Текст книги "Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

52

– Почему вас интересует эта старая история? Ведь с тех пор прошло лет двадцать? – спросил Тревор.

– Однажды на чердаке я нашла старые газетные вырезки о карьере и гибели Мирабеллы Старр. Прочитав их, я решила, что в газетах писали неправду о ее смерти.

– Если бы в газетах писали одну правду, их давно бы запретили, Кори, – усмехнулся Аргайл.

– Ее дело настолько увлекло меня, что я решила стать детективом, – призналась я.

– Что же, и у вас это получилось. Подождите немного, я спущусь в архив, – Тревор поднялся и вышел из кабинета.

В моих словах, сказанных Аргайлу, не было ни капли лжи, просто я не договаривала главное.

Его не было примерно полчаса. От нечего делать я взяла в руки несколько газет трехлетней давности, лежавших на чайном столике. Наверно, Аргайл купил их незадолго до того, как его разжаловали и отправили в Рэйвенхилл.

Меня привлекла заметка. «Тревор Аргайл, младший сын графа Доменика Аргайла, расторг помолвку с леди Женевьевой, дочерью маркиза Реджинальда Ларго. К сожалению, причина расставания столь блестящей пары неизвестна». Далее в газете восхваляли красоту и добрый нрав Женевьевы, занимавшейся благотворительностью и обладавшей еще кучей добродетелей, если верить статье.

Вздохнув, я отложила немного пожелтевший выпуск «Мотылька». Мне было очень далеко до этой самой Женевьевы Ларго с ее отцом-маркизом. Хотелось, конечно, расспросить Тревора о дуэли, но я чувствовала, что не имею права на вопросы. Это не моя драма и не моя история…

К счастью, вернулся Аргайл, неся в руках красивую кожаную папку с маленьким серебряным гербом на тиснении.

Простые детективы в Управлении расследований пользовались картонными папками, но в Секретном управлении, видимо, не стеснялись в средствах.

Тревор протянул мне папку, а сам сел за свой письменный стол и достал из ящика какие-то бумаги. Он углубился в чтение, видимо, чтобы не мешать мне, а я с замиранием сердца открыла заветную папку. Много лет я мечтала прочитать ее содержимое, и вот передо мной ответы на мои вопросы.

Как же велико было мое разочарование, когда я обнаружила внутри всего несколько разрозненных листков.

Признание художника-декоратора Питера Крэмбли в убийстве Мирабеллы Старр. Заключение тюремного врача о том, что причиной смерти П. Крэмбли послужило самоубийство… Листок, на котором витиеватым почерком было выведено: «Опросив свидетелей, а именно Н. Флетчера, Р. Брауна, Г. Грэйси, В. Джеймсона, Ф.Арчер и Л. Астон, мы пришли к заключению, что в смерти мисс Старр виноват именно декоратор Королевского театра П. Крэмбли.

Прилагаем его чистосердечное признание. Детективы Секретного Управления расследований Л. Паркер, Д. Сеймор».

– Но здесь всего несколько страниц, – произнесла я тихо.

Аргайл, подойдя, взял папку и бегло просмотрел содержимое, а потом провел сверху своим перстнем.

– Да, здесь были еще листы, – подтвердил он.

– Почему же их нет? – спросила я.

– Иногда в закрытых делах Секретного Управления оставляют только то, что подтверждает выводы следствия, – ответил Тревор, внимательно глядя на меня.

Что же, моя мечта узнать больше о гибели Мирабеллы Старр разбилась вдребезги.

Я попросила у Аргайла лист бумаги и карандаш и переписала фамилии свидетелей, опоминавшихся в отчете. Что-то смутно знакомое промелькнуло в голове.

– Спасибо, Тревор, – сказала я, возвращая ему папку.

– Пожалуйста, Коринна, всегда рад… помочь вам, – ответил он, глядя мне в глаза.

Я набралась смелости.

– Тревор, моя тетя приглашает вас на чай с бисквитами в эту субботу, – тихо произнесла я, чувствуя, что краснею.

– Что же, я непременно приду, Коринна. Люблю домашние бисквиты, – отозвался Тревор.

Аргайл проводил меня до кэба, а потом вернулся в Управление.

