Текст книги "Удар по воротам (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 39

арчер

Я женатый человек.

Предложение, которое, как я думал, никогда не будет применимо ко мне, и я даже не думал, что захочу этого. Так было до тех пор, пока Дарси Томпсон не ворвалась в мой мир и не перевернула его с ног на голову, и теперь я не могу перестать пялиться на платиновое кольцо у себя на руке или думать о том, как хорошо ей подходит моя фамилия.

Дарси Мур.

Я знаю, что для моей жены мы были настоящим ураганом, но для меня прошло больше двух лет ожидания, когда она увидит меня настоящего.

Полностью в её власти.

Произнесение моих клятв было величайшей честью, которой я когда–либо удостаивался. Даже если это происходило в маленькой комнате, где в качестве свидетеля выступал только священник, это было идеально.

Когда двойные двери открылись и на пороге появилась Дарси, сжимая обеими руками одну желтую розу, я не мог бы испытывать большей гордости. В этом платье она выглядела потрясающе, именно так, как я себе и представлял.

Её реакция, когда я рассказал ей об этом, была чистым шоком, когда она отрицательно покачала головой, повторяя, что никогда бы не надела такое платье, как то, что выбрала я.

Возможно, она подумала, что мне просто повезло.

Это не так.

Ещё до того, как она переехала в Нью–Йорк, и всякий раз, когда я узнавал, что она в городе, я ловил себя на том, что спешу закончить свои послематчевые обязанности, взволнованный возможностью мельком увидеть её в “Lloyd”. Даже если она уделяла мне всего несколько минут, я был рад этим минутам, а затем отправлялся домой, чтобы только пофантазировать о том, как было бы, если бы она вернулась со мной.

Я много раз смотрелся в зеркало, убеждая себя, что я не сумасшедший из–за того, что сделал, когда однажды проходил мимо бутика и увидел платье от Вивьен Вествуд в витрине. Нормальный мужчина продолжил бы идти, думая о том, как прекрасно выглядела бы в нём его возлюбленная. Но я не был таким мужчиной, а Дарси была не просто возлюбленной. Она – моя навязчивая идея, которая только усилилась с того дня, год назад, когда я открыл дверь бутика и отдал четыре тысячи долларов на это платье.

А желтые бантики, пришитые к её туфлям?

Я стою, ожидая, когда появится наш багаж, и снова краснею при воспоминании о том, как на прошлой неделе боролся с набором для шитья. Изначально я планировал сделать парные бантики специально для нашего дня, но времени было мало, а у меня было определенное видение того, как она будет выглядеть, когда я женюсь на ней.

– Всё в порядке? – Дарси подходит ко мне.

Поскольку аэропорт пуст и вокруг никого нет, я позволяю своим запретам немного ослабнуть, наклоняюсь и целую её в макушку, прежде чем нам возвращают наши чемоданы.

– Я в порядке, просто всё обдумываю.

Она встает на цыпочки и опускает козырек моей кепки, всё время улыбаясь.

– Думать – это хорошо, но старайся не переусердствовать. Я считаю, что это никогда ничем хорошим не заканчивается. Если только у тебя нет запасного сборника с судоку.

Я беру её руку и целую ладонь.

– Приложения считается?

Дарси закатывает глаза, но я вижу, что ей это очень нравится.

– Я думал пригласить Джека и Кендру к нам поужинать завтра вечером после тренировки. Мы могли бы сказать ему тогда.

Она кивает прямо перед тем, как её глаза вспыхивают.

– Подожди. К нам?

Я переплетаю наши руки.

– Ты ведь знаешь, что мы женаты, да? Не припоминаю, чтобы накачивал тебя чем–то, чтобы ты сказала “да”.

Её глаза сужаются до щелочек.

– Это справедливое замечание, хорошо сформулированное. Но я буду скучать по своей маленькой квартирке, даже если там холодно и небезопасно.

