Текст книги "В погоне за ветром (СИ)"

Автор книги: Роза Ханна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 39

Сирокко остановилась посреди пустующего тренировочного зала. Оружие было собрано и аккуратно лежало в углу, ожидая рассвета. В комнате не было окон, которые смогли бы напугать своей бездонной чернотой, поэтому зал был наполнен лишь удушливым полумраком. Ветер скользнул следом за подругой, взметнув кверху её растрёпанные золотистые волосы.

Сирокко молча повернулась к Араану и приняла протянутую руку.

– Надеюсь, ты умеешь танцевать танго? – усмехнулась она.

– Надеюсь, ты не боишься высоты? – ехидно ответил он, и в его прозрачных глазах мелькнула сталь.

Сирокко не успела ничего понять, когда пол внезапно ушёл у неё из-под ног. Инстинктивно схватившись за Араана, она мыслями потянулась к ветру, но он ответил печальным бездействием. Он не может помочь без танца, а танцевать в падении невозможно. Сирокко зажмурила глаза, чувствуя, как сердце сейчас выпрыгнет из груди.

– Кто-то хочет с Сферу Стихий, но все ещё не может победить животные страхи, – прошептал Араан на ухо спутнице, и о его горячего дыхания по её шее пробежали мурашки. – Открывай глаза, трусиха…

Сирокко вспыхнула и немедленно распахнула глаза. В тот же момент она изумленно выдохнула, на мгновение разжимая кулаки. Вокруг переливались и сияли миллионы больших и маленьких звёзд, созвездий и звездной пыли. Они пульсировали и мигали разноцветными огнями, то дальше, то ближе вспыхивали взрывы. Везде вокруг находилось бессчетное количество космических тел, и от их близости захватывало дух. Казалось, что время застыло, позволяя Сирокко рассмотреть их; будь она поэтом, непременно воспела бы то величие хаоса, которое царило вокруг.

– Это мой дом, – прошептал Араан, с лукавой улыбкой следя за затаившей дыхание Сирокко.

Его забавляла наивность и самонадеянность ученицы, но он не мог ими не восхищаться. Она была далеко не глупа, а значит, прекрасно осознавала своё место в мире. Пусть оно было не последним, однако все ещё оставалось внизу; даже такой мудрый маг, как Араан, удивлялся целеустремленности Сирокко. Ведь она была совсем дитя – пусть скоро ей исполнится восемнадцать, её душа все ещё была отдана беззаботной поре детства. Но она все равно шла вперёд, не обращая внимания на изменение мировоззрения. Её цель открыть Врата оказалась истинной, и Араан всем сердцем надеялся и боялся, что Сирокко её достигнет. Видит Вечность, эта девочка сможет изменить судьбу целого мира. Он сделал на неё ставку и не собирался проигрывать.

Сирокко удивленно рассматривала открывшийся ей мир, и одновременно ей было страшно от того, что она оставалась совсем маленькой, почти ничтожной на фоне всего этого бесконечного пространства. Сирокко вдруг осознала, что мир не крутится вокруг неё; что у него есть собственный ритм, и чтобы успеть за ним, нельзя останавливаться. Мир был огромен, изящно красив, но страшен.

– Ты хотела танцевать, – напомнил Араан, улыбаясь. – Или испугалась падения?

– Я не боюсь падать, – резко ответила Сирокко, переводя взгляд на Араана.

Потом слегка разжала пальцы, которыми до побеления костяшек вцепилась в одежду Араана. Заметив, что не падает, она осмелела и выпустила ткань из рук. Ощущения были похожи на полёт, но сейчас она с безумной скоростью летела вниз, а не вперёд.

Араан галантно подал ей руку, приглашая на танец. Хотя Сирокко не представляла, как можно танцевать в падении, она, не задумываясь, протянула ему ладонь. Теперь она понимала, сияние каких звёзд отражалось в бездонных глазах мага, и, узнавая его все больше, Сирокко перестала удивляться.

Танец в падении был бы символичен… Как последняя искра умирающей звезды.

– Танго – танец страсти, – Араан притянул Сирокко к себе так близко, что она могла почувствовать тепло его тела. – Танец пламенного чувства. Испытывала ли ты его когда-нибудь?

– Не с тобой, – одними губами прошептала Сирокко.

