Текст книги "Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

43

– Ми-мистер д-детектив, – заикаясь от волнения, обратился ко мне бледный как полотно мужчина. – Кажется, я н-нашел т-труп.

– Успокойтесь и расскажите все по порядку, – велел Аргайл, а я тем временем налила незнакомцу стакан воды.

– Меня зовут Элвин Паркер. В наследство от прадеда я получил небольшой участок земли. Это недалеко от гостиницы миссис Уайт «Серебряный окунь». Раньше там стоял дом, но много лет назад он сгорел дотла, и теперь там лишь пустырь да воспоминания. У меня скоро женится младший сын, и мы с супругой решили построить на этом месте новый дом для его семьи. Сегодня я отправился посмотреть этот участок вместе с каменщиком Стивом Перкинсом, он мой зять. Место там не очень хорошее, сыроватое, низина, да и болото не так далеко, но если все расчистить и осушить…

– Продолжайте, мистер Паркер, – мягко подбодрил его Тревор.

– Ну так вот, мы со Стивеном все осмотрели, он сделал необходимые замеры, чтобы прикинуть количество материалов для постройки... И тут, стало быть, он мне и говорит:

– Смотрите-ка, мистер Паркер, вроде как здесь копали недавно? И показывает на небольшой холмик, будто бы присыпанный свежей землей. А вокруг – сорняки да крапива по пояс. Место это сильно выделялось, если присмотреться.

– И что было дальше, мистер Паркер? – спросила я.

– У Стива с собой в повозке был кое-какой инструмент, он принес лопату... Я из любопытства копнул пару раз, а там... там нога в ботинке... Ботинок дорогой, хоть и в земле, а все равно видно, что новый, едва ли ношеный...Наверняка это джентльмен, бродяги такую обувку не носят… Зятю моему сразу дурно стало, домой отправился, а я решил приехать прямо к вам.

Аргайл кивнул, его лицо стало сосредоточенным.

– Мистер Паркер, мы сейчас поедем туда, и вы покажете нам это место.

– Так ведь стемнело уже, сэр, – нерешительно сказал мужчина.

– Это слишком важно, чтобы ждать до утра.

Аргайл поднялся, взяв трость. В офис заглянул один из близнецов. Аргайл сказал:

– Мистер Коул, вы очень кстати. Берите лопаты, фонари и запрягайте повозку. Мы поедем на пустырь, который неподалеку от «Серебряного окуня».

– Мисс Льюис, я настаиваю, чтобы вы остались в офисе, – повернулся ко мне Аргайл.

– Но я хотела бы отправиться с вами, – попросила я.

– Поверьте, вам там не место, – голос напарника был жестким, и мне пришлось подчиниться.

Надо ли говорить, что я сидела, как на иголках, гадая, что сейчас происходит на пустыре. Кого обнаружил Элвин Паркер на своем участке? Имеет ли это отношение к нашему расследованию?

Через полчаса в дверь постучали, и в офис вошел доктор Алистер Вэйн.

– Добрый вечер, мисс Льюис. Я надеялся сыграть пару партий в шахматы с Тревором.

– Он скоро вернется, мистер Вэйн. Кажется, где-то неподалеку обнаружили труп. Подождите его, пожалуйста. Я могу предложить вам чай.

– Ну вот, а я надеялся на спокойный вечер, – усмехнулся доктор. – Жаль, мисс, что вы не играете в шахматы, мы приятно провели бы время в ожидании вашего напарника.

– А я не знала, что вы интересуетесь дамскими романами, мистер Вэйн, – заметила я, наливая доктору чай.

– Я холостяк, мисс Льюис, – парировал доктор, принимая чашку, – и мои вечера порой слишком тихи. А в шахматах, уверяю вас, есть своя, особенная романтика. Интриги, жертвы, неожиданные ходы... Прямо как в вашей работе.

