Текст книги "В погоне за ветром (СИ)"

Автор книги: Роза Ханна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 42

Пронизывающий ветер гулял среди высоких холмов. Городские дома остались далеко за спиной, и перед Сирокко расстилалась покрытая снегом долина.

Пальцы рук совсем замёрзли. Сирокко казалось, что в них вонзают тысячи маленьких ледяных иголок – зима уже подходила к концу, но холода не отступали. Горячий ветер кружил вокруг, не приближаясь: уже два месяца Сирокко не позволяла ему касаться её кожи. Сразу после взятия дворца и казни короля она покинула общество мятежников, предпочитая затеряться в толпе горожан вместе с Дейтерием. Дореми не держал их, лишь предупредил об опасности: в Церейре все ещё оставалось много приверженцев погибшего короля.

Сирокко сдержала клятву, помогла победить в войне. Теперь она была свободна, и все время уделяла танцу – после обнаружения новых полезных навыков она собиралась полностью изучит свои возможности. Ветер лишь мешал прогрессу, отравляя чистый дар проклятием.

Холод пробирал до костей, дыхание маленьким облачком срывалось с губ и растворялось в воздухе. Полная свобода приводила в ступор. Вот уже два месяца Сирокко могла идти куда угодно, но оставалась в Бригоне.

– Сирокко, – позади раздался мелодичный мужской голос, и она без труда поняла, что к ней пришёл Дореми.

– Я слышала о волнениях на юге, – опередив нового Короля, сказала она. – И бы хотела их уладить.

– Прекрасный шанс проверить способности? – протянул Дореми.

– Какое тебе дело? – раздраженно процедила Сирокко и наконец повернулась к собеседнику. – Я погашу восстание, разве этого мало?

Дореми молча покачал головой и сделал несколько шагов вперёд. Теперь он стоял рядом с Сирокко и смотрел на чернеющий вдалеке лес. Голые изломанные ветви тянулись к небу, но даже в них чувствовалось дуновение весны – её аромат уже витал в воздухе, смешиваясь с запахом мороза.

Горячий ветер унёсся вдаль, было слышно лишь эхо его тихой песни.

«Отзовись, мой враг.

Его нет… как так?»

– Как же я тебя понимаю, – вдруг вздохнул Дореми. – И мне жаль, что наше общение… началось не с той ноты. Но, как говорится, если не можешь идти по головам, представь свою, чтобы по ней прошёл кто-то другой. Мне пришлось делать то, что я делал, чтобы остаться собой.

Сирокко молчала и лишь внимательно рассматривала рваные облака, плывущие по светло-голубому небу. В этом мире нельзя было остаться на нейтральной стороне. Ты либо оставляешь за собой кровавый след, либо этим кровавым следом и являешься… Есть лишь два пути – впереди и сзади.

– У меня есть один знакомый ясновидящий, – вдруг с улыбкой сказал Дореми. – Хочешь, он расскажет тебе о будущем?

– Это того стоит? – осторожно спросила Сирокко, заинтересованно поворачиваясь к Королю. Когда-то давно Зрячая говорила ей, что знать наперёд о том, что грядёт – дурной знак.

– О, не беспокойся, – заверил Дореми. – Он не говорит лишнего.

* * *

Дореми привёл Сирокко в старинную и явно заброшенную часть дворца. Комната была темной, очень большой и имела круглые стены – очевидно, находилась в одной из многочисленных башен. Покрытые витражами окна бросали цветные пятна света на каменный пол, но потолок все равно тонул во мраке. Он был настолько высок, что рассмотреть что-либо на нем оказалось непосильным занятием. Наверняка высота башни была колоссальной, как и у всего дворца.

Сирокко присмотрелась к интерьеру помещения – старинные шкафы, заполненные разноцветными книгами, диваны с вышитыми подушками и витыми ножками и огромный гобелен с изображением колдуна в плаще на темной стене – вот и все, что находилось в комнате.

