Текст книги "Удар по воротам (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 35

АРЧЕР

Никто не заметит, что за этим шлемом я ухмыляюсь как дурак. Но это действительно так.

Она, чёрт возьми, влюбляется в меня.

Я улыбаюсь уже четыре дня подряд, и улыбка не увядает. Как и моя игра на льду в этом сезоне.

Мы на три гола опережаем Даллас – команду, которая почти всегда надирала нам задницы, особенно в выездных матчах, – но не сегодня.

Так же, как и сердце Дарси, этот шатаут будет моим.

В редком повороте капитан Далласа забирает шайбу в центре и, не теряя времени, мчится ко мне. Вполне возможно, что он переключится на своего форварда и единственного игрока, способного поддержать его.

Также возможно, что он использует его как приманку.

На меня нахлынули воспоминания о предсезонной игре, но вместе с ними и советы, которые Дженсен давал мне с тех пор, как мы начали работать вместе. Он определил, что я слишком рано действую, и это было из–за моего беспокойства по поводу подборов. Каждый вратарь хочет завладеть шайбой, но заполучить шайбу, пролетающую в четырех дюймах от льда, не так–то просто, и иногда нужно просто разоблачить блеф соперника.

Это был гениальный ход, который помог мне лучше контролировать шайбу. Дженсен сказал, что с моей способностью отражать удары по углам всё в порядке; всё это было в моей голове. Годы психологического напряжения. Я добился успеха в НХЛ благодаря своему непревзойденному владению шайбой, но все знали, что моя слабость заключалась в распределении. И теперь я стою на месте на долю секунды дольше.

В этот раз мне не нужно взывать к своей новообретенной уверенности, поскольку Сойер перекрывает путь их центровому, прежде чем у него появляется шанс забросить шайбу.

Ещё одна победа.

Сойер подъезжает ко мне, когда я направляюсь к скамейкам. Шум на арене стихает, а болельщики покидают поле, не испытывая восторга от результата.

Я улыбаюсь шире.

Он снимает перчатку и один раз стучит по верхушке моего шлема.

– Вот это было гребаное представление, приятель, – он восхищенно качает головой. – Я не могу сказать точно, что это было там, но казалось, что ты больше...

– Всё контролирует? – раздается голос из–за спины Сойера, и он оборачивается, чтобы посмотреть на Дженсена, когда тот приближается к нам.

Засунув руки в карманы своих черных брюк, он улыбается нам обоим.

– Серьезно, я думаю, что моя работа здесь закончена, – он указывает на вратарскую зону. – Брайс перехватил шайбу, потому что их центровой колебался. Думаю, своей игрой в начале сезона ты нарушил предматчевую подготовку многих команд, и соперники просто не знают, как с этим справиться.

Я снимаю шлем – разумеется, улыбаясь.

– Я чувствую себя по–другому. Я имею в виду, я всегда чувствовал себя собранным, и мне казалось, что вратарская зона – мой дом, но что–то определенно изменилось.

Дженсен пару раз похлопывает меня по плечу.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, и вижу это по твоим глазам, – он прищуривается, глядя на меня, но без подозрительности; скорее, более внимательно. – Ты выглядишь счастливее. Счастливее, чем в начале сезона. Я точно знаю, каково это. Я стал играть лучше после встречи с женой, – он смеётся, в его глазах искрятся сердечки. – Или, по крайней мере, не был так хорош до тех пор, пока она не перестала ненавидеть меня и не начала смотреть в мою сторону.

Я бросаю быстрый взгляд на Сойера, когда он снимает шлем. Я могу сказать, что ему интересно, что я сказал Дженсену, но, по правде говоря, во время тренировок я держался строго профессионально.

Дженсен пожимает плечами, засовывая обе руки обратно в карманы.

– Это просто предчувствие. Я слышал, ты с кем–то встречаешься.

– Кто встречается? – Джек подходит к Дженсену и Сойеру, обнимая их обеими руками за плечи.

Игриво закатив глаза, Сойер отмахивается от него, и Дженсен быстро следует его примеру.

