Текст книги "Удар по воротам (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 2

АРЧЕР

Если непрекращающегося стука недостаточно, чтобы разбудить меня, то пронзительного сигнала моего мобильного определенно достаточно.

– Ладно, ладно! – говорю я, садясь в постели и массируя виски.

Вчерашнее заявление о сокращении употребления алкоголя в межсезонье показалось Кендре и Джеку примерно таким же правдоподобным, как и мне.

Вскоре после того, как я закончил разговор с Сойером, я решил, что лучше всего мне будет запить этот бардак. После этого я почти ничего не помню о последовавших событиях.

Отсоединив телефон от зарядного устройства, я выключаю будильник и вздыхаю с облегчением, когда в моей спальне воцаряется тишина, хотя и недолгая, потому что стук раздается снова

Проведя рукой по лицу, я неохотно соскальзываю с кровати и беру пару темно–синих спортивных шорт с моим номером тридцать три, выбитым белым цветом на правом бедре. Кто бы ни пришел ко мне в гости, уходить он не собирается.

– Одну минутку, – растягиваю я слова, выхожу в коридор и направляюсь к входной двери.

– Дай мне гребаную минутку, – повторяю я, распахивая дверь, в полной уверенности, что за ней меня ждет мой взбешенный капитан.

– Чёртов язык, – отвечает тонкий голос, когда я протираю затуманенные сном глаза и сосредотачиваюсь на белых кроссовках Converse, левая из которых нетерпеливо постукивает по полу. – Так не приветствуют леди, – продолжает она, её безошибочно узнаваемый британский акцент пробивается сквозь моё похмелье.

Медленно я поднимаю голову, чтобы взглянуть на неё, и сталкиваюсь лицом к лицу с Дарси Томпсон, последней, кого я ожидал увидеть у своей двери, в летнем платье, похожем на то, которое на том фото в инстаграме, только это светло–голубое.

– Я, э–э–э…Прошу прощения? – неловко отвечаю я, слишком сосредоточенный на том, почему она здесь. Она когда–нибудь была в моей квартире? – Откуда ты знаешь, где я живу... – я замолкаю, прислоняясь к дверному косяку и пытаясь принять непринужденную позу.

Господи, она выглядит как гребаная мечта. Моя гребаная мечта. Такое чувство, что я всё ещё сплю.

Я хлопаю себя ладонью по щеке, проверяя, что это не сон.

Дарси вопросительно склоняет голову набок. Её длинные густые ресницы обрамляют прищуренные глаза, пока она пристально изучает меня, и именно тогда я замечаю два стаканчика кофе в её руках

Она протягивает мне подставку с кофе.

– Я подумала, тебе может понадобиться кофеин.

– Ммм, спасибо, – отвечаю я, снимая с подставки один из стаканчиков и отступая в сторону, позволяя ей войти.

Она не двигается, вместо этого заглядывает в мой коридор.

– Там же не прячутся какие–нибудь девушки, не так ли?

Я смеюсь, но это фальшивый смех. Я всё ещё жду того момента, когда её упоминание о моей репутации плейбоя не будет пронзать меня, как сталь. Удивительно, как ты можешь перестать встречаться с женщинами на большую часть года, но мнение других о тебе всё равно остается неизменным, несмотря ни на что.

– Только я, – говорю я, делая глоток кофе. – Хочешь зайти?

Дарси смотрит на остатки кофе, скривив пухлые губы.

– Ты обещаешь надеть что–нибудь приличное, если я это сделаю?

Я улыбаюсь, почесывая свою голую грудь.

– Рискую показаться мудаком, – я наклоняюсь ближе к её миниатюрной фигурке, поскольку во мне 193 см роста. – Это ты заявилась ко мне ни свет ни заря.

Её глаза искрятся озорством, прежде чем её свободная рука опускается в кремовую сумку Marc Jacobs, которую она всегда носит с собой. Достав черную карточку Amex, она машет ею.