Мы проговорили не больше получаса, когда дверь распахнулась и в кабинет вошел Аргайл. Его дорогая обувь и обычно безупречные брюки были перепачканы глиной и землей. Лицо его было хмурым и сосредоточенным. За ним, словно тени, следовали братья Коулы.

– Алистер, прекрасно, что вы здесь, – без предисловий обратился Аргайл к доктору. – Мне срочно требуется ваша помощь.

– Вы заболели, Тревор? – приподнял бровь Вэйн.

– Нет. Помощь нужна в вашем официальном качестве. Прошу вас, осмотрите тело. Нужно установить предположительное время и причину смерти одного джентльмена, если его можно так назвать.

Тем временем близнецы, чьи глаза горели азартом, заговорили, обращаясь ко мне.

– Мисс Льюис, вы не представляете! – выпалил один из них, кажется, Джеймс.

– Мы откапывали его, этого бедолагу. Лежал в яме, неглубокой, будто пса хоронили, а не человека.

– И одет как настоящий франт! – подхватил второй, смахивая ком засохшей грязи с рукава. – Пиджак из отличного сукна, жилетка…

– Да, молодые люди, вы оказали неоценимую помощь, – похвалил братьев Аргайл.

– Представьте себе, мисс Льюис, мы нашли кое-что еще! – воскликнул Джеймс Коул.

– Что же? – мои глаза загорелись от азарта.

– Небольшой узелок. Он был закопан почти рядом с покойником. А в нем были серебряные ложки, брошь, золотые запонки…

– Скорее всего, это вещи, похищенные из ломбарда мистера Пембертона, – сказал Аргайл. – Но помните, никто не должен знать об этом. Иначе мы спугнем убийцу.

– Мы понимаем, сэр, – закивали близнецы.

– Отлично. Проводите мисс Льюис, а нам с вами, Алистер, предстоит сейчас получше познакомиться с нашей мрачной находкой, таинственным джентльменом.

* * *

Близнецы проводили меня до пансиона миссис Розмари.

– Жду не дождусь, когда помоюсь. Мне кажется, что я насквозь провонял мертвечиной, – проворчал один из братьев.

– А ты думал, что работа детективом – это сплошная романтика и приключения? – поддел его второй.

– Простите, мисс Льюис, – почти хором сказали братья, внезапно смутившись.

Ночью я долго не могла уснуть, размышляя о неожиданной находке. Было ясно, что Аргайл решил поберечь мои нервы, но мне было очень любопытно.

Утром миссис Розмари возвестила, накладывая мне в тарелку овсянку с ягодами:

– Мисс Льюис, мне сказала молочница, что ночью нашли еще один труп. У нее племянник работает в трактире «Черный кабан», и один из посетителей, Стивен Марчел, вчера рассказывал ужасные вещи… Такого не было до вашего приезда, мисс Льюис. Рэвенхилл всегда был спокойным и тихим местом до вашего приезда, – уверенно заявила миссис Розмари.

Можно было подумать, как будто я привезла с собой все эти беды.

– Простите, мисс Льюис, что так говорю, только очень уж жуткие вещи стали происходить, – добавила хозяйка пансиона.

«Вот тебе и попытка что-то скрыть в маленьком городке», – уныло подумала я.

Торопливо позавтракав, я поспешила в офис, прихватив с собой блокнот.

В офисе я застала целую компанию – помимо Аргайла, там уже был констебль Смит и доктор Вэйн.

Перед ними стояли фарфоровые чашечки с утренним кофе.

– Доброе утро, мисс Коринна. Доктор Вэйн как раз начинал рассказ про осмотр трупа. Алистер, будьте любезны, повторите для моей помощницы то, что вы уже рассказали, – попросил напарник, наливая мне чашку бодрящего ароматного напитка.

Доктор прокашлялся и начал:

– По моему мнению, найденный на пустыре мужчина был убит несколько дней назад. Более точное время установить затруднительно из-за прошедших дождей. Жертве около сорока лет, среднего роста, хорошо одет; светлые волосы, имеются залысины. Судя по состоянию печени, он злоупотреблял алкоголем.