Кэб неспешно катил по улицам, а я сжимала в руках бронзовый жетон детектива. Моя заветная мечта исполнилась, хотя после расставания с Аргайлом я испытывала смешанные чувства: сожаление, что теперь нам придется работать порознь, и радость от того, что я сумела добиться своей цели…

Тетя Хизер была на седьмом небе от счастья, когда я показала свой жетон.

– Я первая с нашего курса, кто его получил, – не удержалась я.

Тетя пригласила соседок на чаепитие, и дамы восторженно ахали, разглядывая бронзовый значок.

– Кори, ты такая умница! – заявила миссис Армс. – Всегда знала, что из тебя выйдет толк!

– Давно ли ты была веснушчатой девочкой, а теперь – надо же, детектив! – вторила ей миссис Грейвз.

– Хизер, Кори, поздравляем вас обеих. Не удивлюсь, если об этом напишут в газетах. Ведь леди – детективов, кажется, в Эйгарии еще не было, – сказала на прощание миссис Армс.

Тетя сияла от радости и выглядела моложе лет на десять.

Когда соседки ушли, я помогла убрать посуду и пошла в свою комнату. Достав из сумочки листок бумаги с фамилиями свидетелей, я еще раз внимательно перечитала: Н. Флетчер, Р. Браун, Г. Грэйси, Ф. Стерн, В. Джеймсон и Л. Астон.

Раскрыв свой блокнот, в котором я делала заметки в Рэйвенхилле, я просмотрела свои записи.

Тетю Анны Стоун, вдову актера-неудачника, звали Флоренс Стерн! Одно время она работала швеей в Королевском театре Эрбенны. У меня был записан ее адрес: Айви-Лейн, дом десять.

– Тетя, я скоро вернусь! – крикнула я, сбегая по лестнице и хватая плащ.

– Куда ты, Кори? – растерянно спросила тетя Хизер.

– И кстати, я пригласила в субботу на чай мистера Аргайла! – обернулась я на пороге.

* * *

Кэб остановился перед маленьким уютным домом, стены которого были увиты плющом.

В небольшом дворике пожилая миниатюрная женщина, вооружившись большими ножницами, подстригала ветки разросшихся кустов.

– Добрый день, я хотела бы увидеть миссис Флоренс Стерн, – обратилась я к ней.

– Я давно не принимаю заказы на шитье, мисс, – отозвалась дама. – Обращайтесь в мой магазин дамского платья.

– Значит, вы и есть миссис Стерн? Мне очень нужно поговорить с вами, – я показала ей бронзовый жетон королевского детектива.

– Разве женщины служат в управлении расследований? – удивилась дама.

– Я получила жетон совсем недавно, миссис Стерн. Меня зовут Коринна Льюис.

– Вы по поводу тех несносных мальчишек, которые кинули камень в витрину моего магазина, мисс Льюис?

– Нет, миссис Стерн. Я знаю, что вы раньше работали в Королевском театре в одно время с Мирабеллой Старр.

Женщина внимательно посмотрела на меня, а затем тихо сказала, обернувшись по сторонам:

– Пройдемте в дом, мисс Льюис…

* * *

Миссис Стерн провела меня в небольшую комнату, уставленную женскими манекенами; на них были надеты бальные платья разной степени готовности.

На стеллаже в углу лежали отрезы тканей и выкройки.

– Это моя мастерская, – сказала хозяйка, любовно обводя помещение взглядом.

Она приказала служанке, молодой кареглазой женщине, принести чай с печеньем, и вскоре чайный столик был красиво сервирован.

Миссис Стерн испытующе взглянула на меня.

– Вы ведь не просто так пришли ко мне, мисс Льюис? Неужели спустя столько лет детективы решили снова вернуться к расследованию? – недоверчиво спросила портниха.

– Я пока хочу уточнить некоторые обстоятельства, – ответила я. – Кстати, совсем недавно в Рэйвенхилле я встречалась с Анной Стоун, вашей племянницей. Она осталась вдовой после того, как её мужа втянули в опасную аферу и убили. Мы задержали преступника.

– Бедняжка Анна, вся жизнь мучилась с этим неудачником Виктором, – вздохнула миссис Стерн. – В Эрбенне она могла бы сделать успешную карьеру портнихи. Быть может, сейчас, когда её ничего не держит, она сможет приехать помочь мне с магазином? Надо будет написать ей.

Взгляд миссис Стерн заметно потеплел.