Дореми негромко кашлянул, и сверху раздался тихий свист – прямо перед Сирокко на каменный пол опустился невысокий молодой человек со светло-голубыми волосами. Девушка вспомнила, что уже видела его во время боя – тогда незнакомец расчистил ей площадку для танца.

– Здравствуй, Леванте, – поприветствовал Дореми. – Это Сирокко. Она хотела узнать о будущем.

– Хорошо, – Леванте изящно поклонился. – Подожди её снаружи.

Дореми вышел, быстро хлопнув дверью. Сирокко показалось, что ему было неприятно находиться в этой комнате, однако с равнодушием отогнала эту мысль. Сейчас она не будет забивать голову Дореми и его проблемами.

Тем временем Леванте развернулся к Сирокко спиной и подошёл к дивану и двум креслам, расположенным у дальней стены. Перед ними стоял небольшой стеклянный стол – явно декоративный.

– Проходи, – позвал он, не оборачиваясь.

Сирокко с интересом и без тени страха приблизилась к новому знакомому – и тут же удивленно захлопала глазами. На маленьком столе дымились две кружки с темным чаем.

Теперь она поняла, что имеет дело не с человеком Воздуха, а с настоящим колдуном – в пылу битвы она и не заметила, что тот не вызывал ветер для своих нужд. Он просто брал из пространства то, что ему было нужно без какого-либо взаимодействия. Сирокко внимательнее присмотрелась к Леванте – они были ровесниками, но все равно сильно отличались. Леванте имел мягкие, почти женские черты лица – узкий подбородок, припухлые губы, тонкий вздёрнутый нос и красивые синие глаза, которые были похожи на два бездонных озера.

– Я знаю, зачем ты пришла. Но не вижу всего, что произойдёт с тобой в будущем, – Леванте сел на кресло и жестом указал на второе. – Ты молода, красива, умна и амбициозна. Но на пути, который ты для себя избрала, не найдётся места второму человеку. Ты всегда будешь одна, как тот ветер, что гуляет среди песков. Его пламень испепелит тебя… Но ты не сломаешься никогда. После падений ты всегда будешь подниматься вновь, и вновь, и вновь… Тебе это нравится?

– Что? – переспросила Сирокко, не совсем понимая, о чем её спрашивают.

– Падать, конечно. Есть люди, которые испытывают наслаждение от секундного полёта. Ради него порой они даже готовы разбиться о скалы… Но оно того стоит, верно?

– Разве? – пролепетала Сирокко, чувствуя подступающую к горлу дурноту.

Леванте наклонился вперёд и беззастенчиво рассматривал Сирокко. Под взглядом его удивительных глаз ей становилось не по себе, вдоль позвоночника пробегал ледяной озноб. Теперь она жалела, что пришла сюда – Сирокко вдруг поняла, что не хочет раскрывать чужому человеку тайны своей души. Казалось, что этот маг прочитал её так же легко, как обычную книгу.

– Ты ведь хочешь избавится от чувств… – на секунду Леванте замолчал, а потом тихо рассмеялся. – Признаться, я не впервые встречаю такого высокомерного человека. Но каждый раз я все равно удивляюсь – как можно влюбиться в своё отражение?

– Зачем ты все это говоришь? – равнодушно спросила Сирокко. – Пытаешься пристыдить меня?

– Разумеется, нет, – Леванте вновь откинулся на спинку кресла. – Я лишь говорю о том, что ты в себе отрицаешь. Ты ведь неглупа, сможешь сложить причину и следствие… Поймёшь, что последует за твоими поступками.

Сирокко вдруг стало страшно. Возможно, впервые за всю свою жизнь она так испугалась: вдруг во всех этих словах, которые ей говорили люди, крылась какая-то простая истина, которую она так и не смогла понять? Что-то всем очевидное, но скрытое от её глаз – может быть, истинное понятие одиночества? Что может быть в нем плохого, ведь Сирокко буквально выросла одна – без подруг и друзей, она общалась лишь со своей семьей.