– Скорее всего, это и есть пропавший жених мисс Вуд, Артур Крейн, он же безработный актер Виктор Стоун, – вставил Аргайл. – Я попрошу вас, Коринна, написать письмо его жене, чтобы она приехала для опознания. Мисс Вуд мы пока не будем беспокоить, пока не будет полной уверенности.

– А от чего он умер, мистер Вэйн? – спросила я.

– Его убили, – поправил Тревор.

– Удар прямо в сердце острым длинным предметом. Это не обычный кухонный нож, мисс Льюис. Что-то вроде узкого стилета, но более точно я сказать не могу, – ответил доктор. – Судя по всему, убийца действовал хладнокровно и быстро. Видимо, его убили прямо на пустыре или неподалеку. Затем тело оттащили в место, заросшее сорняками, и наскоро закопали.

– А что насчет узелка с ценными вещами? Серебряные ложки и несколько предметов, прихваченных из ломбарда Пембертона, как я понимаю? – спросил констебль Смит.

– Они были закопаны позднее. Это говорит о том, что преступник может вернуться за награбленным, но сами ценности его, видимо, не очень интересуют, – сказал детектив.

– Ясно, что два убийства, несомненно, связаны между собой, – добавил доктор.

– Стало быть, мерзавец сначала порешил Стоуна, а затем решил еще и тайник сделать в том месте, где его закопал. Выдержки ему не занимать, – вставил констебль.

Дверной молоточек стукнул, и в офис вошел мальчик лет двенадцати.

– Доброе утро, мистер Аргайл, – поздоровался он. – Мой дед, паромщик, велел мне передать письмо для вас.

Тревор дал мальчику мелкую монетку, и тот, с достоинством поклонившись, вышел.

– Это от моего друга из Эрбенны, – Тревор вскрыл конверт и стал читать, а потом попросил меня:

– Коринна, принесите, пожалуйста, письмо антиквара Лионеля Холбрука, которое мы взяли у леди Вуд.

Я принесла листок бумаги. Аргайл заговорил:

– Лионель Холбрук и впрямь один из самых известных антикваров в Эрбенне, и в его магазине можно приобрести редкие и ценные вещи. Но он никак не мог предложить леди Вуд личную встречу и сам приехать в Рэвенхилл. Дело в том, что он калека. Много лет Лионель Холбрук не встает с кресла и нигде не бывает, кроме своей лавки. Это не мешает ему вести обширную переписку с коллекционерами даже из других стран.

– Ничего себе! – крякнул констебль Смит.

– Но самое интересное мой друг пишет дальше. У антиквара Холбрука есть старший брат, неплохой художник, работающий под творческим псевдонимом Леонард Брук.

– Это же наш живописец! – изумился доктор.

– По моей просьбе друг взял образец почерка антиквара Холбрука, – пояснил Аргайл, вынимая из конверта второй листок.

– Позвольте взглянуть, – попросил доктор Вэйн. – Я немного увлекаюсь графологией, новомодным течением

Несколько секунд он сравнивал оба письма, а затем сказал:

– Почерк больного, прикованного к креслу, обычно выдает слабость и неуверенность. А это… – доктор ткнул пальцем в размашистые строчки, – написано человеком сильным, энергичным, если не сказать агрессивным

Я тоже сравнила два письма. Почерк антиквара был слабым, неровным, буквы словно сползали со строки. А почерк в письме, адресованном леди Вуд, был резким, размашистым и уверенным. Было очевидно, что их писали разные люди.

– Он мог попросить написать письмо своего помощника или секретаря… – предположила я.

– Возможно, – кивнул Тревор. – Или старшего брата?

– Надо немедленно арестовать этого типа! – заявил констебль.