– И, рискуя показаться самонадеянной, я полагаю, что твоему толстому кошельку НХЛ это больше не понадобится? – она быстро пожимает плечами, когда я смотрю на свою карточку. – Достаточно справедливо. Мы с Macy's² можем составить ему компанию.

Я всё ещё смотрю на карточку.

– Как я её потерял?

Она мило улыбается, влияя на меня так, что то, что ниже талии достаточно сложно спрятать в хоккейных шортах, не говоря уже про обычные тонкие шорты.

– Ах, ну, прошлой ночью – сразу после того, как ты угостил весь бар очередной порцией выпивки – ты протянул её мне и пробормотал что–то невнятное. Звучало так, словно я могла оставить её себе и купить себе всё, что захочу.

Я отстраняюсь и выпрямляюсь, напрягая мозг в поисках воспоминаний. Я имею в виду, я знал, что был пьян, и смутно помню, что предлагал случайным людям выпивку, но отдавал Дарси свою карту? Чёрт, что ещё я ей сказал? Конечно, обычно я схожу с ума, когда она рядом, но я всегда держу свою норму алкоголя под контролем. Скрывать свои чувства достаточно сложно, а когда мои запреты ослаблены и язык развязан, то тем более.

– Не волнуйся, – поёт она. – Я её не использовала. Даже для этого кофе.

Она делает глоток из своего стаканчика, прежде чем войти, и я рассеянно закрываю за ней дверь.

– А откуда я знаю, где ты живешь? – она удаляется по коридору, покачивая круглой попкой в своём летящем платье до колен. – Однажды вечером ты сказал мне, что переехал в самый дорогой жилой комплекс Бруклина, и, естественно, – дойдя до конца коридора, она поворачивается и улыбается мне. – Арчер Мур мог жить только в пентхаусе. Догадаться было несложно.

Дарси сворачивает за угол, и я крадусь за ней, всё ещё волнуясь из–за того, что, чёрт возьми, я мог сказать прошлой ночью, когда резко останавливаюсь.

Темноволосый парень. Придурок. Рассказывал ли я ей или кому–нибудь ещё о том, что произошло? И написал ли он что–нибудь об этом в Интернете? Часть меня думает, и надеется, что тогда бы Дарси не улыбалась, а Сойер уже оборвал бы мой телефон.

Я начинаю идти медленнее, пока не замечаю Дарси, стоящую посреди моей кухни с кофе в руке и её сумочкой на кухонном столе рядом с моей карточкой. Рядом с моей карточкой стоит пустая немытая тарелка из–под хлопьев, которые я, должно быть, съел, вернувшись домой вчера вечером.

Она приподнимает бровь, глядя на меня, взгляд ненадолго опускается на моё тело. Несмотря на панику, охватившую сейчас каждую мою клеточку, внутри меня поселяется чувство удовлетворения.

Она разглядывает меня.

Прочищая горло, она переводит взгляд на мою большую квартиру. Она красивая, открытой планировки и дорогая, но я не сделал ничего, чтобы сделать её своей. В моей кухне есть глянцево–белые шкафы и столешница из бруса, а в гостиной – контрастный коричневый кожаный диван. Обстановка суровая и не особенно уютная.

Кроме яркой девушки, которая сейчас запрыгивает на стул за кухонным островком.

– Спасибо, что вернула мою карту, – говорю я, проводя рукой по растрепанным волосам.

Она закидывает ногу на ногу, отчего платье задирается выше на её идеальных бедрах.

О чёрт, Дарси. Не делай этого.

– Не за что, – она делает паузу, прежде чем поднести кофе ко рту. – Но должна признаться, это не единственная причина, по которой я здесь.

Я тяжело сглатываю, возвращаясь к волнению из–за прошлой ночи.

– Вот как? – спрашиваю я, небрежно направляясь к холодильнику.

Она поворачивается на стуле, отслеживая мои движения в пространстве открытой планировки.