Араан усмехнулся, но пропустил колкость мимо ушей. Вместо этого он перевёл взгляд вдаль, и теперь смотрел сквозь Сирокко в бесконечное звездное пространство. Мир вокруг начал стремительно меняться: из космоса танцующая пара упала в шелестящий зелёный лес, утопавший в нежном безмолвии. Тот резко сменился жгучей пустыней, дюны которой, словно горы, возвышались на горизонте. Казалось, что Араан одним желанием рассек само пространство, и теперь он вместе с Сирокко проваливался из одного мира в другой. Горячие пески исчезли, и их место заняли пенящиеся барашки волн. Море растянулось всюду, куда хватало глаз: оно сливалось с небом, небо – с морем.

– Мой дар далёк от стихий, – вдруг прошептал Араан. – Поэтому я могу пользоваться их благами, не давая ничего взамен. Иногда это помогает найти правильный путь…

Сирокко удивленно посмотрела на спутника, но его взгляд остался непроницаем. Он смотрел куда-то вглубь нее, в глубины подсознания, словно пытался найти ответ в них.

– Горячая голова не помогает делу, – весело заметил он, вдруг почему-то улыбаясь.

В следующий миг сила удара вышибла дух из Сирокко. На секунду в глазах потемнело, но вскоре она поняла, что Араан не открыл портал в следующее измерение, и она просто упала в соленую воду моря. Намокшая одежда тянула ко дну, не позволяя всплыть к воздуху; но Сирокко и не пыталась. Словно заворожённая, она смотрела на стремительно темнеющий синий цвет, и резкая боль в груди эхом раздавалась где-то далеко от сознания. Маленькие пузырьки стайкой напуганных рыбок поднимались вверх, оставляя её в одиночестве. Вокруг были лишь тишина и синева, а ещё холодное, равнодушное спокойствие, которое медленно пробиралось под кожу.

Зачем стараться, если исход один? Вода укачивала, успокаивала. Зачем идти вперёд, если путь однажды закончится? Течение подхватывало Сирокко, утягивало в свои цепкие объятия. Есть ли смысл бороться, если однажды все равно проиграешь? Синий густел, чернел, даже крошечный солнечный диск померк под его натиском. Есть дороги, что никому не под силу пройти. Внизу так спокойно, так тихо; смерть подкрадывается совсем незаметно. Вот она протянула вперёд свою холодную, покрытую полусгнившими останками мяса руку, коснулась замшелыми пальцами нежной кожи Сирокко… Ещё мгновение – и утопленница в ужасе отдернулась, вдруг осознавая своё положение. Увы, слишком поздно: грудь полыхала огнём, а от спасительного глотка воздуха её отделяют десятки метров воды.

Жуткий скелет, покрытый разодранным чёрным плащом, медленно переместился следом, безмолвно взирая пустыми глазницами на свою жертву. Сирокко лихорадочно дернула руками, отплывая подальше; в глазах уже темнело, мысли путались, цепляясь одна за другую. Неужели она умрет здесь и сейчас, так глупо и бесславно? Ещё несколько секунд, и она навсегда потеряет сознание… Смерть неотступно следовала за Сирокко, грозясь настигнуть её в следующее мгновение, и тогда девушка приняла отчаянное решение – плыть вверх до тех пор, пока сможет. Будет глупо оставаться на месте, не пытаясь выплыть, даже если это заведомо пустое занятие. Хотя бы создастся видимость движение, пусть она умрет не в отчаянном оцепенении, а на пути к своей цели.

Слабыми гребками Сирокко начала приближаться к поверхности, не оборачиваясь и ни о чем не думая. У неё была одна цель – вперёд, вперёд, вперёд. Ни страха, ни размышлений – только вперёд. Несмотря на темнеющее сознание и невыносимый огонь в легких, синий цвет постепенно светлел, превращаясь в нежно-голубой. Ещё два гребка, и Сирокко уже лихорадочно вдыхала свежий, наполненный солоноватым запахом воздух. Ей казалось, что она разучилась дышать – все тело болело, каждая мышца была напряжена и не желала расслабляться. Только теперь Сирокко настиг ужас пережитого: жуткий скелет, тянущийся к ней, вновь и вновь поднимался перед глазами, и Сирокко в истерике посмотрела вниз – Смерть исчезла, не оставив после себя и следа. Только теперь она заметила Араана, спокойно сидевшего на водной глади неподалёку.