– Пока нам следует только внимательно присмотреться к нему, – возразил Аргайл. – У нас нет прямых доказательств его причастности к преступлениям. Хотя Брук достаточно силен, чтобы заколоть человека и закопать тело, и у него мог быть мотив, если Виктор Стоун угрожал их общему семейному бизнесу. А пока мы установим за ним скрытое наблюдение.

– Хочу сообщить, что по Рэвенхиллу пошли слухи о том, что найден второй труп, – сказала я. – Проболтался Стивен, зять Элвина Паркера. Он был вчера в трактире…

– Проклятый Стивен! Скоро об этом узнает весь город, – проворчал констебль Смит, с силой швырнув свою фуражку на стол. – Он своим длинным языком все планы нам спутал!

Тревор, стоя у камина, покрутил на пальце свой перстень

– Страх заставляет людей совершать ошибки, – произнес он, больше для себя, чем для нас. – Но и излишняя болтливость порой играет нам на руку. Посмотрим, как будет действовать сейчас мистер Брук. Он может быть и непричастен к убийствам, но сейчас наверняка насторожится настоящий преступник. А напуганный зверь всегда выдает себя.

– Насколько я знаю, этот Брук снимает флигель в коттедже вдовы Браун, – сказал констебль. – Этой даме под восемьдесят, и она глуховата.

Аргайл повернулся к нам, и в его глазах вспыхнул знакомый мне решительный огонек.

– Констебль, организуйте наблюдение за жилищем художника. Пусть ваши люди отмечают всех, кто входит и выходит. Также нам необходимо взять у Брука образец почерка. Следует установить наблюдение за пустырем, вдруг убийца, испугавшись, решит забрать украденные вещи. А вы, Алистер, можете отдыхать, я очень благодарен вам за помощь. И кстати, хочу напомнить, что до осеннего равноденствия осталось всего два дня.

44

На улице начал накрапывать мелкий дождь, и я вспомнила, что хотела купить себе новые туфли. Мои старые выглядели совсем уже непрезентабельно, и я опасалась, что они вскоре развалятся прямо на мне. Тем более я получила первое жалованье и могла себе позволить хорошую обувь. Обувная лавка была неподалеку, как я уже выяснила.

– Тревор, я хотела бы ненадолго отлучиться, – сказала я.

– Я могу вас сопроводить, – сказал напарник, поднимаясь. – Братьев Коул я отправил отдыхать.

Я бросила взгляд на его трость и вспомнила, что он полночи провел на пустыре. Наверняка его больной ноге требовался отдых.

– Спасибо, это совсем рядом. Со мной ничего не случится, ведь день только начинается. Совсем скоро я вернусь.

– Что же, Коринна, буду вас ждать, – Аргайл опустился в кресло и вытянул длинные ноги.

В обувной лавке я выбрала красивые кожаные ботинки и изящные темные туфли на каблуке. Мое настроение сразу поднялось, ведь это была моя первая покупка на заработанные деньги. Я твердо решила купить хороший подарок для тети Хизер и зашла в лавку сувениров, находящуюся рядом. Ассортимент магазинчика напомнил мне лавку мистера Пембертона: вазы, лампы, картины и статуэтки.

– Добрый день, мисс Льюис, – неожиданно я услышала знакомый голос и увидела Леонарда Брука. – Вы что-то ищете здесь? – спросил он.

– Выбираю подарок для тети.

Мне в голову пришла идея. Я знала, что Аргайл ни за что не позволил бы так поступить, но постаралась улыбнуться как можно очаровательнее.

– Мистер Брук, скажите, как движется работа над моим портретом? – поинтересовалась я.

– Отлично, что я вас встретил, мисс Коринна. Если вы располагаете парой часов свободного времени, то я с удовольствием попросил бы вас попозировать. Правда, на улице сегодня довольно прохладно. Я приглашаю вас в свою святая святых – мастерскую художника! – высокопарно произнес он.

– Мне было бы очень интересно, к тому же у меня есть свободное время, – солгала я. Правда, согласие было лишь наполовину ложью. Мне действительно было любопытно поглядеть на жилище Леонарда Брука.