– Да. Вообще–то, я, мм…Я пришла убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты был немного не в себе прошлой ночью, – она машет рукой перед собой, ставя чашку с кофе на столик. – Ну, ты, как обычно, шутил, но казался немного напряженным.

Достаю из холодильника свой утренний протеиновый коктейль, откручиваю крышку и выпиваю его двумя большими глотками, после чего вытираю рот тыльной стороной ладони.

– С чего ты так решила? – спрашиваю я.

Она снова скрещивает ноги, меняя их. Это скорее беспокойство, чем попытка устроиться поудобнее.

– Ну, прошлая ночь была просто странной – вот и всё. В одну минуту этот горячий парень был на мне, а в следующую – пуф – он исчез, – на хихикает. – Я думала, мне повезло, и я смогла повторить за тобой.

Её лицо вытягивается, и я чертовски ненавижу это. Грустная Дарси вызывает у меня желание ударить кого–нибудь. Точно так же, когда Дарси называет другого мужчину горячим, мне хочется разорвать его на части.

– В любом случае, следующее, что я помню, это то, что ты пронесся мимо нас, разговаривая по телефону, а затем вернулся к нам, полный решимости напиться и угостить всех выпивкой. Ты был неуравновешенным и странным, поэтому я решила проведать тебя.

Её взгляд смягчается, когда она смотрит на меня, и это намного хуже – я почти могу умерить свой гнев из–за её грусти, даже свои мысли, когда её платье задирается на бедрах. Добрая и нежная Дарси делает со мной такие вещи, с которыми я не знаю, что делать. Биение моего сердца происходит на незнакомой территории; я на незнакомой территории.

Я выбрасываю пустой коктейль в мусорное ведро и закрываю холодильник. По крайней мере, она ничего не знает о том, что произошло в туалете бара прошлой ночью, равно как и о мотивах, побудивших меня отдать ей мою кредитную карточку. Меня так и подмывает подвинуть её обратно по стойке и повторить своё пьяное заявление.

– Я в порядке, Дарси. Честно, – у меня нет другого ответа, потому что что ещё я должен был сказать? Признаться в своей одержимости прямо здесь, полуголый и с похмелья?

Я никогда не уклонялся от того, чтобы добиваться того, чего хочу. Ни в карьере, ни в жизни, и особенно с женщинами.

Но я знаю, что не могу прикоснуться к одной девушке – сестре моего товарища по команде и падчерице тренера.

Накручивая прядь светлых волос на указательный палец, она пару раз кивает.

– Хорошо. Просто Джек сказал, что твои мама и папа недавно развелись, и я подумала, не беспокоит ли это тебя. Ты никогда раньше не упоминал об этом при мне, так что, надеюсь, я не переступаю границы дозволенного... – она замолкает, её взгляд ещё больше смягчается.

Я хочу сказать ей, что она никогда не перейдет границы со мной.

Она внимательно смотрит на меня, прежде чем продолжить.

– Ты знаешь, что мои родители расстались некоторое время назад, и это отстой. Даже когда ты становишься старше и знаешь, что это правильно, это всё равно причиняет боль. Большую.

Когда Дарси было шестнадцать, её родители – Фелисити и Эллиот – развелись. Из того, что рассказал мне Джек, давно пора было сделать это.

Как и Фелисити и Эллиот, моим родителям – Джулии и Карлу – следовало расстаться намного раньше. Моя младшая сестра Эмма не хотела, чтобы это произошло, но я смирился с этим – и в этом моё отличие от моей сестры. Я рад, что, когда я в следующий раз поеду домой, в Филадельфию, не будет постоянной войной. Мои родители – хорошие люди, и они заслуживают того, чтобы обрести покой. Особенно моя мама.

Я делаю пару шагов к ней, пока не оказываюсь всего в нескольких футах от неё. Наверное, мне следовало бы накинуть что–нибудь, но мне уже всё равно.

– Мои родители тут ни при чем, Дарси.

