Текст книги "В погоне за ветром (СИ)"

Автор книги: Роза Ханна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 33

Руки жгло огнём. Сирокко в исступлении тёрла их мочалкой, пытаясь смыть липкую кровь. И пусть красных разводов на них уже не было, ей казалось, что кровь въелась в каждую пору на коже и теперь разъедала её изнутри.

Шум бегущей воды усиливал головную боль, ужас и отвращение выворачивали желудок наизнанку. Тело била дрожь.

Сирокко швырнула мочалку в раковину и села на пол. Ноги не держали её, и в груди с ужасающей скоростью рос непреодолимый гнев. Ставшая убийцей, девушка пыталась его сдерживать, но это мало получалось; в конце концов она вскочила на ноги и полубезумными глазами окинула комнату.

Первым делом она рывком выключила воду, едва не вырвав кран из стены. Потом резкими ударами начала громить комнату вокруг, снося полки, подставки и шкафы. Краем сознания она понимала, что шуметь нельзя, но исступленный гнев быстро закрыл это место ненавистью.

Что она сделала не так? Она старалась, так старалась сделать свою жизнь лучше! И чем она отличалась от детства? К чему привело желание быть собой?

Ветер мягко обвил её кулаки, смягчая удары. Стены превратились в месиво из разбитых плиток и камней, на полу толстым слоем лежали осколки и пыль.

Снаружи послышались быстрые шаги и стук в дверь. Кто-то громко заставлял её выйти.

Сирокко медленно осела вниз, не обращая внимания на острые углы, которые оставляли дивные кровавые борозды на ногах. Период безумной активности резко сменился на опустошенность. Когда все пошло наперекосяк?

Ветер нес ей ответ, который ей был нужен и которого она боялась. Тихие слова Зрячей, которые, казалось, прошли сквозь время, чтобы Сирокко могла их сейчас услышать.

Слова, которые обещали вечное одиночество.

Сирокко сжала запястье, пока не почувствовала резкую боль. Чувства постепенно возвращались к ней, и она услышала отчетливый стук в дверь. Солнце за окном уже заметно поднялось над горизонтом и теперь утопало в предрассветной морозной дымке.

Боль все возрастала, только теперь Сирокко заметила, что под ней осколки разбитых плиток окрасились кровью. Каждое движение отзывалось ломотой во всем теле, и лишь возрастающий страх не позволял ей остановиться. Платье, в которое она была одета, было изодрано и испачкано и совсем не подходило для долгих путешествий.

Стук в окно заставил её вздрогнуть. Секунду она настороженно смотрела перед собой, и лишь когда увидела прилетевший в стекло новый камень, облегченно выдохнула.

Превозмогая боль, она подобралась к окну и распахнула его. Ледяной ветер ворвался в комнату, замораживая горящие огнём раны. Стук в дверь сделался невыносимым, и Сирокко поняла, что ещё минута – и стражники зайдут в комнату.

Она закрыла глаза. Вокруг привычно обвивался горячий ветер, нежно защищая подругу от своего ледяного брата. Вздохнув, Сирокко перекинула через окно ноги и прыгнула. Словно на мягкой подушке, она опустилась вниз на подхватившем её ветре.

Не успела Сирокко коснуться земли, как оказалась в крепких объятиях.

– Ну не дура? – Эблис, едва не поломав подруге ребра, теперь трясла её, как тряпичную куклу. – Ты что там устроила? Зачем?

– Я убила Валлаго.

– Я знаю, конечно, – процедила Эблис, с предупреждением сверкнув глазами. – Убираемся отсюда. Я взяла тебе одежду, – потом она, наклонившись к самом уху подруги, едва слышно прошептала: – Как давно ты поняла?

– Поняла? – переспросила Сирокко, нервно засмеявшись. – Узнала точно – когда увидела тебя в его постели, а догадалась, когда перед самой смертью Нимфея рассказала мне о таинственной любовнице Валлаго, которая – о совпадение! – обожает вафли с карамелью.

* * *

Лошади, украденные из господской конюшни, были хороши – цвета вороного крыла, они без устали неслись по бескрайним полям. Пуансеттию увезли в Бригон, с которым у Эблис связаны не лучшие воспоминания. Она не говорила, но Сирокко чувствовала, как сильно подруга не хочет туда возвращаться.