– Что же, тогда прошу следовать со мной. Это недалеко.

Брук галантно взял мои коробки с обувью. Я огляделась по сторонам, выйдя на улицу, но не увидела никого из знакомых. Художник действительно жил неподалеку. Его жилище представляло собой пристройку к небольшому коттеджу, выкрашенному в серый цвет.

Во дворе нам встретилась пожилая женщина в капоре, опирающаяся на палку.

– Добрый день, миссис Браун! – громко поздоровался с ней художник.

– Да, погода испортилась, – невпопад ответила дама.

Мы вошли во флигель.

– Это моя квартирная хозяйка, милая дама, но плохо слышит, – сказал Брук, принимая мой плащ.

Я вошла в уютную комнату, с любопытством осматриваясь. На полке замерли статуэтки воронов, а на стенах висели наброски будущих картин. В воздухе витал слабый, но устойчивый запах, напоминавший хвойный, но с горькими незнакомыми нотками.

– Что это за запах? – поинтересовалась я.

– Это краски. Настоящие хорошие краски делают с добавлением смолы ашейской сосны (1), которую привозят из-за границы. Это довольно дорогой компонент, и не все художники могут себе его позволить. Зато картина не выцветет и не испортится от жары или влажности, а цвета останутся такими же насыщенными и через сто лет.

Брук пододвинул к окну большое кресло.

– Прошу вас, мисс Коринна, садитесь сюда. Замечательно, что я вас встретил, – довольно сказал он, устанавливая мольберт на деревянных ножках.

– Скоро я покину Рэвенхилл, ведь погода начинает портиться, мисс Льюис. Скоро здесь настанет такая промозглая сырость, что не захочется выходить из дома. В такую погоду лучше находиться в столице, сидеть с пледом и чашкой горячего чая возле камина, – художник взял карандаш и начал делать наброски, поглядывая на меня.

– Вы слишком хороши для захолустного Рэвенхилла, мисс. В вас чувствуется порода, – Брук, прищурившись, склонился над мольбертом.

– Мне хочется вас изобразить в бальном платье, в бриллиантовой диадеме, достойной герцогини, – продолжал рассуждать художник.

– Вы мне льстите, мистер Брук, – возразила я.

Но по спине пробежал легкий холодок. Были ли его слова просто лестью или он о чем-то догадывался?

– Кстати, как продвигается ваше расследование? У вас есть предположения, кто убил несчастного Пембертона? – спросил Брук.

– Мы думаем, что убийца сразу покинул город вместе с награбленными ценностями. Говорят, возле лавки Пембертона несколько раз видели какого-то подозрительного бродягу, – я начала на ходу импровизировать, чтобы усыпить бдительность Брука.

– Вот как? – удивленно приподнял брови художник. – В таком случае, его трудно будет отыскать, мисс Льюис. Поверните голову чуть влево, мисс, – попросил он.

Брук отложил карандаш и сделал шаг назад, критически оценивая эскиз.

– Кажется, на сегодня достаточно. Благодарю вас за терпение. В знак признательности я хочу подарить вам этот набросок.

Брук аккуратно открепил лист от мольберта, размашисто подписал в углу – «Очаровательной мисс Льюис. Л.Б.» – и протянул его мне.

Я аккуратно свернула рисунок и положила его в обувную коробку.

Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный влажный воздух, стараясь очистить легкие от странного горьковатого аромата его красок. Подарок для тети так и остался не купленным, но в руках я сжимала куда более ценную добычу – образец почерка Леонарда Брука. И этот запах... этот специфический запах, который сын паромщика мог принять за лекарство или духи. Я почти не сомневалась теперь – это был запах дорогих, стойких красок на смоле ашейской сосны.

– Вы слишком долго отсутствовали, Коринна, я начал волноваться, – заметил Аргайл.

На его столе были разложены какие-то бумаги.

– Смотрите, Тревор! – воскликнула я и бросилась к своему столу, где в ящике лежало письмо, которое получила Аглая Вуд.

