал, что впереди его ждет долгий и утомительный день, но по крайней мере Холли была в безопасности. Гарри сообщил, что ночь прошла без происшествий.
Предпочитая работать в одиночку и из своего собственного офиса, а не в полицейском управлении, он поехал в здание Дорожно-постовой службы, где располагалось местное отделение Техасских рейнджеров. На стоянке маячил одинокий фургон телестанции «Тайлер». Находчивый репортер и его оператор выскочили, когда Кроуфорд вышел из своего внедорожника и зашагал к служебному входу. Они бежали рядом, практически тыкая ему в лицо микрофон, но Кроуфорд ничего не сказал, даже: «Без комментариев».
Полицейские штата и гражданский персонал смотрели на него либо с опаской, либо с откровенным любопытством. Одна из сотрудниц отдела выдачи водительских прав робко подошла к нему в общем кафе-баре и сказала, что ее молитвенный кружок внес его имя в свой список. Он поблагодарил ее, хотя и боялся спросить, о чем они молились: о отпущении его грехов или о проклятии.
Не успел Кроуфорд устроится в своей кабинке, как зазвонил мобильный. Он посмотрел на определитель номера, увидел, что это городской номер Конрада, выругался, но ответил.
– Лучше бы это была новость, что ты сдох.
– Тебе не настолько повезло. На самом деле ты самый невезучий говнюк, с которым я когда-либо сталкивался.
– Таким уж я родился. Наверное, твои гены.
– Разве нет заповеди о почитании своих родителей?
– Ты не должен связываться со мной, если это не чрезвычайная ситуация.
– На мой взгляд, это соответствует требованиям. Парень с крыши оказался не тем парнем. Это был секрет, который съедал тебя вчера, верно? Ты уверен в этом?
– Да и да.
– Я восхищаюсь твоей честностью.
– Что ты знаешь о честности, кроме того, как это пишется?
Конрад пропустил колкость мимо ушей.
– Как ты и предсказывал, это вызвало бурю дерьма, и ты в ее центре.
– Я же говорил тебе.
– И Нил Лестер получает свою долю. Он обвиняет тебя?
– В кулуарах. Но он не может оспаривать, что Родригес отказался бросить оружие и открыл огонь по помощнику шерифа. Это сняли камеры наблюдения на крыше.
– И что теперь?
– Я выдержу это и сделаю все, что в моих силах, чтобы поймать настоящего убийцу.
– Это лучше, чем сидеть весь день в офисе перед компьютером.
– Я выполняю важную работу за этим компьютером, и при этом не рискую жизнью.
– Ты рискуешь умереть от скуки.
– Возможно, – пробурчал Кроуфорд себе под нос.
– Что-что?
– Ничего. Мне нужно идти.
– Нужна какая-нибудь помощь?
– С чем?
– С делом о стрельбе.
– Твоя помощь? – Кроуфорд усмехнулся. – Нет.
– Я мог бы провести исследование.
– Чего?
– Возможных подозреваемых. Сколько врагов может быть у молодого судьи?
– Она говорит, что ни одного.
– Может она лжет?
– Может, но я так не думаю.
– Любой, кто был в здании суда в то время...
– Мы знаем об этом, Конрад.
– Это в общей сложности – сколько человек?
– Больше двухсот.
Кроуфорд был обескуражен цифрой, когда Нил отправил ему список имен по электронной почте вчера поздно вечером. Повезло еще, что утренние слушания закончились до двух часов. В противном случае число было бы еще больше.
– Двести? – Конрад присвистнул. – Есть какие-нибудь зацепки?
– Мы расследуем несколько.
– Не пытайся врать. У тебя ничего нет.
На самом деле у Кроуфорда кое-что было: небольшое несоответствие, о котором нужно было сообщить Нилу, а этот разговор ему мешал.
– Пока, Конрад.
– Знаешь, это напоминает одно дело, которое у меня было.
– Древняя история.
– Женщина была зарезана ножом в воскресенье утром в подвале церкви, где она делала цветочную композицию для алтаря. Никакого очевидного мотива. Все подозреваемые – члены церкви, неистово верующие. С чего ты бы начал искать убийцу?
– Конрад, у меня нет времени на...
– Угадай, кто ее убил?
– Мне наплевать. До свидания.
– Я хороший следователь.
– Ты хороший пьяница.
– Я не притрагивался к выпивке уже...
– Шестьдесят два дня и отсчет продолжается.
– Шестьдесят три.
– Я занят.
– Вот почему ты должен позволить мне немного поработать для тебя.
– Не звони мне больше.
Он повесил трубку и позвонил Нилу на мобильный, но включился автоответчик. Тогда он набрал номер полиции, и в конце концов на линии оказался Мэтт Ньюджент.
Кроуфорд сразу перешел к делу.
– Сколько имен в вашем списке людей, которых эвакуировали из здания суда?
