Текст книги "Удар по воротам (ЛП)"
Автор книги: Рут Стиллинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
ГЛАВА 30
арчер
– Это безумие. Я думала, мы пойдем в парк Форт–Грин, но кино?!
Дарси делает шаг назад и смотрит на меня из–под толстого шарфа и новой желтой шапочки, которые я ей купил. Я вижу только её щеки, нос и глаза, когда она смотрит на меня снизу вверх.
Я показываю пальцем через плечо в сторону входа в кинотеатр.
– Сейчас идет повтор твоего любимого фильма, и я знал, что ты захочешь его посмотреть. Билеты остались только на этот вечер.
Её глаза широко распахиваются, и я не могу удержаться от смеха, натягивая кепку пониже.
Это правда; я гребаный идиот, раз так поступаю. Безумие естественно рядом с этой девушкой.
– Тебе вообще нравятся фильмы такого рода? – спрашивает она, приподняв бровь и делая неуверенный шаг вперед.
До вчерашнего вечера, когда она рассказала мне о своей одержимости историей, связанной с кодом “Энигма”, – точнее, о взломщиках, которые помогли его взломать, –я не слышал об актерах, не говоря уже о фильме. Это было легко исправить с помощью интернета.
– Честно говоря… – я вздрагиваю и опускаю голову, когда несколько человек проходят мимо нас. – Я больше люблю научную фантастику.
– Мне тоже нравится этот жанр, – говорит она, оглядываясь. – Нам нужно идти сейчас, пока там тихо.
Я протягиваю руку и беру её за свою, и она, вздыхая, отдергивает её.
– Арчер! Если мы притворимся, что сегодня вечером у нас не свидание, то сможем, по крайней мере, выдать это за дружеский поход в кино, – её глаза становятся ещё шире. – Я имею в виду, это ведь свидание, верно?
Мои губы оказываются на её губах прежде, чем я успеваю остановить себя.
– Это свидание, Дарси. Для меня наши встречи всегда были свиданиями.
– Нас поймают, – говорит она мне в губы.
– Нет, если мы будем осторожны, – отвечаю я. – К тому же, у них есть Bugles.
Я чувствую, как она стонет мне в рот.
– Я очень люблю Bugles. Думаю, крошка тоже.
Не проявляя осторожности, я кладу ладонь ей на живот. Между нами так много слоев, но это не мешает мне ощущать электрический разряд, когда я прикасаюсь к ней.
– Пойдем. Давай зайдем внутрь, чтобы я мог потусоваться со своей девушкой, а потом сразу же отвести её в свою постель.
Пять минут спустя мы сидим в дальнем конце зала со всеми закусками, которые я смог унести. Как и предполагалось, зал переполнен, а Дарси все еще боится, что нас заметят.
– Думаю, моя шапочка была бы лучшей маскировкой, – предлагает она, снимая её с головы и протягивая мне.
Ставя Bugles, попкорн и сладости на пол, я провожу ладонью по её косе, пряди которой торчат во все стороны.
– Ты выглядишь так же, как я, когда ты впервые пришла ко мне домой в тот день. Волосы в беспорядке.
Я беру её шапочку, куртку и шарф и бросаю их на свободное сиденье рядом с нами. Мы взяли места в самом верхнем углу, и, к счастью, никто не забронировал места рядом с нами. Не могу сказать, что удивлен, поскольку отсюда мы едва можем видеть экран.
– Это дерьмовые места, мне жаль, куколка. Но у них были свободны только эти.
Она наклоняется и поднимает упаковку Bugles, открывает её и протягивает мне.
– Ага, – она полностью игнорирует мои слова. – Я почти полностью знаю этот фильм, сцена за сценой, строка за строкой. Просто приятно, что кто–то действительно хочет посмотреть его со мной.
Я решаю не спрашивать, делал ли это когда–нибудь Лиам, потому что я уже знаю ответ.
– Когда мне было десять, у меня была одержимость поездами. Если не рейлфаннинг, то я играл в хоккей, – я вспоминаю альбом фотографий, который я собирал в течение двух лет. Всё это моя мама сейчас хранит у себя. Дарси – первый человек, с которым я заговорил о своей старой страсти, о том, о чем я давно забыл до этого момента. Меня охватывает ностальгия, когда вновь всплывают смутные воспоминания детства.