Сирокко, в отличие от Дейтерия и Эблис, впервые сидела на лошади – друзья лишь поверхностно объяснили ей основы верховой езды, ограничившись коротким рассказом о том, как управлять конём. На счастье Сирокко, ей досталось довольно спокойное животное, которое, казалось, обладало ментальной связью с наездницей.

Поля мелькали быстро, ледяной ветер нещадно бил в лицо, но Сирокко уже почти не чувствовала его. Несмотря на тщательно подобранную Эблис одежду – костюм для верховой езды, который предназначался именно для такой погоды, девушка замёрзла. Даже горячий ветер, вившийся вокруг спутницы, мало согревал её.

Высокие ботфорты были жутко неудобными: Сирокко привыкла к легкой обуви, которая почти не чувствуется на ноге, поэтому она неосознанно пыталась сбросить их с себя. Так же, как и замотавший половину лица шарф – Дейтерий говорил, что иначе она может простудиться.

Так или иначе, Сирокко чувствовала себя мумией, которую замотали в сотни слоёв ткани. Она с трудом двигалась, её обзор был крайне ограничен. Ещё и постоянно приходилось оставаться начеку – время от времени она угрожающе наклонялась в сторону, теряя равновесие, и единственное, что её спасало – хорошая реакция.

Сирокко провела в седле лишь несколько часов, но казалось, что целую вечность. До Бригона придётся добираться ещё пару дней, и она с ужасом думала о предстоящей дороге – шея и поясница уже болели.

Дейтерий поравнялся с Сирокко и опустил с лица шарф.

– Скоро сделаем привал, – крикнул он, и девушка облегченно вздохнула. – Потерпи немного.

– Мне даже нравится, – ответила Сирокко и тут же закашлялась, когда ледяной воздух попал ей в лёгкие. – Но очень холодно.

Дейтерий ничего не ответил и лишь кивнул на прощание. Припустив поводья, он позволил лошади вырваться вперёд.

Сирокко с облегчением прикрыла глаза. У неё было достаточно времени для того, чтобы обдумать все произошедшее. Несмотря на всю свою нелюбовь к философии и психологии, осознание своего «я» может помочь ей в открытии Врат.

Они с Эблис так и не нашли книгу, которая могла бы им помочь. И сейчас Сирокко склонялась к тому, что такой книги нет вообще; возможно, для каждого процесс открытия Врат индивидуален. И остаётся лишь догадываться, что для этого нужно.

Если рассуждать логически, то можно прийти к простому выводу. Сфера Стихий – концентрация огромного количества энергии, как светлой, так и темной. И без должного контроля эти две энергии способны уничтожить целый мир. Значит, каждый человек в Сфере Стихий обязан целиком и полностью контролировать свою силу, не допуская даже малейшего её всплеска. А для этого нужна жесткая самодисциплина, полное понимание своего внутреннего мира и стихии.

Но Сирокко не способна себя контролировать – в этом и проблема. Как бы она не старалась, гнев все равно находил выход. Да ещё и её необдуманные, импульсивные поступки – решения, принятые на горячую голову. Все это соответствовало тому, что она, вполне вероятно, не откроет Врата. Но подобного нельзя было допустить. Сейчас у Сирокко была цель, к которой, казалось, стремился и ветер. Это странно, ведь господство человека означало покорение стихии.

Сирокко гордо подняла подбородок. Она сильная, она справится. Её никто не остановит. Если для достижения цели нужно покрыть чувства льдом, она сделает это без раздумий.

Сирокко – воплощение свободы, силы и бездушности. Ей никто не нужен, кроме ветра и поля. Эблис – подруга, сестра… Но жить можно и без неё. Дейтерий – любит ли она его? Наверное, но эта любовь не затмевает ей рассудок. Ей не нужны чувства, чтобы достичь свою цель. Эмоции на замок, и тогда, только тогда она станет тем, кем хочет быть.

