Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Тело Роберта я отпустил через пару бесконечных минут, когда держать его не осталось во мне сил человеческих. Мой недавний противник мгновенно сложился на асфальте сломанной марионеткой, упав лицом вниз и застыв в позе, в которой живой человек находиться не может. Ткань нового пиджака на спине убитого была изодрана в кровавые клочья, и я отвернулся, не имея сил смотреть на это месиво.
Вытолкав свое, ставшее как будто деревянным, тело через пассажирскую дверь джипа я бестолково завертел головой, пытаясь понять, что произошло. Центр города сейчас напоминал осажденный Ленинград после немецкого обстрела. Несколько человек сидели скрючившись на асфальте, страшась поднять голову или просто открыть глаза, серый фасад здания мэрии светился несколькими свежими оспинами, а в разбитом окне отделения Территориального банка, что занимал угловой зал на первом этаже мэрии, гулко хлопала на ветру светлая штора. Опираясь на кузов своего джипа, я пошел на противоположную сторону и почти сразу испуганно отшатнулся назад. За кормой черного джипа на асфальте лежали двое мужчин. Один замер без движения, запрокинув лицо к небу, а второй, громко матерясь, пытался затянуть на бедре, украшенном темно‑красным пятном, которое особенно бросалось на светло‑голубой ткани джинсов, широкий брючный ремень. Напугали меня конечно не мат мужика, и не пятна крови на его одежде, а лежащий поодаль от раненого потертый пистолет «Макарова».
Прижавшись к теплому кузову расстрелянного джипа, я пытался найти повод не выходить из своего укрытия, но в голове жарко пульсировала только одна мысль – сейчас этот мужик перетянет свое бедро, протянет руку за своим оружием, встанет, проковыляет два шага и доделает то, что собирался сделать – расстреляет меня в упор, а я не готов сегодня смотреть в бездонное дуло старого советского пистолета, я только жить начал, у меня столько планов! Даже времени не было досчитать до «трех» и я шагнул из своего убежища.
Исключительно чудом, занятый своей любимой ногой, окровавленный мужик не заметил моего появления за его спиной, пока ствол поднятого с асфальта пистолета, привычно легшего в мою ладонь, не коснулся его затылка.
– Не дергайся. Ты кто? – честно говоря, от расслабляющего удара по раненой ноге владельца пистолета я отказался в самый последний момент – меня смутил тренчик, такой узенький кожаный ремешок, который болтался, пристегнутый блестящим карабинчиком к рукояти «макарова». За свою долгую работу я ни разу не видел бандитов с тренчиками, ну вот не разу. Зато любой государев слуга был обязан иметь этот ремешок, дабы не потерять вверенное ему оружие.
– Ты кто? – повторил я, нажимая сильнее нажимая оружейным стволом на беззащитный затылок раненого.
– Начальник отделения ОБЭП майор милиции Коростылев…‑ замерев, еле слышно просипел раненый.
– Понятно. – я испытал несказанное облегчение. Наверное, шли менты в столовую мэрии, где цены были вполне божескими, подзаправиться и попали под замес…
– Я с твоим пистолетом пока похожу, посмотрю, что там творится… Ты же не против? – я смотал страховочный ремешок вокруг запястья и сунув пистолет в карман пиджака двинулся в сторону трамвайной остановки: – Там гаишники что‑то суетятся. У них рация должна быть, через нее для вас с товарищем «скорую помощь» вызову…
Метрах в ста от моего расстрелянного автомобиля, примерно напротив входа в первый в городе салон по продаже американских контактных линз, поперек проезда замерла старая, темно‑синяя вазовская «тройка», с распахнутой задней левой дверью, к которой склонились двое знакомых инспекторов Госавтоинспекции, которые обычно целыми днями гоняли посторонних водителей с автостоянки возле стен мэрии.
– Громов, стой, стой! Ты задержан! – крик, раздавшийся за спиной, стоило мне сделать несколько шагов, заставил меня непроизвольно вздрогнуть. Я недоуменно обернулся и обнаружил, что орет мне в спину, раненый в бедро, «обэпник». Значит не случайно они здесь оказались. Да и столовая в мэрии уже закрыта, время то к вечеру идет.
– Ты никуда не уходи, я сейчас вернусь…‑ успокаивающе махнул я рукой майору и ускорил шаг – еще кто‑нибудь еще бросится меня задерживать, а я не успею узнать у инспекторов, которые, похоже, тут самые адекватные, что же здесь произошло.