– Ведь на самом деле ты никогда не была одна, – тихо проговорил Леванте.

И это было чистой правдой. Сначала её постоянным спутником являлся Хамсин, потом – Эблис, теперь Дейтерий. Сирокко никогда не была одинока…

– Мне многие это говорили, – пролепетала Сирокко, перебирая пальцами шов на меховой накидке. – Но какой от этого толк, если я не могу это изменить?

– Обычно я не даю советов, – маг склонил голову к плечу и внимательно осмотрел Сирокко. – Но тебе он нужен. Поэтому представь, что ты – воздушный шарик, который за ниточку привязан к камню – твоему близкому человеку. Пока этот человек остаётся рядом, ты с ним невероятно близка, но как только ниточка оборвалась – пшш… – и ты унеслась прочь. Но если сделать ниточку более плотной, крепко привязать шарик к камню, то стоит опустить камень в воду, и оба пойдут ко дну.

Сирокко нахмурилась, пытаясь понять смысл слов. Очевидно, он был – и совершенно прозрачный. Леванте пытался простым языком объяснить то, что видел в её душе, и он был несомненным гением, раз смог сделать это.

– Так получается, и привязываться, и не привязываться одинаково плохо? – переспросила она.

– Конечно, – удовлетворенно кивнул маг. – Сейчас внутри тебя воздух, но его можно заменить на что-нибудь другое… скажем, на воду. Тогда и ветром его не унесет, и в реке он не утонет.

Сирокко задумчиво кивнула. Нельзя жить без внутреннего содержания, которого ей всегда так не хватало – вот ещё одно подтверждение. После погашения конфликта на юге она решительно займётся своим самообразованием.

Попрощавшись с Леванте, Сирокко вышла в коридор, где её уже с нетерпением ждал Дореми. Было видно, что он сквозь силу выдавил из себя улыбку и учтиво кивнул.

– Ты уходишь… Быть может, однажды мы встретимся вновь.

– Прощай, Дореми, – процедила Сирокко, бросая неприязненный взгляд на Короля. – Надеюсь, мы никогда больше не увидимся.

Глава 43

Сирокко вернулась в гостиницу только к вечеру, злая и замерзшая. Разговор с Леванте не выходил у неё из головы, и, что самое неприятное, он почти слово в слово повторил фразу, которую Сирокко слышала на протяжении всей своей жизни. Но неужели одиночество – это так страшно? Она всегда с легкостью переносила его, порой даже специально избегала общества. Она не нуждалась в поддержке или сострадании – ветреной душе нельзя было нанести глубокие раны.

Но сравнение с пустым воздушным шариком словно открыло ей глаза. Всю жизнь она обращала внимание только на то, что происходит снаружи, забывая о внутреннем мире. Так и выросла пустой, бездушной.

– Что случилось? – Дейтерий вынырнул из темноты и растеряно остановился перед Сирокко. – Ты сама не своя.

– Я вдруг обнаружила, что моя жизнь катится в тартарары, – буркнула она, снимая покрытую колючими снежинками накидку. – Нужно отправиться в пустыню Амак, найти город Веве и погасить там восстание. Если хочешь, можешь пойти со мной. Я ухожу через полчаса.

Дейтерий удивленно смотрел на Сирокко, не узнавая ее. В который раз он ловил себя на мысли, что она стала другой и продолжала меняться до сих пор. Её речь, мысли и желания – все это стремительно искажалось, и Дейтерию вдруг показалось, что он совсем её не знает.

Сирокко тем временем хлопала дверьми шкафов, собирая вещи в небольшой холщовый мешок. Их было совсем немного, и она непроизвольно вспомнила жителей Зеленеющих Холмов – те годами зарастали вещами, которыми никогда не пользовались. Но таково проклятие, и его можно исправить лишь жестким внутренним стержнем. Какой смысл жить в Сфере Свободных, если там все то же самое, только без головной боли? Разве это стоит таких огромных усилий, которые прикладывают люди ради освобождения? Определенно, нет. Все гораздо проще – если ты глуп и слаб, то останешься доживать свой век в Сфере Проклятых. Если глуп, но силён – наверняка переселишься к свободным, но смысла в этом было очень мало. Зато если ты и умён и имеешь силу, то у тебя есть все шансы жить в Сфере Стихий. Как жаль, что люди поспешили забыть сложный и тернистый путь, ведущий к славе и могуществу, и предпочли занять свои умы простой дорогой отрицания. Но Сирокко никогда не сдастся. Она будет идти до конца, чего бы ей это не стоило.