Лёд, гораздо холоднее того, что ветром пробивался под одежду Сирокко, пророс под кожей и медленно приближался к сердцу, почти ласково беря его в кольцо. Но сердце сопротивлялось. Его жара не хватало, чтобы согреть все тело, однако достаточно, чтобы оно не превратилось в прекрасную ледяную скульптуру.

Сирокко старательно подавляла в себе боль. Ей казалось, что в грудь ей вонзается горячий металлический прут, который пытается заставить её двигаться и разогнать чернеющий лёд. Сирокко отпустила поводья; конь понёсся вперёд, перепрыгивая через небольшие канавы и замёрзшие ручьи. Вскоре изумленный Дейтерий остался позади, а впереди – лишь постоянно теряющийся в дымке горизонт.

Будущее всегда будет впереди.

Как горизонт. Как цель, к которой нужно стремиться. И это правильно. Человек, блуждающий во мраке, всегда будет сворачивать не туда.

Конь бежал все быстрее, его чёрная грива развевалась на ветру. Сильные мышцы перекатывались под бархатистой шкурой, и Сирокко мягко погладила животное по шее. Уноси её в даль, милое существо. Туда, где её никогда не найдут.

Чувства постепенно возвращались к Сирокко, и на их место пришёл всепоглощающий страх. Что она творит?

Вспоминая слова Дейтерия, она начала медленно тянуть поводья на себя. Конь, явно раздосадованный, подчинился, и вскоре его стремительный бег перешёл на прогулочный шаг, а потом животное и вовсе остановилось.

Сирокко спрыгнула с седла и с облегчением почувствовала под ногами твёрдую почву.

– Сирокко! – Дейтерий остановился рядом и тоже спрыгнул на землю. – Ты что творишь? Жить надоело?

– Нет, – прошептала она, с ужасом вспоминая свои недавние мысли. – Извини.

Сирокко не понимала, что с ней происходит. Словно что-то мощное рвалось наружу из её души, и она не могла это удержать. Она с непониманием смотрела перед собой, ничего не видя. Мыслями снова и снова возвращалась в тот миг, когда стала так похожа на одно из тех чудовищ, о которых ей в детстве рассказывала мама. Ледяные… Без чувств. Без эмоций. Лишь оболочки – кристально чистые, прекрасные своим изяществом. Идущие за разумом.

С одной стороны – это хорошо. Ничего не чувствовать, значит, совершать правильные поступки, о которых не будешь жалеть. Это максимально снижает вероятность ошибки, допущенной по неосторожности или на эмоциях.

Но с другой стороны это страшно до дрожи в коленях. Жизнь без любви, дружбы и вдохновения – значит, перестать быть человеком. Останется ли одиночество? Или лишь пустота?

Глава 34

Ночь была холодной. На небе не было ни луны, ни звёзд: от горизонта до горизонта протянулась череда низких темных облаков.

Сирокко вышла из маленькой комнаты, которую они сняли на ночь. Гул пьяных путников на первом этаже давил на слух, вызывал ноющую головную боль. Никем не замеченная, она спустилась по широкой деревянной лестнице и выскочила на улицу. Морозный воздух пробрался в легкие, дышать стало легче.

Сирокко отошла в сторону от таверны, углубившись в небольшой лесок. Когда высокое здание со светящимися янтарем окнами осталось далеко позади, она облокотилась на шершавый ствол какого-то дерева и всмотрелась в чёрную даль.

Она бы хотела побеспокоиться о том, что ждёт её впереди, но не могла. Мысли возвращались к маминым сказкам, которые, возможно, оказались не совсем вымышленными. Ледяные чудовища. Точное, меткое название – его, конечно, придумал человек, который был лично знаком с таким «чудовищем». Но если в Сфере Проклятых не было сведений о подобных людях, это значит…

А что это значит? Сирокко знала, что история Сферы долгая и запутанная, растянутая на миллионы лет. Может быть, упоминания о ледяных чудовищах просто забылись, канули в лету? Но если чудовища связаны со Сферой Стихий – а они, безусловно, связаны – это значит, что когда-то действительно был период, во время которого все три Сферы были известны. Только вот почему он закончился?

– Скучаешь? – совсем рядом раздался тихий мужской голос, и Сирокко, вздрогнув, резко развернулась.

