Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

Ну да, вот с такими же горящими глазами я смотрел на Ирину, когда она мне выдала из свой заначки деньги на премии мужикам, ибо у меня, все-таки, случился грандиозный кассовый разрыв с наличными деньгами, и я просто не знал, что делать. Честно говоря, было неожиданно и приятно, особенно в свете того, что она была зла, когда я, еле живой после прыжка со второго этажа, заполз в нашу квартиру. Не знаю, насколько она поверила, что я просто поскользнулся на крыльце мэрии, но лечила она меня безжалостно и сердито. Ладно, я отвлекся.

Матвей смотрел на новенькие купюры, выглядывающие из конверта и в его глазах блеснула влага. Понимаю, его чувства. Не знаю, что получили начальники в мэрии, но чиновничья мелкота ранга Матвея получила небольшой продуктовый набор из палки «краковской» колбасы, банки зеленого горошка и пары банок рыбной консервации, с которыми, как хочешь, так и встречай Новый Год. А тут нелюбимый начальник вручает вполне приличную сумму. Если парень не гнилой, то можно считать, что его лояльность у меня уже в кармане.

Через пять Минут мой сияющий помощник уже чокался с остальными парнями, что-то радостно вопя, а через пятнадцать минут я приступил к главной теме нашей встречи.

– Мужчины, я выяснил почему и за что убили Ирину Кросовскую и теперь у на с вами появилась первоочередная задача. Кроме того, что я хочу наказать тех, кто убил мою неслучившуюся невесту, я хочу, чтобы рынок, из-за которого ее убили, перешел под мой контроль. Дело это чрезвычайно трудное и опасное и никакое удостоверение не прикроет любого из нас в этой ситуации. Наверное, это самое сложное дело из тех, которые у нас были до этого. Кто не хочет в этом учавствовать – может встать и уйти прямо сейчас. Никаких последствий для него не будет. Ну, а те, кто останется, должны понимать, что они окажутся на войне.

Я подождал пару минут, но никто не встал и не вышел из зала небольшого кафе, расположенного, как раз напротив, этого самого рынка. Даже Матвей, глуповато улыбаясь, остался, но я вполне допускаю, что он это сделал по незнанию.

– То есть, все согласны? Все остаются? Тогда работаем.

Январь 1996 года. Город. Здание мэрии. Заседание комиссии по градостроительству.

– Разрешите вопрос? – я, присутствующий на совещании чужой комиссии без решающего голоса. Как в школе. Поднял руку вверх.

– Да, да, прошу вас, коллега. – председатель комиссии покосился на сидящего рядом мэра, недовольно поморщился, но разрешающе кивнул головой.

– Подскажите, а вот эта уродливая коробка – это единственно возможное архитектурное решение? Как на мой обывательский вкус, так «это» – худшее, что можно было придумать. Я понимаю, что непростым инвесторам двух свечек, которые спешно строятся по соседству банально негде будет ставить свои дорогие автомобили, но это не повод строить по соседству, в самом центре города, уродливый многоуровневый гараж, больше всего похожий на сарай. Если бы вы, господа градостроители заставили застройщика предусмотреть под новыми многоэтажками подземные парковки, то не пришлось бы сейчас городить вот это, извините, угребище…

– Молодой человек, вы кто будете по образованию? – брезгливо главный архитектор: – Вы что-нибудь слышали про структурно неустойчивые грунты? Ваши фантазии насчет подземных парковок…

– Я согласен, что я не разу не строитель и не архитектор… – дерзко перебил я архитектора: – Но, по логике, вы согласовали строительство на этих самых страшных грунтах две четырнадцатиэтажные элитные кирпичные «свечки», и будете рассказывать мне, что под ними нельзя было разместить подземные бетонные сооружения? А вы точно архитектор? Или просто сотворили глупость и теперь пытаетесь также бездумно ее исправить, творя еще одну глупость?

– Молодой человек, я с вами сейчас разговариваю только потому, что даю скидку на ваш возраст. Безусловно, можно было найти конструктивные решения, которые бы позволили застройщику устроить под этими новостройками подземные сооружения, но вот стоимость их бы превзошла бы любые разумные суммы, что заставило бы инвестора отказаться от проекта.

– Я очень сомневаюсь, что земля в самом центре Города, который мы все с гордостью считаем столицей Сибири долго бы оставалась бы впусте. Не потянул бы этот застройщик, пришел бы следующий, построил бы не коробку в четырнадцать этажей, а в двадцать четыре, окупив тем самым три этажа подземной парковки. У меня возникает ощущение, что вы все проекты согласовываете на бегу, не подумав хотя бы на один шаг вперед.