Глава 5
Глава пятая.
Крайнее слово леди.
Май 1996 года. Город. Сердце Города. Автомобильная стоянка у мэрии.
– … ! – выдохнул я, рассмотрев поближе темно‑синюю машину, вокруг которой над которой застыли с самыми скорбными лицами два инспектора ГАИ. Капот и лобовое окно машины было утыкано пулевыми пробоинами, на руле лежала чья‑ то окровавленная голова, сам автомобиль уткнулся мордой в заднее крыло какой‑то иномарки, припаркованной у ограды сквера. Сержанты нервно обернулись, в их глазах мелькнуло узнавание, все же каждый день практически на этой автостоянке встречаемся.
– Мне кабзда пришла! – доверительно пожаловался тот из служивых, что был с коротким автоматом на шее.
– В каком смысле – «кабзда»? – поразился я.
– А я тебе говорил – не стреляй, не стреляй…‑ тут же поддел автоматчика его напарник: – Сейчас что прокурору говорить будешь?
– Да что у вас произошло⁈ – взорвался я: – Это кто?
Я кивнул в сторону мертвого, а в этом сомнений не было, водителя синих «жигулей».
– Гражданин. – злорадно заявил напарник автоматчика. Он был значительно старше своего товарища, и белая лаковая кобура на форменном ремне этого инспектора однозначно была пустой.
– Мы с обеда возвращались, а тут стрельба. Только мы завернули из‑за угла, нам навстречу этот гражданин летит. Так этот придурок выскочил на проезжую часть и начал стрелять, пока весь магазин не расстрелял. А в машине оружия никакого и нет. Я думаю, что водитель просто испугался и пытался уехать, а тут этот…
– А где твое оружие, боец? – оборвал я рассуждения инспектора: – Или ты считаешь, что только молодому вооружаться надо, и он тебя прикроет, а если что, ты тут не при делах останешься?
– Я товарищ депутат в органах восемнадцать лет…
– А я товарищ старший сержант майор милиции и делаю вам замечание за неготовность к несению службы. Еще раз вас увижу на посту без оружия – не поленюсь, позвоню дежурному по областному ГАИ и сниму вас с наряда…
Старший инспектор ожег меня злым взглядом и отвернулся, а я, по‑ стариковски кряхтя, присел на корточки и заглянул под сиденье через открытую дверцу «Жигулей». Если «пацифист» в погонах прав, и этот мертвый водитель вообще не причем, то молодой инспектор однозначно сядет лет на десять, тем более. что видимо в экипаже ДПС существуют трения и старший из инспекторов младшего поддерживать не собирается. Младшему дадут лет десять, а старший будет всем рассказывать, какой он умный и продуманный.
– И кто, по‑вашему, заднюю дверь машины открыл? – я вытянул шею, пытаясь заглянуть под пассажирское сиденье расстрелянной машины, после чего нашел на газоне ветку и приподнял край резинового коврика у заднего сидения.
– Оп‑па, а это что тут лежит? – на протертом линолеуме, который в «жигулях» заменил протертую обивку, лежал остроносый патрон от автомата калибра 5,45 мм.
Я просто физически почувствовал эмоции замерших за моей спиной милиционеров – безграничное ликование младшего инспектора и глухая злоба старшего.
– Это вы подбросили патрон…‑ прошипел старший сержант и мы с его молодым напарником с изумлением уставились на старшего наряда.
Н‑да, с такой тупоголовой упертостью я давно не встречался. Какое там самое страшное наказание для гаишника? На трассу не выпускать, поставить вечным постовым на их базе, чтобы он целыми днями въездные ворота открывал и асфальт подметал? Решено, так и сделаю, как только здесь появится кто‑то из милицейских начальников.
Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.