Ночь была темна, но она все равно могла рассмотреть черты лица незнакомца. Чёрные волосы, но глаза… Сирокко словно провалилась в бескрайнее пространство, где рождались, жили и умирали миллионы звёзд. Когда видение исчезло, она с удивлением посмотрела на пришедшего.

Казалось, он никак не изменился. Со времени их встречи прошло столько событий… Теперь Сирокко пыталась вспомнить, как его зовут.

– Араан? – пробормотала она. – Напугал.

– Это ты напугалась.

Сирокко вскинула брови, поражаясь такой бестактности, однако промолчала. Лезть в чужую жизнь со своим укладом она точно не собиралась.

– Что тебе нужно?

– Ничего, – Араан улыбнулся. – Ты движешься к Вратам Сферы Стихий, это не может меня не радовать.

– Скажи, – вдруг спросила Сирокко, в глубине души понимая, что он может не захотеть отвечать. – А чтобы открыть Врата, нужно… закрыть эмоции? Просто я не понимаю… Неужели это того стоит?

Араан молчал, словно раздумывая.

– Трудно сказать, дорогая, – было видно, что он тщательно подбирает слова. – Ты уже вступила на этот путь. И однажды настанет момент, когда ты сама захочешь отдать Вечности свои чувства. И пусть эта плата чудовищна, взамен ты получишь гораздо больше.

– Например?

– Силу, власть. Возможность выбирать. Возможность жить лучше. Ты сможешь дать своим детям гораздо больше, чем есть у тебя сейчас. И потом, у тебя будет самое ценное – время. Пусть его проклятие страшно, ты будешь полностью свободна.

– Проклятие времени? – в который раз тупо переспросила Сирокко.

Ей вдруг показалось, что она общается с умудрённым опытом стариком, который видел многое в жизни… И пытался заманить в свои сети молодых. Как паук, плетущий паутину – чем сильне пытаешься вырваться, тем больше затягиваются узлы.

– Время – самый ценный ресурс. Сколько живут люди в Сфере Свободных? Восемьдесят, девяноста лет? В Сфере Проклятых немногим больше, – пренебрежительно бросил Араан. – Но в Сфере Стихий ты сможешь не задумываться о нем. Подумай: пройдёт двадцать, тридцать лет – ты начнёшь стареть, увядать. Но стихии дают нам вечную молодость.

– Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – ответила Сирокко. – Неужели все настолько безоблачно? И цена этому могуществу – чувства?

– Я не лгу, – кивнул Араан. – Но выбор за тобой, конечно. Ты можешь отказать Вечности, когда она предложит тебе силу в обмен на чувства.

Сирокко поджала губы, понимая, что вряд ли сможет отказать. Да и зачем? Она не хочет умереть на той же проклятой земле, которая дала ей жизнь. У неё есть шанс изменить свою судьбу, и было бы глупо им не воспользоваться. Тем более она жутко боялась старости – эта немощность и болезни… Это действительно страшно. А вечная молодость – это неограниченные возможности.

– Все мы, все мы в этом мире тленны, тихо льётся с клёнов листьев медь… Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть, – тихо сказал Араан, внимательно разглядывая протеже своими удивительными глазами. – Ты не удивишься, если я скажу, что многие приходят в Сферу Стихий за вечной жизнью.

Сирокко задумчиво повторила про себя стихотворение, произнесенное Арааном. В их мире было очень мало поэтов, да и их никто не читал – все были озабочены снятием проклятия, а не искусством.

– Красивые строки, – заметила она.

– Их написал один несчастный человек из Сферы Свободных, – ответил Араан. – Мне пора. Когда-нибудь я навещу тебя вновь.

С этими словами он исчез, и лишь колыхания ледяного воздуха выдавали его недавнее присутствие. Сирокко ещё несколько минут постояла, прислонившись к дереву и вдыхая аромат застывшего зимнего леса.

Одна половина Сирокко страстно желала вечной молодости и силы, но другая панически боялась потерять ту часть души, которая делала её человеком. Она снова и снова вспоминала те ужасные мгновения, когда её душу сковал лёд, но постепенно страх стал медленно отступать. Ведь частично, совсем чуть-чуть, эти мысли были правдой. Ветру не нужно ничего, кроме бескрайнего пространства. Это была та часть стихии, которую Сирокко отказывалась принимать.