– Ну хорошо. – председатель комиссии решил заканчивать заседание, свернувшее куда-то не туда: – Мы внимательно выслушали мнение нашего коллеги и обязательно будем учитывать изложенные им доводы в будущем, а сейчас предлагаю приступить к голосованию. Голосуют только члены комиссии. Кто «За» представленный на рассмотрение…

– Одну минуту… – мэр, все время бездумно водивший по раскрытому блокноту кончиком авторучки, заговорил тихо, не поднимая глаз, но в зале мгновенно повисла густая тишина.

– А я согласен с мнением депутата Громова. Проект сырой, да и не нужный в этой локации. Думаю, что членам комиссии и службе главного архитектора Города необходимо срочно пересмотреть свое отношение к застройке Города. Земля в городе – миллионнике – ресурс очень дорогой и не бесконечный, и не стоит так легко им разбрасываться. С вашего разрешения, я подытожу – решение по данному участку пересмотреть, а заинтересованным должностным лицам более основательно подходить к проработке представляемых на рассмотрение проектов. Всем спасибо за участие и активную позицию.

Мэр встал и двинулся к выходу, не обращая внимание на растерянные взгляды ошарашенных чиновников, ну и я посчитал правильным смыться под шумок.

Перехватили меня вечером, когда я, заперев кабинет, подошел к лестнице, ведущей вниз.

– Громов, сука, ты что, бессмертный? – меня схватил за плечо незнакомый мне тип в сером костюме: – Ты куда лезешь без мыла?

Я огляделся – вокруг было пусто, основная масса чиновников уже разбежалась по домам. А я, как всегда, задержался, решив дописать заключение по очередному проекту.

Приятель напавшего на меня типа стоял в отдалении, прислушиваясь, чтобы предупредить своего сообщника, если кто-то покажется из-за угла в конце коридора.

– Да, я бессмертный! – засмеялся я, вырвавшись из захвата, не ожидавшего этого противника, после чего рванул вниз, ухватил своего врага за лодыжки и, крякнув до хруста в травмированной спине, приподнял растерявшегося мужчину над перилами ограждения.

– ты что творишь? – Взвизгнул нападавший, повиснув над пролетом: – Опусти меня!

При этом он схватил меня за плечи, но вряд ли ему это помогло, стоило мне сделать шаг и перебросить его ноги через перила.

– Еще раз подойдешь ко мне, улетишь туда, вниз головой, а это смертельно. – прохрипел я и оттолкнул мужика в сторону.

Напуганные визитеры бросились вниз по лестнице, и, лишь, оказавшись на безопасном расстоянии, крикнули. Что я псих, мне конец и больше предупреждений не будет. Вот с этим я в душе согласился – придется озаботится об охране.

Глава 10

Саботаж и диверсии.

Январь 1996 года. Город. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотических веществ.

– Здорово. – я без стука вхожу в начальственный кабинет, застав там одинокого Николая Небогатова, уныло склонившегося над, плотно завалившими всю поверхность стола, документами.

– Привет. – не скажу, что Николай прямо рад нашей встрече, хотя вероятно, искренне радоваться парню мешает накопившаяся усталость: – Вот кого и ждал, то только не тебя. Я думал, что ты нашу помойку теперь будешь за километр обходить.

– То есть ты теперь понял, насколько горек хлеб начальника, когда приходится командовать такими разгильдяями, как мы с тобой. Ладно, не буду тянуть резину, рассказывай, как с работой справляешься?

– Хреново справляюсь, скажу честно. – Небогатов потянулся на стуле, так, что у того скрипнула спинка: – Мне неделю назад дали трёх оперов, все пришли с «гражданки», нулевые абсолютно, годятся только на «шухере» постоять, а спрашивать службу сразу стали за шестерых человек.

«У вас больше всего народу, больше чем на любой линии или территориальной зоне» – передразнил он кого-то из начальства, после чего мрачно продолжил: – Через три месяца их всех разом заберут на переподготовку, поэтому с кадрами полная жопа. Люди приходят, узнают, что почти полгода надо почти бесплатно стажироваться, потом еще три месяца ждать первой зарплаты, да еще работа с одним выходным, с постоянными усилениями, и говорят – на хрен ваша милиция нам нужна, на гражданке даже лучше. Один плюс у молодого пополнения – у одного перца родители богатые, есть права и машина, а то я задолбался за всех, в одного, баранку крутить.

