Текст книги "Удар по воротам (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 26

ДАРСИ

Беременность – это не весело. Конечно, это благословение во многих отношениях, но прямо сейчас, когда я лежу здесь, пытаясь уснуть, несмотря на стук в висках и спорадические скачки кровяного давления – которые, по–видимому, нормальны, поскольку мой организм адаптируется к вынашиванию ребенка, – я думаю, что у меня бывали утра и получше.

Крепко зажмурив глаза, я заставляю себя поспать ещё несколько часов. На улице ещё даже не рассвело, а у меня нет работы, так что сегодняшний день – прекрасная возможность зарядиться энергией.

Только чем усерднее я пытаюсь уснуть, тем более неуловимым становится сон. Единственное место, где я быстро засыпаю и сплю хорошо, это в постели определенного парня – этот факт не ускользнул от меня. Как и его вчерашние слова.

“Твой мозг создан для решения задач. Мой создан для того, чтобы заботиться о тебе и нашем ребенке”.

Тепло разливается по моему животу, и я запускаю руку под шелковый топ – ещё один комплект, который купил мне Арчер, – поглаживая живот.

– Всё будет хорошо, крошка, – шепчу я в свою темную комнату, улыбаясь прозвищу, которое дал Арчер. – Он будет с нами.

Это первый раз, когда я разговариваю со своим ребенком, и, несмотря на то, что чувствую себя дерьмово, думаю, это первый раз, когда я действительно почувствовала связь со своей новой реальностью – я беременна, и чуть больше чем через тридцать четыре недели я стану мамой.

Я приоткрываю глаза, оглядывая свою спальню. В слабом свете, проникающем с улицы, я вижу свой заваленный комод, косметика и всякие мелочи разбросаны по столешнице. Мои ботинки и пальто разбросаны по комнате, несколько курток висят на дверце шкафа, другие свалены в кучу на единственном стуле в углу.

Мне нужно взять себя в руки. Буквально. Мне также нужно решить, что, черт возьми, я собираюсь делать со своими жилищными условиями. Квартира с одной спальней не подойдет.

Ошеломленная всеми испытаниями, с которыми мне приходится сталкиваться, я переворачиваюсь на спину и делаю глубокий вдох.

– Всё будет хорошо, Дарси. Всё хорошо.

– У тебя есть привычка разговаривать с самой собой?

Чей–то голос вырывает мою душу из тела, и я чуть не падаю с кровати.

– Что за хуйня?! – я паникую, тянусь к тумбочке и включаю лампу.

– Расслабься, детка. Это всего лишь я, Дженна, – она хихикает, садясь на кровати в одной из моих шелковистых шапочек для волос и маской для глаз.

Она снимает маску и смотрит на меня, ухмыляясь.

– Серьезно, до того, как ты начала нести чушь, я крепко спала. Эти маски просто нечто.

Я хихикаю и показываю на шапочку.

– Думаешь, маска хороша? Подожди, пока не уложишь волосы позже. Никаких ломких кончиков или сухих волос. Только гладкие, ухоженные локоны.

Она фыркает от смеха.

– Жаль, что мой новый образ будет собран в неряшливый пучок на сегодняшней тренировке.

Я потягиваюсь, поднимая руки над головой.

– Да, это отстой, – я замолкаю и смотрю на свою подругу, которая делает глоток воды. – Ты осталась на ночь.

Она кивает, ставя бокал на столик.

– Ага. После того, как Сойер высадил нас, мне было неудобно оставлять тебя, – Дженна поворачивается, чтобы посмотреть на меня, в её глазах только интрига и доброта. – Я не совсем уверена, как лучше это выразить, но могу я спросить тебя кое о чем?

Удерживая ее взгляд, я прекрасно представляю, что сейчас произойдет. Особенно если она слышала, как я разговаривала со своим желудком.

– Конечно.

Прикусив нижнюю губу, она слегка прикусывает её.

– Дарси... ты...

– Да, – быстро отвечаю я.

Даже при тусклом освещении, когда солнце только начинает подниматься в небе Бруклина, я вижу, как расширяются её глаза, а брови поднимаются до линии роста волос.

– Боже мой, – заявляет она, опустив взгляд на мой живот. – Это Арчера?

