Текст книги "Непримиримые разногласия (ЛП)"
Автор книги: Сандра Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Когда они приехали, она протянула ему ключи от машины, а также портмоне.
– Спасибо. Если прикасалась к чему-нибудь в кабинете Смитти, вымой руки дезинфицирующим средством.
– Но он был таким любезным хозяином, и пока ты не видел передал мне вот что, – она взмахнула какой-то бумажкой.
– Что это?
– Купон на скидку при следующем визите.
– Паршивый подонок! Я вернусь и... – он резко замолчал, когда увидел, как Конрад выбирается из машины. Он больше не пускал слюни, стоял прямо и слова произносил четко, когда сказал:
– Я не рекомендую заведения Смитти. Танцовщицы – так себе, а туалеты воняют хуже, чем уборные на вокзале, – он протянул руку Холли. – Судья Спенсер, я надеялся, что у меня будет возможность встретиться с тобой. Я Конрад Хант.
Она пожала ему руку.
– Мистер Хант.
– Спасибо, что доставила мою машину домой.
– Всегда пожалуйста.
– Я чувствовал, что будет лучше, если продолжу притворяться, пока мы не доберемся сюда. Я был убедителен?
– Очень, – ответила она, слегка рассмеявшись.
– Входи, пожалуйста, – улыбнувшись, он взял ее под локоть и повел к дому. – Смотри под ноги. Я бы расчистил дорогу, если бы знал, что сегодня у меня будут гости.
Кроуфорд, оправившись от шока, встал перед ними.
– Какого черта ты делаешь, Конрад?
– Веду себя вежливо, в отличии от тебя.
– К чему этот спектакль? Что ты пытаешься провернуть?
Конрад помахал рукой перед лицом, отгоняя комаров.
– Судью съедят заживо, если будем стоять на улице.
Он оттолкнул его и продолжил путь, еще раз предупредив Холли, чтобы она была осторожна, куда ступает.
– У тебя были годы, чтобы навести здесь порядок, – пробормотал Кроуфорд, а затем с удивлением и облегчением заметил, что внутри дома (по крайней мере, в гостиной) было чисто.
В какой-то момент по дороге из ночного клуба Конрад заправил рубашку и пригладил волосы. Он действительно выглядел почти презентабельно.
– Я прошу прощения за то, что пахну, как винокурня, – сказал он Холли. – Виски, которое не выливал под стол, я разбрызгивал, как лосьон после бритья. Пожалуйста, присаживайтесь. – Он указал на диван, который был застелен старым, но чистым лоскутным одеялом, чтобы прикрыть протертую обивку, и, продолжая играть роль гостеприимного хозяина, сказал: – Не хотите ли чего-нибудь выпить?
– Она не хочет.
Конрад посмотрел на Кроуфорда и нахмурился от его грубости.
– Я не с тобой разговаривал. И я не имел в виду алкоголь. К офе или Dr Pepper?
– Я ценю предложение, но нет, спасибо, – ответила Холли.
– Зови меня Конрад и дай мне знать, если передумаешь. – Он сел в свое глубокое кресло, поднял подставку для ног и поерзал, устраиваясь поудобнее, все время улыбаясь Холли.
Заметив, что Кроуфорд остался стоять, едва переступив порог, он хмыкнул.
– Ты так и будешь стоять там, как индеец у табачной лавки, или все же сядешь и попытаешься быть пообщительнее?
– У меня нет времени на светскую беседу. Нужно доставить Холли домой до того, как ее охранники поймут, что она пропала.
Конрад посмотрел на нее с новым интересом.
– Ты улизнула из дома?
– Ага. Чего не делала с тех пор, как была подростком.
Смеясь, Конрад хлопнул по подлокотникам своего кресла.
– Рад это слышать. Я уже начал думать, что ты слишком совершенна.
– О, нет. Я пережила очень короткую фазу бунтарства сразу после того, как ушел мой отец, и прежде чем приняла свою новую роль главы семьи.
– Как получилось, что ты улизнула сегодня вечером?
Прежде чем она успела ответить, это сделал Кроуфорд:
– Она пришла повидаться со мной. Нас не должны видеть вместе, так что...
– Почему вас нельзя видеть вместе? Ты же работаешь над делом о стрельбе.
– Больше не работаю.