Часть меня надеется, что она подтолкнет меня и спросит, что же на самом деле произошло, но в ту секунду, когда она заметит, что я испытываю к ней влечение, я буду бессилен помешать своим губам признаться в своих чувствах – или своим губам поцеловать ее.

Словно почувствовав напряжение, Дарси хлопает ладонью по столешнице и соскальзывает со стула. Она берет свой кофе – который, должно быть, сейчас едва теплый – и мило улыбается мне, перекидывая свою сумку через плечо.

Не уходи.

Я быстро двигаюсь, пока не оказываюсь напротив неё, и она поднимает глаза, большие голубые озера приглашают меня нырнуть прямо в них.

– Что ты думаешь о кофе? – спрашивает она, слегка приподнимая чашку.

Я качаю головой, не ожидая такого вопроса. Эта девушка неординарна, и мне это нравится. Дарси Томпсон разжигает во мне безумие.

– Оно...хорошее. А что?

Она тихо хихикает. Тот самый звук, который я представлял, как она издает вечером, когда я держу её за руку и показываю ей все, что может предложить Нью–Йорк, без риска быть замеченными.

– О, ничего. Оно из Rise Up – любимого кафе Джека и Кендры в нескольких кварталах отсюда, – она приподнимается на цыпочки, озорной румянец заливает её щеки.

Эта девушка похожа на куклу; каждая часть её тела и лица имеет идеальные пропорции – сложно поверить, что она настоящая.

– Хотя я всё ещё думаю, что кофе, который я обычно пила в одном маленьком кафе в Оксфорде, лучше. Не уверена, что это сделано из зерен арабики, возможно, из робусты.

– Это так, мисс Томпсон? – спрашиваю я. – Вы считаете себя знатоком кофе?

Ещё один взрыв смеха вырывается из её груди, и теперь я думаю о том, как я мог бы добиться от неё подобных звуков в своей постели, сразу после того, как мы закончили наше ночное свидание.

– Нет. Мне просто нравится доказывать, что мой брат неправ.

Это было бы так просто. Всё, что мне нужно сделать, это протянуть руку и взять её в свою, прежде чем попросить её провести со мной день. Я мог бы представить это как дружеское времяпрепровождение, потому что я знаю, что именно таким она меня видит.

– Тебе нравится бросать вызов своему старшему брату?

Флирт в моём голосе очевиден, но она никак на него не реагирует, и я борюсь со своим разочарованием.

Конечно, она знает, что я влюблен в неё.

Она опускается на пятки, все ещё лучезарно улыбаясь.

– Я не уверена, что мне нравится твой вопрос, Арчер. Это намекает на то, что в какой–то момент я позволила Джеку командовать мной, чего никогда не было. Позволяю ли я ему иногда думать, что он главный? Конечно. Но у меня всегда всё под контролем, и почти всегда права.

Я не могу удержаться от ухмылки. Господи, она нечто. От неё исходит уверенность, но не дерзкая. Дарси уверена в себя, и она чувствует себя прекрасно.

– Приятно слышать, – говорю я, зная, что мне нужно сменить направление нашего разговора – и быстро. – Я бы сказал, что твой брат невежественен, когда дело доходит до многих вещей.

Пунцовый румянец заливает её щеки ещё сильнее, как будто она может прочитать мои мысли. Может быть, она может, потому что они такие громкие, что мне кажется, будто я кричу. Несмотря ни на что, она не дрогнула под сокрушительным напряжением, пока я продолжаю создавать его между нами.

– Наслаждайся своим кофе, Арчер, – она произносит последнюю фразу и разворачивается, направляясь в мой коридор.

Я следую за ней, как собака во время гребаной течки.

– Ещё раз спасибо, что вернула мою карту, – выпаливаю я, как раз, когда слышу из своей спальни мелодию звонка, которую я установил для Сойера.

Он, наверное, звонит, чтобы узнать, что, чёрт возьми, произошло прошлой ночью.

Дарси останавливается у моей входной двери, её глаза реагируют на звук, прежде чем она снова смотрит на меня.