– Итак, мисс Льюис, о чем вы хотели поговорить?

– Почему вы ушли из Королевского театра?

– Иногда я вспоминаю ту жизнь, мисс Льюис, – вздохнула миссис Стерн. – И, конечно, вспоминаю Мирабеллу. Её многие считали заносчивой и высокомерной, но мне удалось найти с ней общий язык. Мирабелла умела радоваться жизни и была очень талантливой.

А высокомерной была Глория Блэквилл, которая стала примой после ужасной гибели мисс Старр. Глория была вечно недовольна моими платьями, придиралась к расцветкам и фасонам… И я ушла. К тому же я не могла спокойно проходить мимо гримерки Мирабеллы, которую заняла Глория.

– Почему, миссис Стерн?

Хозяйка усмехнулась.

– Я никому об этом не говорила, но вам расскажу. Однажды поздно вечером я увидела в театре призрак – босоногую женщину в длинном красном платье с темными распущенными волосами. Она словно плыла по воздуху… Я не видела ее лица, но думаю, что это был призрак несчастной Мирабеллы. Я была настолько потрясена, что сразу же уволилась из театра и открыла свою маленькую мастерскую. Потом наняла девушек-помощниц, и сейчас у меня успешный модный магазин «Флоренс».

Я почувствовала, как у меня по спине побежали мурашки.

– Скажите, миссис Стерн, а какой была Мирабелла на самом деле? – спросила я.

– Отзывчивой, – не задумываясь, ответила портниха. – Она не раз давала мне деньги на лекарства, когда болел мой муж. Благодарила, если ей нравилась моя работа…

– А у нее были враги?

– Многие в театре ей завидовали, но не настолько, чтобы убивать… Хотя я сейчас вспомнила кое о чем…

Миссис Стерн задумалась.

– Однажды я долго работала, чтобы подшить её платье к премьере, и понесла его поздно вечером прямо в гримёрку. Но из-за двери доносились голоса, Мирабелла с кем-то спорила.

Мужчина говорил громко, что они оба пожалеют, и требовал от Мирабеллы отдать то, что ей не принадлежит. Но Мирабелла заявила, что не намерена возвращать подарки, которые сделал ей любимый человек.

Мужчина выбежал из гримёрки так стремительно, что едва не сбил меня с ног. Было недостаточно светло, и он был в плаще с капюшоном, но мне показалось, что я узнала его высочество.

– Принца Освальда? – уточнила я, и мое сердце замерло.

– Нет, принца Арчибальда.

Флоренс Стерн продолжила, опустив голос:

– Они оба ухаживали за ней; казалось, в какой-то момент оба потеряли голову. Но Мирабелла предпочла Освальда. Он был очень хорош собой. Освальд даже отказался жениться на невесте, которую ему подобрали родители.

Хозяйка, вздохнув, продолжила:

– Однажды я вошла в гримерку и увидела, как Мирабелла рассматривала бриллиантовое ожерелье. Оно сверкало всеми цветами радуги. Приложив его к груди и подойдя к зеркалу, она как бы в шутку спросила: «Как ты думаешь, Флоренс, смогла бы я сыграть королеву? Но не на сцене, а в жизни?» Думаю, это ожерелье ей подарил его высочество Освальд.

А вскоре я застала Мирабеллу в слезах. Оказалось, принц Освальд погиб где-то в горах. Мирабелла очень переживала его смерть, к тому же она вскоре сломала ногу на верховой прогулке и несколько месяцев провела на отдалённом курорте, восстанавливая здоровье.

Я вздохнула. Никто не знал, что в это время мама ожидала моего появления на свет.

– А что насчёт принца Арчибальда? – спросила я.

– Он оказался ревнивым и мелочным. Даже хотел запретить один из спектаклей с её участием, так как посчитал, что в нём есть намёк на королевскую семью. После смерти Освальда его высочество Арчибальд вроде бы образумился. Он перестал уделять внимание мисс Старр, а через год женился на Беатрисе, бывшей невесте принца Освальда…

– Как вы думаете, кто убил Мирабеллу? – задала я свой главный вопрос.

– Ну, уж точно не этот Питер Крэмбли, на которого повесили её убийство! Он боготворил Мирабеллу и никогда бы не пошёл на это. К тому же Питер панически боялся вида крови – даже в обморок падал, когда случайно уколол палец булавкой у меня в мастерской. Я видела это собственными глазами.