– Могу помочь с результатами, через месяц, примерно. Встанем на трассе и будем фуры с Юга потрошить. Собаки будут, политическое и юридическое прикрытие будет, ты главное людей и пару машин обеспечь, и средства связи, желательно пять – шесть носимых раций.

– Паша, да кто нас пустит на трассу? Там без нас, куча народу кормиться.

– Не бойся, формально и территориально мы в основном будем работать в городе, а во– вторых, я же сказал, что будет прикрытие, может быть даже на областном уровне. С тебя люди, тебе весь успех и результат. Пусть даже ты не будешь раскрывать сбыт на территории района, зато, по моим расчетам, будешь оптовые партии наркоты изымать.

– Паша, ну если реально так будет, как ты говоришь, то я твой должник. – Николай просто расцвел за последние несколько минут, видимо, реально задолбали его начальники и прочие руководители.

– Ну ты, Коля, тоже, губы сильно не раскатывай, может быть, нам через пару недель дадут по рукам, поэтому надо сразу, без раскачки начинать работать, чтобы результат был очень быстро.

– Паша, да мне бы первый квартал нормально закрыть, чтобы «капитана» в срок получить, а там дальше хоть трава не расти…

Тепло распрощавшись с Небогатовым, я вышел на улицу прошел в двести метров сторону улицы Зимовщиков на Льдине метров и встал на обочине дороги.

Опыт, как говорится, не пропьешь. Стоило подождать пару минут, как от здания Дорожного РОВД стартовала бежевая тушка патрульного «УАЗа», чтобы скрипя тормозами, остановиться у пешеходного перехода, прямо напротив моей, «голосующей» фигуры.

– Здорово, парни. – я втиснулся на заднее сиденье милицейского вездехода: – Поехали, добросите меня в сторону Колизея.

– Скажи, что Громов с каждым годом наглее и наглее становится? – Напарники – прапорщики Окунев и Реканов переглянулись, оскалившись.

– Не, если кто-то мне не рад, я не гордый, могу и здесь выйти. Тут ночи не спишь, все о народе думаешь, как бы товарищам своим подсобить…

– Депутат милиционеру не товарищ…

– Погоди… – Окунев всегда был более внимательным к словам: – Насчет «подсобить товарищам» хотелось бы подробностей.

– Ладно, давайте серьезно поговорим, вон у того черного джипа притормози и пять минут постоим. – я откинулся на спинку протертого дивана: – Короче, я попытался мэру подсунуть на подпись положение, относительно премирования муниципальной милиции… Помните, как при Союзе было? Ты грабителя задержал, и тебе через пару дней в Ленинской комнате торжественно премию в конверте вручают? Это когда вы каждый вечер на задворках хлебокомбината паслись и через день «несунов» с мешками хлеба или муки оттуда в дежурную часть притаскивали и у вас премиями, в итоге, полторы зарплаты получалось?

– И что? И что мэр? – милиционеры чуть шеи не свернули себе, обернувшись назад и не сводя с меня ждущих чуда взглядов.

– Да ничего хорошего. Финансисты разнылись, что денег в бюджете нет и если вам платить за каждого пойманного жулика, Город разорится.

– Вот суки!

– Согласен. – продолжил я: – Ну, в итоге, меня заставили лепить сказочную эрзац – хрень с нематериальными мерами поощрения. Ну, помните, как в уставе – фото героя на фоне знамени части, грамоты и благодарственное письмо на родину.

Судя по унылым физиономиям моих бывших коллег, ни одна из озвученных мер нематериального поощрения их не впечатлила.

– Ну и я, чтобы вас в этот «блудняк» не вовлекать, предложил в качестве эксперимента первоначально «откатать» это положение на роте ППС и участковых Центрального района.

– Ну и? Что хорошего то? – поторапливали меня коллеги понимая, что ради обсуждения очередного эксперимента властей, я бы не стал искать с ними срочной встречи.

– Вы понимаете, что мое имя не должно прозвучать? Вообще, мы с вами, практически не знакомы и не виделись уже несколько месяцев? – я строго оглядел своих приятелей.

– Не волнуйся, мы могила…

– Я считаю, что вам надо поговорить со знакомыми из Централки…

– И что сказать?