– Клянусь Богом, у тебя слух совы или что–то в этом роде.

Джек прикусывает уголок своей каппы.

– Да, когда речь заходит о сердечных делах. Кто хочет жениться?

Втянув голову в плечи, Дженсен качает ею.

– Чёрт возьми, ты такой же, как он. Мне срочно нужно вернуться в Сиэтл.

Почти оскорбленная, непочтительная улыбка Джека исчезает.

– Как кто?

– А ты как думаешь? Твой отчим.

– Ты немного похож на меня, Джек, – тренер Морган присоединяется к нам, зажав под мышкой iPad. – Прими это как комплимент.

Он поворачивается ко мне, его деловая маска возвращается на место.

– Я знаю, что сейчас не лучшее время, и вы, ребята, без сомнения, хотите отправиться праздновать победу, но только что подтвердились некоторые новости о команде... – он делает паузу, выглядя так, будто это совсем не к добру, и я предполагаю, что это как–то связано с нашим новым генеральным менеджером. – Утром это попадет в прессу, и я хочу, чтобы вы все были проинформированы первыми.

Сойер невозмутимо приподнимает бровь.

– Это то, о чём я думаю?

Тренер Морган откашливается, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Впервые за четыре дня моя улыбка гаснет.

Это ни в коем случае не из–за меня и Дарси. Во–первых, моё лицо всё ещё цело, и мой помощник капитана улыбается.

– Давайте переоденемся, проведем послематчевое интервью и встретимся в комнате для брифинга. И, Брайс?

Сойер останавливается, ожидая, пока тренер закончит.

– Сообщи остальным членам команды. Мне нужно поговорить с генеральным менеджером.

– Присаживайтесь, джентльмены, – тренер стоит у конца стола, пока мы все собираемся.

Ощутимое напряжение в раздевалке в ожидании новостей, которые вот–вот нам сообщат, не смягчается тоном тренера. Во всяком случае, он звучит более взбешенным, чем тогда на льду.

– Всё в порядке? – спрашивает Эммет Ричардс, прислоняя один из своих костылей к столу.

После сильного удара, из–за которого он повредил колено, он выбыл на сезон, и, несмотря на наши отличные результаты, нет сомнений, что нам нужен другой защитник. По общему мнению, лучшим вариантом был Ноа Стэтхэм из Коннектикута, поскольку он в этом сезоне покоряет АХЛ.

Теперь, когда я смотрю на нахмуренный лоб и поджатые губы Тренера, я не совсем уверен, что это он. Ему нравится Стэтхэм, и я слышал, что именно его он хотел видеть в качестве замены Эммету. Если бы это был он, я уверен, что не смотрел бы сейчас на хмурое лицо тренера.

– Хорошо, как вы все знаете... – начинает тренер. – Ричардс получил травму в конце сезона, из–за чего наша защита ослабла. В конце концов, он гребаная стена.

Все начинают смеяться над комплиментом, потому что это правда, но тренер никак не реагирует, ожидая, когда все снова сосредоточатся.

Веселье быстро утихает.

– Мы с генеральным менеджером серьезно обсуждали замену и то, куда мы хотим направить ресурсы, – он переводит дыхание и, чёрт возьми, начинается. – У нас было несколько вариантов, как внутренних, от АХЛ, так и внешних, от других клубов лиги.

Не считая Тренера, все до единой пары глаз мечутся по комнате, бросая взгляды направо и налево, чтобы понять, кто кого знает. Я думаю, на данный момент мы все определенно знаем, что это не Стэтхэм.

Я могу сказать, что тренер борется изо всех сил, чтобы сохранить профессиональное поведение. Ему не нравится новый игрок. Значит и нам тоже.

– Я знаю, что многие из вас, кроме новичков, играли с ним. Давайте просто скажем, что его стиль запоминающийся. В дополнение к его фамилии.

Все больше голов поворачиваются друг к другу. Моя улыбка окончательно стерта.