– Рейлфаннинг7, как в трейнспоттинг8? – cпрашивает Дарси, когда звучит уже третий сигнал.
– Да. Иногда мой отец водил меня смотреть на них; другие я изучал и смотрел онлайн. Потом я превратился в подростка и открыл для себя девочек, – я ухмыляюсь ей, а она остается невозмутимой.
Я наклоняюсь вперед и хватаю губами кусочек, который она держит между пальцами, и она удивленно отшатывается.
– Я могла бы преподать тебе несколько уроков по Дарси Томпсон, если хочешь?
Я продолжаю жевать, ухмылка всё ещё играет на моих губах, когда гаснет свет и начинается фильм.
– Вперёд, – шепчу я. – В любом случае, наверное, нет ничего такого, чего бы я о тебе не знал.
Она искоса смотрит на меня, когда в поле зрения появляется изображение Блетчли–парка – места, где в Англии происходило большинство взломов кодов.
– Никогда не кради мои любимые закуски, особенно когда я беременна.
Я лезу в пакет и достаю ещё немного, прежде чем она успевает закрыть его.
– Надо быть быстрее, куколка, – я держу чипс между губами и жду, когда она протянет руку и заберет его у меня изо рта.
Её глаза блуждают по залу, когда она упирается одной рукой в сиденье и тянется, чтобы схватить его. Я пользуюсь полным преимуществом, притягивая её к себе на колени.
– Арчер... – шепчет она как раз перед тем, как вынуть чипс у меня изо рта и съесть его.
Женщина, сидящая прямо перед нами, ерзает на месте, но не оборачивается, продолжая смотреть фильм.
Я откидываю косу Дарси и провожу губами по мочке её уха.
– Мне нужно, чтобы ты успокоилась. Или из–за тебя нас арестуют.
Её щеки порозовели, а кожа на обнаженных руках покрылась мурашками. На ней только черная футболка и фиолетовая юбка, колготки и ботинки, и всё, о чём я могу думать, это о том, как легко было бы проскользнуть...
– Ты собираешься смотреть этот фильм со мной? – спрашивает Дарси, возвращая меня к реальности.
Положив руку ей на колено, я медленно провожу ею вверх и под её короткую плиссированную юбку, запуская пальцы под подол.
– Ты можешь предложить что–нибудь ещё, чем мы могли бы заняться?
– Тссс! – ругается женщина спереди, по–прежнему не глядя в нашу сторону.
Я поджимаю губы и пытаюсь не рассмеяться. Дарси утыкается головой в изгиб моей шеи.
– Знаешь, чем мы можем заняться в тишине? – шепчу я так тихо, что едва слышу собственный голос, когда она обвивает обеими руками мою шею, я вижу блеск в её глазах благодаря свету от экрана.
– Что?
Когда я провожу языком по её нижней губе, она открывается для меня. Так же, как и мои воспоминания о рейлфаннинге, этот поцелуй возвращает меня к тому времени, когда я был маленьким мальчиком и впервые поцеловал девочку.
Бабочки порхают в моём животе, и тихий стон поднимается к горлу, когда я провожу языком по языку Дарси. Но в отличие от того времени, когда я был подростком, в этот момент ничто не кажется наивным.
Я влюблен в эту девушку. Это чувство ни с чем не спутаешь, даже если я никогда никому раньше не говорил этих слов и не испытывал того, что испытываю к Дарси. Осознание этого захлестывает меня потоком облегчения, смешанного с безмолвной молитвой о том, чтобы она тоже полюбила меня. Это больше, чем желание сделать её своей девушкой или быть настолько одержимым, чтобы преследовать её по городу или звонить её придурку бывшему. Это больше, чем желание растить с ней ребенка, потому что я знаю, что она будет лучшей мамой в мире.
Она – это то, чего я хочу на всю оставшуюся жизнь – глупые свидания в кинотеатре, где мы на самом деле не смотрим фильм, а целуемся. Прогулки по парку, чтобы она могла отвлечься от стресса и рассказать мне обо всех своих эксцентричных британских традициях.
Вот почему я не мог нарадоваться, когда она приехала из Великобритании. С того момента, как я увидел её два года назад, – единственное место, где я мог представить себя, было рядом с ней.