– Слышали такое понятие «итальянская забастовка»?

– Это что, жуликов не ловить?

– Да нет, жуликов ловить надо, и это однозначно. А вот к административной практике надо отношение переменить. То есть перестать составлять протоколы на всяких разных мелких хулиганов и прочих «появление в пьяном виде в общественных местах».

– И что это даст?

– Парни, а вы помните день, когда решили, что милиционер должен за проезд в метро платить?

– Ну да, что-то такое было.

– Ну, вот и надо повторить, а то ведут с нами не как с людьми, а как с животными, над которыми можно преспокойно ставить свои преступные и сомнительные эксперименты.

Иногда ближайшее окружение действующего Президента напоминали мне большевиков осени семнадцатого года, которые, захватив власть в огромной стране, не имели понятия о том, что с этой властью делать. Но те дворяне и интеллигенты были одержимы идеей все изъять, поделить, а потом отменить государство, как механизм насилия, эти же хотели все изъять, подгрести под себя, а государство сделать максимально дешевым механизмом, в идеале, вообще не требующим никаких социальных затрат.

Попытка обязать милицию платить за проезд в метро была одним из этих социальных экспериментов, который трусливая власть «финансистов – экономистов» трусливо провалила. Нет, никакого организованного сопротивления не было, противодействие было хаотичным, но повсеместным. Где-то отделы по охране метро отказались спускаться под землю и заступать на дежурство, так как чтобы пройти к месту несения службы они должны были ЗАПЛАТИТЬ. Где-то наряды территориальных отделов отказывались спускаться в метро и забирать оттуда задержанных там дебоширов и хулиганов. В общем, на следующий день, как и много раз до этого, трусливая власть демократических финансистов эксперимент свернула, как неудачный и милиции вернули право передвигаться бесплатно любым общественным транспортом.

– Вы парни как думаете, на какую сумму Город получает штрафы с составляемых вами протоколов?

Прапорщики озадаченно переглянулись – очевидно, что данный вопрос никогда не входил в сферу их интересов.

– Так вот, милиция на эти штрафы сама себя содержит, этой суммы хватает, чтобы содержать весь гарнизон Городской и областной милиции, все двадцать тысяч человек, причем заметьте, вневедомственная охрана, опять же, на свое содержание зарабатывает по хозяйственным договорам, еще и прибыль приносит.

Видимо, циферки, с которыми я ознакомился в своем новом поприще, заставили моих собеседников по-другому взглянуть на многие вещи. То, что государство не умело и не хотело собирать эти самые штрафы – это было другим вопросом, ГАИ, к примеру, прекрасно справлялось с этой проблемой. Любой водитель, рано или поздно, приходил в подразделение ГАИ, но там с ним отказывались о чем-то разговаривать, менять или выдавать документы, оформлять продажу машины, пока не будут погашены все, числящиеся на человеке штрафы. Можно было сколько угодно орать, сотрясая кулаками и доказывать равнодушному сотруднику ГАИ, что срок давности по административным штрафам всего шесть месяцев, и они не имеют право…

Рано или поздно все эти грамотеи покорно вставали в очередь в Сберкассу, просто мечтая поскорее погасить все эти штрафы за последние несколько лет и очистить свою совесть.

– Я понимаю, парни. Будет непросто. Сначала командиры начнут орать и требовать по вечерам выполнение плана по протоколам и задержанным, примерно через неделю, если мужики выдержат давление, скандал вырвется за пределы системы и достигнет верхов, и тогда те, в очередной раз обосравшись, начнут спешно гасить скандал. Те же финансисты, которые сегодня, якобы, не могут найти деньги на ваши премии, посчитают, что за две недели бюджет области и Города потерял сотни тысяч рублей и у них начнет пригорать. В общем, мужики, за вас это никто не сделает, хотите за сделанную работу деньги получать – получайте.

– А нас, за это, не того, не привлекут? – Реканов неуверенно поежился.

– За что? – Я пожал плечами: – Ты же гражданина отпустил, не потому, что с него взятку взял, а потому, что сделал ему замечание, он осознал, и ты посчитал эту меру воспитательного воздействия достаточной. У нас еще с советских времен, в каждом документе, говориться, что основа нашей работы – не карательная функция, а профилактика правонарушений и воспитание человека и гражданина. Конечно, когда гражданин слов не понимает, и если его отпустить, то последствия будут еще хуже – это не наш случай. Таких дебоширов надо жестко ломать и доставлять, куда следует, но таких, все же, меньшинство, да и штрафы в бюджет такие люди обычно не платят.