– Генеральный менеджер считает, что нам нужно заменить и усилить наше присутствие в задней линии, – Джон на мгновение закрывает глаза. К чёрту профессиональное поведение. Это причиняет ему личную боль. – Сделка с Детройтом близится к завершению, и я...ну, я рад объявить, что Томми Шнайдер присоединится к “Blades”. Она вступает в силу немедленно.

– Томми Шнайдер? – голос Джека прорезает ошеломленную тишину. – Это тот придурок, который на самом деле не играет в хоккей?

Джон искоса поглядывает на своего пасынка, но Джек уже вышел из себя, и я ловлю себя на том, что морщусь, становясь свидетелем приквела к тому, чего я, без сомнения, могу ожидать от него, когда он узнает о Дарси. Только у меня такое чувство, что эта реакция – лишь верхушка айсберга.

– Отчужденный сын Алекса Шнайдера?! – продолжает Джек. – Сын парня, который чуть не убил бывшую легенду “Scorpions”, Зака Эванса, на льду?

Тренер опускает голову в пол, засунув руки в карманы.

– Да, Джек. Тот Томми Шнайдер.

– Да, он не может играть с нами. Расторгните эту чертову сделку! – рычит Джек. – Наша команда только стала единым ценным, а теперь на нас хотят сбросить атомную бомбу, которая является самым мощным истребителем, которого когда–либо видела НХЛ, прямо посреди сезона.

Тренер вскидывает голову и, прищурившись, смотрит на своего помощника капитана. Он указывает пальцем в центр своей груди.

– Я неоднократно высказывал своё мнение, но в конечном счете, решение принимает генеральный менеджер. И он решил, что Шнайдер – это то, что нам нужно.

Он указывает на Сойера, и я знаю, что за этим последует. Наш капитан не скрывает своих намерений завершить карьеру, вероятно, в конце этого сезона.

– Мы знаем планы Брайса, и мы должны действовать сейчас, чтобы усилить команду.

Он указывает на меня, и я откидываюсь на спинку стула. Я не хочу иметь к этому никакого отношения, поскольку достаточно скоро стану врагом общества номер один.

– И мы должны защитить статистику шатаутов Мура. Сезон продолжается почти два месяца, и он в ударе.

Джек скрещивает руки на груди, вытягивая ноги под столом.

Затем тренер переводит взгляд на Сойера.

– Может быть, несколько слов от капитана?

Я точно знаю, что Сойер терпеть не мог Алекса Шнайдера. Сойер был в команде, когда Алекса выгнали из команды – или, точнее, его контракт не был продлен.

Правда в том, что Томми Шнайдер провел первые пару лет своей карьеры, сеяя хаос в АХЛ, прежде чем его пригласили в Детройт. Никто на самом деле не знает, на что он способен, поскольку большую часть своего времени он проводит на скамейке штрафников.

Прежде чем Сойер открывает рот, я уже знаю, что внутри у него всё кипит. Вероятно, он лучше всех нас понимал, что это произойдет, но, очевидно, он никогда по–настоящему не думал, что это случится. Этот шаг генерального менеджера неуважение к нашим болельщикам и шаг назад, когда команда боролась у истоков лиги.

Прочищая горло, он почесывает щетину.

– Я могу понять опасения.

Джек саркастически вздыхает.

– Эй! – я обращаюсь к нему, приподняв бровь. – Кэп говорит. Я знаю, что это личное для тебя – как и для всех нас, – но давай оставим это профессиональным.

Проводя рукой по волосам, Джек кивает в ответ.

– Да, я просто зол, вот и всё. Прости, кэп.

– Не беспокойся, – отвечает Сойер. – Так что, да, я знаю, что это решение было принято неожиданно, и оно очень многим не по вкусу. Тем не менее, мы ничего не можем с этим поделать. Сделка заключена, и Шнайдер присоединяется к нам. Всё, что мы можем сделать, это дать ему почувствовать себя желанным гостем, следовал командной политике и не выходил на лёд.

Когда он произносит последнее предложение, его взгляд останавливается на мне. Возможно, он считает эту сделку ничтожной по сравнению с бомбой, которую я сброшу.

Он прав.