Кроуфорд кратко изложил ему события дня, а когда закончил, Конрад с отвращением покачал головой, но первые слова, которые он произнес, были о Джорджии.
– Твоя маленькая девочка прошла через это нормально?
– Да. Слава Богу. Она не понимала, что происходит. Не видела, как я накинулся на ее дедушку.
– Если хотите знать мое мнение, Джо Гилрой получил по заслугам.
Кроуфорд взглянул на Холли.
– Но мне дорого это обойдется. Возможно, пройдет некоторое время, прежде чем мне разрешат снова увидеть Джорджию.
Конрад выругался себе под нос.
– Не могу поверить, что он наказал тебя судебным запретом.
– Мы ждем даты слушания. Я буду бороться с ним. Но даже если выиграю эту битву, есть и другая.
Конрад сказал:
– Нил Лестер – напыщенный дурак, облаченный властью, что делает его опасным напыщенным дураком.
– Его подозрения в отношении Кроуфорда просто смешны, – сказала Холли.
– Безумные подозрения, подчеркнутые ложью Чака Оттермана, – добавил Кроуфорд.
Конрад погладил подбородок.
– Зачем Оттерману лгать, чтобы обвинить тебя?
– Понятия не имею. Мы с Холли обсуждали это, когда позвонил Смитти. И это возвращает нас к вопросу. Что это вообще было? Ты столько раз напивался по-настоящему, зачем разыгрывать спектакль?
– Потому что не хотел, чтобы кто-нибудь догадался, что я на самом деле там делал.
– Я в шоке, – сказал Кроуфорд. – Что ты на самом деле там делал?
– Шпионил за Чаком Оттерманом.
Стыдно признать, но у Кроуфорда подкосились колени.
«Конрад нашел недостающее звено в доказательстве вины Оттермана?»
Он подошел к дивану и сел на подлокотник рядом с Холли.
– Ты шпионил за Оттерманом? Почему? Ты когда-нибудь сталкивался с ним по работе или в суде?
– Нет. По крайней мере, я так не думаю.
– Тогда что ты о нем знаешь?
– Только то, что прочитал, – он немного подождал. – Плюс то, что почерпнул из своего личного опыта общения с ним.
– Сюрпризы продолжаются. Я не знал, что у тебя был какой-то личный опыт общения с Оттерманом.
– Ну, ты многого не знаешь.
– Очевидно. Так скажи мне это.
– Я подавал заявление на работу в компании Оттермана.
– Когда?
– В прошлом году. Зимой. Не помню, в каком месяце, но было холодно.
– Ты ничего не знаешь об этой отрасли.
– Я подумал, что смогу опорожнять мусорные баки. У них есть команда по техническому обслуживанию и санитарии.
– И у тебя есть диплом юриста, – огрызнулся Кроуфорд. – Или был.
Конрад поморщился и смущенно посмотрел на Холли.
– Прошлая зима была очень тяжелой даже для меня. Я несколько месяцев был без работы. Электрическая компания отключила свет. Мне нужны были деньги, чтобы просто согреться.
Чувство стыда затопило Кроуфорда. Ему было ненавистно, что Холли это слышит, но, по крайней мере, теперь ему больше не нужно было бояться, что она узнает.
– Ты получил работу? – спросила она.
– Не захотел. Пока был в офисе, заполняя анкету, с ревом подъехал грузовик с раненным мужчиной внутри. И под раненым я подразумеваю еле живого. Его рука была искалечена. Она буквально висела на волоске. Оттерман пришел в ярость, крича на всех. Он приказал очистить грузовик. Кровь хлюпала по половицам, и это не преувеличение. Он сказал двум другим мужчинам вернуться на буровую установку, где произошла авария, и исправить все, что вышло из строя, до того, как позвонят из страховой комиссии. И приказал раздать денежные «бонусы» свидетелями аварии.
– Он подкупил их, чтобы они оглохли, онемели и ослепли, когда прибыли федеральные инспекторы, – сказал Кроуфорд.
– Вот именно. И, отдавая приказы, он ни на йоту не проявил беспокойства о человеке, который мог до смерти истечь кровью. Но как только приехала скорая, внутри него как будто кто-то щелкнул выключателем. Оттерман устроил настоящее шоу «Святой Чак. Доброжелательный и заботливый». От только что не молился за парня, на которого он до этого не обращал внимания. – Конрад скорчил гримасу. – Меня затошнило. Я нуждался в этой работе, но разорвал анкету, ушел и больше никогда не возвращался. Я бы предпочел быть профессиональным пьяницей, чем работать на такого двуличного человека. Если бы я все еще был прокурором, я бы набросился на него, как индус на рис.
