Текст книги "Удар по воротам (ЛП)"
Автор книги: Рут Стиллинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
ГЛАВА 47
ДАРСИ
Много лет назад мама как–то сказала мне, что жизнь может раскинуть нам карты, которых мы меньше всего ожидаем. Важно то, что мы с ними делаем. Мы можем либо сбросить карты, либо извлечь максимум пользы из того, что у нас есть.
Последние несколько месяцев научили меня истинному смыслу этого утверждения. Сидеть рядом с Арчером Муром, моим мужем и отцом нашего будущего ребенка, я не ожидала, что жизнь в Нью–Йорке сложится для меня именно так.
Но это было предначертано звездами.
Когда я переехала в Бруклин, мне было больно, даже если я не показывала этого. Я боялась начинать новую карьеру после окончания университета и осуществлять свои мечты. Даже если я притворялась, что со мной всё порядке, это было совсем не так.
Я постоянно напоминала себе, что несколько лет назад, когда я была намного младше, мама сделала нечто подобное, когда осталась в Сиэтле и приняла трудное решение вести ту жизнь, которой хотела жить. В конце концов, у неё появились отличные друзья и она встретила мужа, о котором большинство женщин могли только мечтать.
В какой–то степени мне кажется, что я пошла по стопам своей мамы. Я всегда рассматривала время, проведенное ею в Сиэтле, как второй этап в её жизни, и, хотя я младше, чем она была тогда, когда познакомилась с Джоном, я не могу не испытывать схожих чувств.
Легче пытаться контролировать каждый момент своей жизни, потому что так дни кажутся более безопасными, предсказуемыми и страх перед неизвестным не закрадывается в них. Но если слишком осторожничать, то можно упустить новые возможности или людей, которые идеально подходят для вас и той жизни, которой вы действительно хотите жить.
Конечно, я мечтаю когда–нибудь открыть свою собственную редакторскую. Друзья, которые меня окружают в лице Коллинз, Кендры и Дженны, являются для меня настоящим источником вдохновения, поскольку они ежедневно преуспевают в своей карьеры.
Но прямо сейчас, в этот момент, ехать на вечеринку по случаю дня рождения моей подруги с ладонью мужа, лежащей на моём округлившемся животе, – это именно то, где я хочу быть. Я бы не стала менять карты, которые у меня на руках, потому что этот расклад идеален.
– Ты заставляешь меня нервничать, когда ты молчишь, куколка, – Арчер бросает на меня взгляд, когда мы направляемся к бару, который забронировал Сойер. – Я не думаю, что твой разум когда–нибудь останавливается, не так ли?
– Не совсем, – отвечаю я, когда он заезжает на парковку.
Припарковав машину, он протягивает руку и обхватывает мою щеку своей теплой, шершавой ладонью.
– Знаешь, теперь, когда у тебя есть я, ты можешь дать своим клеточкам мозга немного отдохнуть. Мы – команда, и мы вместе всё решим.
Я кладу свою руку поверх его, чувствуя, как мои плечи немного расслабляются.
– Пузырь ДАРЧЕР12 на самом деле так и не лопнул, не так ли?
Арчер изучает меня с интересом.
– Пузырь ДАРЧЕР? Я никогда такого раньше не слышал, – он наклоняется и целует меня в губы. – Но мне это нравится. Наш пузырь никогда не лопался, когда мы посвящали других в наши секреты, Дарси. Это лишь сделало нас сильнее. Я обещаю, что в нашей жизни всегда будет то, о чём будем знать только мы.
– Например? – спрашиваю я, моё сердцебиение учащается, когда он целует меня в подбородок.
– Например, то, как ты грызешь кончик карандаша, когда решаешь судоку. Или то, как ты подгибаешь ногу, когда стоишь у раковины.
Ещё один поцелуй, и я чувствую, как учащается мой пульс.
– Что я помешал с Гарри в тот день в баре. И что я ударил парня в августе, когда он лез к тебе, а потом говорил о тебе всякую чушь.