Почитав своим коллегам лекцию по экономике, я счел свою функцию народного представителя выполненной и покинул протертое сиденье патрульной машины, перебравшись в дорогой салон японского джипа.

Поселок Помидорово. Район поселка Гидростроителей.

Добрый день, хозяин. – после пяти минут стука кулаком по глухим металлическим воротам, в калитке распахнулась небольшая «амбразура», в которой мелькнули настороженные глаза мужчины.

– Что вы хотели? – человек за забором пытался рассмотреть то, что находиться за моей спиной, и я сделал шаг в сторону, но стало только хуже. Увидев припаркованного у обочины черного «японца» человек побледнел.

– Я майор Громов. Уголовный розыск. – перед уходом в депутаты я «выбил» у отдела кадров удостоверение под новое звание и посчитал сегодня уместным предъявить его.

– Машину узнаете? Она, по документам, за вами числится?

– Машина не моя, я ее подарил своим знакомым и теперь не имею к ней никакого отношения. – как заученное, затараторил владелец дома и номинальный хозяин трофейного джипа: – Оставьте меня в покое, пожалуйста.

– Погодите, выслушайте меня – я сунул руку в дыру и не позволил захлопнуть «амбразуру»: – Машина стояла у дома, в котором обитала банда и который был осенью взят штурмом ОМОНом. Два дня назад был суд, оставшихся в живых, бандитов осудили, дали лет по десять – двенадцать, а вещественные доказательства обратили в доход государства или уничтожили. Эта машина в официальные протоколы не вошла, но, по документам она ваша. Принимайте, как говорится, аппарат, только расписку мне напишите.

– Я вам говорю, это не моя машина, я ее подарил! – почти закричал человек за калиткой.

– Послушайте, там почти вся банда полегла, часть села. Если пара – тройка человек еще в бегах, то в Городе они не появятся – это точно. Вам бояться абсолютно нечего. Забирайте машину и живите спокойно.

– Вы говорите, что кто-то убежал?

– Ну, официально, трое числятся в федеральном розыске, в том числе тот, кто убил подполковника милиции, дядю их главаря, который попытался уговорить их сдаться.

– А вы там были?

– Был. – я кивнул головой: – Бандиты в ту ночь опера моего убили, а под утро мы их обложили в доме…

– Когда вашего убили, вы сразу с бандой вопрос решили, а когда… – мужчина замолчал на полуслове, плотно стиснув губы.

– Вот в этом не надо меня винить. – разозлился я: – Я еще за день до этого о существовании этой банды не знал, спокойно ловил наркоторговцев в своем Дорожном районе. Потом ко мне приехал некий Брус, договариваться, чтобы я его барыг не трогал. Разговор не получился, а вечером, на пороге моей квартиры, ключи от которой я дал коллеге, чтобы тот там переночевал, этого самого коллегу и убили, видимо перепутав со мной. Поэтому ваши истерики мне до одного места, я к ним никакого отношения не имею. Берите паспорт и выходите, будем расписку писать.

– И через сколько на свободу «выйдут» те, кого посадили?

– Да какая разница? Десять, двенадцать лет, может быть там еще сроки добавят.

– Нет, мне ничего не надо, забирайте машину, я не хочу ее видеть. У меня сейчас все хорошо и хочу, чтобы так все оставалось.

– Послушайте, если вы боитесь тех, кто «присел», то поверьте, они у вас на пороге не появятся. Это сейчас они молодые, спортивные и дерзкие, а из лагеря выйдут, в лучшем случае, дядьками лет сорока, тихими, не совсем здоровыми и думающими, над последствиями каждого своего слова или поступка. Это будут совсем другие люди, вам не стоит даже думать о них, считайте, что их больше нет.

– Вы мне можете пообещать, что я в своей жизни не увижу никого из этих людей? – мужчина просто впился глазами в меня: – Можете мне это гарантировать?

– Да нет конечно, откуда я могу это знать точно. Может быть вы через двадцать лет с кем-то из них случайно…

– Все, разговор окончен, я не хочу иметь никакого отношения к этой машине! Убирайте ее от моих ворот.

– Послушайте, но я же не могу просто так ее забрать. – я тяжело вздохнул, разговор меня утомил: – Не нужна машина, тогда назовите цену, завтра съездим в ГАИ и ее переоформим.

