Текст книги "В погоне за ветром (СИ)"

Автор книги: Роза Ханна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 27

Несколько дней прошли почти незаметно. Дом кишел народом, однако это был темный, траурный шум. Из-за полушепота, которым теперь общались его обитатели, по длинным коридорам и пустым залам разносилось змеиное шипение. Люди сбивались в кучки, не желая оставаться в одиночестве. Несмотря на строгий запрет на выезд с территории особняка, никто не устраивал сцен и даже не возмущался: все понимали причины таких строгих мер. К тому же все любили Нимфею и считали помощь в расследовании актом глубокого уважения.

Сирокко же все свободное время проводила с Куросио, которому все ещё никто ничего не сказал. Вначале боялись что-то сделать не так, потом просто решили оставить это дело отцу. Однако Валлаго, похоже, вообще не интересовала судьба его сына. Он целыми днями только ходил да вздыхал, но Сирокко прекрасно знала, что это – игра на публику.

«Дело в том, что я развожусь с Валлаго», – она постоянно вспоминала слова госпожи. Эта фраза не казалась ей какой-то подозрительными, но все равно внутренний голосок говорил ей, что что-то здесь не так.

На самом деле, развод был спасением для них обоих: Нимфея смогла бы выйти замуж вновь, если бы нашла достойного мужчину, а Валлаго был волен делать со своей свободой все, что ему заблагорассудится. Учитывая, что тёплых чувств он не питал ни к жене, ни к сыну, развод открыл бы ему двери в светлое будущее, а теперь Куросио останется с ним на долгие годы.

Сирокко в задумчивости шла по полутемному коридору, когда вдруг услышала позади себя быстрые шаги. Обернувшись, она уперлась в Дейтерия, который очаровательно ей улыбнулся.

– Привет, – слегка напряжённо поздоровался он. – Я все эти дни хотел с тобой поговорить, но ты была так занята… Не хотел мешать.

– Здравствуйте, – кивнула девушка. – О чем хотели поговорить?

– Называй меня на «ты», хорошо? – юноша снова улыбнулся. – Просто хотел… Мм… Спросить, как там Куросио.

– Ладно, – Сирокко наклонила голову к плечу, внутренне усмехаясь, однако ответила. – С ним все в порядке. Но я не знаю, как сказать ему… Никто не знает. Может, в… ты попробуешь?

– Вряд ли у меня получится…

– Но ты же уже такой взрослый, ты можешь найти правильные слова, – Сирокко с грустью посмотрела на Дейтерия. – Если что, я буду рядом и не дам тебя ему в обиду.

– Ну хорошо, хорошо, – было видно, что Дейтерию явно не по душе эта идея, но делать нечего. – Но все равно… Я не уверен.

Сирокко внутренне возликовала: ещё одной проблемой меньше. Она понимала, что Дейтерий хотел поговорить явно не об этом, однако слово не воробей. Честно признаться, время от времени Сирокко думала над тем, как бы у них все получилось, если бы он не уехал. Но мечты оставались мечтами, и она каждый раз убеждалась, что это лучший исход. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и наладить свою жизнь, и любовь не входила в её планы. Да и как любовь может входить в планы, если человек не в состоянии управлять своими чувствами? Сирокко усмехнулась, вспомнив, как три года назад клялась себе, что никогда не полюбит… Хорошее было время, не то что теперь.

Дейтерий остановился у дверей комнаты племянника. Из-за неё раздавался детский плач, грозивший перерасти в истерику.

Пришедший распахнул двери, и три служанки, увидев его и Сирокко, тут же оценили ситуацию и выскочили из комнаты, даже не поклонившись. Их можно было понять: сейчас все были на взводе и имели страстное желание сбежать отсюда куда подальше.

– Я… Я не знаю, – залепетал Дейтерий, растеряно переводя взгляд со спутницы на Куросио. – Это… Я думал, это будет… Проще…

– Ох, ну хорошо, я ему скажу, – процедила Сирокко. – Только бы это скорее закончилось.