– Думаю, увидимся. Удачи в предсезонке и во всём остальном.

– Почему бы тебе не прийти ко мне на домашнюю вечеринку на следующей неделе? – выпаливаю я.

Она выглядит смущенной.

– Домашняя вечеринка? Я не знала, что ты её устраиваешь.

Я не был уверен ещё пять секунд назад.

– Да, в первый вечер предсезонной тренировки все в “Blades” отправляются в “Lloyd”, а затем, как обычно, в клуб. Это полезно для сплочения команды и так далее. Я решил, что на этот раз предложу провести вечеринку у себя дома.

Она тут же качает головой, и меня охватывает разочарование.

– Боюсь, ничего не получится.

– Почему нет? – настаиваю я, желая знать почему.

– Потому что в этот вечер я буду гулять с девочками. Мы решили, что сами сходим в несколько баров и клубов.

У меня нет права ревновать, но я ревную. Шанс десять из десяти, что на неё набросится другой парень – и, следовательно, мой кулак врежет ему по лицу.

– Куда вы пойдете? – спрашиваю я, хотя это звучит скорее как требование.

Она, похоже, удивлена моим тоном.

– Наверное, в коктейль–бар Уильямсбурга.

Также известен как центр перепихона. Я то знаю.

– Будь осторожна, ладно? – говорю я ей, не в силах удержаться от того, чтобы не показаться заносчивой задницей. – Есть много парней, которые хотят только одного.

Она протягивает руку и насмешливо похлопывает меня по щеке, входная дверь уже приоткрыта, когда она собирается уходить.

– Да, и в этом вся идея. Девушкам тоже нравится веселиться. Скоро увидимся, Арчер.

ГЛАВА 3

ДАРСИ

Жизнь в Бруклине – это совсем не то, что я себе представляла.

Когда я училась в Оксфорде, я несколько раз подрабатывала в Лондоне, но ничто из этого не казалось сюрреалистичным. Даже когда я провела лето, работая у своего ныне живущего отдельно отца в Кэнэри–Уорф, это был обычный день.

Однако здесь, в Нью–Йорке, я чувствую себя самой маленькой рыбкой в самом большом пруду. Наверное, это потому, что так оно и есть. Когда Джека обменяли в “Blades”, он неоднократно говорил мне, что жизнь придется немного скорректировать, если я хочу осуществить свой переезд в США. В истинном стиле Дарси я отмела его комментарии и сосредоточилась на захватывающих моментах, таких как работа младшим помощником редактора в модном здании для ведущего журнала мод Glide, и на поиске жилья. Всё дело было в том, чтобы встать на ноги после дерьмового окончания отношений и, наконец, смириться с неизбежным разрывом с моим отцом.

Я была собственной версией Кэрри Брэдшоу, живущей своей лучшей жизнью из «Секса в большом городе», свободной от моего изменяющего бывшего. Мои глаза, наконец, широко открылись перед моим манипулятивным, контролирующим отцом, и я была готова двигаться дальше.

По большей части именно этим я и занимаюсь. Я даже купила туфли от Prada и слишком узкую юбку–карандаш, чтобы выглядеть стильно на работе, а по вечерам хожу в коктейль–бары, увлекая за собой ничего не подозревающих коллег.

Но вот в чём дело: жизнь в Нью–Йорке не полностью складывается так, как я изначально предполагала. Я не говорю, что я несчастна или одинока. Я просто говорю…это отличается от того, что я себе представляла. В отличие от моего брата, у которого была целая команда ребят, с которыми он играл и тренировался несколько раз в неделю, я ищу возможности пообщаться. Если бы не Кендра, моя невестка; Коллинз Маккензи, новая невеста Сойера; и Дженна Миллер, лучшая подруга Кендры и вратарь “New York Storm”, я бы пропала. Не так уж много раз двадцатитрехлетняя девушка может появиться на пороге дома своей мамы с китайской едой навынос на двоих и бутылкой Пино.