– Оставь её, если хочешь. Мы можем оплатить ежемесячную аренду, – говорю я, когда мы направляемся к дверям, ведущим к выходу из аэропорта, я тащу за собой оба чемодана.

Она морщит нос.

– Нет. В этом городе и так трудно найти доступное жилье. Я не могу оставить квартиру при себе исключительно из–за ностальгии и в качестве хранилища.

– Хранилища? – спрашиваю я. – Мы живем в огромном пентхаусе. Тебе не нужно место для хранения.

– Ты видел мою коллекцию обуви?

Я останавливаюсь, и Дарси останавливается рядом со мной.

– И эта коллекция будет только расти. Всё, что ты захочешь, – твоё.

– Где, по словам водителя, он будет нас ждать? – Дарси приподнимается на цыпочки, когда я опускаю козырек ниже и оглядываюсь в поисках таблички с моей – нашей – фамилией.

– Я не думаю, что он... – начинает говорить Дарси, но резко замолкает, её лицо бледнеет.

– В чём дело? – спрашиваю я, пытаясь проследить за её взглядом.

– Джек, – её голос слаб, почти шепот. – О–он здесь и смотрит прямо на нас.

Сначала я думаю, что она шутит. Это должно быть шуткой. С чего бы Джеку быть здесь?

– Арчер!

Я слышу его голос, прежде чем он проходит через стеклянные двери прямо перед нами.

Под козырьком кепки его лицо свекольно–красное. Даже отсюда я вижу, как сжимаются и напрягаются мышцы его челюсти. Разъяренный взгляд перемещается с меня на его сестру, а затем обратно на меня.

С бешено колотящимся сердцем я беру Дарси за руку и начинаю идти к другим дверям в задней части здания, пытаясь скрыться от любопытных глаз. Вокруг всего несколько сотрудников и других пассажиров, но я не хочу устраивать для них шоу. Это последнее, что нам всем нужно.

Пока мы идем дальше, мы с Дарси молчим, хотя тишина между нами буквально кричит о тысяче слов.

Всё должно было быть не так. Он не должен был видеть нас здесь. Это наихудший сценарий, который разыгрывается прямо у нас на глазах.

Огромная часть меня хочет сразу же сесть в такси, поскольку нашего водителя здесь явно нет. Но я знаю, что в долгосрочной перспективе от этого будет только хуже.

Закрывая глаза, я отбрасываю прочь сомнения по поводу того, насколько плохо всё это может обернуться, и поворачиваюсь лицом к своему уже шурину.

Стоя примерно в десяти футах от меня и засунув обе руки в карманы джинсов, Джек напоминает мне быка, которому только что показали красный флаг. Его грудь вздымается, глаза остекленели, хотя и стали ещё темнее, чем раньше.

Он выглядит именно так, как я себе его представлял, когда мы сообщим ему новости, только хуже.

– Джек, послушай. Давай не будем обсуждать это здесь, ладно? – у меня пересыхает во рту, когда я произношу фразу, которая, надеюсь, напомнит ему о том, насколько ненадежна эта обстановка. Я поднимаю руку. – Мы собирались отправиться домой, так почему бы тебе не поехать с нами? Мы сможем поговорить там.

– Какого черта вы оба здесь? Вместе?

Я лишь однажды видел своего друга в таком состоянии. Это было сразу после того, как он узнал о сообщениях, которые бывший Кендры присылал ей, пытаясь их разлучить. Скажем так, для того парня всё закончилось не очень хорошо, особенно для его лица. В тот день я увидел другую сторону золотистого ретривера. Он может улыбаться и шутить в 99% случаев, но в тех редких случаях, когда он чувствует себя преданным – точно так же, как сейчас, – появляется гораздо более мрачная его сторона.

Я говорил, что новости о Томми Шнайдере лишь репетиция к главному событию, и я оказался прав.

– Джек, – шепчет Дарси, делая шаг вперед. – Арчер прав. Давай не будем делать это здесь, ладно?

