Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Глава 22

Под колпаком.

Март 1996 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии. Зал заседаний.

Мишеньку и Матвея, моих сообщников по диверсии против здоровья дорогого градоначальника я решил держать поближе к себе и нагружать их полевыми выездами, чтобы эти морально нестойкие личности, в молчании которых я был не уверен. Вот и сегодня, с раннего утра, они умчались выполнять мое задание, и даже опоздали к началу сессии. На рассмотрение депутатов уже передали третий вопрос, когда в зал заседаний, на цыпочках, прижимая к груди несколько листов бумаги, прокрался Матвей, и, зачем-то пригибаясь, двинулся ко мне. сопровождаемый гневным взглядом мэра, хотя к господину градоначальнику постоянно подбегали его помощники, поднося документы.

– Четвертый вопрос повестки дня, господа депутаты. Приватизация, признанного аварийным, здания детского садика «Лягушонок» по улице Гетмана Соединителя. Здание находится в квартале малоэтажной застройки, запланированной под снос. Износ здания детского сада составляет восемьдесят пять процентов, а наполняемость групп детьми не превышает двадцати процентов. Как детское учреждение оно малоперспективное, так как жилые дома подлежат расселению. Оценка детского сада, сделанная независимым оценщиком прилагается, заключение профильной комиссии Городского совета имеется. Ставлю вопрос на голосование…

– Одну минуту, господин мэр… – вскочил я с места: – У комиссии по противодействию коррупции имеются возражения по целому ряду позиций…

Мэр на меня даже не взглянул, зато уставился долгим пронзительным взглядом на моего шефа по депутатской комиссии, да таким выразительным, что бравый подполковник внутренней службы визуально уменьшился в размере. Мне даже жалко стало милейшего Максима Абрамовича. Вчера вечером я его давил, применяя к самым коварным психологическим манипуляциям, вынуждая подписать отрицательное заключение комиссии, чтобы с утра сдать его в секретариат мэрии, а сегодня мэр своим пристальным взглядом обещает господину Ковалеву адские муки. А ведь мэр является еще и руководителем пропрезидентской фракции, куда входит и мой подполковник. Как бы не вынудил военного пенсионера снять с себя депутатские полномочия, назначив вместо него кого-то жесткого и слепо следующего мэрскому курсу. И что тогда мне делать? Каждый раз писать свое «особое мнение»? Так особым мнением обычно подтираются, оно только для внутреннего самоуспокоения автора «Особого мнения» служит.

Тревожные мысли проносились в моем сознании, как пули, а губы с языком автоматически продолжали озвучивать тезисы выступления, торопливым неразборчивым почерком набросанные на черновике:

– Необходимо еще разобраться, кто персонально вводит в заблуждение нашего уважаемого мэра и всех нас, народных избранников, но упрямые факты таковы – упомянутый детский садик не находится в аварийном состоянии, напротив, три года назад в нем делался средний ремонт, а прошлым летом проводился косметический ремонт. Окружающие детское дошкольное учреждение малоэтажные дома были запланированы к расселению еще пятнадцать лет назад, но до сих пор ни один не расселен, и в настоящее время информации, о инвесторах, заинтересованных в застройки прилегающих кварталов нет ни в мэрии, ни в областной администрации. А в этих домах живут и еще долго будут жить люди, у которых рождаются и подрастают дети, и которые испытывают огромные трудности с устройством своих чад в детские сады, так как в ближайшем к ним детском саду «Лягушонок», почему-то осенью прошлого года не формировали младшие группы и из шести положенных групп детей в детском саду, почему-то, работают только четыре, средних и старших возрастов. Зато к территории детского сада примыкает офисное здание быстроразвивающейся компании «Трианон», работники отдела капитального строительства которой пару месяцев назад проводили на территории детского сада инженерные изыскания, с целью установить возможность достройки к двум этажам дошкольного учреждения еще двух этажей сверху, а также крытого перехода между зданием этой организации и детским садиком.