Сиенна – ещё одна младшая помощница редактора в Glide – искренне закатила глаза, когда час назад я подошла к её столу и спросила, какие у неё планы на сегодняшний вечер. Она попыталась скрыть выражение своего лица, но я увидела это, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на коллегу Пенелопу, сидевшую несколькими сиденьями дальше.

Всё нормально, сказала я себе. Возможно, у них были другие планы.

Или, может быть, я раздражаю своим пронзительным смехом и чрезмерным энтузиазмом.

– Неважно, – вздыхаю я себе под нос, перекладывая сумку с китайской едой навынос из одной руки в другую, пока роюсь в поисках ключа от двери в нелепо огромной кремовой сумке, которую я искренне считала хорошей, когда покупала её.

Мои оценки Великобритании были самыми высокими, но я организована примерно так же, как стая диких гусей, за которыми гонится лиса, и эта долбаная сумка лишь напоминает мне об этом.

Салфетки – нет.

Дезинфицирующее средство для рук – не сегодня.

Бальзам для губ – о, тот, со вкусом вишни. Интересно, куда он делся? В моей сумке, конечно.

Мобильный телефон – не прямо сейчас.

Ах, ключи.

Моя двухкомнатная квартира в Форт–Грине уютная, и в ней есть всё, что мне нужно.

Мама была настроена на то, чтобы я переехала в дом, принадлежащий ей и моему отчиму, Джону Моргану, тренеру “Blades”. Я увидела две проблемы в этой идее. Первое: я бы никогда не считала эту квартиру своей, даже если бы платила за аренду. Второе: хотя я люблю своего брата и Кендру, черта с два я стала бы жить этажом прямо над ними. Мне всё равно, сколько раз Кендра пыталась убедить меня в звукоизоляции в этом здании; я точно услышу, как мой брат занимается сексом.

Содрогаясь от этой мысли, я захожу в свою квартиру и бросаю сумку на свободный стул в уютной, но крошечной гостиной. Затем я сбрасываю туфли и распускаю волосы.

– Итак, где она, чёрт возьми? – бормочу я себе под нос, обводя взглядом комнату, но ничего не вижу.

Я имею в виду, возможно, она где–то здесь, скорее всего, погребена под кучей белья, которое я собрала с намерением отнести в прачечную, но так и не успела всё собрать.

– Вот ты где! – в мгновение ока я перелетаю комнату и вытаскиваю книгу–головоломку из–под стопки почты.

После изнурительной недели большинство нормальных людей предпочитают перекусить – посмотреть любимое телешоу или, может быть, даже сходить в спортзал на тренировку. Я думаю, вы могли бы классифицировать судоку как тренировку для мозга, но я рассматриваю это как единственный способ расслабиться.

Мои мысли никогда не останавливаются, даже когда я сплю. Я разговариваю во сне и иногда даже хожу. Мама отвела меня к врачу, когда мне было пять лет, обеспокоенная тем, что я недостаточно отдыхаю и это влияет на моё развитие. Оказалось, что я была признанным гением, и пока другие дети моего возраста играли в песочницах и глинобитных кухнях, я решала головоломки, предназначенные для подростков.

Я вечно анализирую вещи, которые не нуждаются в этом. Яркий пример: какого черта я ни с того ни с сего решила заявиться в квартиру Арчера Мура воскресным утром? Да, это было для того, чтобы вернуть кредитную карточку, которую он сунул мне в руку накануне вечером, но это не значит, что я не могла подождать пару часов и отдать её Джеку, когда он зашел позже в тот же день.

И когда стало неловко – стоять у него на кухне, пить тепловатый кофе и стараться не пялиться на его обнаженную точеную грудь, – я решила спросить про развод его родителей.

О чём я только думала?

Включив чайник, который я привезла из дома, где мы жили с Лиамом, – потому что он не получил бы мой чайник Bugatti Vera Easy из розового золота, – я бросаю пакетик чая в кружку и жду, пока вода закипит.