Я киваю, мои глаза неожиданно блестят. Это странное чувство облегчения – рассказать кому–то, особенно Дженне, которой, я знаю, я могу доверять. Даже если бы я не планировала рассказывать об этом кому–либо в ближайшее время, кроме мамы, я никогда не была так благодарна, что меня застали разговаривающей сама с собой.

Её рука тянется через одеяло, обхватывая мой мизинец.

– Сколько тебе недель?

– Чуть меньше шести, хотя у меня будет более точное представление после восьминедельного обследования.

– Вау, – тихо выдыхает она. – Неудивительно, что ещё не видно. Животик моей мамы, когда она была беременна моим братом Холтом, начал проявляться примерно на четырнадцатой неделе – по крайней мере, так она мне говорит.

Между нами повисает долгое молчание, прежде чем я заговариваю снова.

– Только ты и Арчер знаете. Я планирую рассказать маме и, возможно, остальным девочкам из–за нашего пакта о дружбе. Но так будет по крайней мере до двенадцати недель.

Она делает ещё глоток воды, но на этот раз держит стакан так, словно ласкает его.

– Я не буду спрашивать, как Арчер воспринял эту новость, поскольку я уже знаю, что он влюблен в тебя.

Я не согласна с её уверенностью в этом.

– Да, у него есть чувства ко мне. Я не уверена, что это лю...

– Он влюблен в тебя, – тут же повторяет она. – То, как он смотрит на тебя, превращает мои кости в желе.

И мои.

Дженна произносит это так, словно жаждет того же, и, повинуясь инстинкту, я накрываю её руку своей. Когда у неё с бывшим, Ли, всё пошло наперекосяк, я знаю, что она восприняла это тяжелее, чем показывала. Дженна хочет собственную историю любви, и вот я здесь, с мужчиной у моих ног и его ребенком в моём чреве. Но всё, чего я хотела вначале, – это ничего серьезного, только развлечения.

– Он присмотрит за тобой и ребенком. Мы все будем с тобой, – она смотрит на меня. – Если ты решишь оставить его.

– Я оставлю. Я обдумывала альтернативу, но когда Арчер поддержал меня, я поняла, что смогу это сделать. С тех пор, как я узнала, у меня голова идет кругом, но я больше не так напугана.

Как будто до неё внезапно дошло, она раскрывает челюсть.

– О чёрт. Джек.

Я киваю.

– Да. Джек. И Джон.

Дженна морщится, забираясь под одеяло, словно прячется от мысли об их реакции.

– Это будет плохо, – на этот раз она садится. – Срань господня! Джек...он думает, что Арчер встречается с девушкой по имени Эбби, – она показывает на меня, а затем на мой живот. – Но на самом деле Эбби – это ты, и теперь ты...ты...

– Ага, – язвительно отвечаю я. – Хотя это выглядит немного скверно, Арчер не намеренно лгал Джеку об Эбби. Он предположил, что Арчер встречался с кем–то, и вроде как он позволил моему брату так думать. Только теперь я беременна, и наша тайна выйдет наружу, чего никогда не было в планах.

Она фыркает, вытягивая ноги.

– А если серьезно, детка, ты, возможно, всё–таки станешь матерью–одиночкой, когда Джек узнает.

Я пожимаю плечами.

– Что сделано, то сделано. Мы с Арчером скажем ему, когда придет время, и ему придется с этим смириться.

Она втягивает голову в плечи, вздыхая. Мне не нравится, как это звучит, или, возможно, то, что собирается сорваться с её губ дальше.

– Я знаю, что спорт – это не твоя стихия, но всё немного сложнее. Этим парням важно доверие и уважение, особенно в командных видах спорта, таких как футбол и хоккей, – она поджимает губы, на её лице отражается дискомфорт. – Прими во внимание нового генерального менеджера “Blades” и тот факт, что твой отчим – тренер. Чёрт. Это может нарушить динамику.

У меня кровь стынет в жилах. Я понимаю, к чему она клонит, но я никогда не задумывалась о серьезности нашей ситуации.

– Что ты пытаешься сказать, Дженна? – спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы она была со мной откровенна. Её брови хмурятся.

– Я говорю, что многие команды не справляются с такими ситуациями. Нет, если только... – она замолкает, и паника закручивается у меня внутри.

– Дженна, – умоляю я. – Закончи то, что ты собиралась сказать.