– А сейчас ты что искал?
– Не знаю. Но думаю, что у мистера Оттермана есть бизнес по совместительству.
– Что заставляет тебя так думать?
– Когда он в этих клубах...
– Каких именно?
– Заведениях Смитти.
– Ты видел его там раньше?
– Много раз. – Конрад посмотрел на Холли и одарил ее жалкой улыбкой. – Я, как известно, был завсегдатаем некоторых из самых захудалых заведений в округе. Но я начал с чистого листа.
Она улыбнулась ему.
– Но сейчас ты трезвый?
– Уже шестьдесят четыре дня.
– Отличное начало. Поздравляю.
– Я также получил доходную работу.
– Где?
– На лесопилке.
Во время их дружеского обмена любезностями Кроуфорд встал с подлокотника дивана, обошел гостиную (такой чистой он ее еще не видел), и заглянул через открытую дверь на кухню. В раковине не было грязной посуды, пол был подметен. На первый взгляд казалось, что Конрад действительно всерьез стремится к трезвости. Но Кроуфорд был разочарован слишком много раз, чтобы поверить, что этот новый лист будет чем-то отличаться от многих других, поэтому подавил вспышку оптимизма и вернулся мыслями к Оттерману.
– Оттерман поддерживает местных политиков и судей, но проводит вечера в стриптиз-клубах, – сказал он.
– Где пьет умеренно, если вообще пьет, и даже не смотрит на девушек, – добавил Конрад. – Но при этом он никогда не сидит без дела: проводит встречи, подобные тем, что провел сегодня.
Кроуфорд уже слышал этого от Смитти.
– С кем он встречался сегодня?
– Это был долбаный парад, – Конрад усмехнулся. – И, как любой на параде, я фотографировал.
Он сунул руку в карман брюк и достал сотовый телефон, что удивило Кроуфорда, так как у Конрада никогда его не было.
– Где ты его взял?
– Купил.
– Когда?
– Вчера.
– Почему?
Конрад посмотрел на него с раздражением.
– Ты хочешь увидеть фотографии или нет?
Кроуфорд взял телефон и открыл галерею.
– Почему ты только сейчас говоришь, что у тебя есть фотографии Оттермана?
– Я рассказывал предысторию. Кроме того, ты все время перебивал.
Пока Кроуфорд просматривал фотографии в файле, Конрад продолжал говорить:
– Видишь двух парней, сидящих за столиком, ближайшим к кабинке? Телохранители. Того, что пониже ростом, я прозвал Фрик, а второго Фрэк. В шутку, конечно. Они не безобидные мальчики. Вооружены. Пришли с Оттерманом, ушли с ним, были очень внимательны, не пили, не отвлекались на шоу.
– Зачем ему понадобились телохранители? – спросила Холли.
– Хороший вопрос, – ответил Кроуфорд.
Еще лучший вопрос заключался в том, почему Смитти не упомянул, что Оттерман был там сегодня, даже зная, что Кроуфорд заплатит ему за эту информацию. Но это он обсудит со скользким ублюдком позже.
– Люди приходили и уходили, – продолжал Конрад. – Оттерман разговаривал с каждым по отдельности.
– Что-нибудь передавалось из рук в руки? – спросил Кроуфорд.
– Я не видел. Возможно, клубы используются только как место для переговоров об условиях, а передачи происходят где-то в другом месте.
Вполне вероятно.
– Хорошо, продолжай.
– В общем это все. Он ушел с Фриком и Фрэком. Я устроил свое персональное шоу.
– Почему ты просто не ушел?
– Я должен был быть пьян в стельку, помнишь? Я боялся, что если попытаюсь сесть за руль, они вызовут полицию, которая, наверняка, бросит меня в тюрьму без проведения анализа крови, и в этом случае я застряну там, а мой телефон конфискуют. А, если бы они догадались, что я притворяюсь, что тогда? Я же говорил тебе, что хороший шпион. Можешь поблагодарить меня позже, – Конрад ухмыльнулся.