– Сто тысяч рублей. – отчеканил мужчина.

– Вы что, смеетесь? – возмутился я: – Да у нее одно колесо, наверное, столько сейчас стоит.

– Сто тысяч рублей было указано в договоре купли-продажи, когда я ее покупал. Я хочу за нее сто тысяч рублей и больше никогда не видеть ни ее, ни вас.

Ну да, договора с их смешными ценами, которые якобы помогали уклоняться от уплаты излишних налогов – это такая загадочная вещь этого времени, доставшаяся по инерции от СССР, хотя я не знаю ни одного налога, который зависел бы от этих цифр.

– Хорошо. – мне уже все надоело: – Несите паспорт, пишите расписку, сто тысяч я вам дам не сходя с места. Завтра с утра встречаемся и едем в ГАИ, переоформляем машину и больше меня и ее вы не увидите.

Окошко в воротах с грохотом захлопнулось и мне осталось только надеяться, что человек действительно пошел за паспортом.

Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет председателя комиссии Городского совета депутатов по противодействию преступности и коррупции.

– Таким образом, комиссия рекомендует, в условиях закрытия медицинских вытрезвителей, использовать для подбора пьяных на улице частные медицинские организации, в качестве основной деятельности, заявляющие оказание платной медицинской помощи в состоянии алкогольного опьянения и выведения из запоев. – я захлопнул папку и обвел собравшихся на заседание лиц, в том числе и журналистов.

– Павел Николаевич, а не кажется вам, что ваше предложение несколько радикально и противоречит множеству законов Российской Федерации, в частности, Конституции? – вальяжный дядя в хорошем костюме, как бы не мой коллега из комиссии Горсовета по градостроительству, победно оглядел просторный кабинет: – Большевизмом и экстремизмом попахивает, просто смердит. Как вы заставите работников частных фирм подбирать алкоголиков на улицах?

– Я считаю нарушением Конституции то, что люди, в условиях сибирской зимы, замерзают на улице или обмораживаются, становясь инвалидами, с ампутированными конечностями.

У нас закрылись «на ремонт» два последних вытрезвителя. А экипажей «скорой помощи» на линию выходит столько, что не успевают оказывать своевременную помощь экстренным больным. А тут имеет место врачи, специализирующиеся именно на работе с алкоголиками или просто сильно пьяными людьми, машины, спецаппараты, капельницы и прочий «полный фарш». В конце концов, эти частные доктора по закону обязаны оказывать медицинскую помощь человеку, оказавшемуся в критическом состоянии. Почему, вместе с лицензией на право зарабатывать неплохие деньги, эти частные структуры не могут взять на себя немного социальной ответственности. В качестве примера предлагаю взять работу адвокатского сообщества. Адвокаты – вполне себе коммерсанты от юриспруденции, но дважды в месяц, условно, они сидят на телефоне, готовые, по заранее установленному графику выехать в отдел милиции, оказывать юридическую защиту по смешным государственным расценкам, которые можно считать просто благотворительностью. Кстати, никто не мешает адвокату, оказывающему «бесплатную» юридическую помощь, в рамках, закрепленных государством, позднее, заключить с клиентом договор на оказание юридической помощи, то бишь, защиту, по вполне коммерческим расценкам. Так и эти врачи, подобрав человека с улицы, вполне могут заключить с его родными договор на оказание наркологической помощи, выведение из запоя или еще какие платные услуги. Но, человек будет спасен, не будет похорон или инвалидности.

– Хорошо, допустим, вы заставите лицензированных докторов работать на государство и общество… – со стула встала красотка – тележурналист Станислава и немного красуясь в объективе камеры своего оператора, протянула в мою сторону большой микрофон с логотипом «одиннадцатого» телевизионного канала: – Но большинство наркологов будут работать нелегально, не платя налоги, в «серую». И кому вы сделаете хуже своим волюнтаристским предложением.

– Спасибо за вопрос. – я улыбнулся зло: – И у меня будет на ваш вопрос ответ. У нас в каждом отделе или управлении милиции сидят десятки людей, чьи должности называются оперуполномоченные отделов по борьбе с экономическими преступлениями. И если начальник городского управления этой службы расскажет, что не знает, как бороться с медиками, не желающими работать по установленным городскими властями правилами. Я добьюсь увольнения этого господина из органов, а потом, со своими внештатными помощниками, за пару месяцев, просто заставлю этих, так называемых, докторов, выйти из тени.