Решив подумать об этом, когда придёт время, Сирокко отошла от дерева и направилась назад, к таверне. Невысокий покров рыхлого снега скрипел под ногами. Холодный воздух начал пробивать защитный купол горячего ветра, Сирокко зябко поежилась. Как давно она не танцевала? Постоянные дела и заботы забирали последние крупицы вдохновения, но теперь у неё будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.

Почти возле входа в таверну она столкнулась с Дейтерием – он открыл дверь, собираясь выйти на улицу.

– Куда ты ушла? – удивлённо спросил он. – Уже холодно, а ты даже шарф не взяла. Не заметишь, как заболеешь.

– Сама разберусь, – окрысилась Сирокко.

Ей не нужна была ничья забота. Это лишнее: она сама могла о себе побеспокоиться. Ей вообще был никто не нужен…

– Почему ты злишься? – казалось, Дейтерий все же знал ответ, но не хотел слышать его от Сирокко. – Я же просто о тебе беспокоюсь!

– Как ты не понимаешь, – она развернулась и медленно пошла в сторону леса. – Я не ребёнок. Не нужно меня опекать.

– Я понял, – Дейтерий последовал за ней.

Сирокко не знала, что ей делать. Спать не хотелось, но отдых был необходим – завтра им придётся каким-то образом вытаскивать из тюрьмы Пуансеттию. Пусть они и не были лучшими подругами, бросать её они не хотели. Возможно, небольшая прогулка поможет проветрить голову.

– Что ты будешь делать дальше? – Сирокко обернулась к Дейтерию. – Вернёшься в Академию?

– Не знаю, – честно ответил тот. – Вряд ли. Нужно переосмыслить мою жизненную цель и расставить приоритеты.

– У тебя какие-то особенные взгляды?

– Сейчас я живу одним днём, – Дейтерий вздохнул. – Ни к чему не стремлюсь. Академия пичкает меня знаниями, которые кажутся мне бесполезными. Во всяком случае, все учителя наперебой утверждают, что после окончания я смогу избавиться от проклятия, но редкие выпускники смогли это сделать.

– Неужели проклятие действительно заслуживает того, чтобы от него избавляться? – пытливо спросила Сирокко. – Может быть, это не нужно? Ведь можно жить и с ним…

– И стать призраком? – удивленно спросил Дейтерий. – Думаешь, это того стоит?

Сирокко замялась. Все же нехорошо хранить секреты от друзей, к тому же Дейтерий значил для неё больше, чем просто друг. Может быть, она даже была влюблена. И пусть бабочек в животе не было, ей казалось, что она знает Дейтерия уже много лет. Некое родство душ, которое встречается так редко… Нужно рассказать, ведь он может помочь.

Сирокко выложила все: про танец, знакомство с Эблис, побег из дома и Араана в таверне. Рассказала про подтверждение существования Сферы Стихий от Пуансеттии. Она даже сказала о цене силы – всего лишь отдать свои чувства.

Дейтерий молчал, было видно, что он взвешивает каждое слово. Его задумчивое лицо было красиво, и Сирокко на секунду представила, как проводит рукой по его подбородку, губам, как целует его. Если она уйдёт в Сферу Стихий, то это желание исчезнет; действительно, стоит ли стихия того?

– Может быть, ты и права, – наконец, вздохнул Дейтерий. – И это действительно шанс изменить свою судьбу. Признаться, я до жути люблю море – родителей даже пугает моя любовь. Когда поднимается шторм, я всегда иду на пляж. Волны такие огромные, но я могу управлять ими… Я чувствую себя свободным. На мама говорит, это небезопасно, и ведь она права. Однажды я не смог подчинить волну, и она ударила по мне. Тогда отец был поблизости и смог меня вытащить, но я все время думаю: а если бы он не успел?

– Если бы он не успел, ты бы сейчас об этом не думал, – пожала плечами Сирокко. – Смерть – лишь мгновение, не более. Но то, что идёт перед ней… Признаюсь, я этого боюсь.