После 12–и недельного срока Дарси, я подумал, что чем раньше, тем лучше рассказать Джеку и Тренеру, но теперь, с этими новостями и тем настроением, в котором они оба находятся, я считаю, что нам нужно дать пыли осесть, прежде чем рассказывать им.

Джек уже выглядит разъяренным, и я не могу сказать, что виню его. Он знает, что в следующем сезоне он заменит Сойера на посту капитана, и что его ссора с бывшим Кендры, Тайлером Беннеттом, в его дебютном сезоне будет второстепенной по сравнению с хаосом, который принесет Шнайдер.

Люди называют меня крупнейшим плейбоем НХЛ. Ну, это ничто по сравнению с репутацией плохого парня, которая у нашего нового защитника.

ГЛАВА 36

ДАРСИ

Последние несколько дней меня мучила утренняя тошнота.

Не то чтобы Арчеру нужно было это знать. Ему нужно было сосредоточиться на выездной игре против Далласа и поддерживать ту форму, которая была у него с начала регулярного сезона. То, что он знает о моих периодических приступах тошноты, ничего не изменит, кроме того, что он вылетит из Техаса первым рейсом.

Он должен быть там, с командой. Когда он говорит, что Джек – самый ценный игрок, он несправедлив к себе. И теперь, после спорной сделки с Томми Шнайдером, его товарищи по команде нуждаются в нём больше, чем когда–либо. Он – опора и надежный корабль, который направляет их, даже если сам этого не осознает. Он заботится о своих ребятах, и они любят его.

Я влюбляюсь в него.

Честно говоря, так уже некоторое время. Я определенно чувствовала это сердцем. С того момента, как я узнала, что он “встречается” с кем–то, я окунулась в его мир и отбросила свои запреты. Да, я была полна решимости не становиться ещё одной зарубкой на столбике его кровати, но, честно говоря, я не думаю, что когда–либо существовал риск того, что это произойдет. Арчер Мур – это тот парень, которого мечтаешь привести домой к своим родителям, одновременно отсчитывая часы до того момента, когда можно встать из–за семейного обеденного стола и снова остаться с ним наедине.

Он – воплощение совершенства.

Он отец моего ребенка.

И он мой.

А ещё он, блядь, опаздывает на полчаса.

Проснувшись далеко за полночь, я переворачиваюсь на спину и смотрю в белый потолок. Прошла почти неделя с тех пор, как я в последний раз ночевала в своей квартире, пообещав Арчеру, что вместо этого останусь у него. Очевидно, засова, умной камеры и невероятно любопытной соседки было недостаточно, чтобы убедить его, что я буду в безопасности.

– Такой собственник, – шепчу я в темноту, всё время улыбаясь.

Протягивая руку к тумбочке, я включаю лампу, и комната наполняется теплым светом. Когда я сажусь и одеяло опускается мне на талию, я вижу слабые очертания бугорка. Со стороны может показаться, что я плотно поела, но для меня это очевидно.

Я беру с тумбочки сборник судоку и карандаш, поскольку моему мозгу нужно как–то отвлечься, и начинаю решать первую задачу, когда слышу слабый звук открывающихся дверей лифта.

Каждый нерв в моём теле покалывает, пока я прислушиваюсь к звуку шагов вслед за знакомым стуком ключей, которые он кладет на столик.

Я сдерживаю легкомысленную улыбку и сосредотачиваюсь на судоку, когда дверь спальни приоткрывается, и Арчер осторожно входит внутрь.

Его взгляд опускается на сборник, лежащий у меня на коленях.

– Твой мозг когда–нибудь устает?

Он уже на полпути к моей кровати, когда я начинаю грызть кончик карандаша, восхищаясь тем, как его черные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротом облегают каждую частичку его идеального тела.

Почти каждый год журнал признает его самым горячим парнем в НХЛ. Если подумать, я почти уверена, что когда–то тоже голосовала.

Он садится на край кровати рядом со мной, обхватывает ладонью одну сторону моего лица, а другой медленно расстегивает рубашку.