Снимки были зернистыми из-за тусклого освещения внутри клуба. Конрад, похоже, пытался снимать с увеличением, из-за чего некоторые фотографии были не в фокусе, и там была пара крупных планов его большого пальца. Но надо отдать должное старику за изобретательность.
На нескольких кадрах Оттермана делал свой трюк с монетой, и Кроуфорд вспомнил историю о раненом рабочем.
– Двуличный.
Он не осознавал, что произнес эту вслух, пока Конрад не спросил:
– Что ты там бурчишь?
– То, что Оттерман делает с монетой...
– Когда мы с ним встречались, он перекатывал ее по руке, – сказала Холли и повторила движение.
– Он двуличный. Может мгновенно менять личность. Это как две стороны монеты. Есть внутренняя скрытая личность, которую он показывает не всем, – Кроуфорд пожал плечами над своей собственной догадкой, затем, оглянувшись на Конрада, спросил: – Никто не заметил, как ты его фотографировал?
– Со всеми этими девицами с подпрыгивающими сиськами? – он посмотрел на Холли. – Парни приходят на девушек смотреть. Никто не обращал внимания на пьяницу, – он приложил руку к сердцу и сказал Холли: – К сожалению, должен сказать, что у меня именно такая репутация.
Способность старика очаровывать раздражала Кроуфорда, поэтому он сосредоточился на своей задаче и нажал на следующую фотографию, он сразу же сделал паузу. Мужчина, сидевший напротив Оттермана, был в ковбойской шляпе. Поля отбрасывали тень на его лицо, так что под ними почти ничего не было видно, кроме волос. То, как они лежали на шее...
Кроуфорд увеличил изображение, чтобы лучше разглядеть черты лица мужчины, и хорошенько присмотревшись, сразу его узнал. Он рассмотрел каждую деталь, прежде чем показал Холли и спросил:
– Выглядит знакомо?
Она без колебаний прошептала:
– Это стрелок из суда.
– Точно?
– На сто процентов. Я бы не узнала его лица из-за маски, но волосы точно такие же.
– Это и мне первым бросилось в глаза, но мы должны быть уверены.
– Я уверена.
– Он полицейский.
Холли покосилась на Кроуфорда, затем снова посмотрела на экран телефона.
– Да! Я видела его в здании суда. Хотя он никогда не носил там ковбойскую шляпу. Но имени его я не знаю.
– Зато я знаю.
Глава 24
Кроуфорд направился к двери.
Холли бросилась за ним.
– Куда ты?
– Сделать несколько звонков. Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.
Она наблюдала через сетчатую дверь, как он перепрыгнул через ступеньки крыльца и приземлился во дворе, уже держа в руке мобильный телефон.
– Он всегда был таким, – сказал Конрад. – Проворный и быстрый, как хлыст, даже в детстве. В этом он пошел в свою мать. Ты же знаешь, она была танцовщицей?
Холли оглянулась на него через плечо.
– Нет.
– У нее была студия в торговом центре, она преподавала балет, чечетку, джаз. Любые танцы. Каждую весну устраивала большой концерт в общественном центре. Все в городе ходили туда. Великолепное зрелище. Дамы месяцами к нему готовились: пришивали блестки на костюмы, все такое...
Холли вспомнила балетные тапочки в спальне Джорджии и задалась вопросом, была ли это преднамеренная или подсознательная связь, которую Кроуфорд установил между своей дочерью и своей матерью.
Конрад смотрел в пространство, печаль отягощала черты его лица.
– Она была красивой и талантливой. Думаю, это заставляло ее стремиться к большему. Она много говорила о том, что не удовлетворена жизнью в небольшом городке, – взял себя в руки и указал на двор, где расхаживал Кроуфорд. – Мы с его матерью были жалкими подобиями родителей. Он оказался лучшим сыном, чем кто-либо имел право ожидать.
– Лучшим, чем он сам себе кажется, – сказала Холли больше для себя, чем для Конрада.
– Ты хорошо узнала его всего за несколько дней.
– Кажется, что я знаю его дольше.
– Из-за того, что вы переспали?
Холли резко обернулась, чем выдала себя с головой.
Конрад усмехнулся.
– Я так и думал.
– Мистер Хант...
Он поднял руку, останавливая ее.