– Поэтому ты хочешь любыми путями избежать смерти? – грустно улыбнулся Дейтерий. – Ты ведь даже не представляешь, насколько огромна Вечность. О Безликий, она же вечна!

Сирокко дернулась, как от удара. Дейтерий был не первым, кто говорил о вечности в таком ключе.

– Идём, – вздохнул Дейтерий. – Завтра будет долгий день.

Глава 35

Сирокко лежала на мерзлой земле. Справа и слева от неё расположились Эблис и Дейтерий. Они вглядывались в переплетение голых веток, за которыми высилось темно-серое здание тюрьмы. Оно напоминало древний замок, но не имело остроконечных крыш и внешнего декора в виде мраморных статуй, фонтанов или фресок.

– Постарайтесь не использовать способности, – прошептал Дейтерий.

Подруги кивнули. Сирокко помнила, что использование способностей в черте города запрещено. Но, пожалуй, они собираются сделать что-то более незаконное, чем обычное колдовство. Но на фоне поднимающегося восстания они бы выглядели всего лишь хулиганами, а не правонарушителями…

Согласно их плану, Эблис должна была навести плотный туман, в котором Дейтерий и Сирокко смогут незамеченными пройти к камере Пуансеттии. Потом Сирокко нагреет прутья решетки так, что из можно будет разогнуть – вот и все, останется только быстро убраться из тюрьмы.

Эблис сосредоточилась, её глаза постепенно остекленели. Губы неслышно шептали какие-то слова, и уже через несколько секунд площадь перед тюрьмой начало заволакивать густым туманом. Он летел плотными клочьями, и вскоре ничего нельзя было различить дальше вытянутой руки.

Дейтерий тихо поднялся с места и пошёл вперёд, тут же затерявшись в тумане. Сирокко уже хотела последовать за ним, когда Эблис вдруг поймала ее за руку.

– Зачем ты убила Валлаго? – ледяным тоном спросила она.

– Куросио будет лучше без него, – произнесла подготовленный ответ Сирокко.

– Ты прекрасно знаешь, куда ведёт дорога, выстланная благими намерениями, – Эблис отпустила подругу и убрала руку за спину. – Будь осторожна. И… Прости меня. Правда, я даже не представляю, чего тебе стоило молчать.

– Ты моя лучшая подруга, – отчеканила Сирокко, нахмурившись. – Даже если мы окажемся по разные стороны баррикад, я не пойду против тебя.

На самом деле она сама не до конца понимала, зачем сделала это. Зачем прикрывала Эблис, зачем убила Валлаго… Ведь она почти сразу догадалась, кто за этим стоит. Эблис всегда была холодной и расчётливой – воплощением ледяной силы. И эта сила была заключена не в мышцах и боевых способностях, а в удивительно остром уме.

Убежав от родителей и богатой жизни, она быстро поняла, что не хочет существовать без комфорта. Но слугам никогда не подняться на желанный уровень, а, поскольку она была молода и красива, сумела влюбить в себя самовлюблённого слепца Валлаго. Нашептала ему о возможности быстро разбогатеть, а он, не раздумывая, согласился…

Сирокко кивнула Эблис на прощание. Не давая себе возможности передумать, она последовала за Дейтерием. Решительно оставив мысли о пропитанном кровью доме Атту, она вернулась в настоящий момент.

Сейчас она лишь догадывалась, где находится. Ветер послушно отдалился, не желая случайно разогнать туман, поэтому он не мог указывать путь. Кругом перекликались люди, пытались найти друг друга и спрятаться от пугающего явления. Некоторые догадались, что кто-то использовал способности, и теперь звали стражу. Но солдаты тоже не спешили выходить из здания тюрьмы: вдруг это начало мятежа? Основные силы были разбросаны по округам и прочим крупным городам, а в Бригоне стражников было на редкость мало. Тем не менее, король оставил лучших воинов для своей защиты.

Сирокко врезалась в шершавую темно-серую стену, но почти не почувствовала удара. Казалось, что холодный воздух заморозил всю кожу, превратив её в ледяной панцирь. Рядом раздались шаги, и Сирокко увидела размытый силуэт Дейтерия.