Флоренс Стерн вздохнула.

– Наверно, я много лишнего наговорила вам, мисс Льюис. Вы умеете располагать к себе людей. Но знайте, что я не буду подтверждать свои слова официально другим детективам. Я уже не молода, и хотела бы спокойно жить дальше. Мирабелла сделала смертельную ошибку – связалась с сильными мира сего. Не повторяйте ее просчетов, мисс, – грустно улыбнулась хозяйка дома.

Я распрощалась с миссис Стерн и отправилась на поиски кэба. Рассказ портнихи подтвердил мои самые смелые и страшные догадки. Всё складывалось в единую картину.

Моим отцом являлся принц Освальд. И вполне вероятно, что к смерти и его, и Мирабеллы Старр был причастен принц Арчибальд. Конечно, Арчибальд делал это не своими руками, но вполне мог нанять людей, выполнивших его приказы.

Он не хотел скандала в королевской семье, ведь Освальд был намерен всерьёз жениться на Мирабелле. К тому же принц Арчибальд, отвергнутый мужчина и страстный коллекционер, мог смириться с мыслью, что драгоценное алмазное ожерелье, фамильная реликвия, принадлежит теперь простой актрисе. Он вполне мог решиться на месть.

Это были пока только мои догадки, пусть и правдоподобные. И только его высочество принц Арчибальд, ныне один из самых могущественных людей в королевстве, мог знать ответы на эти опасные вопросы.

53

Весь вечер после разговора с Флоренс Стерн я раздумывала, что могу сделать дальше, и вынуждена была признать: я бессильна против принца Арчибальда. Я отвергла мысль рассказать обо всем Аргайлу и попросить его совета.

Возможно, откроются еще какие-то обстоятельства?

Наутро я, захватив с собой бронзовый жетон и надев строгий деловой костюм в мелкую клетку, отправилась в Управление расследований.

Сэр Бартоломью, почти утопая в своем кожаном кресле, восседал за массивным письменным столом.

Он был занят чтением утренней газеты.

– Что скажете, мисс? – спросил сэр Джордж.

– Сэр, детектив Коринна Льюис явилась к первому рабочему дню, – отрапортовала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и спокойно.

Открыв свою сумочку, я извлекла небольшую бархатную коробочку, в которой на алой подушке лежал бронзовый жетон детектива с гербом королевства.

Сэр Бартоломью медленно взял коробочку в свои руки.

Щурясь, он разглядывал жетон, на котором было выбито мое имя.

Его пышные усы зашевелились, словно выдавая некую внутреннюю борьбу.

– Хм! – фыркнул он наконец, откладывая коробочку. – Что ж, искренне поздравляю вас, мисс Льюис. Признаюсь откровенно, я изначально был одним из главных скептиков в отношении этой затеи. Однако вы на своем примере доказали, что упорство, острый ум и решимость присущи не только сильному полу. Жетон вы получили по заслугам, и я не сомневаюсь в этом. Но помните: сам по себе он лишь пропуск в мир суровой, лишенной всякого романтизма работы. И эта работа начинается для вас прямо сейчас.

Сэр Бартоломью выглянул в приемную:

– Миссис Грин, попросите явиться ко мне мистера Сименса.

Через несколько минут в кабинет вошел высокий, несколько сутулый мужчина лет шестидесяти, с усталым лицом, испещренным морщинами, и жидкими седыми волосами.

Я знала, что ему оставалось работать несколько месяцев. Мистер Сименс, тихо и мирно дожидаясь пенсии, занимался теперь исключительно бумажной волокитой и наставничеством над самыми безнадежными новичками.

– Нил, знакомьтесь, – голос сэра Бартоломью стал чуть более официальным. – Это ваш новый напарник, мисс... простите, уже привыкаю, детектив Льюис. Коринна, детектив Сименс будет вашим наставником на ближайшее время. Он обладает поистине бесценным, я бы сказал, энциклопедическим опытом работы в поле, который, увы, уже не найти в современных учебниках. Настоятельно советую вам прислушиваться к каждому его слову.

Сименс молча кивнул мне, оценивающе взглянув на меня поверх старомодных очков, съехавших на кончик носа. Его взгляд был спокоен и проницателен.

– Ну что же, пойдемте, детектив Льюис, – сказал детектив с легкой иронией.