Я отодвигаюсь, разинув рот.
– Ты сделал что?
Он морщится, и на его высоких скулах проступает редкий румянец.
– В ту ночь, когда Сойер и Коллинз обручились...В баре, куда мы потом пошли, был парень, с которым ты флиртовала.
Я качаю головой, отчетливо вспоминая, кто он и что я его поцеловала. Честно говоря, у меня были все намерения вернуться к нему домой, как он и предлагал. Но когда он пошел в туалет, то так и не вернулся, и я предположила, что он передумал и постаралась не принимать это на свой счет. Думаю, в тот момент я пришла к выводу, что роль тусовщицы, вероятно, мне не подходит.
– Подожди... – я замолкаю, медленно складывая кусочки воедино. – Ты ударил его в туалете, не так ли?
Арчер чешет затылок, в его глазах появляется игривый, но умоляющий щенячий взгляд. Как будто его поймали за тем, что он жевал что–то, чего не должен был.
– Он нес всякую чушь о тебе. Это взбесило меня, и я ударил его в челюсть, – он снова морщится, крепко сжимая руль. Я чувствую его гнев даже сейчас, спустя месяцы после того, как он ударил его. – Никто не имеет права смотреть на мою девушку неправильно, не говоря уже о том, чтобы проявлять к ней неуважение. Я был убежден, что этот парень расскажет всё прессе. Но он не рассказал, и мне это сошло с рук.
Это неправильно, что мои стринги только что стали влажными?
– И это ты послал Лиама, не так ли? – спрашиваю я, не уверенная, что это сделал он, но начинаю подозревать, что исчезновение Лиама может быть связано с моим супругом.
Глаза Арчера расширяются, в них мелькает вспышка паники.
– Откуда ты об этом знаешь?
Я пожимаю плечами.
– Не знала, пока ты только что не признался в этом. Он отстал, а это на него не похоже. Обычно ему нравится как можно больше морочить мне голову.
– Он гребаный придурок, которого я хочу втоптать в землю, но в то же время поцеловать и поблагодарить его за то, что он позволил тебе уйти, и всё это одновременно. Я ни за что не позволил бы ему вернуться в твою, в нашу жизнь.
Как я часто делаю, я склоняю голову набок, поддразнивая его с улыбкой.
– Ты действительно чертовски напорист, парень с бедрами. Ты ведь знаешь это, верно?
Он дерзко улыбается мне. Может, плейбоя Арчера давно нет, но что–то подсказывает мне, что его фирменная дерзость останется навсегда.
Я надеюсь, что это так.
– Готов поспорить, что в этом мире – точнее, во вселенной – нет никого, кто так относился к своим девочкам, – он проводит большим пальцем по моему животу. – Как я к своим.
– Если я выпью ещё одну мимозу, меня стопроцентно стошнит, – заявляет моя подруга.
Я толкаю стакан по барной стойке в сторону Коллинз.
– Я верю в тебя, детка. Ты выпила два бокала за весь вечер. К тому же, мне интересно, что представляет собой пьяная Коллинз.
– И мне, – Сойер подходит к своей невесте сзади и целует её в макушку. – Я хочу знать, насколько безумнее ты становишься, когда отбрасываешь все свои запреты.
Она закатывает глаза и берет стакан, делая робкий глоток. Я делаю то же самое со своей газировкой, наблюдая, как Арчер разговаривает с несколькими своими товарищами по команде.
– Последний день рождения в качестве Маккензи, – выдыхаю я через край своего бокала.
Она улыбается, в уголках её глаз появляются морщинки.
– Эзра выбрал себе костюм на прошлых выходных; по–видимому, он сочетается с костюмом его отца.
– Всё верно, – Сойер целует её в макушку, он без ума от неё, как и в ту первую ночь, когда впервые увидел свою будущую жену. – Я отчаянно хочу узнать что–нибудь о платье, но мне ничего не говорят. Я не знаю, как мне продержаться до июля.