– Где мама?! – переходя на крик, требовал Куросио. – Хочу маму!

Сирокко подбежала к нему и взяла его на руки, беспомощно глядя на Дейтерия. Потом она усадила воспитанника на детский стульчик и опустилась на корточки рядом.

– Милый, послушай, – она взяла его ладошки в свою руку. Дейтерий сел рядом и неловко погладил племянника по плечу. – Твоя мама… она… она… она умерла, малыш. Она больше не вернётся.

Куросио тут же замолчал, с напоминанием уставившись на няню.

– Она отправилась в далёкое-далекое путешествие в очень далекую страну, – пытаясь унять дрожь в голосе, прошептала Сирокко. – Из этой страны не возвращаются. Но там очень хорошо, там тепло и светит солнце… в ещё там много-много игрушек и всяких интересных книжек. И люди там счастливы, им хорошо в той стране.

– Я хочу к маме! Я хочу в ту страну!

– Однажды, мой хороший, и ты отправишься в эту страну, – сквозь силу улыбнулась Сирокко. – И я, и твой папа. И твои дядя и тетя. Мы будем там все вместе, будем счастливы. Не нужно торопить время.

– Я хочу сейчас, – уже тише сказал Куросио.

– Сейчас нельзя. Но когда будет можно, – Сирокко проглотила подступающий к горлу ком. – Тогда мама сама за тобой придёт. Я тебе обещаю.

– Сейчас! Почему мама не может прийти сейчас?

– Не может, мой маленький. Но она очень хочет, чтобы ты не плакал и не звал её. Она тебя видит, но ты сможешь её увидеть только когда тебе будет нужно уезжать в ту страну, – Сирокко вздохнула. – А о времени, когда тебе нужно уезжать, знают только в той стране. Доверяй им, мой хороший. И знай, что твоя мама рядом, даже если ты её не видишь.

– Понятно, – протянул Куросио.

Потом он спустился со стула и подошёл к своему любимому игрушечному слонёнку. Сев на пол, он приняться как ни в чем не бывало с ним играть.

– Идём, – Децтрий дернул её за рукав. – Ты молодец. Извини меня, я растерялся совсем… Как будто пусто внутри стало. Словно только сейчас осознал, что её больше нет.

– Она же твоя сестра, скорбеть о близких – это нормально, – отозвалась Сирокко.

Она, выйдя в коридор, закрыла за собой дверь, чтобы Куросио не услышал случайно разговоров, необъятное количество которых гуляет среди этих ледяных стен.

– А тебе все равно? – удивленно поднял брови Дейтерий.

– Моя стихия – ветер, – ответила Сирокко, пожив плечами. – Мне все равно. Я не чувствую ничего, кроме ветра и свободы. Родители назвали меня в честь жаркого пустынного ветра, который меняет своё направление постоянно. Именно я лишь несколько часов чувствую яркие эмоции; потом они стираются, сглаживаются и становятся воспоминаниями. Горе становится печалью, не более.

– Звучит неплохо, – вздохнул Дейтерий. – Я бы хотел забыть свою боль навсегда. Но она приходит волнами, как морской прибой. Даже спустя много лет я чувствую отголоски прошлых бед.

– Ещё хуже, – хмыкнула Сирокко, незаметно разглядывая лицо своего спутника.

Дейтерий почти не изменился за эти два года, лишь немного вырос и добавил несколько сантиметров волос. Он был красив, и его красота не пугала, но настораживала. Каждому, кто случайно смотрел на него, чудился рокот волн. И Сирокко невольно спрашивала себя о том, а сможет ли она справится с яростью рассерженно моря?

Сирокко прислушалась к тихому лепету, раздававшемуся из-за двери.

– Ну вот, мамочка, у меня все хорошо… Сико сказала, что ты меня слышишь, так что я теперь буду рассказывать, как у меня дела. Вот сегодня я поел гадкую кашу, а теперь буду играть. Поиграй со мной, у меня много игрушек… Наверное, в той стране у тебя тоже много игрушек?