– Ты… ты, – возмущённо начала она, но не нашла слов, лишь лихорадочно дышала, боясь вновь потерять эту способность. – Я чуть не утонула!

– Не утонула же, – пожал плечами тот. – Молодец. Ты превзошла мои ожидания. Как тогда с медведем, стоит отдать тебе должное.

Сирокко в изумлении смотрела на учителя, который спокойно поднялся на ноги, словно ничего и не произошло. Она даже не знала, что её удивляет больше – его равнодушие, внезапное замечание про медведя или способность ходить по воде. Если бы он хотел убить её, то давно уже сделал бы это; тем более – зачем? Может быть, это было какое-то испытание…

– Ты все видел! – поняла Сирокко, пытаясь, как и Араан, встать на воду. В нынешней ситуации эта способность все же удивляла её меньше всего и воспринималась как само собой разумеющаяся.

– Смерть? Видел, – кивнул он, во второй раз за ночь подавая руку Сирокко. – Но тебе нечего бояться. Пока она не стала молодой и красивой, ты не умрешь.

– Как это? – Сирокко, проигнорировав руку, поднялась сама и на слабых ногах сделала шаг вперёд.

– Поймёшь… Позже, – ответил Араан, загадочно улыбаясь. – А теперь все-таки давай потанцуем.

Глава 40

Сирокко с трудом открыла глаза, но вновь провалилась в тяжелый сон. Она вернулась в комнату уже после рассвета, и теперь у неё не хватало сил даже на то, чтобы принять сидячее положение, но кто-то продолжал настойчиво трясти её за плечо, возвращая в реальность.

– Скоро начнётся наступление, – Дейтерий ни на секунду не оставлял попытки разбудить подругу. – Уже почти вечер, а ты ещё спишь!

– Иду, – пробормотала Сирокко, лениво отмахиваясь от возлюбленного. – Ещё пять минуточек…

– Дореми сказал, что это срочно, – вздохнул Дейтерий. Он с самого начала невзлюбил этого самовлюбленного мятежника и не разделял восторженности Сирокко. Что же теперь заставило его упоминать имя Дореми как козырь?

Вопреки предположению Дейтерия, спящая даже не шелохнулась, словно не слышала его. Это было странно; Сирокко явно прониклась симпатией к предводителю восстания, но теперь показывала полное равнодушие. В этом была доля истины – она не боялась Дореми, поэтому с лёгкостью позволяла себе такие вольности.

– У меня есть для тебя подарок, – выложил последний козырь Дейтерий и был приятно удивлён, когда Сирокко быстро открыла глаза и приподнялась на кровати.

– Какой подарок? – с улыбкой спросила она, убирая за ухо выбившуюся прядь спутанных волос.

Сейчас она была похожа на милую девочку, чей образ саднил в сердце Дейтерия уже четвертый год. Но это оказалась лишь видимость – Сирокко изменилась полностью и бесповоротно. Манера речи, внешность, взгляды – уже ничего не напоминало того ребёнка, который среди ночи покинул родной дом. Лишь сияющие золотистые глаза остались прежними – казалось, что внутри каждого из них светится маленькое яркое солнце.

Дейтерий опустил руку в карман брюк и достал оттуда небольшую довольно помятую серо-коричневую коробку. Она не была похожа на те, в которых дарят украшения благородным леди – да и роскошь была бы лишней в лагере мятежников.

– Знаю, что ты не носишь украшения, – тепло улыбнулся Дейтерий и протянул подарок возлюбленной. – Но это в честь нашего примирения.

Сирокко аккуратно взяла коробку в руки, словно это была хрустальная ваза. Только такие подарки, сделанные от чистого сердца, могли что-то для неё значить. Во время службы в доме Атту Сирокко постоянно получала в подарок от Нимфеи всевозможные украшения: кольца, браслеты и колье, но носила их лишь из-за уважения к госпоже. Все они казались её ветреной душе оковами, которые надевают на заключённого. И какая разница, что они были украшены цветными камнями – та же железка.

Сирокко быстро сняла крышку и с интересом взяла в руки кулон с красным камнем, подвешенный на обычном шнурке. Камень был размером с ноготь на её мизинце, прозрачный и неправильной формы, словно не был подвержен обработке.

– Это огненный опал, – сообщил Дейтерий, пододвигаясь ближе. – Один из самых сильных магических камней. Он может уберечь от отрицательных проявлений стихии и помогает раскрыть скрытые таланты… А ещё это – символ истинной любви.