В ответ на её мольбу его взгляд смягчается, когда он переводит его на Дарси.

– Почему вы оба здесь? – повторяет он, взгляд снова становится жестким. – Я приехал сюда, чтобы сделать сюрприз Кендре, поскольку её рейс из Мадрида должен вот–вот прибыть. Я планировал пригласить её куда–нибудь поужинать, но теперь, думаю, вместо этого приглашу вас, – его ноздри раздуваются, дыхание становится прерывистым.

Это рискованный шаг, но у меня нет выбора. Я вижу, как он напрягается. Я подхожу ближе, и он делает то же самое. Я нахожусь точно на расстоянии удара, и меня бы не шокировало, если бы он сделал это. Но, как я уже сказал Дарси, я приму всё, без возмездия.

– Мы только что вернулись из Майами, – выдавливаю я слова, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уравновешенно, хотя я чувствую себя иначе.

Джек отводит взгляд в сторону, цинично выдыхая.

– Ты не думал, что тебе это сойдет с рук в Нью–Йорке, поэтому ты увез её туда, где вас не поймают. Я, блядь, так и знал. Я знал, что ты кусок дерьма, но я дал тебе презумпцию невиновности, потому что даже я не думал, что ты можешь быть таким гребаным идиотом.

Если бы не козырьки на наших кепках, наши лбы соприкоснулись бы, когда он приближается ко мне.

– Эбби никогда не существовала, не так ли?

Я тяжело сглатываю, желчь подступает к горлу.

– Нет.

Он снова выдыхает, опускает глаза в пол, прежде чем снова поднять взгляд на меня.

– Ты гребаный трус – ты знаешь это? Выдумал какую–то чушь про девушку, чтобы тайно добиться своего.

– Это не то, что ты думаешь, – говорю я, морщась, потому что, хотя это абсолютно не так, это классическая фраза, которую произносят, когда ловят с поличным.

– Я скажу тебе, что это такое, – выпаливает Джек, его челюсти подергиваются, зубы скрипят. – Это Арчер Мур сует свой член в кого хочет, и к черту последствия. Ты просто не мог оставить её в покое, не так ли? Она была под запретом, и ты должен был её завоевать, даже если знал, что это подорвет нашу дружбу и команду.

Я прихожу в ярость. Несмотря на то, что я прекрасно понимаю, почему Джек пришел к такому выводу, он не может быть дальше от истины. Я чертовски устал от того, что меня осуждают за мое прошлое и за выбор, который я сделал до того, как влюбился в Дарси.

Прижимая ладонь ко рту, я не могу подавить усмешку, которая появляется на моих губах.

– Будь очень, очень осторожен в своих следующих словах, Джек. Мой лучший совет – не судить о том, чего ты не понимаешь.

Его брови хмурятся, лицо всё ещё искажено яростью.

– Если я не понимаю, и это не то, чем кажется, тогда почему ты не сказал мне раньше? К чему всё это?

Я открываю рот, чтобы объяснить ему, почему именно – что я уважаю частную жизнь и желания моей девушки, но также и потому, что на самом деле это было не его чертово дело, пока мы не решили быть вместе.

– Потому что я беременна, ясно? Сейчас у меня двенадцать недель беременности, – выпаливает Дарси, в её голосе слышится разочарование.

Голова Джека поворачивается к сестре, и он делает шаг назад от меня, его взгляд опускается на её живот. Под оверсайз толстовкой не видно её милой выпуклости. Слезы скапливаются в уголках её глаз, и всё, чего я хочу, это заключить свою жену в объятия и пообещать, что всё будет хорошо.

– К черту всё, – говорю я, когда обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. Она зарывается лицом в мою толстовку, и моё сердце учащенно бьется в ответ.

Её брат наблюдает за происходящим, кровь отливает от его лица.

– Т–ты беременна? Ребенком Арчера? – наконец он выдавливает из себя..

– Да, – шепчет она в ответ, прижимая руку к животу. – Итак, почему мы ничего не сказали раньше, это потому, что мы хотели найти подходящее время, а у меня только закончился первый триместр.