Вещи были уже собраны, и Дейтерий отправился на конюшню, чтобы забрать оттуда своих лошадей. Сирокко осталась одна в пустой темной комнате, в которую не заглядывала даже луна. Чувство отчаяния вновь волной накрыло её – это уже происходило слишком часто, чтобы не считать такие приступы тоски случайными. Скорее, теперь они напоминали систему.

Сирокко медленно опустилась на пол. Стена была холодной – она приятно успокаивала пламень чувств, разгоревшихся в душе.

Зачем она идёт на юг? Навстречу новой войне? В этот раз она не сражалась в истинном понимании этого слова, но, возможно, в глубине души желала снова пролить чью-то кровь. Как бы она не отрицала негативные стороны своей души, Зрячая была права – их нужно принять. В конце концов, именно совокупность добра и зла делала Сирокко той, кем она является.

И тоненький, почти неслышный голосок в голове предательски пролепетал: «а кем ты являешься?». Сирокко не знала на него ответа. Всю свою жизнь она или пыталась обрести спокойствие, или просто выжить в чужом мире. Помимо этого она ещё и стремилась к открытию Врат в Сферу Стихий, но какая уже разница? Без помощи Араана она бы даже не узнала о существовании третьего мира. Даже на дар ей открыл глаза Дореми. Сама она не добилась ровным счетом ни-че-го.

Горькая реальность выдернула Сирокко из мира грёз и желаний. Пора смотреть правде в глаза – она была лишь игрушкой в чужих руках. Никогда не делала то, что хотела сама; если задуматься, то сама ничего и не хотела.

Сзади хлопнула дверь, но она не обернулась.

– Сирокко? – Дейтерий опустился на пол рядом с девушкой. – Что случилось?

– Я – ничтожество! – процедила она, закрывая лицо ладонями.

Дейтерий несколько секунд молчал, обдумывая слова. Он был удивлён, но давно заметил у Сирокко двойственность натуры. Сейчас она злится, через минуту будет плакать – и такие перепады настроения было невозможно предугадать.

– Ты же знаешь, что это не так, – возразил Дейтерий. – Если у тебя что-то не получается, это не значит, что проблема в тебе. Может быть, сейчас просто не время менять жизнь.

Он старался подбирать правильные слова, но это все равно получалось плохо. Из-за своего проклятия он часто переживал такие приступы отчаяния в одиночестве и привык с ними справляться. Но теперь, когда перед ним сидел человек с такой же проблемой, он никак не мог ему помочь. Внутренние конфликты каждого индивидуальны. То, что помогает одному, вполне может оказаться бесполезным для другого.

– Ты многое преодолела. Неужели остановишься на полпути? – вновь попытался прощупать почву Дейтерий. – Как давно ты покинула дом? Чуть меньше, чем четыре года назад – и уже столько смогла сделать! Ты сама развила в себе свою силу, нашла путь и идёшь по нему. Знаешь, для многих даже это остаётся непосильной задачей.

– Какой в этом смысл, если я сделала это с чужой помощью? – Сирокко оторвала ладони от лица и отвернулась к темной стене. – Да и как сделала… Мне просто сказали, как нужно поступать, я и слушала! Это все даже не мои поступки!

– Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять: ты не будешь делать то, что не хочешь, – возразил Дейтерий. – Тебя направляли, но шла ты сама.