Сирокко больше не могла слушать слова Куросио. Сильная боль, к которой она привыкла, опоясывала не голову, а грудь, не давая вздохнуть. Словно ножом вскрыли солнечное сплетение и теперь поворачивали там лезвие.

Слезы потекли по щекам, падали на пол, просачиваясь сквозь пальцы.

– Тихо, он не должен услышать, – говорил Дейтерий на ухо Сирокко, пока тащил её почти бессознательное до по коридору.

– Я убью, – она вырвалась из рук парня и отскочила в сторону. – Убью того, кто это сделал.

Глава 28

– Я вообще ничего не знаю, – покачала головой Эблис. – Весь день была с гостями, в главном зале.

– Давайте начнём с мотива, – предложила Пуансеттия, подавив зевок. – Кто точил на неё зуб?

– Никто, – тут же ответила Сирокко. – Да и зачем?

– Другой вопрос – кто выиграл бы от её смерти? – Пуансеттия окинула пытливым взглядом собравшихся.

Повисла тишина. Сирокко обдумывала слова приятельницы, пытаясь понять, чья жизнь изменилась после смерти её госпожи. Конечно, напрямую эта ситуация коснулась её семью, но подозревать родных погибшей в её убийстве… Это жестоко даже для Пуансеттии. Тем не менее, внутренний голос нашептывал Сирокко, что причину нужно искать именно здесь.

– Так мы ничего не поймём, – процедил Дейтерий. – Нельзя же расследовать убийство, просто подумав логически? Нужно найти улики, допросить подозреваемых. И ещё было бы хорошо не попасться на глаза детективу. Он такой зануда, что хоть на стену лезь.

– Он здесь уже давно, – протянула Эблис. – И к какому выводу пришёл?

– Ни к какому, – фыркнула Пуансеттия. – У меня есть подозрения, что он не убийство расследует, а шаркается по коридорам и что-то докладывает Валлаго. Однажды я увидела его, ковыряющим пол в коридоре. Ну вот что он там искал, а? Скелеты доисторических животных? Палеонтолог хренов.

– Хорошо, допустим, детективу доверять нельзя, – заключила Эблис. – Тогда придётся что-то делать самим. Только сначала нам нужно начать кого-то подозревать.

– Я не знаю большинство гостей, – беспомощно пожала плечами Сирокко. – Но насколько я понимаю, на них смерть Нимфеи никак не повлияла.

– Змею нужно искать ближе к сердцу, – кивнула Эблис. – Родственники и те, с кем она близко общалась.

Сирокко поморщилась, как будто слова подруги задели её за живое. Ей было до жути неприятно копаться во всей этой истории, изучая подноготную светского общества, но она клялась, что отомстит. Значит, теперь не имела права отступить.

– В таком случае, это вся её семья. Родители, Латимерия, Дейтерий, Валлаго.

– А ещё вы с Эблис, – добавил Дейтерий.

– И Пуансеттия, – раздраженно закончила Эблис. – Только мы от этого ничего не выиграли, только потеряли. Теперь Валлаго имеет все основания вышвырнуть нас на улицу.

– Да вы издеваетесь? – воскликнул Дейтерий. – Давайте разделимся и проследим за каждым из подозреваемых. Но я её не убивал. Зачем? Она была моей сестрой, я её любил. Да и родители тоже…

– Хорошо, хорошо, – подняла ладони Эблис. – Давайте Дейтерий пойдёт следить за детективом, Сирокко за Валлаго, Пуансеттия за Латимерией, а я за всеми остальными гостями. Потом расскажем об услышанном и увиденном.

Молодые люди кивнули, соглашаясь. Сирокко подумала о том, какой умной все таки оказалась подруга: не позволила Дейтрию следить за членом семьи, а Пуансеттии – за детективом, которого та подозревает.