Он указывает на её руку, лежащую на животе, глаза становятся ещё шире, чем раньше.

– Подожди, вы, блядь, ещё и поженились?!

Я опускаю голову в пол.

Какая гребаная катастрофа.

– Да, – отвечаю я, глядя Джеку прямо в глаза. – Мы поженились. Но я ещё раз повторюсь: давай не будем делать это здесь.

С сияющим лицом и очень взволнованная Кендра выходит из–за спины своего мужа. В ту секунду, когда она понимает, кто стоит перед ним, её лицо вытягивается, становясь таким же бледным, как у моей жены.

– Что происходит? – спрашивает Кендра, подходя к Джеку.

Атмосфера взрывоопасна. Одно неверное движение или слово, и Джек выйдет из себя.

Я не уверен, то ли это из–за присутствия его жены, то ли он, наконец, осознает обстановку, но когда он судорожно сглатывает, я могу сказать, что он сдерживает то, что действительно хочет сказать. И прямо сейчас я благодарен, потому что знаю, что ему нужно успокоиться.

– Давайте отправимся к нам и поговорим? – предлагаю я снова, надеясь, что на этот раз он примет наше приглашение.

Я наблюдаю, как Дарси и Кендра обмениваются взглядами, гадая, что скажет Джек.

– Это звучит как хорошая идея, – соглашается Кендра.

Поднимая руку, Джек качает головой, и моя надежда тает.

– Нет. Кендра только что вернулась после долгого перелета, и мне нужно немного времени, чтобы осознать, что, чёрт возьми, произошло, чтобы я не сказал чего–нибудь такого, о чём потом пожалею.

Затем он смотрит на Дарси более мягким взглядом.

– Прости, Дарси, но мне нужно время. Я понимаю, почему ты не рассказала мне о беременности, но…Я не знаю. Мне кажется, что ты не продумала всё до конца. Похоже, у тебя спонтанная реакция на разрыв с Лиамом и... – он замолкает, не зная, что сказать дальше.

– Я всё продумала, – быстро возражает Дарси, её голос звучит чуть резче.

Джек поднимает голову к потолку, затем снова фокусирует своё внимание на мне.

– Мне буквально нечего тебе сейчас сказать. Это предательство – слишком тяжело для меня.

– Нам нужно поговорить спокойно и без лишних свидетелей, и я с радостью всё расскажу тебе, – отвечаю я, ещё раз пытаясь вразумить его.

Он ухмыляется, и в его ухмылке нет теплоты, веселья или дружелюбия.

– Да, думаю так. Но я хочу сказать, Арчер, что я не уверен, что когда–нибудь буду готов поговорить с тобой. Когда–нибудь снова.

ГЛАВА 40

арчер

Я: Полагаю, ты уже слышал.

Сойер: Да. Коллинз сказала мне, и я планировал поговорить с тобой об этом, когда доберусь до катка. Решил, что лицом к лицу будет лучше.

Я: Это было плохо.

Сойер: Коллинз сказала, Кендре показалось, что он собирается тебя ударить.

Я: Не только Кендра так думает.

Сойер: Я не собираюсь говорить тебе, что предупреждал тебя, потому что это бесполезно, и, честно говоря, я это понимаю. Софи потеряла ребенка на десятой неделе беременности, и мне пришлось рассказать об этом родителям и друзьям. Это было чертовски тяжело.

Я: Чёрт, прости меня.

Сойер: Ты в порядке? С Дарси всё в порядке?

Я: В данный момент стою в коридоре перед раздевалкой и не могу заставить себя зайти внутрь. Этим утром Дарси встречается со своей мамой. С ней всё в порядке.

Сойер: Я на парковке, буду внутри через пару минут. Мы можем поговорить позже. Я не буду врать; это будет тяжело для команды. Чего ещё не сказал, так это поздравлений. Ты женат и скоро станешь семейным человеком. Как ты себя чувствуешь?