Сирокко глубоко вздохнула. Темнота и тишина действовали на неё угнетающе – казалось, что среди теней прятался кто-то чужой. Она знала, что проблема в другом. Может быть, Сирокко даже пыталась её отрицать, но это было безуспешно.

– Может быть, хотя бы сейчас мы будем называть вещи своими именами? – начиная закипать, спросил Дейтерий.

– Я – убийца! – со злостью выпалила Сирокко. – И мне это безразлично! Я своими руками убила Валлаго, но ни секунды об этом не жалею. Я убила две сотни гвардейцев – и плевать!

– Может, тебе просто не обращать на это внимание? Принять как данное? Если бы Валлаго остался жив, то сломал бы жизнь Куросио. А гвардейцы без зазрения совести перерезали бы всех революционеров. Так что считай, что ты спасла больше жизней, чем забрала.

Слова Дейтерий заставили Сирокко вновь пересмотреть своё отношение к своим поступкам. Ведь в этом определенно был какой-то смысл; она убивала не ради удовольствия, а для спасения других. Возможно, если смотреть с этой стороны, то она была даже вроде героя – две тысячи революционеров выжили и подняли Церейру из пепла хаоса. Прежний Король развалил все, до чего мог дотянуться, но Дореми невероятными усилиями пытался вернуть это в исходный вид. За эти пару месяцев начали строиться новые фермы, госпитали и школы; быстро наладились экономические отношения с соседними империями и королевствами, зародилась наука и машиностроение. Может быть, через несколько десятилетий Церейра станет великой державой, чего не смогла бы сделать при затухающей власти Династии.

Если это так, то Сирокко действительно сделала благое дело и переживать ей не о чем.

– Хорошо, – коротко вздохнув, она разогнала тучи в своей душе и поднялась с пола. – Пора отправляться.

Ослепительное солнце пустыни вновь засияло в её прозрачных желтых глазах, чтобы скоро вновь погаснуть.

Глава 44

Пустыня Амак встретила путников обжигающим ярко-красным солнцем. Пока в северных регионах весна только вступала в свои права, южные города тонули в едва не плавящемся от жары оранжевом песке.

Раскаленное синее небо, протянувшееся всюду, куда хватало глаз, накрывало странников непробиваемым куполом. Под ним словно исчезала жизнь – кругом пески, пески, пески…

Город Веве был расположен среди бескрайнего песчаного моря. Его население не превышало тысячи человек, но это было неудивительно – практически все пустынные города оставались сравнительно маленькими, потому что пресной воды в оазисе не хватало на большое количество людей.

Сирокко внимательно осмотрела Веве издалека, скрываясь за одной из песчаных дюн. Ей пришлось оставить мешок в дороге и взять с собой только самое необходимое – верблюдов и достаточное количество воды. Теплые вещи, пригодные для холодной погоды, они с Дейтерием сменили на привычный пустынный наряд: широкие светло-желтые одежды, почти полностью закрывающие тело, и белые тюрбаны на голову.

Сирокко удовлетворенно кивнула головой и повернулась к Дейтерию, ожидая дальнейших указаний. Оказалось, что он гораздо лучше неё ориентировался в пустыне, хотя тоже там никогда не бывал. Видимо, сказывалось прекрасное образование – пусть и незаконченное – которое он получил в Академии.

– Солнце ещё не поднялось в зенит, – заключил он. – Мы успеем дойти.

Передвигались они преимущественно ночью, а днём отдыхали в тени дюн. Жуткий холод был не проблемой – горячий ветер, неотступно следовавший за Сирокко, мог защитить обоих.

Странники поднялись с обжигающего песка и, быстро отряхнувшись, беззастенчиво вышли из тени дюны. До Веве оставалось не больше полукилометра, и это расстояние быстро сокращалось. Дейтерий шёл достаточно быстро, и Сирокко едва успевала за ним. Было видно, что ему крайне некомфортно перемещаться по пустыне – все же он являлся человеком Воды. Тогда почему он решил принять участие в этом путешествии? До сих пор Сирокко не могла найти разумного объяснения этому поступку. Он словно не хотел никуда отпускать свою девушку одну, старался постоянно держать её в поле зрения. Это слегка напрягало Сирокко, но она не придавала этому особенного значения.