Она прочищает горло.

– Если ребята не смогут с этим разобраться или если новый генеральный директор – мудак, я просто говорю, что видела, как подобное дерьмо вынуждает игрока уйти.

– Типа, его обменяют? – мой голос дрожит.

С сожалением на лице она кивает.

– Да. И учитывая, что твой брат – помощник капитана и в значительной степени лучший игрок сейчас, я бы сказала, что Арчера вынудят уйти. Конечно, трудно найти вратарей, но у команды AHL в Коннектикуте есть хорошая альтернатива, и обычно у них двусторонние контракты, так что кто–то может перейти в НХЛ, когда это необходимо.

Я собираюсь заговорить, как раз в тот момент, когда на моем телефоне загорается сигнал от моего умного дверного звонка.

Того самого, что установил Арчер.

Я поворачиваюсь и беру телефон в руки.

– Кто там? – спрашивает она.

Несмотря ни на что и на всё, что только что рассказала мне Дженна, невольная улыбка растягивает мои губы, когда я поворачиваю телефон, чтобы показать ей вид с камеры.

– Легок на помине.

ГЛАВА 27

АРЧЕР

В розовой пижаме, которую я ей купил – потому что, чёрт возьми, конечно я буду покупать ей всё – Дарси заваривает две кружки йоркширского чая. Одну для меня, другую для себя. У меня не хватает духу сказать ей, что я терпеть не могу чай.

Будет ли это нарушением сделки?

Дженна ушла минут десять назад, и с того момента, как Дарси открыла мне дверь, моя девочка ведет себя чертовски тихо. Обескураживающе тихо.

Она медленно размешивает чайный пакетик в одной кружке, а затем переходит к другой, слегка вздыхая.

Когда Сойер оторвал взгляд от моего телефона, а Дарси и Дженна вернулись домой, я потратил следующие полчаса на поиск её симптомов, и – слава богу! – головокружение – нормальная часть беременности из–за более низкого кровяного давления.

Это не остановило жгучего желания заключить её в объятия в баре и быть тем, кто отвезёт её домой, ко мне, в мою квартиру – место, которое мы скоро назовем нашим.

Я подхожу к ней сзади, не останавливаясь, пока моя грудь не касается её едва прикрытой спины. Несмотря на то, что на мне толстовка, её кожа всё ещё реагирует на моё присутствие.

Протягивая руку, я накрываю её ладонь своей, забираю у неё чайную ложку и кладу её в чертовски милое блюдце для ложек, которое, я знаю, она привезла с собой из Англии, потому что у нас здесь нет такого дерьма.

– Повернись ко мне, куколка.

Ещё один тихий вздох срывается с её губ. Я чувствую запах её шампуня и восхищаюсь идеальным изгибом её обнаженной шеи, так как её длинные волосы собраны в беспорядочный пучок.

– Пожалуйста?

Взяв маленький кувшинчик с молоком, она добавляет по нескольку капель в каждую кружку и осторожно ставит их на стол.

– Когда всё это раскроется...о тебе, обо мне и о беременности, есть ли шанс, что тебя обменяют?

Её вопрос возникает из ниоткуда и поражает меня прямо в живот.

На этот раз я не прошу её повернуться ко мне лицом. Я кладу обе руки на её тонкую талию и делаю это сам. Её поясница прижата к столешнице, а встревоженные голубые глаза смотрят на меня сквозь густые темные ресницы.

Я обхватываю ладонью её лицо.

Мы не целовались несколько дней, и ничто меня не остановит. Я наклоняюсь и касаюсь губами её губ.

Она улыбается, и будь я проклят, если не отвечаю тем же.

Когда она вот так прижата к моему телу и не сможет убежать, я убираю другую руку с талии и провожу ладонью по её животу, потирая большим пальцем маленькие круги вокруг пупка.

Вопрос, который она задала, всё ещё висит между нами, но поцеловать Дарси – мой приоритет. Я знаю, что это заставляет её чувствовать себя хорошо, и если это принесет ей хоть какое–то подобие комфорта, то я с радостью буду дарить его ей каждый чертов день.

Правда в том, что я не могу быть уверен в том, что произойдет, когда мы сообщим новости Джеку и тренеру. Я знаю, что новый генеральный менеджер довольно жесткий, и если это повлияет на динамику команды, то в лучшем случае я окажусь на скамейке запасных. Так много в моей судьбе зависит от того, как отреагирует Джек.