Коллинз выбирается из–под Сойера и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
– На мне не будет платья, ну, во всяком случае, белого, – она вздрагивает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Представляешь меня в белом? Серьезно?
Прямо сейчас всё, что я могу видеть, – это лицо Арчера, когда открылись двери в комнату, где мы поженились, и то, как невероятно я себя чувствовала, надев что–то совершенно противоположное тому, что мне бы понравилось.
– Я думаю, тебе следует…то есть выбрать белое. Рискни.
Когда я глажу её по бедру, громкую музыку перекрывают крики.
– Какого хрена?! – говорит Сойер, уже пересекая половину комнаты, чтобы присоединиться к Арчеру, когда они оба направляются прямиком к Томми.
Я ставлю свой бокал обратно на стойку, Коллинз делает то же самое, и мы обе подбегаем к Дженне, которая теперь смотрит прямо в лицо Томми.
– Прости, но если ты собираешься нести чушь, тогда признай это, – выпаливает она.
Томми насмехается над ней, его угрожающие карие глаза сфокусированы на моей подруге.
Я готова вмешаться, как будто я могу что–то сделать, когда рядом с ней встает огромный – я имею в виду, чертовски огромный – парень. У него такие же темные волосы и карие глаза, как у Дженны, и он обнимает её за плечи.
– Это Холт, – шепчет Кендра рядом со мной.
Я не знаю, когда он присоединился ко мне и Коллинз. Очевидно, я была слишком сосредоточена на происходящем.
– Её брат? – спрашиваю я.
Коллинз медленно кивает с другой стороны от меня.
– Да. Он прибыл несколько минут назад. Он только что прилетел из Парижа. Он здесь на несколько дней, чтобы навестить свою семью, поскольку у них в сезоне небольшой перерыв.
Кендра цокает языком, когда Томми подходит к Холту.
– На твоём месте я бы, чёрт возьми, не делала этого, Томми, – шепчет она себе под нос. – Регбисты рождены для того, чтобы выводить людей из себя. Они зарабатывают этим на жизнь.
– Ты гребаный кусок дерьма, – выплевывает Холт в адрес Томми, хотя я не расслышала, какую чушь только что наговорил Томми.
Меня это не удивляет, поскольку его отец такой же. Думаю, каков отец, таков и сын.
Сначала я подумала, что Томми либо лучше оценил свои шансы, либо услышал предупреждение Кендры, сказанное шепотом, когда он засовывает обе руки в карманы брюк и поворачивается, чтобы уйти.
Я была неправа. Он просто хотел, чтобы Холт потерял бдительность.
Крики Дженны оглашают комнату, когда музыка смолкает через несколько секунд после того, как костяшки пальцев Томми врезаются Холту в челюсть, толкая его на стол позади себя и заставляя напитки разлиться.
– О чёрт, нет! – Арчер и Сойер немедленно заламывают Томми руки за спину, в то время как Джек занимает позицию прямо перед ним, преграждая ему путь к Холту.
Как брат Дженны держит себя в руках, чтобы не ударить в ответ, я понятия не имею. Что я точно знаю по учебе в университете, так это то, что игроков в регби не просто обучают навыкам игры, но и прививают им дисциплину и контроль с самого раннего возраста.
– Я не могу поверить, что он только что ударил его, – ахает Кендра. – О–он только что напал на брата Дженны.
– Я тоже, – соглашается Коллинз.
– Я могу, – добавляю я, качая головой, и они обе поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. – Его фамилия Шнайдер.
ГЛАВА 48
арчер
В прошлом году я провел день Святого Валентина, бесцельно просматривая социальные сети Дарси, мучая себя, представляя, как она просыпается в чужой постели.
В этом году она моя жена и в нашей постели. Там, где всегда было ей место.
Когда я протягиваю руку и натягиваю одеяло на её живот 23–недельной беременности, я осторожно целую её над пупком. Эмили так же активна, как и тогда, когда мы впервые почувствовали её толчки, и я пристрастился к крошечным движениям под моей ладонью.