Я прерываю поцелуй и, отстраняясь, изучаю её припухшие красные губы, а после встречаюсь с ней взглядом.
– В чём дело? – спрашивает она самым мягким голосом.
Я с трудом сглатываю, мой рот такой же сухой, как попкорн у моих ног.
– Мне нужно, чтобы ты пообещала, что не будешь паниковать посреди этого переполненного зала.
Кончики её пальцев щекочут мне затылок.
– Обещаю, что не буду.
– Хорошо, потому что я больше не могу сдерживаться, – женщина перед нами снова шевелится, и я возвращаюсь к её губам. – Я люблю тебя, Дарси. Теперь мне нужно, чтобы ты была моей девушкой.
Когда на её губах появляется улыбка, я понимаю, что, несмотря на то, что мы в переполненном зале, когда я шептал эти слова, сейчас, прямо здесь, было самое подходящее время пойти ва–банк.
– Хорошо.
Мои руки сжимаются вокруг её талии, когда я проверяю, что это не сон.
– О, Господи... – я медленно выдыхаю. – Серьезно?
Она тихо хихикает и прижимается своими губами к моим.
– Серьезно. Я хочу попробовать с тобой.
Поднося её ладонь к своим губам, я оставляю поцелуй в центре, прежде чем положить ладонь ей на живот.
– Ты слышишь это, крошка?
ГЛАВА 31
ДАРСИ
У всех нас есть одна пара джинсов, которые идеально сидят. В них хорошо смотрится твоя задница и они не впиваются в живот, когда ты садишься.
Ну, эти джинсы были моей парой. И пока я влезаю в них, сражаясь с молнией и пуговицей, лежа на кровати, я медленно свыкаюсь с этой холодной, суровой правдой.
Мои джинсы Levi's 501 вот–вот уйдут в прошлое.
– Ты занимаешься борьбой или одеваешься?
Лежа на спине, я закатываю глаза к потолку.
– И то, и другое, – ворчу я, застегивая пуговицу на глубоком вдохе.
Арчер стоит надо мной, скрестив руки на груди. В черной футболке и темно–синих джинсах, облегающих его скульптурные бедра, он выглядит как угодно, но не распухшим. В отличие от меня.
Он ухмыляется.
– Я бы предложил помощь, но у меня больше опыта в том, чтобы раздеть тебя.
Я обхожу свой живот кругом
– Думаю, ты уже сделал достаточно, не так ли?
Подхватив меня двумя руками под зад, он поднимает меня с кровати и несет на кухню, где усаживает на кухонный островок, становясь между моих ног.
Он проводит руками по верхней части моих бедер.
– Это было первое место, где ты сидела, когда пришла ко мне домой в тот раз. Ты принесла кофе и спросила, ждет ли меня в постели девушка.
– Кажется, это было так давно, – вспоминаю я. – С тех пор так много изменилось. Я чувствую себя так, словно стала на десять лет старше.
Он обхватывает моё лицо своими огромными ладонями. Я никогда в жизни не стремилась к защите со стороны мужчины и была уверена, что никогда не буду. Теперь я думаю, что мне просто попался парень не того типа.
Арчер целует меня в подбородок, спускаясь по шее.
– Я так рад, что мы можем провести восьминедельное сканирование в мой выходной.
Как же я хочу, чтобы он снова затащил меня в постель, чтобы мы могли заниматься нечестивыми вещами...
– И если мы не отправимся сейчас, то пропустим это, – отвечаю я.
Он прерывает поцелуй и смотрит на часы над духовкой.
– У нас есть по крайней мере ещё десять минут.
– Ты ужасно плох в математике, ты знаешь это? – я пытаюсь казаться дерзкой. Вместо этого я притворяюсь, что меня это не заводит.
Он проводит языком по моей пульсирующей точке, кончики пальцев опускаются к груди.
– Мне нравится думать об этом как об оптимистичных расчетах. Я езжу на Mercedes AMG GT Coupe. Я обещаю, что мы успеем вовремя.
Я приподнимаю бровь.
– Ты знаешь, что я хорошая девочка, а ты оказываешь плохое влияние, не так ли?
Он перемещается к мочке моего уха, нежно прикусывая её зубами.
– Да, но теперь ты официально моя, так что нет смысла сопротивляться. Просто позволь мне поступать с тобой по–своему.