Стены города оказались низкими и тонкими. Скорее всего, они защищали жителей от нашествия мелких обитателей пустыни.

Сирокко уже привыкла, что городские ворота обычно не защищаются, и теперь наличие двух внушительного роста стражников удивило её.

– Пять золотых за вход, – отчеканил тот, что стоял с правой стороны.

– С одного человека, – добавил левый.

– Мы прибыли из Бригона, – процедила Сирокко. – Король недоволен поднявшимися в городе волнениями и требует их немедленно устранить.

– Пять золотых за вход, – повторил правый стражник, и Сирокко посетило желание встряхнуть его.

– Возьми и пропусти нас, – Дейтерий вынырнул из-за спины Сирокко и сунул десять блестящих монет в руку стражнику.

Мужчины кивнули, открывая вход в город. Сирокко лишь недоуменно вскинула брови, но не стала комментировать эту ситуацию.

Дейтерий озадаченно окинул взглядом площадь. Она была широкой, вымощенной гладкими терракотовыми плитами. Добротные дома, расположенные прямо за ней, удивляли своим немаленькие размером и аккуратностью – создавалось впечатление, что за их красотой неустанно следили.

От обилия красных и оранжевых цветов у Сирокко зарябило в глазах. Она несколько раз зажмурилась в попытке унять пляску ярких пятен, но это было безрезультатно – оставалось лишь гадать, как здесь выживают люди.

– Не нравится мне здесь, – процедил Дейтерий, нервно оглядываясь. – Хорошо, что ты не пошла одна.

– Отвратительное место, – согласилась Сирокко. – Поскорее покончим с этим.

Вдалеке послышался гул толпы. Не сговариваясь, путники направились туда; скорее всего, именно на главной площади возле оазиса и происходила агитация на мятеж.

– Король Азас всегда снабжал нас необходимой броней и оружием! Он даже поставлял нам воду в периоды засухи, а этот самовлюбленный индюк прирезал его, как паршивую овцу! – оратор, стоявший на невысоком плоском камне, распинался перед внемлющей толпой. – Он отрезал оружейные пути! Уничтожил даже сведения о них – теперь мы беспомощны перед стихией, а эгоистичный болван сидит на троне!

Сирокко со злостью скрипнула зубами. Как она мечтала сейчас скинуть этого загорелого старика прямо в небольшое озеро – центр оазиса – прямо за его спиной. И она злилась не потому, что он назвал Дореми самовлюбленным болваном: очевидно, тот им и являлся. Дело было в другом. Большинство наемников было родом именно из пустынных провинций, поэтому Король Азас всеми силами старался переманить их на свою сторону. Разумеется, помимо оружия и воды он щедро осыпал их золотом, которое так любили пустынники.

Решив больше не медлить, Сирокко бросила предостерегающий взгляд на Дейтерия и шагнула вперёд.

– Именем Короля Дореми я требую немедленно прекратить это собрание! – выкрикнула она. – Оно является незаконным, поэтому все его учредители понесут наказание.

Толпа тут же замолчала. Гробовая тишина словно ещё больше раскаляла палящее солнце. Старик – оратор медленно сошёл с камня и прокладывал путь к незваным гостям. Выражение его хитрого лица не предвещало ничего хорошего: было видно, что он забавляется ситуацией.

– С кем имею честь беседовать? – учтиво спросил он, склоняясь в поклоне. На его лицо упали посеребрённые сединой, но ещё местами сохранившие былую черноту волосы.

– Меня зовут Сирокко. Я пришла, чтобы лично передать последнее предупреждение Короля Дореми. Если город Веве будет вновь замечен в революционных действиях, он превратится в пустыню.

– Это угроза, дорогая Сирокко? – улыбнулся оратор.

– Именно она.