Я уже могу сказать, что она будет такой же дерзкой, как её мамочка. Лично я думаю, что она будет во всём похожа на Дарси. Её глаза, её волосы, губы, нос, щеки, подбородок…всё это. И я надеюсь, что она будет спать так же, как её мамочка, потому что это дерьмо сделает нашу жизнь намного проще. Дарси сказала мне, что до того, как мы начали вместе спать, у неё были беспокойные ночи, когда её мозг не мог остановиться. Я никогда не был свидетелем этого, слышу лишь тихое сопение, пока лежу и смотрю на неё, как сумасшедший, каким я и являюсь.
Хотя это не совсем так. Я не спал большую часть прошлой ночи по другой причине. Прошло много времени с тех пор, как я делал татуировку на бедре, и я забыл, как чертовски больно сразу после этого.
Технически, я не должен был делать её в середине сезона, но, когда тренер узнал, что я планирую, он закрыл на это глаза. Назовите это особыми семейными привилегиями или тем, что он слишком поглощен постоянными драками и проблемами, которые Томми продолжает создавать для команды. Я знал, что он плохой игрок, и он доказывает, что мы были правы. После драки на вечеринке у Коллинз Дженна перестала приходить на игры, отказываясь находиться рядом с ним в одном пространстве. Даже Сойер решил продлить свою карьеру ещё на один сезон. Он планирует уйти с поста капитана в межсезонье, но останется вместе с Дженсеном Джонсом, чтобы помочь стабилизировать порядок в команде.
Что касается моей новой татуировки, думаю, я мог бы подождать до межсезонья, но если вы до сих пор не поняли, что я самый нетерпеливый человек на планете, то, полагаю, вы вообще плохо меня знаете.
Что я хочу, то и получаю, а чего я хотел, так это 20–недельный снимок моей дочери, вытатуированный у меня на левой грудной клетке.
На улице едва рассвело, когда я откидываю остатки одеяла, и Дарси ерзает в ответ на прохладный утренний воздух, когда он касается её кожи.
Продолжая двигать ртом, я спускаюсь губами и языком от её пупка к обнаженной киске, и она инстинктивно раздвигает ноги, приглашая меня.
– Тебе нравится использовать меня, не так ли, куколка? – мычу я, продвигаясь дальше по кровати, пока моя голова не оказывается между её бедер. Я раздвигаю её шире и засовываю два пальца в её влажную киску, обводя большим пальцем её тугую попку.
Её бедра приподнимаются над кроватью, но я удерживаю её рукой, пробуя её на вкус.
– Я планирую играть с этой киской весь день. Ты не против, жена?
Её руки зарываются в мои волосы, дергая за корни, когда я покусываю её клитор. Мои пальцы продолжают медленно ласкать её, добиваясь первого оргазма Дарси ещё до того, как она открывает глаза.
– Сегодня я хочу побыть плохим мальчиком, – хриплю я напротив её входа, откидывая голову назад и ударяя ладонью по её клитору, заставляя её извиваться. – Я не хочу вставать с нашей кровати. Тебе не надо на работу, а мне на тренировку, и это самая романтичная дата в году.
Она хнычет, когда я вытаскиваю пальцы и плюю себе на большой палец, снова входя в её киску и просовывая кончик большого пальца в её узкую дырочку, нежно дразня её.
Через несколько секунд я выхожу из её задницы и, согнув пальцы, массирую переднюю стенку. Её влагалище чертовски влажное, струйки смазки стекают по моей руке.
– Боже, Дарси. Ты такая мокрая, блядь, девочка – ты знаешь это? – я редко говорю или думаю о своём прошлом с другими женщинами, потому что моё будущее связано только с одной. Но я никогда не знал девушку, которая была бы такой мокрой во время секса.
Мне нравится думать, что она приберегла всё это для меня, и от этой мысли кровь приливает прямо к моему члену.
Как какой–то пещерный человек, я рычу, проводя языком от одной дырочки к другой, обдумывая все способы, которыми я планирую воспользоваться ими в течение дня.