За сорок секунд, которые нужны чайнику, я уже на трети решения головоломки, бессильная отвлечь своё внимание, когда оно возвращается к Арчеру.

В ту секунду, когда я постучала в его дверь, я подумывала сбежать с места преступления, но увидела его умную камеру и пришла к выводу, что мой случайный визит уже засвидетельствован. Итак, я пошла ва–банк, практически выбив его дверь, чтобы я могла объяснить причину своего визита и что я не случайно забрела к нему. Несмотря на камеру, когда он открыл дверь, то выглядел потрясенным, увидев, что я стою по другую сторону, и я изо всех сил старалась не отрывать взгляда от его лица и не опускаться до грудных мышц.

Выуживаю чайный пакетик из своего напитка, достаю из холодильника немного молока и добавляю в него один подсластитель. Я подношу кружку к губам, сдувая пар, и вспоминаю свое общение с Арчером.

Если бы мой взгляд упал на его грудь, это было бы очевидно, хотя я определенно не чувствовала бы себя виноватой за то, что разглядывала его.

Этот парень очень хорош.

Словно высеченный из камня, выставленный в музее греческий бог, в некотором роде совершенный. Сексуальность сочится из каждой поры его тела, побуждая женщин подойти ближе и вкусить его.

Только он знает это. И, по–моему, это портит награду.

Я была искренне шокирована, обнаружив его одного, когда пришла. Я не думала, что Арчер может отправиться домой один после ночной вылазки. В том, чтобы быть плейбоем, нет ничего постыдного, но репутация, которая неизбежно сопутствует этому, не очень хорошая.

Вопреки самой себе и его публичному имиджу, я не могу отрицать влечения, которое испытываю к нему. Хотя я проделала хорошую работу, скрывая это, особенно от Арчера, от Джека, что очень сложно.

Вплоть до его свадьбы с Кендрой в начале этого месяца мой брат ничего прямо не говорил об этом, только время от времени бросал на меня косые взгляды. Всё изменилось, когда я спросила, почему подружку невесты – она же я – не поставили в пару с шафером – он же Арчер.

– Потому что, хотя он, возможно, и мой лучший друг и один из самых красивых парней, которых я встречал, он абсолютный мудак по отношению к женщинам, и будь я проклят, если он попытается приударить за моей младшей сестрой. Держись от него подальше, Дарси. Ради тебя и моей дружбы с ним.

Я делаю глоток чая и слегка улыбаюсь своему ответу, моя аудиографическая память воспроизводит разговор.

– Для протокола, о, брат, – я легонько похлопал его по плечу, мило улыбаясь. – Я не планирую этого с ним. Однако, пожалуйста, учти, что, если бы это было так, твоё предупреждение не остановило бы меня. Видишь ли, у меня есть то, что называется мозгом, – я дважды постучала себя по виску. – И я умею пользоваться им.

Моему брату не о чем беспокоиться. У меня есть данные о вратаре “Blades” из Филадельфии. Мы похожи в общении и уверенности в социальных ситуациях. С ним весело, и его подшучивание на высшем уровне. На этом для меня всё заканчивается.

Может, мне и чуть за двадцать, но это не делает меня абсолютно наивной в общении с парнями, и именно поэтому я ругаю себя за то, что заявилась к нему без предупреждения.

Я никогда не делаю ничего подобного.

Признаюсь, после Лиама всё, чего я хочу, – это веселья. Однако это не включает в себя добавление зарубок на перегруженных столбиках кровати Арчера. Что–то подсказывает мне, что я бы не чувствовала себя хорошо из–за этого, как и он из–за того, что действовал за спиной моего брата ради не более чем связи.

На самом деле, меня ничего не привлекает в отношениях с хоккеистом. Любой парень, с которым я встречаюсь, не будет иметь ничего общего с моим братом или отчимом. Я самостоятельная женщина, и подобные отношения влекут за собой потенциальные осложнения, которые мне абсолютно не нужны.