Он провел меня в свой кабинет, заваленный папками, громоздящимися на двух столах и высоком стеллаже.

– Не припомню, чтобы леди получали жетон. Надеюсь, он у вас заслуженный, мисс, – произнес он негромко. – Работать предпочитаю в тишине, сосредоточенно и без лишней, извините, суеты и эмоций.

– Я готова учиться, детектив Сименс, – четко ответила я.

– Прекрасно. Значит, начнем с основ, с самого фундамента, – он без лишних слов развернулся и жестом предложил мне следовать за ним к своему столу.

– Забудьте на время о погонях, засадах и поимке преступников с поличным. Расследование – это в первую очередь скрупулезный анализ, терпение и систематизация. Вот вам, – он сгреб с верхней полки и с глухим стуком водрузил передо мной на край стола стопку пухлых, потрепанных папок, – подборка закрытых и нераскрытых старых дел об ограблениях частных резиденций за последние десять лет. Ваша задача – составить единый, детализированный, исчерпывающий список всех похищенных ценностей. С четкой разбивкой по категориям: драгоценности, наличные деньги, ценные бумаги, предметы искусства и антиквариат. По возможности указывайте примерную стоимость на момент кражи и все имеющиеся отличительные признаки.

Работа, которую он мне поручил, была монотонной, неблагодарной и невероятно кропотливой, требующей поистине недюжинного терпения. В Управлении ее в шутку называли «каторгой для новичков».

Но я понимала, что и Сименс когда-то прошел через это. Лишь молча кивнув, я сказала:

– Хорошо, я приступлю немедленно, мистер Сименс.

Расчистив один из столов, я оборудовала рабочее место, достала журнал и начертила в нем таблицу, куда терпеливо начала записывать данные, иногда с трудом разбирая неразборчивый почерк детективов.

Примерно через полчаса дверь в кабинет отворилась, и влетел сияющий Питер Грант.

Его добродушное лицо расплылось в широкой и беззаботной улыбке.

– Коринна! Я только что узнал! Поздравляю от всей души! – воскликнул он и, не дав мне опомниться, продолжил: – Ты первая с нашего курса, представляешь? Первая! Все эти зазнайки вроде Гилмора до сих пор на побегушках или таскают кофе старшим детективам, а у тебя уже настоящий жетон! Я очень горжусь тобой!

– Спасибо, Пит, – улыбнулась я, искренне тронутая его неподдельной радостью. В глазах друга не было ни капли зависти, лишь чистое восхищение.

– Что ж, Грант, ваш бурный энтузиазм вполне понятен и даже трогателен, но не задерживайтесь, у вас, если я не ошибаюсь, есть собственные, не терпящие отлагательств дела, – проворчал мистер Сименс.

Питер, смущенно взъерошив волосы и еще раз улыбнувшись мне на прощание, поспешно ретировался, притворив за собой дверь.

Вскоре дверь снова отворилась, и вошел Джеффри Уилмор с парой конвертов в руках.

– Детектив Сименс, я принес для вас несколько сообщений из министерства, – важно сказал Джеффри, и тут он заметил меня.

– Передайте их детективу Льюис, юноша, – небрежно отозвался мистер Сименс, не отрываясь от своих бумаг.

Лицо Джеффри вытянулось. Он сглотнул, будто проглотил что-то очень кислое.

– Вот, детектив Льюис, распишитесь здесь за доставку, – он протянул мне пакеты, и я поставила свою подпись.

– До свидания, детективы, – деревянным голосом произнес Уилмор, выходя из кабинета.

Внутренне я ликовала, но, не подав вида, снова стала заполнять свою таблицу.

Украденные драгоценности, пропавшие семейные реликвии. Вдруг мое перо замерло над записью двухгодичной давности. Речь шла о ограблении загородной виллы некоего лорда Харгрейва. Среди пропавшего значилась небольшая, но уникальная вещь: золотая табакерка с эмалевым миниатюрным портретом актрисы Мирабеллы Старр. Сердце екнуло. Мирабелла. Снова она.

Я сделала пометку в своем блокноте и снова погрузилась в старые дела.

К концу дня у меня устала спина, но я была довольна своей работой.

– Что же, впереди выходные, – довольно сказал мистер Сименс. – Я планирую поехать в пригород, навестить своих внуков. Скоро и сам переберусь к ним...