– Каким я тебе нужен в первую очередь? – спрашиваю я, мой голос пропитан похотью, а тело дрожит от потребности.
– Я хочу тебя обнаженным, – отвечает она, одергивая подол футболки, в которой я был весь вечер, пытаясь скрыть татуировку, которую я сделал вчера, но хотел показать сегодня утром.
– Но я кое–что прячу там, – поддразниваю я, мой рот нависает над её киской.
Она снова дергает меня за футболку.
– Арчер, ты не можешь говорить такое дерьмо, а потом продолжать отлизывать мне, как будто это ничего не значило.
Медленно и с улыбкой шире Бруклинского моста я прокладываю поцелуями свой путь вверх по её телу, останавливаясь только тогда, когда наши губы оказываются в миллиметрах друг от друга.
– Урок номер пять по Арчеру Муру: я могу лизать твою киску, когда захочу и при любых обстоятельствах, – я опускаюсь, направляя свой член внутрь неё. – Потому что киска моей жены принадлежит мне, я могу растягивать и заполнять её так, как мне заблагорассудится.
Она всхлипывает, когда мой пирсинг проникает в её лоно, обеими ногами обхватывая мою задницу. Я нужен ей глубже.
– Ты когда–нибудь хотел и любил кого–нибудь так сильно, что хотел, чтобы ваши тела просто слились? – шепчет мне Дарси в приоткрытые губы. – Рискую показаться неблагодарной сукой, но мне кажется, что одного твоего присутствия внутри меня уже недостаточно.
Я знаю, что она имеет в виду.
– Я счастлив, что ты наконец–то поняла мои чувства, – всё ещё находясь внутри неё, я встаю на колени, и она высвобождает свои ноги из–под меня. – Но что, если я скажу тебе, что вчера сделал нечто такое, что навсегда объединит нас и нашу семью?
Её взгляд опускается на край моей футболки, когда я скрещиваю руки на груди и стягиваю её одним движением. Хотя моя татуировка всё ещё свежая и запечатана, я заменил первоначальную повязку прозрачной пленкой, чтобы Дарси могла её увидеть.
И без того большие голубые глаза становятся ещё шире, когда они опускаются на мою грудь, из её горла вырывается тихий вздох.
– Т–ты... – она не находит слов, указывая на мою грудь и пытаясь составить связное предложение. – Когда ты успел её сделать?
Я опускаюсь и упираюсь локтями по обе стороны от её головы, пока мой член совершает медленные движения внутри её напрягшейся киски.
– Вчера, после утренней тренировки. Как только мы получили снимок, я записался к тому же мастеру, который делал мне татуировку на бедре. Тебе нравится?
Она проводит изящными пальцами по татуировке.
– Арчер, у тебя на теле вытатуирована Эмили. Это самая невероятная вещь, которую я когда–либо видела.
Моё сердце переполняется, и я снова поднимаюсь, на этот раз прихватив с собой свою девочку, и мы трахаемся в позе лотоса. Эта поза идеальна, я глубоко в ней, и мне нравится чувствовать её животик, когда она прижимается ко мне, беря всё, что хочет от моего тела.
– Когда родится Эмили, я хочу сделать твои и её отпечатки пальцев прямо под ним.
Дарси приподнимается и опускается обратно на мой член, приподнимая мой подбородок указательным пальцем, когда целует меня с такой глубокой страстью, что, клянусь Богом, моя душа покидает моё тело.
– Я люблю тебя, Арчер. Всем, что у меня есть, я так сильно люблю тебя.
Когда её настигает первый оргазм, она шире раздвигает ноги, и пунцовый румянец заливает её безупречное лицо. Её голубые глаза остекленели, пухлые розовые губки приоткрылись, когда столь сильный оргазм погрузил её в эйфорический транс.
На протяжении многих лет, что я знаю эту девушку, я неоднократно думал, что она не могла быть красивее. Этот момент, прямо здесь, меняет всё.