– Красивый, – Сирокко, внимательно осмотрев камень со всех сторон, надела его на шею. – Спасибо.

Потом она быстро вскочила с кровати и подбежала к Дейтерию. Даже если бы очень хотела, не могла сказать о своих чувствах – о том, что она скучает, что его так не хватает. Не могла сказать о своей любви, хотя любила безумно: ей казалось, что сильные чувства не могут принести ничего, кроме разочарования. И наверняка разочарован будет Дейтерий, когда Сирокко откажется от всего ради Сферы Стихий. Но девушка сейчас не думала об этом; она решила, что думать она будет лишь тогда, когда придёт время делать выбор. Это как нельзя наслаждаться жизнью, если осознавать, что однажды умрешь…

Сирокко коснулась его серо-коричневых волос, зачарованно следя за игрой бликов заходящего солнца. Мягкие кудри отливали золотом, сладким цветочным мёдом. Однажды она забудет о своих чувствах, чтобы иметь больше. Может быть, он последует за ней – тогда у них есть шанс на светлое будущее. Мысленно улыбнувшись своим размышлениям, она обвила руками шею Дейтерия и нежно поцеловала его, стараясь забыть обо всем, что тревожило её. Рядом с ним было так спокойно, что все печали оставались позади, растворяясь в голубом тумане. Дейтерий медленно, как будто нерешительно, обнял её за плечи, притягивая ближе к себе.

Ссора забылась, и вновь вернулись воспоминания о холодных ночах, которые они проводили вместе. Сирокко думала о чувстве, которое сжигало её – оно было сильнее всех, которые она испытывала раньше.

– Люблю тебя, – прошептал Дейтерий, отстраняясь.

– И я тебя, – с улыбкой ответила Сирокко.

Она ловко вывернулась из объятий и подошла к столу, на котором лежал хопеш. Солнце бросало на него яркие блики, которые позволяли лучше рассмотреть вырезанные на клинке руны. Таинственные символы, которые Сирокко никогда раньше не встречала, не несли в себе даже искры энергии – это было странно. Обычно весь декор, нанесённый на предметы, был способен оказывать магическое воздействие на людей или природу.

Вздохнув, Сирокко взяла лежавшие на стуле вещи и быстро расправила их. Ещё с вечера она приготовила боевую одежду, чтобы утром не искать её; спала она в плотной льняной рубашке и штанах, которые по мере возможности облегали тело и надевались под броню. Поэтому, быстро натянув легкие кожаные доспехи, она быстрыми движениями расчесала волосы костяным гребнем. Зубцы скользнули по волосам – настолько длинным, что почти доставали до пояса. Казалось, что за эти четыре года она утратила очень важную часть души, которая когда-то так много значила для неё. Сирокко уже не знала, были ли она свободна или всегда от чего-то зависела; прежние ориентиры утратили для неё значение. Ещё совсем недавно всё было так просто, так понятно… Она, боясь передумать, схватила со стола блестящий хопеш и резким движением отрезала волосы.

Теперь они, как и прежде, криво ложились на плечи. Но казалось, что с тяжелой золотистой копной на бревенчатый пол комнаты упали все печали и тревоги, которые неотступно следовали за Сирокко все эти годы. Цикута, Хамсин, Эблис – все они остались позади, на пыльных дорогах жизни. Как Апатит, Эвклаз и Нимфея. Как и Валлаго, который теперь будет неотступно следовать за Сирокко в снах. Но для неё это не имело значения; она – ветер, воплощение свободы. Она не остановится. Не испугается. Быстро вздохнув, Сирокко встряхнула волосы и откинула отрезанные локоны в угол.

Дейтерий молча наблюдал за действиями подруги, знал, что лучше ее не беспокоить. Не желая больше задерживаться, Сирокко на ходу привязала хопеш к широкому поясу и решительно двинулась в сторону выхода.

Вскоре уютная комната осталась позади, и Дейтерий шёл следом, не говоря ни слова. Он вновь оказался в неприятном ему обществе, поэтому все свои чувства закрыл на замок и оставил в темноте души. Коридор резко завернул направо, упираясь в зал совещаний.

Сирокко ногой распахнула высокие двустворчатые двери и зашла в зал с гордо поднятой головой.