Я попрощалась со своим новым напарником и поспешила домой. Завтра предстояло чаепитие с Тревором Аргайлом.

54

Тетя Хизер со вчерашнего дня вместе со служанкой протирали пыль в и без того чистой гостиной. Тетя распорядилась поменять портьеры и купила новый чайный сервиз в ожидании визита Тревора Аргайла. Мне было неловко от такой суеты, но тетушка не желала останавливаться.

– К нам в гости придет не какой-то клерк, а сын графа! – повторяла она.

Уже с обеда из кухни доносился ароматный сдобный запах свежеиспеченных бисквитов. Тетя то и дело выглядывала в окно. Она раскритиковала мое бледно-голубое платье и велела надеть более нарядное цвета спелой сливы.

И вот перед нашим домом остановился экипаж, из которого вышел Тревор Аргайл. Кучер нес за ним несколько коробок с маркой лучшей кондитерской Эрбенны. Кажется, к чаепитию бывший напарник подготовился очень основательно.

– Мисс Кирк, мисс Льюис, добрый день! – Аргайл поклонился.

Он помог отнести тете Хизер в гостиную нарядные коробки с пирожными и сладостями. В самой большой упаковке оказался многоярусный торт в форме сердца, украшенный свежей клубникой.

– Какая прелесть! – ахнула тетя и лукаво улыбнулась. – Мистер Аргайл, вы, наверно, теперь и бисквитов моих не захотите попробовать.

Аргайл, заглянув в коробку с тортом, вдруг заметно смутился.

– Я всего лишь просил у кондитера самый лучший в Эрбенне торт, – виновато сказал он. – Не знал, что он несколько необычной формы…

Бедный Тревор даже слегка покраснел.

Действительно, выглядело так, словно торт покупал поклонник для своей дамы сердца.

– Как по мне, так прекрасный выбор, мистер Аргайл. Давайте пить чай, – засуетилась тетя.

Мы сидели в гостиной за красиво сервированным столом.

Тревор Аргайл, сменивший свой безупречный фрак на строгий, но элегантный сюртук, держался с такой естественной теплотой, что скоро мое ощущение некоторой неловкости рассеялось.

– Еще кусочек, мистер Аргайл, – настаивала тетя Хизер, с гордостью подвигая к нему тарелку. – Наша Коринна с детства обожала мои бисквиты. Всегда говорила, что после школы будет пить чай с ними, когда станет знаменитым детективом.

– Тетя! – с легким укором воскликнула я, чувствуя, как лицо заливается румянцем.

– Что, милая? Это же правда! – не унималась она, обращаясь к Тревору. – Она у меня всегда была не в пример другим девчонкам. Кори была очень серьезной, читала энциклопедии вместо девчачьих романов… И училась только на отлично. А как стала постарше, все твердила: «Я буду расследовать преступления, тетя!». Мы с соседками и думали – баловство, девичьи фантазии. Но вот он, жетон, в коробочке лежит! – тетя с гордостью посмотрела на меня, и мое смущение тут же сменилось приливом нежности.

Тревор улыбался, его обычно насмешливый взгляд смягчился.

– Не сомневаюсь, миссис Хизер. Упорства и проницательности вашей племяннице не занимать. Я в этом убедился лично.

В этот момент лицо тети омрачилось легкой досадой.

– О, господи, я и забыла! Миссис Армс просила принести новый рецепт яблочного пирога. Она, бедняжка, без моей помощи никак не справится. Вы уж извините, мистер Аргайл, я ненадолго. Кори, развлеки пока гостя как следует.

И прежде чем мы успели что-то сказать, она уже накинула шаль и вышла из гостиной, оставив нас в тишине.

Насколько я помнила, миссис Армс пекла прекрасные яблочные пироги, так что это была чистейшая уловка со стороны тети Хизер.

Тревор мягко усмехнулся, разглядывая замысловатый узор на чайной чашке.

– Мисс Кирк замечательная женщина. И бисквиты у нее превосходные.

Мы молчали. Я чувствовала, как отчаянно бьется мое сердце.

– Спасибо вам за торт и за то, что согласились прийти, Тревор. Для тети это очень важно.

– А для вас? – он посмотрел на меня в упор.

Я некстати заметила, какие у Аргайла длинные ресницы.