Сирокко встала с кресла и задула свечу рядом с собой. Выйдя из двери, она воровато осмотрелась: уходящий в две стороны коридор был пустым и тёмным. Стояла глубокая ночь, однако никто ещё не спал. Дейтерий тихо подошёл сзади и тоже осмотрелся.

– Я думаю, нам в одну сторону, – прошептал он ей на ухо. – По вечерам детектив бывает у Валлаго.

От его горячего дыхания по шее Сирокко пробежали мурашки, однако она сдержанно кивнула.

– Согласна. Здесь есть какие-то секретные ходы или что-то в этом роде?

Как и ожидалось, Дейтерий покачал головой.

– Насколько я знаю, нет. Но мы можем вылезти на улицу и пройти по карнизу. Тогда сможем подслушать их разговор с другой стороны окна.

– Мне нравится, – Сирокко улыбнулась. – Пошли.

Дейтерий кивнул и уверенным шагом направился вдоль по коридору. Сирокко ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, стараясь не отставать.

Дейтерий, не дойдя до двери покоев Валлаго, свернул в сторону и, повернув ключ в замочной скважине двери, пропустил спутницу вперёд. Сирокко поняла, что это была его комната.

Тенью проскользнув по сумрачному пространству помещения, Дейтерий тихо открыл окно и выглянул на улицу.

– Холодно, – заключил он.

– Полезай, – Сирокко пропустила его вперёд.

Не то, чтобы боялась – просто раньше она никогда этого не делала, и теперь не хотела оказаться в неудобном положении.

Дейтерий уверенно шагнул вперёд, уцепившись за карниз. Потом, ободряюще кивнув Сирокко, медленно пошёл вдоль уличной части стены. Вздохнув, та полезла следом.

Кровь кипела в её ушах, призывая к действию. Адреналин растёкся по венам, отнимая страх и одаривая Сирокко безоговорочной уверенностью. Придерживаясь за водосточную трубу и барельеф, идущий по всему периметру дома, она смело шла вперёд.

Дейтерий остановился метрах в пятнадцати от окна своей комнаты. Судя по тому, как он настороженно склонил голову вбок, рядом находилась спальня Валлаго.

Он молча поманил Сирокко рукой, и та так же бесшумно, как и её спутник, прошла разделявшие их несколько метров.

– Да, да… Я понимаю, – говорил Валлаго. – Неужели? Вообще никаких улик? Какая потеря.

Судя по голосу, он сейчас думал совершенно о другом и даже посмеивался над надоедливым детективом, который что-то уверенно говорил ему.

– Вы понимаете, это же наемники, – почти умолял детектив. – Им мог заплатить кто угодно. Мне просто необходимо побеседовать со слугами наедине…

До слуха Сирокко доносились лишь обрывки фраз, однако этого оказалось достаточно, чтобы составить картину. Действительно, Валлаго не позволял детективу беседовать со слугами наедине. В комнате всегда был кто-то третий, если вообще не все, кто был причастен к делу, что значительно уменьшало шансы на откровение. Он объяснял это тем, что по закону он несёт ответственность за этих людей, и поэтому не может позволить «жалкому детективу повесить на них убийство».

– Вы читаете, что они вам чего-то не сказали? – угрожающе процедил Валлаго. – Что они солгали? Отправляйтесь и ищите убийцу среди тех, кто действительно мог её убить!

Дейтерий попятился, и Сирокко ничего не оставалось, кроме как развернуться и пойти назад.

Только когда ноги Сирокко коснулись мягкого ковра, она поняла, каким рискованным было это предприятие. Хотя комната и находилась на втором этаже, высота потолков была довольно внушительной.

Дейтерий закрыл окно и поежился. Потом заглянул в камин, тяжело вздохнул и опустился на диван рядом с Сирокко.

Темноту разгонял лишь блеск луны, медленно катящийся по небосводу. И этом желтоватом свете Дейтерий выглядел совсем взрослым, по-настоящему опасным.