Я протянула Аргайлу рисунок с автографом художника и положила его рядом с посланием.

Заглавные буквы с теми же самыми вычурными завитками, тот же наклон, та же уверенность штриха. Никаких сомнений не оставалось – письмо было написано Леонардом Бруком.

* * *

Письмо миссис Стоун далось мне нелегко. Сообщать людям дурные вести – задача неприятная, и я подолгу размышляла над каждым словом, стараясь найти баланс между соболезнованием и профессиональной сдержанностью. Тревор тем временем куда-то уехал, оставив мне новое поручение – побеседовать с теми, кто в свое время заявлял о сдаче ценных вещей в ломбард покойного мистера Пембертона. Нужно было, чтобы владельцы подробно описали свои пропажи, а затем опознали их.

Найденные в тайнике предметы я аккуратно разложила в большой жестяной коробке из-под печенья. В помощь мне определили одного из братьев Коулов, Джеймса. Он поочередно привозил людей на своей двуколке, а я задавала им одни и те же вопросы.

Процедура была унылой и однообразной: все без труда узнавали свои вещи, писали расписки и с облегчением на лицах удалялись.

Теперь не оставалось сомнений: вещи, закопанные неподалеку от тела Виктора Стоуна, были похищены именно из ломбарда Пембертона.

Последней к нам пожаловала миссис Дженни Блэйз.

– Да, это они, – женщина бережно взяла в руки пару изящных серебряных ложечек. – Ложечки моей покойной бабушки. Могу я забрать их, мисс Льюис?

– Разумеется. Вам нужно лишь написать расписку, миссис Блэйз.

– Честно говоря, не представляю, как теперь буду ими пользоваться, – вздохнула она, укладывая семейную реликвию в черный бархатный ридикюль. – Буду думать каждый раз, что они связаны со смертью человека…

На дне коробки оставалась одна-единственная вещица – изящный кулон в виде золотой лилии на тонкой цепочке.

– Вы никогда не видели подобного украшения? – спросила я миссис Блэйз на удачу.

Та нахмурилась, припоминая.

– Знаете, кажется, я видела нечто похожее… у Селесты Пэйдж. Она раньше посещала заседания нашего дамского клуба, но потом повздорила с Норой…

– И из-за чего же они поссорились? – поинтересовалась я.

– После одного спиритического сеанса. Представляете, она назвала Нору отъявленной мошенницей!

На мой взгляд, миссис Пэйдж была не так уж далека от истины, однако я благоразумно сохранила свое мнение при себе.

– Селеста вообще особа экзальтированная, – охотно продолжила миссис Блэйз. – Я знаю ее с детства. Представьте, несколько лет назад, еще до своей трагической гибели, в Рэвенхилл несколько раз приезжал принц Освальд. Так вот, Селеста по уши влюбилась в него, хотя сама была в ту пору совсем девочкой. Писала ему письма, караулила у гостиницы, хотя принца, разумеется, всегда сопровождала охрана. А когда стало известно о его гибели, она носила траур целый год…

Что ж, благодарю вас и мистера Аргайла за то, что нашли бабушкины ложки. Надеюсь, вскоре вы отыщете и настоящего убийцу.

– Спасибо вам, миссис Блэйз, – я была искренне признательна женщине, уже не в первый раз оказавшей нам помощь. – Скажите, а где живет миссис Пэйдж?

– В Вороньем переулке, там всего несколько домов. Ее дом вы узнаете сразу – возле крыльца разбита большая клумба с георгинами.

Проводив миссис Блэйз, я бережно завернула золотую лилию в носовой платок и обратилась к Джеймсу Коулу, который, устроившись в углу, читал газету.

– Мне кажется, нам следует нанести визит миссис Селесте Пэйдж в Вороний переулок.

– Но сэр Аргайл строго-настрого велел вам не отлучаться из офиса, мисс Льюис, – неуверенно промолвил юноша.