– Никаких объяснений не требуется. Но я предполагаю, что время для этого было... не совсем подходящим. – Увидев ее страдальческое лиц, он сказал: – Ничего не говори. Мне не нужно знать. Не хочу знать. Я просто надеюсь, что все получится хорошо, потому что, с женщинами его отношения складываются нелегко. Его мать сбежала. Его жена умерла, – он сделал паузу и прищурился. – Он любит свою маленькую девочку. Будет чертовски обидно, если ее он тоже потеряет.
– Теперь это от меня не зависит. Я взяла самоотвод.
– В сложившихся обстоятельствах это было этичным поступком. Но ты не выглядишь слишком счастливой из-за этого.
– Я чувствую себя обязанной людям, которые доверяют мне и моей работе. Я не хочу их подводить.
Изучая ее, Конрад задумчиво нахмурился.
– То, что произошло между тобой и Кроуфордом, сделало тебя плохим судьей?
– Нет. Наоборот. Он заставил меня многое осознать и принять. Раньше я видела только черное и белое.
– Продолжай в том же духе, Холли, и перестань себя корить. Я разочаровал очень многих, я в этом эксперт, и могу сказать по опыту, что чем больше ты беспокоишься, что кого-то разочаруешь, тем больше по-настоящему их разочаровываешь. Страх подвести кого-то становится естественным состоянием.
– Я приму это к сведению.
Они обменялись улыбками, затем он посмотрел через дверь на Кроуфорда.
– Я бы хотел видеть его счастливым.
– Сегодня я впервые увидела его с Джорджией. С ней он счастлив, светится изнутри. А почему бы и нет? Она очаровательна.
– Правда? – в его слезящихся глазах вспышка радости почти мгновенно сменилась печалью. – Он не позволяет мне видеться с ней.
Холли было ясно, как глубоко этот отказ повлиял на Конрада.
– Возможно, он передумает.
– Нет, нет. Я его не виню. Не хочу, чтобы внучка знала меня таким, – он махнул на себя. – Старый алкаш, борющийся каждый день, чтобы оставаться трезвым? Нет. Если когда-нибудь настанет день, когда он захочет познакомить ее с дедушкой Конрадом, то пусть покажет мою фотографию тридцатилетней давности, когда меня боялись самые подлые сукины дети в этом штате. Когда я был проклятием лучших адвокатов защиты и пользовался величайшим уважением судей, – он подмигнул. – Я бы хотел, чтобы он рассказал ей о том, каким я был раньше, – его улыбка была задумчивой. – Я был бы горд, если бы внучка узнала меня в таком свете.
***
Кроуфорд оглянулся через сетчатую дверь, интересуясь, о чем Холли и его старик говорили с таким увлечением. Раздраженный тем, что трижды безуспешно набирал один и тот же номер, он описал круг по двору, набирая его еще раз.
– Давай, давай, придурок. Я знаю, что ты там.
На этот раз на звонок ответили робким:
– Алло?
– Ньюджент?
– Перестань мне звонить. Я не могу с тобой разговаривать.
– Где Нил? Я пробовал каждый номер по нескольку раз.
– Он отпросился, чтобы пойти на ужин с семьей.
– Мне все равно, как тебе это удастся, просто найди его и скажи, что нужно получить ордер на арест Пэта Коннора. Джозеф Патрик Коннор. Он есть в списке сотрудников полиции, которые были на дежурстве и находились в здании суда во время стрельбы.
– Я знаю. Его допросили и отпустили.
– Ошибочно. Напиши мне адрес Коннора. Кроме того, скажи Нилу, чтобы он получил ордер на обыск дома и машины. Ты запомнил? Запиши, на всякий случай. Скажи Нилу, чтобы он встретил меня в доме Коннора с ордерами. Я поеду первым, удостоверюсь, что он там, и присмотрю за ним, пока не приедет Нил. И очень важно сообщить в офис шерифа, что необходимо привезти Чака Оттермана для допроса.
– Ты шутишь, да?
Кроуфорд крикнул:
– Похоже, что я шучу?
– Нил уже на грани того, чтобы меня уволить. Если я скажу ему, что это от тебя...
– Он не собирается тебя увольнять. Ты племянник окружного комиссара. Не забудь написать мне адрес. Мне он нужен уже сейчас. И если ты все испортишь, Нил будет наименьшей из твоих забот, потому что я сам придушу тебя. Шевели задницей. Ты полицейский или размазня, Ньюджент?