Такого резонансного преступления Город давно не видел и по этой причине здесь побывало все милицейское ни прокурорское начальство, а для допросов выделили несколько кабинетов на первом этаже здании мэрии. Меня уже допросили трижды, следователи прокуратуры, у которых каждый раз размер звездочек на погонах увеличивался, и после третьего допроса я просто сбежал в свой кабинет, занявшись обзвоном родных и близких с сообщением, что я жив и со мной все в порядке, а слова «покушение на депутата» является просто одной из версий проводившегося расследования. Если собрать воедино все слухи, сплетни и обрывки информации, к которым я получил доступ, сегодня на углу, у здания мэрии, самым невероятным образом переплелись интересы нескольких группировок, которые категорически не желали моего появления на завтрашней сессии Городского совета народных депутатов. Кто‑то из моих недоброжелателей нанял киллеров. Которые ждали меня в темно‑синих «жигулях» напротив моей автомашины, а городское УВД в лице начальника одного из отделов ОБЭП решили, без затей, сунуть мне взятку от «иногороднего инвестора». Мне этого прямо не говорили, но, как я понял, задача покойного Роберта Яковлевича была весьма примитивна – засунуть портфель с меченными деньгами в мою машину. Офицеры ОБЭП и застройщики сознательно допускали отсутствие судебной перспективы у этого дела, поэтому у Роберта не было даже диктофона для записи нашего разговора. Им был нужен просто громкий скандал и моя погубленная репутация, больше ничего. Поэтому и мое задержание было спланировано так дубово, и начальник городского управления МВД никаких бумаг на согласование задержания городского депутата не получал – майор Коростылев ограничился парой рапортов о внезапно полученной информации и коротким объяснением от Роберта Яковлевича, что некий депутат вымогает у их компании крупную взятку, угрожая остановить строительство дома, за квартиры в котором уже уплачены немалые деньги состоятельными горожанами.
Вероятно, у нервничающего стрелка просто дернулся палец на спусковом крючке, и незадачливый Роберт Яковлевич получил полной мерой воздаяние за свою провокацию, одновременно прикрыв меня своим телом.
Полностью охреневшая от внезапной стрельбы пара оперативников ОБЭП, стоявшие в пяти метрах от моей машины и ожидавшие момента, когда дипломат с деньгами окажется в салоне моего джипа, растерялись и начали орать глупости типа «Руки вверх! Милиция!», после чего киллер выпустил в них остатки боезапаса, прыгнул в темно‑синие «жигули», которые и напоролись на возвращавшийся с обеда экипаж ГАИ, молодой сержант которого расстрелял в упор мчавшуюся на таран машину и, нарушив все требования закона РФ «О милиции», касающийся применения оружия, мгновенно ставший героем, который умудрился застрелить водителя взбесившегося «жигуленка» и, в суматохе, упустивший водителя, который, выскользнув через заднюю дверь, проломился через кусты и смешался с разбегающимися в панике горожанами. Автомат позже принесли две пенсионерки, нашедшие его у колонны портика Театра хорового пения и хореографии. В результате всех этих событий, вопреки известной поговорке, что зло всегда побеждает добро, сегодня пострадали только злодеи…
– Павел Николаевич…‑ в кабинет шагнул молодой полковник в милицейской форме, начальник городского управления, за спиной которого теснилось несколько сопровождающих. Я подумал и встал, приветствуя гостя. С начальником городской милиции я сегодня разговаривал три раза… Ну как разговаривал? Скорее дважды накоротке делился информацией и один раз угрожал, что молчать не буду и теперь полковник пришел договариваться.
– Как вы себя чувствуете? – полковника интересовало что угодно, но только не моё здоровье.
– Душно очень в кабинете, дышать нечем. – я плюхнулся обратно в кресло и стал изображать умирающего лебедя, вернее, народного избранника.
– Полковник мотнул головой и сопровождающих внесло из кабинета. А дверь плотно закрылась.
Я приглашающе махнул рукой и выжидающе уставился на гостя.
– Я бы хотел обсудить с вами версию, что сегодня имело место попытка вооруженного разбоя в отношении гражданина Белкина Роберта Яковлевича… – вбросил мяч на поле полковник: – Который получил в отделении территориального банка крупную сумму денег…
– Заманчиво, но сразу нет категорически. – отрицательно качнул я головой: – Вы просто не владеете всеми фактами. Взятка имела место, но не голословное вымогательство взятки со стороны народного избранника, а попытка дачи взятки депутату со стороны недобросовестных застройщиков. Ваши сотрудники получили информацию оперативного характера и немедленно выехали на место, чтобы задержать взяткодателя, но немного не успели, и попали под ураганный автоматный огонь преступников, потому что параллельно даче взятки тут образовалась совсем другая криминальная линия – пока преступники –застройщики планировали дачу взятки честному депутату, информация об этих планах просочилась наружу и какие‑то бандосы решили перехватить чемодан денег и стали следить за гражданином Белкиным Робертом Яковлевичем и, когда он вышел из банка с деньгами, жестоко расстреляли его, но появление на месте происшествия ваших сотрудников спутало их планы и они не смогли завладеть деньгами. Кстати, автомат пробили? Откуда он взялся?