Я думаю, если бы всё было наоборот, если бы это была моя младшая сестра Эмма и мой лучший друг...Да, я бы разозлился из–за предательства. Но если бы он обращался с ней правильно, я бы поругался с ним за то, что он полный придурок, раз решил всё скрыть, а потом попытался бы оставить это в прошлом.

– Почему ты спрашиваешь? – я дышу ей в рот, пока она облизывает губы, явно неготовая закончить поцелуй.

Я тоже.

Я хочу насладиться каждым дюймом Дарси Томпсон. Она выдыхает.

– Просто Дженна кое–что сказала. Кстати, она знает. Это долгая история, но она будет молчать, пока не придет время объявить о том, что у нас будет ребенок.

Я закрываю глаза. Несмотря на напряжение, волнами исходящее от неё, последняя часть её предложения звучит как мелодия.

– У нас будет ребенок, – повторяю я её слова нежным шепотом, желая услышать их снова.

В своей обычной манере она склоняет голову набок, мило улыбаясь.

– Ты единственный в своём роде, не так ли, Арчер Мур?

Мгновенно мои руки оказываются на её бедрах, и она садится на столешницу рядом с нашими остывающими кружками чая.

Надеюсь, чай остынет и его нельзя будет пить.

Я встаю между её ног, упираясь одной ладонью рядом с ней, а другой обхватываю её стройную шею.

– Я не настолько закомплексован, Дарси.

Она всё ещё выглядит обеспокоенной тем, что сказала Дженна, но мы скоро вернемся к этому. Сначала я хочу услышать, что она скажет обо мне.

– Ты лучше, чем ты – или кто–либо другой – о тебе думает, – отвечает она.

Я играю с мягкими прядями её волос, и по её обнаженным рукам бегут мурашки.

– Возможно, ты видишь это, потому что ты у меня под кожей.

Она наклоняется и целует меня, и моё сердце бьется сильнее от надежды, что я тоже нахожусь под её кожей.

– Что сказала Дженна? – спрашиваю я, отвечая на поцелуй. – Что–то о том, что меня обменяют?

Она кивает, её лицо искажается, тело напрягается.

Я прочищаю горло, подыскивая лучший ответ.

– Я никогда не буду лгать тебе, Дарси. Время от времени я играю с правдой, но с тобой я всегда буду честен. Я думаю, что многое в моей судьбе зависит от Джека. Если он узнает и решит надрать мне задницу в раздевалке, позволит своим эмоциям взять верх над профессионализмом, и это разрушит всё, что тренер выстроил между нами как командой, тогда, да, новый генеральный менеджер будет обеспокоен. Если отбросить в сторону его потенциальную реакцию, твой брат – будущий капитан команды; у него есть деньги, и он тот, о ком сейчас все говорят. Через пару месяцев мне исполнится двадцать восемь, и, хотя я чертовски хороший вратарь, если выбирать между ним и мной, я не уверен, что выиграю.

Блеск застилает её глаза.

Чёрт.

Я тороплюсь, думая о том, как бы её успокоить.

– Хотя я надеюсь, что до этого не дойдет. Я так думаю.

Она облизывает губы и складывает их вместе.

– Да?

Я качаю головой, когда меня охватывает желание рискнуть и отправиться куда–нибудь, что могло бы помочь облегчить её тревоги.

– Давай выбираться отсюда, – я переплетаю наши пальцы. – Переоденься и пойдем со мной куда–нибудь.

– Бруклин действительно прекрасен осенью, – взгляд Дарси скользит по разноцветным деревьям, выстроившимся вдоль пустой дорожки, по которой мы шли последние пять минут.

Сегодня прекрасный, солнечный день, и нам повезло, что вокруг почти никого нет.

Я опускаю козырёк кепки пониже и засовываю руку обратно в карман, сопротивляясь желанию протянуть руку и обнять её за плечи.

– Я раньше не была в парке Форт–Грин, а это преступление, раз я здесь живу, и я люблю открытые пространства. Это место напоминает мне о хороших уголках Великобритании.

– Ты скучаешь по Англии? – спрашиваю я, когда она сворачивает с тропинки и подбирает каштан, лежащий под большим конским каштаном.