Я шире раздвигаю бедра для него.
– Когда ты говоришь, что хочешь поступить со мной по–своему, будь конкретен.
Он стонет и тянет меня вперед, пока я не чувствую, как его твердый член вдавливается в мою прикрытую джинсами киску.
– Много секса и ещё больше детей.
Я отстраняюсь, готовая сказать ему, что одного более чем достаточно, когда на другом конце кухонного островка начинает жужжать его телефон.
Протягивая руку, Арчер поднимает его, а затем смотрит на меня.
– Это моя мама.
Я взволнованно машу рукой. Я не разговаривала с Джулией с тех пор, как Арчер сообщил новость о беременности.
– Ответь. Быстрее.
Он стонет, как капризный подросток.
– Я хотел заняться сексом.
Я поднимаю бровь.
– Арчер Мур, ответь на звонок своей матери.
– Привет, мам, – говорит он радостным тоном, его свободная рука тянется к пуговице моих джинсов.
Я отталкиваю его и напрягаюсь, прислушиваясь.
– Подожди. Дарси здесь и хочет поздороваться. Давай я включу громкую связь.
– О! Конечно, сегодня днем будет сканирование. Почему бы тебе не перевести меня на видеозвонок, чтобы я могла видеть вас обоих?
Арчер прищуривается, когда я энергично киваю.
– Подожди секунду. Дай мне одеться.
– Арчер! Ты же не ответил на звонок, когда...
– Нет, он просто играется с вами, – перебиваю я Джулию.
Разговор с ней о сексе – это не то, как я представляла себе наш первый настоящий разговор.
Поворачивая камеру лицом к нам, Арчер стоит прямо передо мной, а я смотрю через его плечо со своего места на островке. Он держит телефон перед собой, и яркая улыбка Джулии заполняет экран.
– Мы можем задержаться всего на несколько минут, так как нам нужно ехать в клинику.
Джулия просто продолжает улыбаться нам обоим, прежде чем наклониться и поднять что–то с пола.
– Боже мой! – я ахаю, прикрывая рот руками, когда пушистый комочек с заостренными ушками садится на колени Джулии. – Это что, чихуахуа?
– Да, – подтверждает она. – Это Стелла. Она моя малышка. Поздоровайся со своим братом и его девушкой, – Джулия поднимает левую лапу и машет нам.
Честно говоря, собака не выглядит впечатленной.
– Арчер – её любимец, – продолжает она. – Я говорила Стелле, что она не должна ревновать, когда появится ребенок. Так ведь, любовь моя? – она заканчивает последнюю часть своего предложения приторно–сладким голосом.
Я люблю её ещё больше.
Что–то за кадром привлекает внимание Стеллы, и она издает приглушенный лай, навострив уши, как сурикат, когда спрыгивает с колен Джулии.
Джулия хихикает и смахивает шерсть со своих брюк.
– Я просто хотела сказать, Дарси, я поняла, что ты предмет воздыхания моего сына, когда увидела тебя в туалете на арене в тот день. Ты как раз в его вкусе.
Арчер закатывает глаза, но, несмотря на его явное неодобрение, я вижу любовь, которую он испытывает к своей маме; она волнами накатывает на него.
– Может быть, однажды он сможет убедить тебя дать ему шанс и начать встречаться с ним? – спрашивает она, с надеждой переводя взгляд с меня на Арчера.
– Ну, вообще–то... – лицо моего парня расплывается в самой широкой улыбке, которую я когда–либо видела. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе, целуя в волосы. – Мы уже. Она официально моя, мам. Вся моя, чёрт возьми.
Я не могу не краснеть от его действий, пока Джулия ругает своего сына за то, что тот использовал плохое слово.
– Я так рада за вас обоих, – её взгляд смягчается, когда она смотрит на сына. – Я знаю, что ты преследовал Дарси, и теперь ты заполучил её. Теперь всё, что тебе нужно сделать, это...
– Я знаю, я знаю, – быстро подтверждает он, целуя меня в лоб. – Я не собираюсь ничего портить. Я слишком сильно люблю её.
Если я прямо здесь не растаю в лужу, то Джулия, я уверена, растает.