– Мы так ничего и не узнали, – вздохнул, наконец, он. – Детектив тоже ушёл ни с чем.

– Мы узнали, что Валлаго по каким-то причинам не хочет, чтобы детектив допрашивал слуг, – напомнила Сирокко.

Девушка встала и подошла к темному провалу камина. В нем уже был приготовлен запас дров и сухой травы, и она просто зажгла его от факела в коридоре. Были времена, когда ей самой нужно было сходить в подвал за брёвнами, в сарай за травой, сложить это все и разжечь. Теперь же её работу делали другие служанки.

– Ты точно ничего не помнишь? – почти без надежды спросил Дейтерий. – Что-то странное, ненормальные или просто нехорошее?

Сирокко вновь задумалась. Ветер, шелест, шаг вперёд: и вот тело падает вниз. Куросио, маленький Куросио… остался без мамы. Воспоминания царапнули сердце Сирокко, но она лишь плотнее сжала губы.

Покачав головой, она вернулась на диван. Спать не хотелось, общаться с подругами – тоже. Словно чувствовала, что что-то упускает. Одну маленькую деталь, совсем незначительную.

Огонь тихо потрескивал. Он наводил на ускользающую мысль, тёмную, далекую.

Но, сколько Сирокко не заглядывалась в танцующие языки пламени, не могла понять, что не так.

– Сирокко, – девушка вздрогнула, почти совсем забыв о существовании Дейтерия. – Я хотел тебе сказать кое-что.

– Говори, – она повернулась к собеседнику.

– Я тут подумал, что очень хотел бы, чтобы сейчас не было так холодно, – выпалил Дейтерий, не глядя на собеседницу. – Мы могли бы пойти погулять в старом парке. Когда был в академии, часто вспоминал те ночи. Мне не хватало их и… и тебя, наверное.

«Если это признание в любви, – в страхе подумала Сирокко. – То я понятия не имею, что ему ответить».

Она молчала, ожидая продолжения. Несмотря на вновь повисшую тишину, она чувствовала повисшую в воздухе неловкость.

– Ладно, нам пора, – вздохнула она, пожалев Дейтерия и одновременно проклиная себя за беспричинную трусость. – Девочки уже заждались.

Стараясь не обращать внимания на недосказанные слова, она встала и прежде, чем Дейтерий успел что-то сказать, выскочила из комнаты.

Глава 29

Сирокко выжидающе смотрела на Эблис. Та лишь сокрушенно покачала головой.

– Я ничего полезного не услышала и не увидела, – вздохнула Пуансеттия, усаживаясь рядом. – Наверное, сейчас стоит сделать акцент на детективе и Валлаго. Они оба мне не нравятся.

– Придётся затаиться и ждать, – подвела итог Сирокко. – Возможно, когда-нибудь ситуация прояснится.

Все согласно закивали, и Эблис уже собиралась вставать, когда в комнату влетели двое солдат в форме. Их значки, говорящие о службе в правоохранительных органах, блестели в лучах просачивающееся в окна солнца. Темные кожаные доспехи, казалось, поглощали свет – от одного взгляда на их в душе поднимался животный страх.

– Пуансеттия Дамнфая, вы обвиняетесь в убийстве Нимфеи Атту. Вам придётся пройти с нами.

Пуансеттия дёрнула головой, и её взгляд словно покрылся коркой льда. Спокойно поднявшись со своего места, она, словно призрак, проплыла через комнату и остановилась напротив солдат.

– Конечно.

Дверь хлопнула. Резкий звук вывел Сирокко из шока. Как?! Неужели Пуансеттия?! У неё не было ровным счетом никаких причин.

Сирокко в ужасе посмотрела сначала на Эблис, потом на Дейтерия.

– Я, конечно, не могу утверждать, – осторожно заметила Эблис. – Но у меня есть подозрения, что тут какая-то подстава.

– Зачем ей это? – удивленно спросила Сирокко. – А вдруг она была шпионом?