– В таком случае мне жаль вас разочаровывать, – театрально вздохнул старик. – Но как вы собираетесь засыпать целый город песком? Это довольно сложная задача.

– Было бы желание, – процедила Сирокко.

Толпа позади предводителя хохотнула, и девушка едва удержала себя от того, чтобы развернуться и убежать из города. Сейчас она действительно так сильно ненавидела каждого из них, что всей душой желала отказа повиноваться. Тогда она может с чистой совестью быстро станцевать и засыпать город песком – что и заслужили эти полусгнившие создания. На подобных им она насмотрелась в Зеленеющих Холмах – проклятие Земли сжирало бессмертную душу человека, оставляя владельцу лишь изрешеченный червями огрызок.

– В этом вы, милая Сирокко, несомненно правы, – протянул старик.

Сирокко сумела различить лишь мелькнувшее на плоскости сабли отражение солнца. Мгновения для неё растянулись, но она поняла – не успеет. Она безотрывно смотрела в темно-карие глаза пустынника, осознавая всю забавную печаль их положений. Они оба не могли поступить иначе… просто не могли. Ветер, зовущий подругу на свою родину, в мир песка и солнца, оказался сильнее здравого смысла.

Сабля в любом случае была быстрее хопеша, а Сирокко не хватало времени увернуться о удара. Ещё секунда – всего секунда.

И в эту последнюю секунду она, как ни странно, не вспоминала лучшие моменты жизни. Она вообще ни о чем не думала – просто смотрела на блестящую саблю, на её плавный изгиб и заточенное лезвие.

И в этот момент она почувствовала резкий удар в бок. Мир переменился, калейдоскопом пронёсся перед глазами – вслед за Сирокко на раскалённые плиты площади упали алые капли крови. Девушка с ещё теплящейся надеждой посмотрела вверх – и успела заметить, как Дейтерий упал на землю.

Или это была Нимфея? Милая, добрая Нимфея – источник нескончаемого света. Нет. Это была не она. И Сирокко сейчас находилась не в саду Атту, а в маленьком пустынном городе Веве. На камнях, прямо перед ней лежал Дейтерий – его стеклянные синие глаза, так похожие на рассерженное море, были устремлены к небу. Белая рубаха на груди пропиталась багровой кровью.

– Нет!!! – вопль, полный ужаса и боли, облетел все соседние дюны. От него волнами разлетелась сила ветра – все, что было в радиусе пятидесяти метров, снесло невидимой волной. Люди посыпались друг на друга, аккуратные пальмы были вывернуты с корнем, дома рассыпались до отдельных кирпичиков.

Первой пришла боль – она всегда приходит первой, потому что тогда ещё не осознаешь в полной мере, что произошло.

А потом ненависть вытеснила всю её без остатка.

– О, какие вы ничтожные! – выворачивая наизнанку душу, надтреснутым голосом сказала Сирокко. – Ваша гордыня уничтожила все, что когда-то делало вас людьми!

Сирокко резко поднялась с земли. Она развела руки со сжатыми кулаками в стороны, котом направила тыльной стороной запястья к солнцу и начала отбивать ногами тяжёлый ритм. Этот танец кардинально отличался от привычного стиля Сирокко, но её сейчас это мало волновало. Она вложила в движения всю боль и ненависть, что терзали изнутри, и теперь находилась далеко от реальности. Она больше не видела ни площади, ни этих маленьких людишек. Её душа парила в вышине над полем спелой пшеницы, которое заботливо обернула синяя лента реки.

Камешки на площади сначала начали медленно дрожать, потом и вовсе взмыли в воздух, а дрожь перешла на камни побольше. Порывистый ветер, приносящий с собой песок и пыль, быстро превратился в ураган, который где-то за городской стеной увеличивался и уплотнялся. А там, на горизонте, медленно поднималась медно-красная волна, неотвратимо поднимавшаяся все выше и выше и закрывавшая собой палящее пустынное солнце. Испуганные вопли сотен людей смолкли, когда огромная песчаная буря одеялом накрыла город.