– Просто... – Арчер замолкает, прочищая горло. – Просто никому ничего не говори, хорошо? Я расскажу Эмме и папе по истечении двенадцати недель, но беременность и мы...сейчас всё немного сложно.
Я могу сказать, что заявление Арчера служит скорее напоминанием, чем просьбой к его маме, и она быстро кивает.
– Я поняла.
– О беременности знаешь только ты, мама Дарси и её подруги, а также подруги Дарси.
Я улыбаюсь, вспоминая выражение лица Кендры вчера в “Rise Up”, когда я сказала, что не буду употреблять кофеин в течение следующих семи месяцев. Естественно, наш групповой чат не ограничился идеями и предложениями по оформлению детской и ссылками на милую детскую одежду от Дженны и Кендры. Коллинз, с другой стороны, хочет знать, когда она сможет подать заявление на получение мотоциклетных прав для ребенка.
Чего точно никогда не будет.
Так же, как и мама, Кендра согласилась, что было бы разумно подождать с тем, чтобы рассказывать Джону. К сожалению, она также согласилась, что Джек побьёт Арчера, как только узнает.
– Ладно, прежде чем я закончу, потому что я знаю, что вам нужно идти, я должна спросить. Вы будете узнавать пол ребенка? На восьмой недели можно сдать анализ крови для определения пола.
Я с трудом сглатываю. Я знала об этом, когда читала о беременности в интернете, и из разговоров с мамой. Мне бы очень хотелось узнать пол ребенка, поскольку я ненавижу сюрпризы и люблю ходить по магазинам – это проще, когда ты знаешь пол, но...иглы.
Арчер смотрит на меня, потирая моё бедро медленными круговыми движениями. Он не знает о моей боязни игл, и это, в сочетании с тем, что я часто болею, я уверена, он подумает, что я слабачка.
– Я оставлю это решение за моей девушкой.
Он наклоняется так, чтобы слышала только я.
– Примерно год назад Джек упомянул о твоем страхе перед иглами. Тогда мы говорили о моей татуировке на бедре. Я хочу, чтобы ты знала, что, если по какой–либо причине ты боишься или отказываешься от любых тестов, которые захочешь, например, для определения пола нашего ребенка, я всегда буду рядом, чтобы держать тебя за руку. Когда ты со мной, с тобой ничего плохого не случится.
По моей коже пробегают мурашки, и я смотрю на Джулию, когда Арчер целует меня за ухом.
Я вижу, как она гордится своим сыном, это ощутимо даже во время короткого видеозвонка.
– Я оставлю вас, чтобы могли поехать в клинику, – говорит она.
– Хорошо, мам, – Арчер обнимает меня за талию. – Я пришлю тебе несколько снимков со сканирования.
Она улыбается, как будто это именно то, о чем она собиралась его спросить.
– Хорошо. И я хочу видеть вас здесь на День благодарения... – она делает паузу. – На самом деле, как насчет Рождества?
Арчер смотрит на меня сверху вниз, телефон всё ещё в другой руке.
– Я проведу Рождество там, где моя девочка, – затем он смотрит на свою маму. – И я хочу, чтобы ты была с нами.
Лицо Джулии светится.
– Я была бы просто в восторге от этого.
Арчер отводит от меня взгляд, снова сосредотачиваясь на Джулии.
– Наше последнее Рождество перед тем, как мы будем втроем.
ГЛАВА 32
арчер
Удивительно, как вы можете смотреть на одну и ту же вещь снова и снова, но каждый раз видеть что–то новое. На восьминедельном обследовании сонограф подтвердил, что Дарси должна родить 16 июня, что в значительной степени соответствовало нашим ожиданиям, и в ту секунду, когда сердцебиение нашего ребенка заполнило тихую комнату, я был готов разорваться на части. Неделю спустя я всё ещё слышу тихий стук сердца моего ребенка.
Мы сделали это.
Я был прав, когда сказал, что день сканирования будет лучшим днем в моей жизни. После того, как мы закончили, я отвел Дарси обратно в свою квартиру, раздел её и всю ночь занимался любовью со своей девушкой. Мы не выспались, и я ни о чем не жалею. Честно говоря, нам обоим не хватало сна с тех пор, как мы начали встречаться. Зачем отдыхать, когда ты можешь трахаться в любой комнате? Мне нравится рассматривать это как подготовку к беспокойным ночам, которые у нас будут, когда, наконец, появится ребенок.