– Автомат по учетам числится, как пропавший вместе с дезертировавшим с поста военнослужащим, который опознан как водитель синих «жигулей».
– То есть солдатик убежал из армии и решил немного заработать денег? Но из автомата стрелять не стал, передал его кому‑то другому? Или он один был?
– Похоже, что напарник был, но ушел…‑ полковник откинулся в кресле, размышляя: – В принципе, ваша версия достаточно интересная, но вы же не просто так согласитесь ее подтвердить?
– С вами приятно иметь дело. – улыбнулся я: – У меня есть три условия…
– Три условия? Не многовато ли? –вскинулся полковник.
– Они вам ничего не будут стоить. – пожал плечами я: – Да и касаются исключительно ваших сотрудников. Первое – молодого ГАИшника наградить по максимуму, потому как спас вас от скандала. Если бы преступник ушел, вас бы, за расстрел людей в центре Города, как минимум, с должности сняли бы.
– Но второй то бандит ушел…
– Товарищ полковник, наличие второго бандита ничем объективно не подтверждается. То, что автомат преступника нашли в трехстах шагах от места происшествия может означать, что преступник был один. Оружие сбросил на месте преступления и попытался скрыться, а кто‑то из многочисленных прохожих оружие подобрал, попытался его похитить, но добежав до портика театра решил отказаться от своих намерений и оружие выбросил. На автомате, уверен, отпечатков не сохранилось?
– Да какой там…‑ досадливо махнул рукой начальник милиции: – Пенсионерки, что нашли автомат, долго спорили, настоящий он или игрушки сейчас такие начали делать и его можно внуку отнести, все отпечатки, если он и были, бабки своими пальцами затерли.
– Вот видите. – я продолжил: – А то, что патрон нашли под ковриком за задним сиденьем автомобиля свидетельствует лишь о том, что преступник снаряжал автомат сидя сзади на заднем сиденье, потому, что там места больше.
– Интересно. интересно…‑ пробормотал полковник. Этот вариант был ему выгодней, чем версия с убежавшим соучастником, так как позволял сразу и окончательно закрыть уголовное дело за смертью подозреваемого, и реабилитировать Городское милицейское руководство.
– Конечно интересно, но я продолжу. Второго гаишника переведите в их батальоне вечным постовым, на ворота. На трассу его выпускать нельзя до самой пенсии. Он, во‑ первых, вышел на службу невооруженным, во‑ вторых пытался не дать молодому напарнику стрелять в машину преступника, а в‑ третьих, имел глупость обвинить меня в том, что я патрон из автомата в машину преступников подбросил.
– А это не вы сделали? – глаза полковника блеснули интересом.
– Господин полковник, я же обидеться могу. Ну ладно, туповатый старший сержант обиделся, что я ему замечание сделал, но вы то куда? Куда вы убитого дезертира денете и как меня к нему привяжете?
– Да я просто пошутил неудачно, Павел Николаевич. – изобразил примирительный жест начальник городской милиции: – Говорите ваши оставшиеся условия.
– ОБЭПников надо поощрить, после излечения перевести с повышением в Северный район области, ну, или в Усть‑ Тару. Майора заместителем начальника районного РОВД, ну а подельника его тоже кем‑нибудь. Это им обязательно пойдет на пользу, и не будет возможности с мутными застройщиками путаться.
Полковник поморщился – отправить городских экономических милиционеров в северные районы области, расположенные в огромном Васюганском болоте, куда, как говорят, на автомобиле можно попасть либо зимой, либо жарким летом – это, как декабристов сослать в Сибирь, там районные центры даже поселками или городками не числились, а только селами и население такого села, в лучшие годы, не превышало пяти тысяч человек. Это были мрачные и грустные места, но этих провокаторов из ОБЭПа я прощать не собирался, и он вынужден был кивнуть головой.
– Надеюсь застройщиков вы сами, без моей просьбы, перетряхнете – надо же выяснить, как информация о портфеле с деньгами дошла до преступника.