– Ты что, смеёшься? Каким шпионом? – переспросил Дейтерий. – За кем она шпионила? Почему? Для чего?

Сирокко ничего не ответила, вспоминая проведённое с Пуансеттией время. Её уютную комнату, до потолка забитую всякими целебными травами и баночками с лекарством. Темные вечера, в которые они гадали на картах. Она единственная разбиралась во всяких мистических вещах, поэтому с удовольствием учила этому новых подруг.

Конечно, были странные моменты, связанные с Пуансеттией, однако они являлись скорее исключением. Отсутствие эмпатии не характерно для целителей, однако Сирокко слышала, что именно такие люди становятся лучшими в своём деле. Некоторая закрытость легко объяснялась характером, ночные прогулки – тоже…

Была лишь одна ситуация, в которой Пуансеттия ушла от ответа и ни под каким предлогом не возвращалась к этому случаю. Наверняка у неё были на то причины, и Сирокко не имела желания их узнавать.

Это случилось меньше, чем полгода назад. Тогда подруги, как обычно, заперлись в комнате Пуансеттии и гадали на будущее. Целительница раскладывала большие карты со странными рисунками перед Сирокко, время от времени говоря над ними какие-то заклинания. После этого внимательно рассматривала каждую, коротко рассказывая о том, что случится в будущем.

«У тебя не будет спокойной жизни, – размеренно говорила она. – Горячие ветра, песок всегда следуют за тобой. Счастье и несчастье переплетаются, соединяются, почти неразделимы. У тебя горячее сердце, будет много любви. Вижу богатство и власть, а ещё… – девушка долго вглядывалась в карту, после чего быстро перевернула её и перемешала с другими. – Ну и дальше ничего интересного. Ладно, давайте погадаю Эблис…»

Дейтерий встал с дивана и потянул Сирокко за собой.

– Пойдём, хочу кое-что проверить, – сказал он и стремительно выскочил из комнаты. Сирокко ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Дейтерий уверенно шёл вперёд, миновав мужскую половину особняка и спустившись вниз по лестнице.

– Спрячься за колонной и слушай, – велел он.

Сирокко послушно юркнула за широкий столб и затаилась, прислушиваясь. Солдаты, забравшие Пуансеттию, ещё не ушли. Они размеренным шагом шли по холлу, направляясь ко входной двери.

– Эй, подождите, – окликнул их Дейтерий. – Вы меня знаете?

– Конечно, – согласился один из мужчин. – Вы – брат покойной.

– Тем лучше. Вы же понимаете, что я очень хочу узнать, кто и почему убил мою сестру? – наверное, стражники кивнули, потому что спустя несколько секунд Дейтерий вновь заговорил. – Но мне будет очень неудобно ехать в Бригон и узнавать это. Вы же знаете, почему её задержали? Можете сказать сейчас, нас никто не услышит.

– Но это же тайна, – попытался возразить другой солдат, однако тут же замолчал.

Послышался звук пересыпающихся монет, и Сирокко закатила глаза. Ну конечно, он может себе это позволить. В Церейре уже давно все было куплено богатыми и продано им же.

– Детектив нашёл в её комнате нож с кровью.

– Благодарю вас, – ответил Дейтерий.

Дверь закрылась. Подождав ещё несколько секунд, Сирокко вышла из-за колонны. В её голове крутились десятки мыслей, которые она никак не могла привести в порядок.

– Я не поняла, – покачала головой Сирокко. – Неужели Пуансеттия оказалась настолько глупой? Да никогда… Я не верю. Не могу поверить.

– Да, это действительно странно, – безэмоционально ответил Дейтерий. – И это доказывает, что её подставили. Если она действительно убила, то никогда бы не оставила нож в своей комнате, даже если бы очень хорошо его спрятала.

– С одной стороны очень умно прятать вещь там, где её вполне можно найти. Спрятать на виду… Но нет. Это глупо. Не может быть.

* * *

– Это самая дурацкая идея, которую ты мог придумать, – процедила Сирокко. – Честное слово, ощущение, что время остановилось.