Её кожа светится от нашего растущего ребенка, капельки пота покрывают её, когда она самозабвенно скачет на моём члене. Я знаю, что наши простыни испорчены, и я знаю, что не смогу долго продержаться, когда мои яйца напрягаются. Я готов запечатлеть этот образ моей жены в своей памяти, точно так же, как запечатлел нашу дочь на своей коже.
– Ты изменила мою жизнь, Дарси, – сначала я не был уверен, произнес ли я эти слова вслух, но, когда глаза Дарси становятся остекленевшими, я понимаю, что произнес. – Ты заставила меня поверить в любовь, – продолжаю я, эмоции выплескиваются из меня. – Моя жизнь была счастливой, но ты придала ей смысл. У меня есть всё, ради чего стоит жить, помимо того, что я хоккеист.
Проходят минуты – хотя я и не знаю, сколько именно, – когда всё, что мы делаем, это целуемся и медленно трахаем друг друга. Румянец, покрывающий кожу Дарси, становится сильнее с каждым оргазмом, который я ей дарю, пока я не достигаю точки невозврата.
– Я собираюсь кончить, – мои слова звучат слабо, когда я сгибаюсь под напором любви, проникающей глубоко в мою жену.
Дарси прижимается к моей груди, когда мы оба кончаем. Она протягивает руку, дергая за цепочку и прося о поцелуе.
– У меня есть кое–что, что я хочу тебе подарить. Я собиралась подождать до вечера, но не думаю, что смогу, – признается она между поцелуями.
Я убираю несколько прядей влажных волос с её лица.
– Предполагается, что это я тебя балую.
Когда она отстраняется, чтобы дотянуться до тумбочки, мой член выскальзывает из неё, и я немедленно хочу обратно внутрь.
Чёрт меня побери, сегодняшний день обещает быть эпичным.
– Да, ну, смирись с этим, парень с бедрами, – она хихикает, вытаскивая из ящика длинную черную коробку.
Дарси опускается передо мной на колени, её глаза возбужденно сверкают, как раз перед тем, как она открывает крышку.
– Я знаю, что последнюю ты купил для себя, и я не хочу, чтобы ты думал, что это каким–то образом заменяет её. Но... – она замолкает, когда я пытаюсь взять цепочку из желтого золота. – Я подумала, что пришло время купить тебе другую. Как напоминание о том, как далеко ты продвинулся.
Держа маленький золотой жетон между пальцами, я разворачиваю его, чтобы увидеть точные слова: «Как далеко ты продвинулся», вместе с надписью: «С любовью, куколка Дарси.»
Не обменявшись больше ни словом, она ставит коробочку на тумбочку и, сняв цепочку с черной бархатной подушечки, размахивает ею между нами.
– Я встречала три типа отцов в этом мире, – начинает говорить она, расстегивая цепочку и вешая её мне на шею. – Тот, с кем у меня общая ДНК, но с кем я редко разговариваю, поскольку он не утруждает себя этим, – она застегивает застежку и берет моё лицо в ладони. – Другой, который любит меня как собственную дочь, и я часто жалею, что он не мой кровный отец.
Я подавляю свои эмоции.
– А третий?
Она улыбается, изучая глазами моё лицо.
– Третий – уникальный. Тот, кто делает татуировку своей дочери на своём теле и обращается со своей женой как с абсолютной королевой. Такой отец, у которого много талантов, но который никогда по–настоящему не раскрывал свой истинный дар, пока не влюбился в девушку и не узнал, что она ждет от него ребенка, – она берет меня за руку. – Он смелый и любит беспрекословно. Он забавный и умный, он даже может решать сложные задачки судоку, – у неё вырывается смешок, когда она проводит большим пальцем у меня под глазом, смахивая единственную слезинку, скатившуюся по моей щеке.
– Стороннему наблюдателю, – продолжает она. – Он мог бы показаться самым неподходящим отцом, всецело увлеченным развлечениями с женщинами. Но урок за уроком он учил маму своего ребенка, что мир был неправ, когда делал вывод, что он не идеален.