Первый поцелуй, который он оставляет на моих губах нежен и сладок, позволяя мне ощутить вкус того, чего мне не хватало почти неделю. Он отстраняется, его глаза искрятся озорством.

– Я чертовски схожу по тебе с ума, Дарси.

Если бы я не чувствовала матраса под собой, то была бы уверена, что левитирую.

– Мой разум отдыхает, только когда ты рядом, – выдыхаю я, пытаясь наполнить легкие кислородом, которого они так жаждут.

Его рубашка наполовину расстегнута, и я замечаю, что на нём платиновая цепочка, которую я так люблю.

– Где ты её взял? – спрашиваю я, проводя по ней пальцами.

Арчер берет цепочку большим и указательным пальцами, опуская на неё взгляд.

– Я купил её сам. В тот день, когда я получил бонус за подписание контракта с Филадельфией, я пошел и купил её. Это служит напоминанием о том, как далеко я продвинулся и чего я упорно добивался.

Я не ожидала, что такой простой вопрос вызовет эмоции, которые подступают к моему горлу, когда я смотрю на человека, который удивляет меня каждый день.

– Ты сентиментален? – спрашиваю я.

Он опускает руку в карман брюк и вытаскивает каштан, который подобрал в парке Форт–Грин.

– Думаю, можно и так сказать, да.

Я забираю каштан из его рук и кручу его, слезы застилают мне глаза. Я знаю, что во мне бушуют гормоны, но это один из самых милых жестов на свете.

– Ты оставил каштан и забрал его с собой.

– Всё, что угодно, лишь бы помочь мне прожить дни без тебя, куколка Дарси.

Наклонившись вперед, он запечатлевает обжигающий поцелуй на моих губах, и я открываюсь для него, сплетая языки в идеальной гармонии. С Арчером так легко – от наших поцелуев до разговоров и многого другого.

Когда мы отрываемся друг от друга, он берет мой сборник судоку, поворачивая его правильной стороной вверх, чтобы можно было изучить. Затем он берет мой карандаш и начинает сканировать каждый квадрат на доске для судоку.

Через несколько секунд он вставляет четверку в центральный квадрат в третьем ряду и возвращает сборник мне.

Я проверяю, правильно ли он заполнил.

– Ты научился играть?

Он краснеет, кладя карандаш на тумбочку.

– Некоторые командные полеты могут быть долгими и скучными. Это довольно забавно, когда к этому привыкаешь. Полезно для мозга.

Он дважды стучит себя по виску, и, клянусь, я влюбляюсь ещё сильнее.

– Тем не менее, я всё ещё надеюсь, что наша малышка унаследует мозги своей мамы.

Он смеётся, когда я убираю сборник на тумбочку.

Он опускает одеяло с моей талии и задирает майку.

– Теперь он определенно начинает проявляться, – его теплые губы прижимаются к моему бугорку, вибрация его голоса зажигает ещё больше искр под моей кожей. – То, как изменится твоё тело по мере роста нашего ребенка, будет захватывающим.

Ещё один поцелуй, и я таю.

– Я обдумывал возможные имена, и, думаю, у меня есть одно подходящее, – он поднимает на меня взгляд и кладет подбородок на мой растущий живот.

– Я не назову малыша Арчером, – размышляю я, проводя рукой по его мягким каштановым волосам.

– Чёрт, – он прищелкивает языком. – Хорошо, что я имел в виду не это имя.

– А какое?

Он делает долгий, ровный вдох, и я чувствую, как мои плечи расслабляются в ответ на его спокойствие.

– Эмили.

Ладно, это было не то имя, которое я ожидала услышать от него. Я ожидала чего–то более современного.

Но мне нравится.

– Почему Эмили?

Арчер взбирается на меня, упираясь руками в матрас по обе стороны от моей задницы, и смотрит мне в глаза.

Столько эмоций, столько глубины в этом человеке.