Вокруг большого овального стола уже стояло почти полсотни человек, которые громко переговаривались. Гам десятков голосов немного утих, когда Сирокко подбежала к замершему возле карты Бригона Дореми.

– Спасибо, что вовремя меня разбудили, – процедила она, гневно глядя на него.

– Не желаю знать, чем ты занималась ночью, – отрезал тот. – Меня это…

– Напрямую касается, – перебив собеседника, Сирокко подошла к нему почти вплотную. – Один мой знакомый сообщил мне об истинных целях этого мятежа.

Брови Дореми поползли вверх, однако в следующую секунду он совладал со своими эмоциями и удовлетворенно кивнул.

– И какие же они? – спросил он.

– Хочешь взять Врата штурмом? Пойти против Вечных? Сколько людей ты собираешься принести в жертву своим амбициям? – со злостью выпалила Сирокко. – Чего ты добиваешься?

Видя, что спорить и отпираться бесполезно, Дореми устало вздохнул. Он окинул взглядом короткий кожаный жилет, защищавший грудь и живот Сирокко, и покачал головой.

– Этих доспехов будет недостаточно. Но я не лгал, когда говорил о цели мятежа. Династия не даёт людям возможности выбирать, и я хочу исправить это. Вокруг много талантливых людей, но им приходится гнуться по гнетом королевской власти.

– Если они гнутся, значит, не настолько талантливы, – прошипела Сирокко. – Не прикрывайся альтруизмом, если делаешь это для себя.

Присутствующие в зале окончательно перестали шептаться, и в воздухе повисло тяжелое молчание. Все ждали ответа предводителя, но его не последовало. Дореми молчал, задумчиво глядя на Сирокко – казалось, он смотрел ей прямо в душу, пытаясь найти там ответы.

– Мало кто знает, что истинная власть в мире заключена в руках Господина Всего Сущего – бессметной души, которая способна менять мироздание. Многоликий – лишь один из его слуг, не более, – наконец, заговорил Дореми. – Господин Всего Сущего создал для людей проклятия, но очень редко рождаются дети с истинными дарами. И он решил просто не позволять этим детям войти в Сферу Стихий. Я попробовал изменить это, объяснить свои чувства, но безрезультатно; как видите, я вновь здесь, всеми забыт и унижен. Но совесть чиста; какие бы оскорбления для меня не искали в Сфере Стихий, я остаюсь тем, кто я есть. Меня всерьёз не воспринимает даже наш идиот Король, который и без того развалил всю Церейру.

Сирокко уже слышала это от Араана ночью, но в другом ключе. Он говорил, что Дореми захотел власти и возомнил себя равным Вечным, но сейчас Дореми уверял её в обратном. Кому верить, Сирокко не знала. Но сейчас ей придётся выбирать, присоединиться к революции или нет – от этого зависело ее будущее. Было ясно одно: Дореми шёл против воли могущественных Вечных. Этого было достаточно, чтобы в ужасе убежать из его лагеря, но Сирокко вспомнила слова Араана об Избранных. Если бы Вечные хотели уничтожить революцию, они бы сделали это.

– В этой войне я буду на твоей стороне, Дореми, – сказала Сирокко, поворачиваясь лицом к столу.

Глава 41

Солнце окрашивало блестящие белые камни стены в алый цвет. Сравнительно небольшое войско мятежников заполонило улицы и площади вокруг Королевского дворца, взяв его в осаду. Тишина, повисшая над городом, была хуже даже самого страшного звука – было в ней что-то тяжёлое, словно сама смерть приняла участие в битве.

Гвардейцы закрыли мощные металлические ворота, отрезая путь наступления, но Дореми это не волновало. Он стоял в последних рядах и оценивающе смотрел на монументальное сооружение. Его многочисленные башни, окружённые мощной десятиметровой стеной, терялись в алеющем небе. Сирокко не могла не восхищаться величием дворца – хотя он был расположен в глубине сада, почти скрыт исполинскими деревьями и стеной, все равно его фасад и острые шпили заставляли сердце трепетать.

– Не будешь петь? – удивленно спросила она у Дореми. Её легкие одежды развевались под горячим ветром, кружившим вокруг подруги.