Прислонившись к дверному косяку раздевалки, несмотря на дерьмовое шоу, которое было вчера в аэропорту, я всё ещё чувствую себя невероятно.

Я: Потрясающе. Это заставляет меня задуматься, какого чёрта я делал все эти годы, понимаешь? Я знаю, что мне нужно кое–что сделать в раздевалке...

Сойер: Многие парни, пока они не обзаведутся семьей, не понимают, насколько это на самом деле особенно. Добро пожаловать в клуб, приятель. Что касается раздевалки, я думаю, тебе нужно дать время.

Я: Он был зол. Ты бы видел его.

Сойер: О, я могу себе представить. Хотя ты знал, что всё так закончится.

Я: Я чертовски сильно её люблю.

Сойер: Я знаю.

– Мур.

Строгий голос тренера прерывает мои мысли, когда я выпрямляюсь, кладу телефон в карман и смотрю в два холодных серо–стальных глаза.

Чёрт.

– Да, тренер?

Он проводит ладонью по лбу, прежде чем хлопнуть себя по бедру.

– Мне нужно поговорить с тобой перед тренировкой, – он показывает пальцем в боковую комнату.

Я мог бы спросить его, всё ли в порядке, но мы оба знаем, что это не так.

Тяжело сглотнув, я отталкиваюсь от дверного косяка и следую за ним.

Держа руку на дверной ручке, тренер останавливается, прежде чем открыть дверь. Он не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но говорит тихо, с серьезным оттенком в голосе.

– Обсуждение, которое нам предстоит, должно быть спокойным. Генеральный менеджер хочет знать, что, чёрт возьми, происходит, поскольку сегодня утром в прессу просочилась фотография, на которой вы с Джеком ссоритесь в аэропорту. Пиар–команда удалила всё это в течение нескольких минут, так что я сомневаюсь, что это успело разлететься. Тем не менее, выглядело это не очень хорошо.

На меня накатывает тошнота.

– Дарси была на фотографиях?

Он смотрит на меня, удивленный тем, что это был мой первый вопрос.

Это единственный вопрос, который у меня есть.

– Нет. К счастью, её в это не втянули.

– Ладно, это хорошо, – говорю я, делая долгий вдох, который немного освобождает мои легкие.

Рука Тренера сжимается на ручке.

– Нет, Арчер, это нехорошо, – я могу сказать, что он говорит со мной как Джон, отчим Дарси. – Ты только что разрушил командную динамику и заставил меня усомниться в твоих моральных качествах.

Когда он открывает дверь в небольшой кабинет, Джек сидит в черном кожаном кресле, положив руки на стол перед собой.

На краткий миг его глаза встречаются с моими, но если бы я моргнул, то не заметил бы ни контакта, ни гнева в них. Ночной сон, похоже, никак не помог ему успокоиться.

– Присаживайся, – тренер обходит стол и садится в своё кресло с другой стороны. Он отодвигает от себя клавиатуру и повторяет позу Джека, пока я опускаюсь на сиденье рядом со своим центровым.

– Сколько времени это займет? – недовольно произносит Джек.

Сняв кепку, тренер кладет её на стол.

– Это займет столько времени, сколько потребуется. Тренировкой прямо сейчас руководит Дженсен.

– Не самое лучшее первое впечатление для Шнайдера, – отвечает Джек, и тренер приподнимает бровь.

– Я беспокоюсь не о нашем новом защитнике. Потому что, если мы не разрешим эту ситуацию, и быстро, генеральный менеджер начнет сажать проблемных игроков на скамейку запасных – или того хуже.

– Я с удовольствием посижу здесь и поговорю столько, сколько потребуется, – говорю я, глядя на тренера, а затем на Джека, который по–прежнему не смотрит мне в глаза.

– Посмотри на меня, Джек, – говорю я ему.

Он чешет подбородок, не сводя глаз с тренера.