Начальник милиции города, немного помедлив, кивнул, видимо рассчитывал, что это будем моя третья просьба, но тут у высокопоставленного милиционера вышла ошибочка – это была его работа, а я ему в этом лишь немного помогу, но в любом случае эти застройщики в нашем Городе ничего не построят, ни сейчас, ни в будущем. Как они будут рассчитываться с инвесторами, вложившими деньги в проект еще до стадии котлована, меня нисколько не волновало, никого из них не было жалко. Если ты вкладываешь деньги в недвижимость, которую будут строить на земле, по беспределу отнятой чиновниками у других людей – будь готов, что с тобой поступят точно также.
– Ну и последнее, третье, мое условие. У меня в Дорожном РОВД пистолет мой табельный в оружейной комнате валяется без дела. Так мне бы его вернуть на постоянное ношение.
Тут‑то полковника и перекосило по‑настоящему. С одной стороны, меня никто из «органов» не увольнял, я считался прикомандированным в представительный орган власти и даже получал зарплату по старой должности, которую перечисляли на мою сберегательную книжку, правда, опять стали делать это с задержкой, видимо, чтобы не отрывался от проблем сослуживцев и помнил, откуда вышел. А с другой стороны, если что‑то произойдет и я, по пьяной лавочке начну стрелять в коллег – депутатов…
– Я могу соответствующее ходатайство от комиссии по законности и борьбе с коррупцией на ваше имя направить. – невинно добавил я, после чего полковник облегченно кивнул. Такое ходатайство было целиком и полностью незаконным, но название комиссии звучало солидно, да и лишняя бумага вполне могла прикрыть милицейского начальника от неприятностей, все‑ таки, Советы народных депутатов, по Конституции, считались высшей властью на своей территории.
– Сделаем, Павел Николаевич, проблем не будет. Вам позвонят, когда все будет готово.
– Ну, тогда не смею вас задерживать. – я встал и протянул собеседнику руку, прощаясь: – Спасибо, что нашли время для беседы со мной. Она была очень полезной.
В дверях, выходивший из кабинета полковник, столкнулся с рвущейся из коридора, яростной Ириной, за спиной которой маячило бледное лицо Матвея.
– Громов, представь, меня к тебе пускать не хотели! – чуть не снеся с дороги высокого полковника, ворвалась в кабинет моя… Даже не знаю, кто она мне. в общем всеобъемлюще моя Ирина.
– Охрана сказала, что на тебя покушение было!
– Да врут все, сплетники. – я прижал трясущуюся девушку к себе, не давая ей вырваться: – Просто какой‑то придурок решил на выходе из банка «коммерса» ограбить, ну, видимо с испугу, его убил, несколько прохожих ранил, а я просто в этот момент мимо проходил, решил пораньше домой уехать. Скажи, Матвей?
– Павел Николаевич, мне там надо… Срочно… – судя по побледневшему лицу моего помощника, который выскочил из кабинета, и куда‑то резво побежал, он допустил грубейший «косяк» и успел рассказать девушке что‑то, что не вписывалось в мою версию о случайном ограблении.
– Громов, я видела твою машину – она вся в дырах. – Ирина выскользнула из моих рук и, в ярости стукнула меня в грудь маленьким кулачком.
– Ира, но здание мэрии тоже всё в дырках. Что это доказывает? Я тебе говорю, вышел с работы в неурочное время, а тут мужик с портфелем подошел к машине…
– Громов, ты в Москву собирался? Меня звал, помнишь? Говорил, что отдохнем в столице, развеемся…
– Ну да, я обещал тебя в отпуск свозить, посмотреть, как похорошела Москва при Юрии Михайловиче…
– Вот, чтобы завтра ты уже был в самолете и валил в свою Москву, иначе мы расстаемся, и я знать тебя не желаю. – Ира схватила меня за лацканы пиджака и попыталась встряхнуть, чтобы я оценил твердость ее намерений.
– Нет. У меня завтра сессия Горсовета, я никак не могу, хоть чем меня запугивай. Это слишком важно.
– Хорошо, послезавтра ты в самолете…
– Сессия на два дня запланирована…
– Ладно. – Ирина зло дунула на, упавшую на ее, зеленый от злости, глаз, светлую прядку волос: – На следующий день после окончания сессии ты улетаешь в Москву и сидишь там, пока я за тобой не прилечу. Это мое последнее слово, и я еще очень добрая к тебе.