– Ещё до того, как я впервые встретил тебя на игре “Scorpions”, я подшучивал над Джеком из–за его сестры. Я и не подозревал, что, встретив её, я буду моментально восхищен и полностью влюблюсь в неё пару лет спустя, – он целует меня в лоб. – Когда мы переписывались в групповом чате, я назвал тебя Эмили, потому что это было первое британское имя, которое пришло мне в голову, и, чёрт возьми, я подумал, что оно красивое.

Мы так близко, что я чувствую, как его дыхание ласкает моё лицо, как учащается биение моего сердца.

– Знаешь, что я думаю?

– Что это? – спрашивает он напряженным голосом.

– Я надеюсь, Эмили унаследует мозги своего папочки, потому что это сделает её самым добрым, умным и вдумчивым человеком, которого я когда–либо встречала.

Я вижу блеск в глазах Арчера, когда он поднимает мой топ над головой, и поднимаю руки.

Уже поздно, а утром мне на работу, но к черту всё. Я хочу его. Всего его.

Арчер прокладывает путь поцелуями вверх по моему телу, начиная с живота и и заканчивая грудью. Я тянусь к его брюкам, но он останавливает меня движением руки.

– Нет. Сегодня всё внимание на тебе. Твой кайф – высшая награда для меня. К тому же… – он целует мою левую грудь, и мой сосок напрягается от этого ощущения. – У нас есть всё время в мире, чтобы исследовать друг друга.

Когда он перемещается к моей правой груди, я знаю, что он собирается сказать; я чувствую это всем нутром.

– Мы всегда будем рядом друг с другом.

Его мягкие слова режут меня, как тысяча ножей, и я отшатываюсь. Не от него, конечно, а от реальности, с которой я столкнулась. Мама всё ещё рассматривает варианты, как мне остаться в США, но каждый процесс занимает так много времени. Я знаю, что в скором времени мне придется поговорить с Джанин о моей работе, и, есть ли хоть какой–то шанс, что она оставит меня в качестве постоянного сотрудника, даже на время моего декретного отпуска.

Может, боль чувствую я, но Арчер выглядит так, словно я взяла клинок и вонзила ему прямо в сердце.

– Что происходит, Дарси?

Он соскальзывает с кровати и снимает рубашку и брюки прямо у меня на глазах. Не говоря ни слова, я наблюдаю за происходящим, загипнотизированная его красотой и вынужденная замолчать из–за мыслей в моей голове.

Я искренне надеялась, что мы найдем решение моей проблемы с визой к тому времени, когда мне придется рассказать Арчеру. Но не получилось, и внезапно его теплые глаза и обеспокоенный голос в сочетании с общим потрясением от беременности обрушиваются на меня.

Я сердито вытираю глаза. Слёзы по этому поводу не изменят моей ситуации.

– Иди сюда.

Одетый только в свои боксеры, а на мне – крошечные розовые шорты, Арчер берет меня за руку.

Я встаю с кровати, распущенные волосы, выбившиеся из моей косы, щекочут мне щеки. Держа меня за руку, Арчер поворачивается и ведет нас к креслу в углу спальни. Он садится, разводя бедра, и сажает меня к себе на колени.

Я сажусь поперек, и он переплетает наши пальцы.

На несколько секунд наступает тишина, с улиц под нами доносится слабый шум ночного движения.

– Что происходит? – снова спрашивает Арчер, отводя мою косу в сторону и целуя моё левое плечо. – Перед моим отъездом в Даллас я думал, что, возможно, что–то было не так, и теперь я убежден в этом.

– Э–э–э...Я не уверена, как это выразить, – я слышу напряжение в собственном голосе.

– Ты уже должна знать, что можешь рассказать мне всё, что угодно. Между нами нет ограничений, – в отличие от моего, тон моего парня холодный и собранный. Скорее всего, он в панике, но не показывает этого.

– В течение последних нескольких дней мы с мамой рассматривали варианты получения моей визы, – начинаю я, делая глубокий вдох, прежде чем продолжить. – Ты уже знаешь, что я здесь по рабочей визе от работодателя, и планировала получить здесь постоянную работу после окончания моего контракта с “Glide”.

Он закрывает глаза, его лицо искажается от разочарования и болезненного осознания.