– Я позвонил Дарси полчаса назад, потому что мне нужно было знать правду, и я не могу доверять ни одному слову, которое слетает с твоих уст. Она сказала мне, что вы, ребята, какое–то время дурачились друг с другом, прежде чем она забеременела, – наконец, он обращает на меня своё внимание. – Ты женился на ней только потому, что она забеременела? Потому что ты знал, что разразится дерьмовая буря, и хотел всё исправить, устроив свадьбу на скорую руку?

С таким же успехом он мог бы застрелить меня, потому что его слова разрывают меня на части.

– Это действительно то, что ты думаешь обо мне, не так ли?

Он проводит языком по нижней губе.

– Ну, на этот раз ты не смог “переспать и сбежать”, не так ли?

Я знаю, на что он ссылается. Однажды вечером, когда он был новичком, мы разговорились о выездной серии. Я сказал ему, что именно так я и поступаю с женщинами, чтобы избежать каких–либо обязательств.

Я закрываю глаза, чтобы унять гложущую дрожь.

– Я теперь совсем другой человек. Дарси изменила меня.

– Хороший человек не лжет своим друзьям и товарищам по команде, – огрызается он в ответ.

Я потягиваю себя за шею, меня охватывает отчаяние. Как только имя Эбби слетело с моих губ, я пожалел об этом. Ложь – это не для меня, но я чувствовал, что у меня не было выбора, кроме как подыгрывать.

– Всё не настолько однозначно, Джек, – отвечаю я.

– Клянусь гребаным Богом, если ты причинишь боль моей младшей сестре и оставишь её одну с ребенком, я разорву тебя на части, – рычит он так грубо, что я с трудом разбираю слова.

– Этого не случится, – отвечаю я. – Я люблю её.

Откинувшись на спинку стула, Джек засовывает язык за щеку.

– Но ты недостаточно уважал меня, чтобы быть честным с самого начала? Очевидно, все остальные знали, кроме нескольких парней из команды и нас с Джоном.

Я так крепко сжимаю металлические ручки своего сиденья, что костяшки пальцев белеют.

– Я уважаю тебя, Джек. Я просто не думаю, что всё это должно быть твоим делом. И ты винишь меня, когда реагируешь так? Ты, блядь, как книга, я так легко могу тебя прочесть.

Тренер ерзает на стуле, предчувствуя, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет.

– Мы все лично вовлечены в это, но сейчас не время выплескивать эмоции, – он наклоняется вперед, опуская локти на стол. – Что сейчас важно, так это ваш профессионализм. Вы двое – мои самые ценные игроки, и у нас было лучшее начало сезона за долгое время. Мы с генеральным менеджером не хотим, чтобы это всё испортилось.

Я прочищаю горло, скрестив руки на груди.

– Моя способность быть профессиональным и дружелюбным здесь ни при чем.

– Проблема именно в тебе! – гнев Джека выходит из–под контроля, когда он указывает на центр своей груди. – Ты знаешь, как я унижен? Я думал, мы друзья. Я думал, мы прикрываем друг друга.

– Да, – говорю я тихо, эмоции застревают у меня в горле, когда я вспоминаю наш разговор в уборной. – Но я всегда буду ставить женщину, которую люблю, на первое место. И эта женщина – Дарси.

Я смотрю, как опускаются его плечи, и мне это чертовски не нравится. Я ненавижу, как это влияет на нас.

– Я всегда буду рядом со своей сестрой, и я всегда буду рядом со своей командой, – он отодвигает стул, явно закончив разговор.

Тренер, не останавливает своего центрового, когда тот направляется к двери и быстро распахивает её. Джек замолкает, глядя прямо в коридор.

– Но когда дело касается тебя, Арчер, я действительно думаю, что с меня хватит.

Я обхватываю голову руками и утыкаюсь в них лицом, пока говорю приглушенным голосом.