Она вертит его в пальцах, и я наблюдаю, как она изучает углубления и гладкие поверхности. Её аналитический ум внимательно изучает его.

– Иногда. По большей части я скучаю по воспоминаниям детства, а не по времени, проведенному в университете. Мне нравилось учиться. Компания? Не очень.

Подойдя к дереву, я беру каштан такого же размера, гадая, чем закончилось её увлечение. Но прежде чем я успеваю расспросить её подробнее об университете, она быстро меняет тему.

– У вас в школе когда–нибудь были бои на каштанах? Я надирала Джеку задницу каждый раз, когда мы играли.

– Ты сейчас говоришь на другом языке, – говорю я ей. – Я серьезно понятия не имею, о чём ты говоришь.

Её глаза загораются, как будто это лучшая новость на свете, и она продолжает идти, показывая мне каштан.

– Итак, по сути, нужно просверлить отверстие в верхней части, стараясь не порвать кожуру, потому что это ослабляет каштан. Затем продеваешь через него нитку и завязываешь большой узел внизу. Идея в том, чтобы расколоть каштан противника, используя свой каштан, подвешенный на веревке.

Она поворачивается и идет назад, демонстрируя, что делать. Я просто улыбаюсь, потому что она в своей стихии.

Она тяжело вздыхает и заканчивает объяснять мне правила.

– Раньше, до того, как мой отец стал полным засранцем, мы проводили семейные чемпионаты каждый октябрь. Я с нетерпением ждала этого каждый год и обычно выигрывала наш чемпионат по каштанам. Так продолжалось до тех пор, пока однажды я не застукала Джека, консервирующего выбранные им каштаны с каштанового дерева в глубине нашего сада в банке с уксусом. Мошенник, – возмущается она.

Я делаю предположение, что вмешательство уксуса не одобряется, и перехожу к тому, что я действительно хочу знать.

– У моей девочки есть склонность к соперничеству? – спрашиваю я, пряча каштан в карман джинсов. Я твердо намерен спрятать его в надежном месте, когда вернусь домой.

Её брови угрожающе выгибаются.

– А сегодня ночью стемнеет? Конечно. Но только тогда, когда это необходимо.

– К примеру, на семейных чемпионатах по каштанам? – размышляю я.

– Именно, – она кивает один раз, поворачивается и резко останавливается. – О, чёрт. Я не ожидала, что это будет так грандиозно.

Воздержись от неуместных комментариев, Арчер.

Я подхожу к ней, когда она кладет свой каштан в карман.

– Это памятник мученикам на тюремном корабле.

Дарси продолжает идти, пока не достигает пары больших ступенек, ведущих к нему, и поворачивается, чтобы сесть. Я делаю то же самое и сажусь рядом с ней.

Такое свидание никогда не получится в ресторане. Но, несмотря на то, что это была импровизированная идея, пришедшая мне в голову на её кухне, это даже лучше, чем сидеть в ресторане, который я забронировал, чтобы мы могли немного побыть наедине.

Дарси потирает руки в своей черной зимней курткой и шапочкой и выдыхает, создавая в воздухе облачко пара. Я могу сказать, что ей становится холодно.

– Мне следовало воспользоваться сертификатом, который мои коллеги подарили мне на день рождения, чтобы купить больше зимней одежды, – говорит она, дрожа. – Это действительно о чем–то говорит, когда я не в состоянии ходить по магазинам.

Я осматриваю местность вокруг нас; вдалеке прогуливается всего несколько человек, и они недостаточно близко, чтобы узнать нас.

– Иди сюда, – говорю я, беру обе её руки и сжимаю их между своими большими ладонями.

Она тихонько всхлипывает, когда тепло просачивается в её замерзшие пальцы.

– Тебе ни капельки не холодно.

Я качаю головой.

– Хоккеистам жарко, потому что мы проводим большую часть жизни на льду. Назовем это адаптацией к нашей среде обитания.

Она хихикает, глядя на меня своими голубыми глазами.

– Откуда ты знал, что прогулка здесь – это именно то, что мне было нужно?

Я вытягиваю ноги перед собой, постоянно оглядываясь в поисках людей, которые могли бы увидеть нас и раскрыть наше прикрытие.