– И для меня тоже. Мы столько пережили в Рэйвенхилле.

– Коринна, мне нужно кое-что вам сказать, – наконец произнес он. – Мне придется на время уехать из Эрбенны. Секретное управление поручает мне одно деликатное дело за границей. Завтра я уезжаю.

В воздухе повисла пауза. Гостиная вдруг показалась мне пустой и слишком тихой.

– Надолго? – выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Трудно сказать. – Он отставил чашку и встретил мой взгляд. – Но я хотел сказать вам, что всегда буду с теплотой вспоминать наше расследование в Рэйвенхилле. И то, как отважно вы бросились меня спасать. Вы могли и не делать этого, не рисковать собой.

– Вы мой напарник! И потом, я еще не до конца простила вас, ведь вы решили преследовать Брука один, без всякой помощи.

– Я навсегда запомню, как вы бросились за мной на островок, где мы боролись с Бруком. Доктор Алистер сказал, что вы почти не отходили от меня, когда я лежал без памяти.

– Скажите, Тревор, что вы почувствовали, когда вас окутал золотой свет? – спросила я, вспомнив эту картину.

– Я помню, что увидел дворцы, башни и фонтаны древнего королевства. Это было очень красиво, и можно было остаться там навсегда, но я не захотел, потому что знал, что должен вернуться и закончить свои дела… А еще потому, что вы меня ждете, Коринна.

Комок подступил к горлу, а на глаза неожиданно и предательски навернулись слезы. Я отчаянно пыталась их сдержать, но одна слезинка все же вырвалась и покатилась по щеке, оставляя горячую дорожку.

– Простите, – прошептала я, отворачиваясь и шмыгая носом.

Я услышала, как он встал. Через мгновение его платок с искусно вышитой анаграммой «Т.А» оказался у меня в руке.

– Не извиняйтесь, Кори, – тихо сказал он. – Рэйвенхилл стал важной частью жизни для меня. Когда я вернусь, то с удовольствием приеду к вам на чай. Попрощайтесь за меня с мисс Кирк, мне пора уезжать.

И он поднялся.

– Берегите себя, Кори, – тихо попросил он.

– И вы тоже, Тревор…

Аргайл слегка поклонился и вышел.

В его простых словах было все: прощание, понимание и обещание, что это не конец. Но почему же тогда на душе у меня было так тяжело и горько?..

Вскоре прибежала запыхавшаяся тетя Хизер.

– Он уже уехал? Вы поссорились? – с тревогой спросила она, видя мои красные глаза.

– Мистеру Аргайлу надо срочно уехать по делам, но когда он вернется, то обязательно приедет на чай с твоими бисквитами, тетя, – сказала я.

– Ох, Кори, я было подумала, когда увидела торт, что он приехал просить твоей руки, – разочарованно протянула тетя Хизер. – Но ничего, в следующий раз я не дам ему так просто удрать. Не посмотрю, что он сын графа!

Я подошла к окну, отодвинув тяжелую портьеру. Экипаж Тревора уже скрылся за поворотом, оставив на пустой улице лишь облачко пыли. В руке я все еще сжимала его платок. От него пахло дорогим одеколоном, деревом и чем-то еще.

– Не горюй, девочка, – мягко сказала тетя, подходя ко мне и обнимая за плечи. – Мужчины, у которых есть долг, всегда возвращаются к тем, кто их ждет. А уж этот-то обязательно вернется. Я по глазам видела, что ты ему не безразлична.

Я хотела возразить, что все это глупости, что между нами лишь профессиональное партнерство и общие воспоминания об опасном расследовании. Но слова застряли в горле. Вместо этого я просто облокотилась лбом о прохладное стекло.

«Потому что вы меня ждете, Коринна».

Его слова эхом отзывались в тишине моего сердца. Он был прав. Я ждала. Тогда, на берегу того проклятого озера, и сейчас, в уютной гостиной, залитой заходящим солнцем. И я буду ждать, даже если его отъезд затянется на мемяцы и годы. Потому что в мире, полном тайн и призраков прошлого, Тревор Аргайл стал для меня дорогим и близким человеком.

– Знаешь, тетя, – тихо сказала я, поворачиваясь к ней. – А торт и вправду был очень вкусным. Давай-ка допьем чай. И, пожалуй, я возьму еще один кусочек твоего бисквита. Он и вправду замечательный.