Кроуфорд отключился, взял телефон Конрада и поспешно отправил себе по электронной почте фотографию, где Пэт Коннор разговаривает с Оттерманом. Он шагнул к крыльцу, взбежал по ступенькам, распахнул сетчатую дверь и бросил Конраду его мобильный телефон.
– Думаю, я должен тебя поблагодарить.
– Не думай, будь уверен.
– Это была чертовски безумная идея, которую ты осуществил. Рискованная. Но это дало мне новую зацепку в очень важном деле. Спасибо.
– Я рад, что смог что-то для тебя сделать.
Отец и сын несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, затем Кроуфорд взял Холли за руку.
– Пойдем.
***
Ведя машину по изрытой выбоинами тропинке к главной дороге, он сказал ей, кому звонил и зачем.
– Мы арестуем Коннора в течение часа. Я предсказываю, что он откажется от Оттермана из-за страха пожизненного заключения, потому что ему грозит смертная казнь, если его признают виновным в убийстве Чета.
– Ты все еще веришь, что за этим стоит Оттерман?
– Кто-то точно стоит. У Пэта Коннора нет ни воображения, ни инициативы, чтобы организовать и совершить такое нападение.
– Предположим, что это Оттерман. Как он заставил Коннора согласиться пойти на убийство?
– У Оттерман, должно быть, есть компромат на Пэта. Он знает какой-то его грех. Карточный долг. Что-то еще. Нужно выяснить, что именно, чтобы иметь козырь.
С этой мыслью он потянулся за телефоном и позвонил Гарри Лонгбоу. Кроуфорд сказал ему, что он опознал стрелка из здания суда.
– Сотрудник полиции Прентисса. Старослужащий с низшим званием. Даже уже не патрульный полицейский. Он обеспечивает безопасность в здании суда. Черт! Я только что вспомнил. Он был одним из полицейских, охранявших Холли на пресс-конференции на днях. Нил сказал мне, что все эти офицеры были проверены.
– Еще один подозреваемый, – протянул Гарри. – Что за претензии у этого Коннора к тебе?
– Не думаю, что они у него есть. Просто он чья-то марионетка.
– Оттерман?
– Первое место в моем списке подозреваемых. Сегодня вечером у них был тет-а-тет в стриптиз-клубе. У меня есть фотография. – Кроуфорд описал встречу.
– Хочешь, чтобы я покопался в этом?
– Не хотелось бы сваливать это на тебя, Гарри.
– У тебя тоже дел по горло. Сейшнс тоже все еще капает. Уже несколько часов не выходил на связь.
– Хорошо. Начните с недавних поступлений на банковский счет Коннора, которые не похожи на зарплату полицейского. Основной зацепкой было бы, если бы вы могли отследить поступление средств неизвестного происхождения от Оттермана.
– У меня уже руки чешутся.
– Обуздай их. Я сомневаюсь, что это будет так просто.
– Я тоже, но, знаешь, мы можем надеяться. Что-нибудь еще?
– Да. Как вы тогда позавтракали с судьей? Понравилось?
Гарри вздохнул.
– Она тебе все таки рассказала.
– Позвони мне, как только у тебя что-нибудь появится. – Кроуфорд отключился и взглянул на Холли. – О чем вы говорили с Конрадом?
– Как сильно он переживает за тебя.
Он фыркнул.
– Вот это шутка.
– Он не говорил об этом напрямую, но его послание прозвучало громко и ясно.
– Забавно, что я так и не получил этого послания.
– Может быть, ты просто не слушал.
Он бросил на нее сердитый взгляд.
– И, возможно, он увидел доверчивую аудиторию для своих слезливых историй. Он сказал тебе, что его не пригласили на мою свадьбу?
– Нет.
– Хм. Это одна из его любимых жалоб. Бет убедила меня включить его в список. Я отказался. Сказал, что если ему пришлют приглашение, то жених на свадьбу не явится.
Увидев упрек на лице Холли, он кисло добавил:
– Прежде чем начнешь горевать из-за бедного Конрада, ты должна знать, почему я был так категоричен. Видишь ли, моя тетя попросила его пойти с ней на мой выпускной. Он пришел, но не видел, как я получил диплом, потому что его вырвало прямо в зале, а когда его попытались увести, он орал и пытался отбиться. Этот выпускной вошел в историю, и его вряд ли забудут.
– Мне очень жаль, Кроуфорд.