– В этой ванной есть что–то вроде потайного хода, о котором я не знаю?
Всё ещё глядя на снимок с УЗИ, который храню в бумажнике, я быстро закрываю его и кладу в карман штанов.
Джек позволяет двери ванной закрыться за ним.
Я отталкиваюсь от дальней стены и мою руки. В этом нет необходимости, так как я их уже помыл, но это отличный способ занять себя и повод не смотреть на него.
Он бочком подходит ко мне, скрестив руки на груди и перекинув спортивную сумку через плечо. У нас только что была тренировка, и некоторые ребята хотят сегодня днем отправиться на гольф–поле – у них появилось новое хобби.
В обычной ситуации я бы согласился на это, и когда Джек стоит рядом со мной, поджав губы, пока я во второй раз вытираю руки, я понимаю, что он хочет, чтобы я пошел с ним.
– Если бы там был потайной ход, я бы здесь не стоял, не так ли? – отвечаю я, ухмыляясь при этом.
Любой, кто знаком с Джеком Морганом, знает, что он самый легковозбудимый и веселый парень в команде. Однажды, в его первый сезон в НХЛ, я сказал ему, что у него есть всё необходимое для того, чтобы стать капитаном, и я по–прежнему придерживаюсь этого утверждения. Только когда он втягивает голову в плечи и медленно качает ею, я не замечаю в нем обычной жизнерадостности, которая так свойственна ему и его сестре. И эта реальность заставляет меня испытывать чувство вины, поскольку я задаюсь вопросом, знает ли он о Дарси, наряду со страхом, по той же самой причине.
Прищелкивая языком, он шаркает по полу ногу.
– Я беспокоюсь о тебе, братан.
Я поднимаю взгляд от крана и смотрю ему в глаза, понимая, что он ничего не знает обо мне и Дарси, но легче от этого не становится.
– Почему ты беспокоишься? – спрашиваю я легким тоном.
Джек глубоко выдыхает.
– Ты уже не тот человек, – он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. – Когда мы впервые встретились, ты был другим. Ты бы пошел тусоваться ради чего–угодно.
– Я все ещё выхожу тусоваться, – отвечаю я.
Он приподнимает бровь, всё ещё скрестив руки на груди.
– Итак, я полагаю, ты поедешь с нами на гольф–поле?
Я провожу рукой по волосам, беспокойство охватывает меня изнутри. Дарси вернулась ко мне домой, ожидая, когда приедет врач и возьмет у неё кровь на анализ. Она решила сдать пренатальный анализ крови, чтобы определить пол нашего ребенка, а мне нужно уйти примерно через пять минут, чтобы убедиться, что я вернусь вовремя. Она изводит себя, и мне нужно – нет, я хочу быть там с ней. Это не только мой отцовский долг, но и поддержка моей девушки приносит мне чувство сопричастности, которого у меня никогда раньше не было.
Я оказываюсь в очередной чертовски неловкой ситуации, пытаясь найти оправдания, которые я могу предложить своему другу, не прибегая при этом ко лжи.
– Я не смогу прийти. Мне жаль. Это всё, что я могу сказать.
Джек приближается ко мне, пока нас не разделяет всего несколько футов.
– Это Эбби?
– Эбби? О чём ты? – спрашиваю я.
Прочищая горло, он выглядит таким же смущенным, как и я.
– Она что, типа, не разрешает тебе тусоваться с нами? Я имею в виду, я знаю о твоей репутации, но она же думает, что ты будешь заигрывать с кем–то ещё за её спиной?
Я мог бы солгать ему любым способом, но мой мозг не позволяет мне говорить больше. Мой рот борется с моим разумом.
– На самом деле мы расстались, – говорю я после нескольких секунд, слишком измотанный, чтобы продолжать эту уловку. Как я уже говорил, я плохой лжец, и если мне придется ещё раз услышать это выдуманное имя, клянусь, я сойду с ума.
Есть только одно женское имя, которое мне нравится слышать.
Он выглядит искренне шокированным, но я не могу сказать, что он переживает за меня.
Протягивая руку, он кладет её мне на плечо.
– Ты хочешь поговорить об этом или...
Я качаю головой; последнее место, где я хочу быть прямо сейчас, – это эта уборная.