– Я был здесь больше раз, чем могу сосчитать. Честно говоря, в большинстве парков вокруг моего дома.

Дарси склоняет голову набок, снова изучая меня.

– Любишь пробежки и всё такое?

– Иногда, но в основном для того, чтобы сосредоточиться, когда становится трудно. Лучше всего я размышляю на свежем воздухе, будь то перед игрой или после.

Она медленно кивает головой.

– Оксфордский университет – прекрасное место. Я часто прогуливалась по территории своего кампуса. Это помогло мне избавиться от одиночества.

Моя расслабленная челюсть сжимается, когда я думаю о Лиаме.

– Одиночества? Не могу представить тебя без друзей.

Она пожимает плечами, и я переплетаю наши пальцы на обеих руках, держа их опущенными вниз.

– Первый год был хорошим. Я много ходил на вечеринки. После этого всё изменилось, и я решила посещать факультативные курсы на втором и третьем курсах.

Я знаю об этом, так как она говорила мне раньше.

– Вот тогда–то с Лиамом всё и пошло наперекосяк, – продолжает она, вторгаясь на территорию, о которой я не подозреваю. – Я пыталась объяснить, что взяла курсы, потому что мой курс показался мне легким, и я хотела изучить дополнительные предметы, которые помогли бы мне сделать карьеру редактора моей мечты, но он этого не понял. С ростом ответственности у меня оставалось всё меньше времени на вечеринки. Друзья отдалялись, особенно те, кто дружил и с Лиамом, а у нас было много общих друзей. К тому времени, когда я получила степень бакалавра, я была готова уйти, но продержалась до получения степени магистра, потому что знала, что это поможет получить работу, подобную той, что у меня сейчас в “Glide”.

Моё сердце разрывается за неё.

Он действительно гребаный кусок дерьма.

– Оглядываясь назад, возможно, мне следовало заняться спортом и быть задрафтованной в НХЛ, как это было с тобой. Это звучит как гораздо лучший вариант.

Я знаю, что на самом деле она в это не верит, хотя я не могу отрицать, что у меня была чертовски хорошая жизнь.

Просто сейчас стала ещё лучше.

– Твой опыт учебы в университете не говорит о тебе как о личности, Дарси. Только о людях, которые тебя окружали. Но теперь всё изменилось, потому что ты в правильном месте, в окружении людей, которые заботятся о тебе и любят тебя.

Она смотрит на меня глазами, сверкающими в ярком осеннем солнце, когда пара подходит к ступенькам ниже нас и садится, повернувшись спиной в ту же сторону, что и мы.

Я не думаю, что они узнают меня, но я не хочу рисковать.

Держа её за руки, я встаю и веду её к памятнику.

– Куда мы идем? – спрашивает она.

Я поворачиваюсь к ней с обычной дерзкой ухмылкой на лице.

Когда мы подходим к задней части памятника, я, не теряя времени, прижимаю её к нему. Дарси упирается в него ногой, когда я наклоняюсь над её телом, приподнимая пальцем её подбородок.

В своих черных ботинках на плоской подошве она кажется мне крошечной.

– Теперь ты чувствуешь себя лучше? – спрашиваю я её с придыханием.

Я вижу, как поднимается и опускается её грудь, но на этот раз это не потому, что она возбуждена. На этот раз всё по–другому. И мне нравится, как между нами потихоньку всё меняется.

– Мы говорим о моём низком кровяном давлении, головных болях, гормонах или паники из–за того, что тебя могут обменять?

– Обо всём этом.

Я обхватываю её затылок, и она поворачивает мою кепку так, чтобы козырёк был сзади. Приподнявшись на цыпочки, она приближает свои губы к моим, и я чувствую её сладкий аромат.

– Моя головная боль прошла, и мои гормоны в норме. Паника также уменьшилась, благодаря тому, что ты привез меня сюда... – она замолкает.

Я опускаю свои губы так, что они почти касаются её.

– А что насчет твоего низкого кровяного давления?

Она высовывает язык, проводя им по губе.

– На самом деле, сейчас у меня противоположная проблема. И в этом есть твоя вина.

Моё сердце бешено колотится в груди.

– Почему же, куколка Дарси?

Наконец, она прижимается своими губами к моим, всё ещё улыбаясь.

– Потому что оно чертовски высокое.