– Все это уже не важно. – Его быстрый ответ только подчеркивал, как это для него важно, и Холли, вероятно, это поняла. – Я рассказал только по одной причине, чтобы ты не поддалась очарованию Конрада. Поверь мне, это никогда не длится долго.
Уезжая, он поставил на крышу внедорожника мигалку, но как только съехал с шоссе и приблизился к району, где жила Холли, ее выключил.
– Никому не нужно знать, где ты была сегодня вечером. Ты можешь прокрасться обратно незаметно?
– Я улизнула тайком. Высади меня на улице к югу от главного дома.
Кроуфорд свернул на обочину узкого переулка и остановился. Сквозь деревья он едва различал крышу ее коттеджа. Было темно, и в окружающем дом кустарнике мог притаится кто угодно.
– Я должен проводить тебя, проверить дом.
– В этом нет необходимости. И никогда не было. Это не я была в опасности.
– Мы можем ошибаться.
– Я так не думаю.
– Я тоже, но не смогу вздохнуть спокойно, пока Пэт Коннор и Оттерман не окажутся под стражей.
Она положила ладонь на его руку и нежно сжала.
– Будь осторожен.
– Я всегда осторожен.
– Сильно в этом сомневаюсь.
Она сказала это с дразнящей интонацией, но Кроуфорд не улыбнулся, когда убрал ее ладонь со своей руки.
– Прибереги это для слушания. Тогда и выскажешь свои сомнения.
– Кроуфорд...
– Мне нужно ехать.
– Ты бы предпочел, чтобы тебя арестовали на глазах у Джорджии?
– Сейчас не время говорить об этом.
– Тогда зачем ты сделал это ехидное замечание?
– А ты зачем заключила сделку с Джо?
– Потому что он предложил мне два варианта. Оба были паршивыми. Я должна была принять поспешное решение и действовать в соответствии с ним. Уж кто-то, а ты должен это понимать.
Не дав ему времени ответить, она выпрыгнула из машины, побежала к живой изгороди из азалий и исчезла в листве.
Черт возьми, Кроуфорд хотел пойти за ней, закончить разговор, затем раздеть и…
Выругавшись, он включил задний ход и ехал так до начала переулка.
***
Мобильный зазвонил как раз в тот момент, когда Холли незаметно вошла в дом через заднюю дверь. Она почти ожидала, что звонит Кроуфорд, чтобы извиниться или продолжить их спор, но номер на экране был другой.
– Алло?
– Судья Спенсер, это Грег Сандерс.
Холли вздрогнула.
– Как ты узнал номер моего мобильного?
– У меня есть свои ресурсы.
– Используешь своих клиентов?
Проигнорировав шутливое замечание, он сказал:
– Многое произошло со времени нашего разговора у лифта. У тебя была тяжелая неделя. Получила мои розы?
– Пришлю тебе по почте письмо с благодарностью.
– Значит, они тебе понравились?
– Они были колючими.
Он фыркнул и рассмеялся.
Она хотела повесить трубку, но ей стало интересно, что стоит за этим беспрецедентным звонком.
– Мы исчерпали тему роз, и…
– Ты хочешь знать, почему я позвонил? – Холли не ответила, и он продолжил: – Сегодня вечером меня вызвали в изолятор, чтобы посовещаться с клиентом. Угадай, какие слухи распространяются в городе?
– Уверена, тебе не терпится меня просветить.
– Рейнджер Кроуфорд Хант, которому на днях ты пела дифирамбы… снят с расследования. Кроме того, есть предположение, что в следующий раз, когда следователи будут разговаривать с Хантом, ему потребуется присутствие адвокат.
– Надеюсь, ты звонишь мне не для того, чтобы я тебя порекомендовала?
.
Сандерс рассмеялся, и Холли представила себе мула, о котором говорила миссис Бриггс.
– Вот уж нет.
– Тогда зачем?
– Чтобы сказать, какой позор, что ты публично защищала парня, которого подозревают в планировании перестрелки в зале суда. Помнишь, я говорил, что рано или поздно ты сама все испортишь? Похоже, это произойдет очень-очень рано.
– Двое людей погибли, а для тебя это повод позлорадствовать?
– Нет.. Но я же могу позлорадствовать, что, защищая Кроуфорда Ханта, ты выставила себя в плохом свете, верно?