Она, Дейтерий и Эблис уже почти два часа видели в засаде под кроватью Валлаго. Он должен был прийти с минуты на минуту, однако почему-то задерживался.

– Подождём ещё немного, – ответил Дейтерий.

Прошло ещё несколько томительных минут, как вдруг за дверью послышался шум.

– Почему вы думаете, что это точно она? – приглушённый голос детектива раздался совсем рядом. – Это наверняка ловушка. Настоящий убийца не попался бы так.

– Проклятье, да почему вы такой зануда?! – раздраженно ответил Валлаго. – Вот вам улика, вот вам убийца. Да в чем дело?

– Я хочу найти настоящего убийцу, а не поставить галочку, – резко ответил детектив. – Видимо, в отличие о вас. А ведь она была вашей женой, и даже не заслужила капельки жалости?

– Это не ваше дело, что она заслужила, а чего нет! Вы выполнили свою работу, вот и поезжайте отсюда.

Мужчина хотел что-то ответить, однако молча вышел из комнаты. Валлаго, немного постояв, отправился следом за ним.

Дейтерий ещё немного подождал, после чего вылез из-под кровати. Девушки последовали за ним, разминая руки и ноги. Потом они проворно выскочили в коридор и как ни в чем не бывало отправились в комнату Дейтерия.

– Очевидно, Валлаго что-то знает, – шепотом сказала Эблис. Несмотря на пустоту коридоров, в особняке бродило много теней. – И скрывает это. Хочет выпроводить детектива.

– Это понятно, но зачем? – удивлённо спросил Дейтерий и тут же сам ответил на свой вопрос. – Может быть, не хочет поднимать шум? Насколько я знаю, он не сильно-то и любил Нимфею.

«Не сильно – это слабо сказано, – подумала Сирокко. – Он её по-настоящему ненавидел».

Когда друзья проходили мимо бокового коридора, кто-то всколыхнул полутень и исчез во мраке. Вот и одна из тех теней, которых опасались подруги. В больших особняках любые тайны разносятся быстрее лесного пожара.

– Эблис! – резкий оклик сзади заставил молодых людей вздрогнуть. – Повар хочет посоветоваться с тобой по поводу ужина.

Одна из служанок – Сирокко не помнила её имени – испуганно поклонилась Дейтерию, однако это не помешало ей стрельнуть по нему кокетливым взглядом.

– Иду, – Эблис кивнула на прощание Сирокко и развернулась. – Куда уж без меня.

Когда она ушла, Сирокко стало ещё более одиноко. Подруга стала одной из старших служанок, её слушались и всегда спрашивали её мнение. Конечно, без неё никак… Благодаря своей любви к вкусной еде она смогла стать помощником лучшего повара в особняке, что не могло не радовать Сирокко. Она была искренне счастлива, что подруга смогла найти своё место.

– Пошли, – Дейтерий коснулся ладони Сирокко. – Сейчас небезопасно оставаться в одиночестве. Мало ли, кто здесь ходит.

– Да кому надо меня убивать, – невесело усмехнулась она.

Дейтерий покачал головой. Потом молча взял спутницу под руку и повёл по коридору.

– Много кому. Ты ведь была приближенной служанкой Нимфеи, и у убийцы могут возникнуть вопросы: а вдруг ты что-то знаешь?

– А ты так за меня волнуешься?

– Почему нет?

Слегка удивлённая, Сирокко повернулась к Дейтерию, пытаясь понять, не шутит ли он. Но его серо-синие глаза оставались серьезными. Тот, без тени смеха, внимательно посмотрел на неё.

– Не вздумай в меня влюбиться, – покачала головой Сирокко.

Она развернулась, чтобы уйти, однако Дейтерий поймал её за запястье. Несильно сжимая его, он развернул Сирокко к себе и сделал небольшой шаг ей навстречу. Потом, наклонив голову, легко коснулся губами её губ.