– Это бессмысленно, – усмехнулся мятежник, переводя на неё взгляд своих серо-голубых глаз. – Они спрятались в подвале, чтобы наверняка меня не услышать. Дадим им ещё немного времени…

Сирокко удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Она повернулась к Дейтерию, который задумчиво смотрел перед собой. Об был одет в костюм для тренировочного боя, на который сверху надел тонкие стальные доспехи. Длинный мех накидки пойманной бабочкой трепыхался на пронизывающем ветру, который обходил стороной Сирокко.

– Начинайте бомбить стены, – ровным голосом сообщил Дореми Сигу – своему помощнику и лучшему тренеру, который готовил будущих воинов. Сирокко бросила на него быстрый взгляд, словно хотела посмотреть на реакцию. Но тот лишь коротко кивнул и исчез в рядах солдат.

Радостное предчувствие охватило Сирокко, и ей было все труднее устоять на месте. Мысли о предстоящих жертвах отошли на второй план, и теперь кипящая от адреналина кровь жаждала действия. Дореми действительно оказался гением – он выбирал лучших из лучших и лишь слегка разбавил их ряды обычными людьми. Несмотря на небольшую численность войска – всего около десяти тысяч человек – каждый воин здесь стоил двадцати гвардейцев. Поэтому на его маленькую революцию поначалу не обращали внимания: король счёл это обычным волнением, которое можно быстро уничтожить. Как же он ошибался…

В передних рядах возникло движение, которое вскоре перекатилось – воины встали на свои позиции, по двое на огромную пушку. Она стреляла разрывающимися бомбами, которые должны были раскрошить монументальную стену. Сирокко внимательно следила за крошечными фигурками, которое суетились, бегали, кричали… Которые скоро будут умирать, а их предводитель так и останется стоять, не шелохнувшись, в двухстах метрах от стены. Но в войне не выиграть без жертв, верно? А эти люди знали, на что шли.

Первые взрывы заставили Сирокко вздрогнуть. Сердце пустилось вскачь, порывы ветра стали быстрее. Камни посыпались со светло-серой стены, кривые змейки трещин поползли вниз. Стена разрушалась на глазах, оседая вниз грязным облаком пыли. Скосив глаза влево, Сирокко заметила группу из пятнадцати или двадцати человек, которые сосредоточенно смотрели на стену. По их шоколадным волосам и крепким фигурам она поняла, что это люди Земли – сейчас они заставляли свою стихию уничтожить стену.

Неужели король не собирается давать отпор? Сирокко крепче сжала лежащий в руке хопеш. Она была готова к битве, которая вот-вот должна была начаться, но Дореми все так же стоял и смотрел на разгоравшийся бой.

– Почему… почему король не атакует? – спросила Сирокко, не отрывая взгляда от стены. – У него разве нет оружия?

– Король сейчас немного занят, – протянул Дореми и хищно улыбнулся. – Он вдруг обнаружил, что змея ближе, чем кажется на первый взгляд…

– Мирро? – спросила она, вспоминая, что за все пребывание в лагере мятежников видела его лишь один или два раза.

– Разваливает стену изнутри, – самодовольно ответил Дореми.

Стена уже практически полностью осела вниз, превратившись в груду серых обломков. Проход для армии был открыт, но первые ряды почему-то замерли, не сделав ни шага. В следующую секунду они, подкошенные неведомой силой, упали на землю и больше не поднимались.

– Начинаем! – чуть повысив голос, сообщил Дореми.

Он словно ожил, снимая равнодушную ледяную маску. Повернувшись к Сирокко, он поманил её рукой и исчез в сбившихся рядах воинов. Ей ничего не оставалось, кроме как следовать за ним – это оказалось довольно сложной задачей, учитывая, что Дореми не выделялся высоким ростом и необычной одеждой, поэтому найти бегущего его среди десятков других людей было почти нереально. Тем не менее, Сирокко быстро догадалась, что он устремился к разрушенной стене – время от времени ей удавалось взглядом выхватить его силуэт из толпы.

Ловко огибая воинов, Сирокко быстро догнала предводителя. Дореми крепко схватил её за руку и притянул к себе.

– Как только я начну петь, ты сразу же начинай танцевать, – выкрикнул он, пытаясь перекричать шум завязывающегося боя. – Видишь, король выставил магов. Они создали купол, который блокирует звуки извне, этому я не смогу победить их голосом. Как жаль, что они не знают о моем козыре в рукаве…

Сирокко проследила за взглядом Дореми и заметила семь фигур в темных плащах. Они резко отличались от вышедших на защиту короля гвардейцев, которые были облачены в бело-золотистую форму. Каждый совершал плавные движения руками, и вскоре Сирокко заметила слегка мерцающую перламутрово-прозрачную пленку на том месте, где ещё совсем недавно стояла величественная стена. Мятежники, касаясь её, тут же отлетали назад – новая, теперь уже магическая стена непробиваемым куполом накрыла дворец.