– Не–а. Я расстался с ней, потому что наши отношения на расстоянии не сработали, и она хотела от меня большего, чего я не мог ей дать.
Он понимающе кивает.
– Я понимаю. Мне тяжело находиться вдали от Кендры во время выездной серии, не говоря уже о месяцах. К чёрту это дерьмо.
На его лице расцветает фирменная дерзкая улыбка, и я не могу сказать, что злюсь из–за этого. Как и в случае со своей сестрой, мрачный Джек, – это не тот мир, частью которого я хотел бы быть.
– Так, я полагаю, это означает, что ты одинок и готов к общению?
Я закатываю глаза, чувствуя, как вибрирует мой мобильник в кармане брюк. Наверное, Дарси снова сходит с ума.
– Технически, да, – отвечаю я. – Но мы расстались совсем недавно, понимаешь? И именно поэтому я не смогу пойти. Я пойду домой и немного отдохну. Я плохо спал.
– Да, – его рука опускается с моего плеча, и он обводит меня взглядом. – Честно говоря, ты выглядишь немного уставшим.
Да, трахал твою сестру всеми способами до воскресенья, вот что случилось с парнем.
Джек отходит в сторону, позволяя мне уйти.
Прямо перед тем, как подойти к двери, я поворачиваюсь, когда он достает свой телефон и начинает печатать.
– Я уважаю тебя – ты ведь знаешь это, верно? – я не ожидал, что произнесу эти слова, но я знаю, почему я их произнес.
Я знаю, что в какой–то момент он усомнится в том, насколько я ценю нашу дружбу, и пока передо мной стоит добродушный Джек, я хочу, чтобы он услышал мою правду.
Я восхищаюсь этим парнем.
Он выглядит смущенным, но всё равно улыбается.
– Да, я знаю, чувак. Я всегда прикрою твою спину.
Моя рука сжимает дверную ручку, и я снова останавливаюсь, медленно закрывая глаза, пытаясь убедить себя в реальности того, что он не захочет приглашать меня куда–нибудь, когда наконец узнает о Дарси.
– Увидимся завтра.
Двери лифта в моей квартире открываются как раз в тот момент, когда звучит умный дверной звонок.
Я добрался домой как раз вовремя.
Одетая в черные леггинсы из лайкры и укороченную белую футболку с косой, перекинутой через левое плечо, Дарси появляется в прихожей, отделяющей коридор от кухни и гостиной.
Она выглядит чертовски бледной, почти серой, и я могу сказать, что она дрожит, даже с другой стороны огромного помещения открытой планировки.
Я бросаю свою сумку к ногам, не потрудившись отодвинуть её в сторону, и направляюсь прямо к ней.
Мои губы находят её макушку, я заключаю её в объятия, и она тает у меня на груди.
Снова раздается звонок в дверь, и она вздыхает в мою толстовку.
– Нам нужно открыть дверь, иначе врач подумает, что нас здесь нет.
Как правило, анализ крови на определение пола проводится с помощью домашнего набора, и поскольку для этого теста нужно взять кровь из пальца, для него не требуется профессионал. Но, учитывая боязнь Дарси уколов, я заплатил клинике, чтобы к нам приехал определенный врач. Я подумал, что так она будет чувствовать себя увереннее.
Я хватаю её за плечи и отстраняюсь, чтобы посмотреть на свою девушку.
– Ты не обязана этого делать. Мы можем подождать до восемнадцати недель, когда они смогут подтвердить пол с помощью ультразвука.
Она качает головой.
– Нет, я хочу знать раньше. Это хорошая возможность для меня начать привыкать к тому факту, что в течение следующих семи месяцев у меня будут брать различного рода анализы. Я хочу доказать себе, что могу с этим справиться.
Думаю, я просто бросил вызов силе притяжения и влюбился в эту девушку ещё сильнее.
Я беру её за руку, и мы направляемся к двери. Я открываю её и вижу улыбающуюся женщину средних лет с вьющимися каштановыми волосами и теплыми румяными щеками.
Она держит своё удостоверение, прикрепленное к шнурку на шее.
– Вы, должно быть, Арчер и Дарси. Меня зовут Аманда, и я здесь, чтобы помочь вам с предварительным тестом на определение пола.