Ей пришлось прикусить язык, чтобы не выдать то, что она теперь знала о Пэте Конноре и Чаке Оттермане.
– Я не могу комментировать полицейское расследование.
Сандерс захохотал.
– Как долго ты собираешься прятаться за этим? Дело в том, что ты положила все яйца не в ту корзину.
– Спокойной ночи.
– Подожди. Такой поворот событий создал для тебя неловкую ситуацию. Но есть простой выход.
– Никакой выход мне не нужен.
– Хорошая попытка, но мы оба знаем, что это не так. Почему бы тебе не выйти из избирательной гонки? Все будут довольны. Я получу то, что должен был давно получить, а ты спасаешь свое лицо.
– Не звони мне больше.
– Это одноразовое предложение. Ты должна принять его.
– Или что?
– Или я сотру тебя в порошок. Я собираюсь выяснить, что наш крутой техасский рейнджер делал в твоем кабинете прошлой ночью. Да, судья, по этому поводу тоже ходят слухи. К тому времени, как я закончу, ты пожалеешь, что вообще знала судью Уотерса. Ты останешься грязным пятнышком в книгах по истории судов этого округа, – он сделал паузу, перевел дыхание, затем покровительственным тоном сказал: – Я бы предпочел не доводить до такого, и уверен, что ты тоже. Итак, твой ответ?
Холли отключилась. Завтра, после того как Пэт Коннор окажется под стражей, а с Кроуфорда снимут все подозрения, она будет оправдана.
Но это будет завтра, а пока ей предстояла долгая ночь ожидания.
***
В этот раз Кроуфорд решил ждать подкрепления. Тем не менее, к дому Пэта, адрес которого ему прислал Найджмент, он подъезжал, выключив фары и даже аварийные огни. Пэт Коннор, вероятно, на взводе, опасаясь, что его раскроют. Нервный преступник, увидев полицейского и поняв, что игра окончена, может быть готов к действию.
Но его осторожность была излишней, потому что вся улица у дома Коннора была освещена мигающими огнями полдюжины автомобилей.
Соседи стояли у себя во дворах, разговаривали и с любопытством наблюдали, как полицейские натягивают ленту вокруг неухоженного двора.
– Дерьмо!
Глава 25
У входной двери скромного дома стоял патрульный, чтобы не пускать посторонних. Он настороженно посмотрел на Кроуфорда и обратился к нему по имени.
– Коннор? – спросил Кроуфорд.
– Лежит в луже крови на полу кухни.
Он тихо выругался, но когда собрался войти в дом, патрульный преградил путь.
– Лестер приказал никого не пускать.
– Я работаю с Лестером.
– Ходят слухи, что ты замешан в этом деле.
– Слухи изменились.
– С каких пор?
– С тех пор, как стрелок из зала суда оказался мертвым на полу своей кухни.
– Пэт Коннор был тем самым стрелком?
Кроуфорд просто поднял брови.
Патрульный огляделся по сторонам и сказал:
– Я тебя тут не видел.
– Спасибо.
Пройдя в гостиную Кроуфорд, осмотрелся. Заметил кобуру с пистолетом на кофейном столике, провисшие шторы, старенькое кресло перед настенным телевизором с плоским экраном, а также отсутствие семейных фотографии, книг, растений или признаков домашнего животного. Коннор умер только сегодня, но, судя по всему, он уже давно и не жил по-настоящему. Кроуфорд словно бы посмотрел в хрустальный шар гадалки на собственное будущее: на свою жизнь без Джорджии.
С этой не утешительной мыслью он прошел из гостиной на кухню, где Нил склонился над трупом и разговаривал с доктором Андерсоном, который, несмотря на тучность, умудрился присесть на корточки. Бледный Ньюджент стоял в дверях кладовой. Увидев Кроуфорда, он дернулся и окликнул Лестера.
Нил медленно выпрямился.
– Как ты сюда попал?
– Шел мимо.
Нил пропустил это остроумное замечание мимо ушей.
– Я получил твои сообщения. Оказалось, ордер на арест Коннора, который ты требовал, не понадобился.
– Ты обнаружил его?
– Таким, каким ты его видишь, – он отступил в сторону. Коннор лежал на полу лицом вниз. Он был убит выстрелами в затылок. – Две пули. С близкого расстояния. Кто-то хотел убедиться, что он действительно мертв.