– Это не должно было так получиться. Когда мы прилетели из Майами, мы планировали навестить его на следующий день, после этой тренировки. Он не слышит, что я пытаюсь ему сказать, потому что он так ослеплен предательством, и я не знаю, как это исправить.

На несколько секунд я задумываюсь, вышел ли тренер вместе с Джеком. Здесь так тихо.

Наконец я слышу, как он откидывается на спинку кресла.

– Я должен признать, Арчер, когда Фелисити рассказала мне об этом вчера вечером, я провел первый час с намертво приклеенной к полу челюстью. Следующий час был потрачен на то, чтобы усмирить свой гнев. Теперь, когда эмоции стихли, я могу более ясно видеть, почему ты воздерживался от каких–либо высказываний. Но это не значит, что твоя репутация внезапно исчезла в одночасье. Дарси, может, и взрослая женщина, но она также только что вышла из токсичных отношений, и я беспокоюсь, что она наступила на те же грабли. Ты женился на ней для получения визы и потому, что она была беременна, а она забеременела из–за того, что ты тайно спал с ней. А почему тайно? – его вопрос риторический, и я поднимаю голову, замечая его приподнятую бровь. – Потому что ты не хотел, чтобы тебя поймали.

– Это неправда, – я качаю головой. – Я женился на твоей падчерице, потому что люблю её.

– Лиам тоже говорил Дарси, что любит её. Бывший муж Фелисити, Эллиот, говорил ей, что любит её. Оба были абсолютными ублюдками.

Я снова сжимаю ручки своего сиденья.

– Я не из их категории. Я преследовал Дарси, потому что хотел от неё большего, чем просто секс. Она хотела повеселиться. Я отчаянно хотел большего.

Он кивает, как будто уже знает это. Возможно, Дарси рассказала Фелисити, как всё произошло.

– Я понимаю твоё разочарование, и именно поэтому я не собираюсь срываться на тебе. Я просто говорю, как другие посмотрят на это. У меня была похожая репутация, когда я встретил свою жену. Я потратил много времени, убеждая её, что я тот самый, но чего я не делал, так это не лгал. Твоя самая большая ошибка здесь не в том, что ты преследовал Дарси, потому что ты прав – ты сам можешь решать, кому и когда рассказывать; а в том, что ты пытался прикрыть свои действия ложью. Это то, что гложет Джека, и, если быть действительно чертовски честным, меня тоже. Ты мой игрок, и мне нужно знать, что я могу доверять каждому парню в своей команде. Я сказал генеральному менеджеру, что ему не о чем беспокоиться, как из–за фотографий, которые появились в интернете, так и из–за натянутых отношений между тобой и Джеком. Не доказывай, что я неправ, Мур.

Я думаю, что он закончил, когда он снова наклоняется вперед, его глаза устремлены прямо на меня.

– Но что более важно, не разбивай сердце моей прекрасной падчерице. Если посмеешь испортить всё с ней или со своей малышкой, клянусь Богом, никакой обмен или перевод в фарм–команду не сравнятся с тем, что я сделаю с тобой. Сделаешь больно им, значит сделаешь больно моей семье.

Я поджимаю губы и наклоняюсь вперед, дюйм за дюймом подстраиваясь под его решительную позу.

– Я рад, что ты снял с себя эту тяжесть, потому что тебе явно это было нужно, Джон. Однако позволь мне всего секунду поучаствовать в твоём упражнении по снятию напряжения.

Я одариваю его теплой улыбкой, которая одновременно служит и моим собственным предупреждением.

– Тебе не нужно беспокоиться о том, что две мои девочки пострадают, потому что позволь мне сказать тебе вот что: если кто–нибудь, и я имею в виду, кто угодно, тронет их пальцем, бросит вопросительный взгляд или посмеет каким–либо образом связаться с ними, пока мои ноги всё ещё стоят на этой земле, они пожалеют.

Я встаю, дважды стуча костяшками пальцев по столу.

– И если ты ищешь подтверждения моему обещанию, я бы посоветовал тебе позвонить Лиаму.