– Идём, туман уже пробрался в здание, – прошептал он и мягко взял её под локоть. – Нас не заметят.

Сирокко слепо шла за Дейтерием вдоль стены, время от времени ударяясь о выступающие камни. Вскоре Дейтерий остановился, и Сирокко увидела массивную железную дверь. За ней раздавались приглушённые голоса.

Дейтерий со всей силы замолотил кулаками по двери. Голоса тут же стихли.

– Стража! Выходите скорее! – позвала Сирокко. – Ой, тут на площади такое… Ужас! Стража, почему вы людям не помогаете? Нарушители! Не скрываясь, используют способности!

Солдаты за дверью все ещё не подавали признаков жизни.

– Люди говорят, будто сам король сюда едет! Хочет сам проверить, как стражники защищают страну от восстания, – произнесла Сирокко. Стоило ей сказать слово «король», как за дверью послушался скрежет открывающегося засова.

Дейтерий отпрыгнул от двери, не отпуская от себя Сирокко. Из тюрьмы один за другим вышли двадцать или двадцать пять стражников, которые тут же принялись успокаивать паникующих людей. Тем временем нарушители запрыгнули в не успевшую закрыться дверь, за которой все так же клубился плотный туман.

Сирокко знала, где именно находится Пуансеттия – всевидящий, но неуловимый ветер уже сообщил ей об этом. Нужно было подняться на второй этаж и пройти до конца коридора; Дейтерий тем временем уже прошёл один пролет лестницы. Сирокко поспешила следом, и вскоре они уже стояли перед теряющимся в тумане рядом железных клеток.

В здании тюрьмы было пустынно. Почти все стражники выбежали на улицу, чтобы успокоить беспорядки, а оставшиеся сторожили камеры особо опасных преступников на третьем этаже. Эта тюрьма была сделана особенным способом, и открыть её без ключа невозможно. Но зато конструкторы не могли предположить, что человек с проклятием огня сможет растопить железо прутьев.

Сирокко медленно пошла между рядами, вглядываясь в переплетение решёток. Люди сидели или лежали на жестких деревянных койках, провожая пришедших завистливым взглядом. Дейтерий бежал чуть впереди, но при этом старался не смотреть по сторонам. Может быть, таким образом он избегал самого факта наличия этих людей. Все-таки он вырос в светской семье, в которой никогда не обсуждали низкие слои общества.

Для дворян и господ более высоких сословий была построена отдельная тюрьма, находившаяся на окраине города. Условия жизни в ней были значительно лучше, чем в этой, предназначенной для простолюдинов.

Сирокко остановилась возле решетки и коснулась прутьев пальцами. Ветер прошёл сквозь них и вернулся обратно, послушно оборачиваясь вокруг рабы.

Из тумана вынырнула знакомая фигура. Ее лицо терялось в тумане, сглаживалось и приобретало незнакомые черты. Фиолетовые волосы мягкими кудрями лежали на плечах и приобретали призрачное сияние. Пуансеттия остановилась перед решеткой и коснулась её рукой.

Сирокко мысленно дотронулась до ветра, позвав его к себе. Его песня начала приближаться, и вскоре горячий воздух окутал девушку своим дыханием. Потом мягко отделился и обвил прутья решетки. Он нагревался все больше, помогая Пуансеттии, которая не жалела сил для сгибания решетки. Вскоре железо поддалось, и прутья начали медленно прогибаться в стороны. Сирокко казалось, что прошло уже несколько часов, однако она знала, что пришла в тюрьму всего минут десять назад. Дейтерий ходил из стороны в сторону, внимательно оглядывая каждый из коридоров, уходящих в сторону. Пока стражники были заняты толпой, у них ещё оставалось время.

Сирокко отошла в сторону, пропуская Пуансеттию. Та протиснулась между прутьями и неспешно отряхнулась, поправив прическу. Несмотря на время, проведённое в тюрьме, она нисколько не изменилась. Не прекратила ухаживать за собой, не отчаялась и не отдалась унынию. Она была действительно сильной девушкой, которая, несомненно, сможет добиться высот.