– А теперь ты беременна, так что найти другую работу будет нелегко.

Я киваю.

– То, что у меня будет ребенок от американца, автоматически не позволяет мне оставаться здесь, в США. На самом деле... – я проглатываю боль, которую никогда в жизни не испытывала, ту, от которой мне хочется выть. Слезы снова наворачиваются, потому что я не в состоянии их контролировать. – Когда мой контракт с “Glide” закончится, вскоре после этого мне придется вернуться в Великобританию, и наш ребенок...

– Скорее всего, останется здесь как гражданин США, – заканчивает за меня Арчер, складывая всю информацию воедино.

На этот раз вместо того, чтобы кивнуть, я сглатываю, меня может опять стошнить.

Арчер медленно качает головой.

– Я не могу жить без тебя, Дарси. Я не буду жить без тебя рядом со мной, – он снова поднимает голову, в его глазах горит решимость. – Я так усердно боролся, чтобы заполучить тебя, и я не собираюсь отказываться от тебя ни ради Джека, ни тренера, ни Лиама, ни гребаного атлантического океана. Они все могут идти к черту, потому что я нашел своё будущее, а оно ростом пять футов три дюйма (161,5 см), со светлыми волосами медового цвета и самыми большими голубыми глазами, которые я когда–либо видел.

Мы больше ничего не говорим друг другу, пока он несет меня на руках к кровати, которую купил специально для нас, и укладывает на мягкое одеяло.

Через несколько секунд мои пижамные шорты оказываются на полу, и Арчер опускается на колени, стаскивая мою нижнюю половину с кровати. Затем он кладет мои ноги себе на плечи.

Между нами больше нет слов, только звук его губ и языка, играющего с моей киской, пожирая меня с медленной интенсивностью, на которую, я знаю, способен только он. И когда он входит в меня одним пальцем, загибая его вверх, облизывая и посасывая мой клитор, я перекладываю правую ногу на кровать, скользя ступней по краю матраса, чтобы шире раскрыться для него.

– Хорошая девочка, – стонет он. – Раздвигаешься даже без моей просьбы.

Я приподнимаюсь на локтях, чтобы мы могли установить зрительный контакт, которого он требует, когда мы занимаемся сексом.

Он снова поглаживает мою переднюю стенку, и у меня отвисает челюсть. Я такая мокрая, я слышу это.

Явно не удовлетворенный уровнем моего удовольствия, Арчер вводит второй палец в мою киску, и на этот раз, когда он сгибает их, я чувствую непроизвольное высвобождение в его рот.

– Я жажду большего. Дай мне ещё немного твоей сладости, – требует он, медленно облизывая меня.

У меня дрожат колени. Нет, всё моё тело дрожит от того, как его рот и пальцы доводят меня до исступления. Я знаю, почему он это делает. Он хочет, чтобы я забыла о стрессах, с которыми мы сталкиваемся, поскольку прямо сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Вместо этого он хочет, чтобы я наслаждалась комфортом его любви.

Как только я кончаю, мои локти подгибаются, и он работает пальцами быстрее, не останавливаясь, когда я несколько раз выкрикиваю его имя.

Когда я обмякаю, он поднимается на ноги и стягивает свои серые боксеры, беря в руку свой истекающий член.

– Чёрт, Дарси. Ты так сильно меня заводишь. Я всегда так чертовски тверд для тебя, – он запрокидывает голову к потолку, ублажая себя передо мной с глубокими вдохами.

– Позволь мне отсосать тебе, – шепчу я. – Я хочу заставить тебя кончить прямо сейчас.

Когда он крепко сжимает свой член, его разгоряченный взгляд держит меня в плену.

– Я уже сделал это – в трусы, примерно тридцать секунд назад.

Он встает между моих всё ещё раздвинутых бедер, и я раздвигаюсь для него так широко, как только могу.

Арчер вдавливает в меня кончик своего члена. Его следующие слова немного дрожат, когда он произносит их.

– На случай, если вселенная недостаточно ясно восприняла мои слова, я говорил предельно серьезно: я нашел своё будущее, и она никуда не денется.