Клянусь Богом, я слышу, как Дарси сглатывает рядом со мной, и сжимаю её руку в своей.
– Здравствуйте, – отвечает Дарси, сжимая мою руку в ответ.
Её ладонь становится липкой, и я наблюдаю, как её грудь поднимается и опускается быстрее. Чёрт возьми, она не обязана этого делать.
Но если я и узнал что–то новое о моей девочке, так это то, что у неё есть сила, соответствующая её красоте. Это больше, чем определение пола ребенка. Это внутренняя война с самой собой, и она полна решимости победить. Интересно, произошло ли что–то в её прошлом, что вызвало её фобию игл, или она появилась сама собой.
Честно говоря, причина не имеет значения. Я просто хочу защищать её и заботиться о ней любым доступным мне способом. Всю оставшуюся жизнь.
Аманда входит внутрь, снимая куртку, и я отрываюсь от Дарси, забираю у Аманды куртку и вешаю на вешалку.
Направляясь к дивану, Дарси неуверенно садится, и я снова беру её за руку, поглаживая большим пальцем ладонь.
– Вы, должно быть, думаете, что я слабачка, – она фыркает, глядя на Аманду, которая достает из сумки какие–то бумаги и начинает их заполнять.
Аманда просто улыбается.
– На самом деле, вы были бы удивлены, узнав, как много людей страдают трипанофобией. Я провожу больше визитов на дом, чем вы можете себе представить, но я обещаю, что это неинвазивная процедура, и вы почувствуете лишь крошечный укол.
Дарси тяжело и быстро сглатывает, наблюдая, как Аманда заполняет документы. Я могу сказать, что её вот–вот стошнит, так как беспокойство переполняет её.
Я наклоняюсь к своей девушке и тихо говорю.
– Когда мне было десять, я увлекался не только рейлфаннингом. А ещё мне нравилось кататься на скейтборде там, где не следовало, в том числе на крутой улице, где мы жили.
Она поднимает на меня взгляд и морщится, когда я расстегиваю рубашку и показываю ей едва заметный шрам, который тянется от подмышки до сгиба локтя.
– Я думала, что ты получил этот шрам из–за хоккея.
Я качаю головой.
– Нет. Скажем так, я остановился, только когда наткнулся на колючую проволоку. Мне понадобилось небольшое переливание крови. Мне никогда не было так страшно, как в тот день.
Дарси смотрит на мой шрам, протягивая руку, чтобы провести пальцем по едва заметной линии.
– Твоя мама, должно быть, была в ужасе.
– Ага, – я киваю, смутно припоминая выражение её лица. – Моя сестра потеряла сознание при виде моей травмы, а мой отец сошел с ума. Я долго не вставал на свой скейтборд.
Её взгляд скользит к Аманде, когда она заканчивает с бумагами, и я хватаю её за подбородок большим и указательным пальцами, требуя её внимания.
– Я знаю, что уровень беспокойства, которое ты испытываешь прямо сейчас, экстремален, и я всем своим гребаным сердцем желаю, чтобы я мог избавить тебя от этого. Каждый чертов день ты удивляешь меня чем–то новым, и я испытываю перед тобой постоянный трепет. Смотреть в лицо своим страхам вот так – это невероятно. Ты невероятна.
Теперь, когда она смотрит только на меня, я убираю руку с подбородка Дарси, чтобы обхватить её щеку.
– Точно так же, как моя мама пообещала мне в тот день – что ничего плохого не случится, потому что она была там со мной, – я могу пообещать тебе то же самое. Тебе нечего бояться ни сегодня, ни в любой другой день, потому что я здесь, с тобой, борюсь за тебя. Когда ты любишь кого–то так сильно, как я люблю тебя, то ничего плохого случиться не может – потому что я просто не допущу этого. Я уничтожу всё или кого угодно, кто попытается причинить тебе боль.
Дыхание Дарси немного замедляется, а зрачки расширяются.
– Я так чертовски напугана, Арчер.
Мои губы находят уголок её пересохшего рта.
– Конечно. Но я верю в тебя, и я знаю, что ты не была бы здесь, сидя на этом диване и повышая свой уровень комфорта, если бы это не было тем, чего ты хотела.
Она опускает взгляд на свои руки, сложенные на коленях, и я беру одну из них в свои.