Сердце Сирокко кольнул стыд. Она совершенно забыла спросить у Араана, можно ли изменить проклятие.

– Спасибо, – улыбнувшись, поблагодарила Пуансеттия. – Не буду спрашивать, что у вас произошло.

– Нам пора, – Дейтерий подошёл к подругам и коротко кивнул Пуансеттии. – Поспешим.

Сирокко первой спустилась по лестнице, прищуривая глаза и пытаясь разглядеть мутные силуэты в молочно-белом тумане. Справа и слева мелькали едва заметные тени стражников, которые друзья заблаговременно огибали по широкой дуге. Снаружи слышались вопли людей и ржание коней, свист, скрежет, звон мечей о латные доспехи.

Пуансеттия вышла вперёд, устремляясь к предполагаемому краю площади. Она уже почти растворилась в клубящемся тумане, когда Сирокко вдруг почувствовала чьё-то холодное железное прикосновение к своему предплечью. Она дернулась, однако это не помогло; резко развернувшись, девушка едва не врезалась в закованного в броню солдата. Второй такой же чуть в стороне держал Дейтерия. Сирокко вновь дернулась и ногами начала выбивать быстрый ритм. Ветер закружился рядом, лезвием разделяя стражника и свою подругу. Его силы хватило, чтобы тот отступил назад, и Сирокко тут же вывернулась из его ослабевшей хватки. Она, не переставая быстро перебирать ногами, закрутилась в быстрых оборотах. Шторм, поднявшийся вокруг неё, весело играл полами кафтана.

Соломенные волосы Сирокко разметались по плечам, едва заметно волнились под падавшими на них снежинками. Крупные белые хлопья сливались с окружающим туманом, и казалось, что они, эти маленькие кристаллы льда, – его дети.

Сирокко бросала беглые взгляды на Дейтерия, стараясь оценить его положение. Несмотря на отсутствие крепкой связи со стихией, в Академии он проходил военные искусства и теперь с легкостью расправлялся с державшим его стражником. Солдат успел лишь охнуть, когда Дейтерий, рыбкой поднырнув под ведущую руку, ударил его по коленям сзади. Уже через несколько секунд он оказался на свободе, но внезапно туман начал редеть. Силуэты уже не были такими размытыми, как раньше; в них проглядывались снующие стражники и изумленные жители.

Сирокко повернулась в другую сторону и успела заметить, как ее подруги вместе повалили на землю начальника стражи. Она лишь на мгновение пересеклась взглядом с Эблис, когда поняла – на этой площади есть кто-то ещё. Кто-то, помимо солдат и мирных жителей. Третья сторона, которая…

– Приветик, Сирокко, – позади неё раздался тихий голос, но она уже знала его обладателя. Это был высокий молодой человек с темно-русыми волосами и серо-голубыми глазами. Он неоднократно пугал её в снах, заставляя просыпаться в холодном поту.

– Дореми, – выдохнула Сирокко.

Его тихий голос заставил её остановиться; вместе с тем опали мелкие камешки, поднятые вверх потоками ветра.

– Пришло время вернуть долг, – Дореми сделал шаг вперёд и улыбнулся. – Присоединись к нам, встань под знамёна революции! Обещаю, что в новом мире найдётся место и тебе, и всем твоим близким.

– Что за новый мир? – хрипло спросила Сирокко.

– Мир, в котором нет места лжи, где есть лишь чистая, ничем не замутнённая правда, – Дореми протянул девушке руку. – Иди со мной, и ты одновременно и отдашь долг, и найдёшь лучшее будущее.

– Не верь этим сладким речам! – Дейтерий, расправившись со стражником, стоял неподалёку. – Единственное, что ему нужно – власть. Он уже несколько лет наводит беспорядки и подстрекает людей на мятеж. Когда ты ему станешь не нужна, он вышвырнет тебя за дверь.

Сирокко медленно покачала головой. Краем глаза она видела, как в нерешительности на краю площади замерли Эблис и Пуансеттия. Они обе принадлежали богатым и знатным родам; мир, о котором говорил Дореми, уничтожит их, как и Дейтерия. Если революция пройдёт успешно, то вся знать, в теории обладающая уникальными знаниями, будет разрушена.