Гвардейцы постепенно заполнили весь внутренний двор Королевского сада, и от их сияющих в лучах заходящего солнца доспехов резало глаза. Тем временем в рядах мятежников восстановился строй – воины справились с первой волной паники и плечом к плечу готовились начать штурм. Не обращая внимания на павшие ряды своих товарищей, они продолжали выполнять приказ командира. Сирокко не видела тел, но знала, что почти треть войска погибла – от магов, которые продолжали колдовать. Каждую секунду все новые и новые ряды падали на землю, открывая врагу следующие. Сирокко не думала об этом – сейчас все её мысли были заняты вновь исчезнувшим Дореми и его планами, которые она не смела нарушить. Внезапно вокруг неё образовалось пространство, не занятое людьми – это было странно, словно вдруг посреди битвы разорвалась бомба с вакуумом.

Рядом мелькнул легкий силуэт – это был мальчик лет тринадцати, со светлыми, отливающими голубым волосами. Он прошептал несколько слов, и пустующее пространство вокруг Сирокко вновь расширилось – тогда она поняла, что это очередной посланник Дореми, человек Воздуха.

– Мятежники! – крик Дореми облетел всю площадь и разом замершие ряды. – Сейчас все должны закрыть глаза. Каждый, кто откроет глаза во время моей песни непременно умрет! А теперь ложитесь на землю и не вставайте до тех пор, пока я вам не разрешу.

Сирокко успела подумать лишь о том, что Дейтерий окажется благоразумным и не станет глупо рисковать, нарушая запрет Дореми.

Нескончаемые ряды воинов вокруг неё разом упали на землю. Первые слова незнакомой песни коснулись слуха Сирокко, и она закрыла глаза, пытаясь поймать темп мелодии.

Она не знала этого языка – он был красив и звучен, но от каждого слова веяло смертельным холодом, завыванием могильного ветра. Сирокко отбросила сомнения, освободила голову от мыслей. Музыка напомнила о тянущей пустоте, холоде ночи и темноте одиночества. Непрошеные обжигающие слезы покатились по её щекам, и вместе с ними из груди поднималась рокочущая волна.

Слова песни складывались сами собой, и их значение оседало в сознании Сирокко.

Словно во сне, она плавно начала танец. Тягучие шаги и нежные движения рук сплетались в липкую сеть страха и отчаяния, которые испытывали заворожённые гвардейцы. Они уже не могли вырваться из плена затягивающего танца Сирокко, и им оставалось лишь безвольно следить за мягкими, переходящими в рваные, движениями Сирокко. Сейчас она была похожа на безвольную куклу, которой управляют невидимые ниточки – смертельно опасный, но неотразимый танец.

Слезы душили Сирокко. Но она знала, на что шла – знали и они. Иначе было не победить. Она не была виновата в их смерти. Если бы не она, их все равно убил бы кто-то другой, но тогда потеряли бы свои жизни и её товарищи. Хотя она была незнакома почти со всеми, все равно прониклась к ним симпатией – ведь они были на одной стороне, а значит, должны помогать друг другу. Это правильно. Пусть гвардейцам помогает тот, кто будет воевать за них…

Песня смолкла, и Сирокко сделала последнее движение. Она дернулась, словно старый, умирающий механизм и медленно открыла глаза. Две сотни гвардейцев, не сговариваясь, взяли собственные мечи обратным хватом и вонзили в свои животы.

На белом снегу распустились кроваво-красные цветы. Как солнце, догоревшее где-то на горизонте. Как десятки рядов павших мятежников. В смертельном безмолвии выжившие неторопливо поднимались с земли: они испуганно переводили взгляд с Сирокко на убивших себя гвардейцев, пока осознание не приходило.

Но Сирокко не отрывала глаз от убитых её танцем людей. Не потому, что ей было их жаль – просто она даже не догадывалась о такой способности танца.

– Это было потрясающе, – сзади раздался тихий голос Дореми. – Давайте войдём во дворец.