– Мы ненадолго, и это очень важно, – парировала я, уже надевая перчатки.

Мы довезли миссис Блэйз до ее дома, после чего направились в Вороний переулок. Джеймс остался на улице, а я постучала в дверь изящным дверным молоточком, сделанным в форме ворона.

Селеста Пэйдж была дома. Открыв дверь, она замерла в явном замешательстве. Судя по всему, дама не ждала визитеров. На ней был дорогой, но поношенный серый бархатный халат, а на ногах – простые войлочные туфли. От нее, как и в прошлый раз, густо пахло приторными цветочными духами.

На ее лице застыла растерянность.

– Миссис Пэйдж, добрый вечер. Мне необходимо с вами побеседовать.

По щекам женщины поползли некрасивые багровые пятна.

– Если вы насчет той записки… простите меня, мисс Льюис, – сдавленно пролепетала она, беспомощно теребя пояс халата.

В памяти тут же всплыла записка с советом немедленно покинуть город, которую мне в пансионе передала миссис Розмари.

– Так это были вы? – я постаралась сделать свой голос нейтральным.

– Я не желала вам зла, мисс Льюис, честное слово, – миссис Пэйдж потупила взгляд.

– Прошу, пройдемте в гостиную.

Гостиная оказалась крошечной: диван и пара кресел, обитые потертым синим бархатом, да скромный чайный столик. Зато все стены были увешаны картинами. Две сразу привлекли мое внимание: на одной был изображен немолодой серьезный мужчина со скрипкой во фраке, а на другой – принц Освальд, точная копия портрета, что висел в фойе городского театра.

– Это мистер Пэйдж, мой покойный супруг. Он был учителем музыки, – пояснила хозяйка, кивая на первый портрет.

– А это принц Освальд, – задумчиво констатировала я.

Селеста молча кивнула.

– Миссис Пэйдж, знакомо ли вам это украшение? – я развернула платок, открыв взгляду золотую лилию.

Женщина ахнула.

– Он принадлежал моей матери! Это фамильная реликвия. Я… мне пришлось заложить его у мистера Пембертона, чтобы расплатиться с художником. Я попросила мистера Брука написать для меня копию портрета его высочества. Он сначала отказывался, говорил, что скоро покинет Рэвенхилл, но я его уговорила. Портрет, согласитесь, вышел на редкость удачным.

– Значит, он говорил вам о своем отъезде? – уточнила я, стараясь скрыть нетерпение.

– Да, сказал дословно: «Скоро я покину эти места».

– Но почему, миссис Пэйдж, вы написали ту записку? – спросила я.

Она сцепила пальцы так, что костяшки побелели. В комнате повисла тягостная пауза.

– Сначала я не придала значения… но потом мне показалось, что вы ужасно похожи на него. Овал лица, разрез глаз, линия губ… Вы вполне могли бы быть его дочерью.

– О ком вы говорите?

– О его высочестве Освальде, благоговейно прошептала дама.

– На свете много людей, имеющих случайное сходство, миссис Пэйдж, – возразила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Разговор явно сворачивал в опасную сторону. Но миссис Пэйдж уже не могла остановиться. Она заговорила, взволнованно размахивая руками:

– Это может заметить лишь тот, кто знал его лично, а не по парадным портретам! И я решила вас предупредить. Ваше сходство с принцем Освальдом может быть опасным. Его в городе многие помнят, хоть и прошло столько лет… После гибели его высочества сюда наведывались столичные гости – под видом туристов, интересующихся болотами. Но они очень аккуратно выспрашивали, не было ли у принца в этих краях романов с дамами. Я уверена, они искали его внебрачных детей!

Глаза Селесты Пэйдж горели лихорадочным блеском.

И в этот самый момент за дверью раздался настойчивый стук дверного молоточка.

– Мисс Льюис! – послышался взволнованный голос Джеймса Коула. – На окраине пожар! Горит дом леди Аглаи Вуд!