Я набрал в грудь побольше воздуха и продолжил:

– Господа и товарищи! Если мы проголосуем за четвертый пункт нашей повестки, мы просто лишим жителей окрестных домов возможности устраивать своих детей в этот прекрасный детский сад, потрафим коммерческой организации, которая за бесценок получит возможность увеличить свои офисные площади примерно на треть, ну и, кто-то, очень нечистоплотный, кто старательно проталкивает через Совет народных депутатов это решение, просто погреет руки, получив энную сумму наличности или еще какие-то существенные преференции. Мы же не наивные дети, которым впору ходить в детский сад «Лягушонок» и прекрасно понимаем, как проделываются такие делишки. И, в дополнению к уже сказанному – кто-то может возразить, что в новых тяжелых экономических условиях Городу жизненно необходимо повышать свою экономическую привлекательность, привлекать новые коммерческие проекты, так, как это занятость населения и новые налоги. Даю справку по данному конкретному случаю Компания «Трианон» – управляющая компания, владеющая активами в соседней Кемеровской области и планирующая заняться экспансией в, еще более далеком от нас, Красноярском крае. Сфера ее интересов – шахты и рудники, чего на территории нашего Города и нашей области практически нет, то есть развития бизнеса на нашей территории не предусматривается. Наш Город интересует руководство компании лишь как место размещения их головного офиса и место проживания, так как Город заметно более комфортен, в отличие от всех городов страны, находящихся за Уралом. Поэтому компания «Трианон» ударными темпами строит клубный элитный одноподъездный дом для своего руководства в самом Сердце Города, совсем недалеко от мэрии. В доме предусмотрено по одной квартире на этаже, а первый этаж предназначен размещения хозяйственных служб и охраны. Да, есть еще одна, нераспределенная пока квартира, кто будет в ней проживать – пока загадка. Относительно налогов – практически все сотрудники управляющей компании, работающие в Городе, имеют очень низкие размеры заработной платы, чуть выше, чем заработная плата воспитателей и нянечек упомянутого сегодня детского садика «Лягушонок», поэтому о налогах, которые могут заинтересовать бюджет города тут речи быть не может, отчисления в казну составляет ноль целых хрен десятых, да и не так много там сотрудников работает, чтобы это было интересно городу, зато площадь кабинетов руководства компании никак не меньше семидесяти – восьмидесяти квадратных метров каждый, то есть, как раз соответствует площади группы детского сада. Поэтому, Городу, с экономической точки зрения, компания «Трианон» интереса не представляет, и наша комиссия не считает, что данное юридическое лицо заслуживает каких-то преференций. У меня все, уважаемые коллеги. Прошу прощения, не все. Чтобы сохранить драгоценное время хочу заранее сообщить, что все последующие вопросы, подготовленные для сегодняшнего рассмотрения Совета народных депутатов, в той или иной степени касаются приватизации муниципального имущества и по всем вопросам у комиссии по законности, от имени которой я сейчас выступаю, к этим пунктам повестки дня сессии имеются похожие замечания и возражения. Теперь у меня все.

Ожидаемо, предложение о приватизации здания детского сада скандально не прошло. И если наша фракция дружно голосовала против, то, к моему удивлению, нас поддержали ряд депутатов из других партий, в том числе и сторонники мэра. Мэр при голосовании воздержался, лишь позволил себе задать мне вопрос:

– Депутат Громов, почему вы голосуете двумя карточками?

– У меня, уважаемый мэр, имеется приравненная к нотариальной, доверенность от нашего дорогого шефа, который временно находится на лечении, дающая право голосовать на заседаниях Совета народных депутатов от его имени.

– Устав не может все предусмотреть. – В Верховном совете РСФСР депутаты прекрасно голосуют за себя и за коллег и даже без доверенности. Так кто тут такой смелый, кто готов запретить то, что разрешено высшим законодательным органом государства?

Мэр натужно закашлялся, а я задумался – то ли на него подействовала ядовитая дрянь, что прячется в подушке замечательного кожаного кресла, что я «подогнал по братски» градоначальнику или от моей наглости он подавился?

В зале между тем стоял шум, многие из депутатов зло поглядывали на председателя собрания, возможно по причине того, что кто-то не поделился с товарищами по бизнесу?

– Предлагаю снять спорные вопросы с голосования, а впредь считать обязательным наличие положительного заключения депутатской комиссии по законности и борьбе с коррупцией по всему спектру вопросов! – в крикнул депутат из числа либералов и я торжествующе посмотрел в сторону бледного подполковника. Одномоментно председатель моей комиссии, которая считалась местом ссылки для не системных депутатов превратилась в один из «системообразующих» органов городского самоуправления

Я оглянулся на товарищей по фракции и те дружно подняли красные карточки, голосуя за предложение либералов.

По факту мартовская сессия была сорвана, множество, уже проплаченных коммерческих тем было отложено на неопределенный срок, я задумался о постоянной охране, но, возможно я мыслю слишком примитивно, а прожженные управленцы уже готовят более гуманные методы моей нейтрализации?

Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

Я погулял с собаками и начал готовить скромный «холостяцкий» ужин, когда в входную дверь квартиры кто-то очень тихо поскребся. Псы мгновенно бросились к двери, забыв о выставленных на кухне тазиках с мясной кашей и так остервенело замолотили хвостами, что я сразу понял, что за порогом стоит кто-то очень близкий.

– Иринка, ну мы же договаривались? – я втянул подругу в квартиру и замер на пороге, вслушиваясь в звуки вечернего подъезда. Вроде бы ничего подозрительного не было, и я захлопнул входную дверь.

– Ты зачем пришла, что-то случилось?

Я отправил свою будущую жену в оформленную на нее квартиру, чтобы обезопасить наш бизнес от готовившихся против меня репрессий. Сейчас, ввиду слабой компьютеризации и отсутствия единой базы юридических лиц, вроде пресловутого ИНН будущего, связь меня фирмами, переоформленными на Ирину, обнаружить практически невозможно, поэтому подчиненные заместителя начальника областного управления УВД, который согласился выполнить «просьбу» мэра и выявить мои связи и активы, должны плотно обложить меня «топтунами» и поставить домашний и рабочий телефон на «прослушку». Конечно, по закону, это все незаконно, нельзя «слушать» депутата и «ходить» за ним, без санкции городского или областного прокурора, но можно начать разрабатывать того же Матвея, а за мной следить, как пока неустановленной связью моего помощника. В общем, все решаемо, и чтобы не подставлять своих друзей и близких, я резко оборвал с ними обычные связи.

– Паша, я очень соскучилась.

Вот скажите, откуда это все? Вроде бы собранная и чрезвычайно организованная девушка, запредельно мотивированная на достижение результата, очень умная. Прошлой ночью спокойно выслушала мои доводы, признала их разумными, собрала вещи и уехала в просторную и удобную квартиру, оговорив экстренный канал связи и вот сегодня. Когда я под «колпаком у Мюллера», Ирина появляется на пороге моей «токсичной» квартиры. Я не топочу ногами и не ору в бессильной ярости лишь потому, что есть нюансы. «Топтуны» УВД тоже люди, они нуждатся в отдыхе, у них есть семьи, жены, дети и даже тещи и если полковник из УВД не бросил на меня все наличные силы «наружки», то ночью за мной следить не должны и есть надежда, что Ирина проскочила незамеченной.

– Ира, ну мы же договаривались? Ты же понимаешь, что пара недель раздельного проживания – ничто по сравнению с тем, что мы можем потерять.

– Ну прости. – Девушка стянула с головы шапку и ткнулась лицом мне в грудь, а я вдохнул запах ее волос, по которому уже успел соскучиться и улыбнулся. Надеюсь, что ничего страшного не произошло и утром я смогу вывести Ирину из квартиры, не привлекая внимания излишне любопытных глаз.

– Ты на чем добралась? На «Запоре»?

– Нет, «частника» поймала.

Я тяжело вздохнул – «частники», да и официальные таксисты, в это время, достаточно опасный способ передвижения.

– Не ругайся, у меня есть с собой баллончик.

– Да я не ругаюсь. – тяжело вздохнул я. Не понимаю я нового времени, откуда повылазила вся эта накипь, что не дает нормальному человеку спокойно жить, спокойно добраться до дома, отпустить ребенка погулять на улицу без постоянного наблюдения родителей? Ладно, надеюсь мы сумеем пережить этот период и все останемся живы.

Через два часа я осторожно вытащил руку из-под головы Ирины, и начал осторожно одеваться, погрозив кулаком приподнявшим морды собакам. Выйдя во двор, я, на всякий случай неторопливо обошел свой дом, но не выявил никаких признаков наблюдателей, после этого распахнул ворота гаража, и выкатил оттуда зеленый джип – «подарок» от бывшего главного инженера Завода. Конечно, я не так собирался подарить его Ирине, а в более праздничной атмосфере, но уж что сейчас поделать. Джип я отогнал в соседний двор – надеюсь, что за три часа, что оставалось мне на сон, с ним ничего не успеет случиться. Я его изначально оформлял на Ирину, а за прошедшие несколько дней отогнал его в мастерскую братьев-механиков, которые поставили на коробку передач блокировку от ремесленников из Израиля, что давало какую-то надежду на защиту от угона дорогого автомобиля. Не будут жулики возиться с машиной, у которой стоит два защитных механизма, вокруг достаточно аналогов, хозяева которых поставили лишь недорогую электронную «сигналку», считая ее панацеей от всех бед.

Ирину я безжалостно разбудил в пять часов утра, напоил кофе, почти насильно заставил съесть бутерброд с колбасой, после чего мы всей компанией вывалились на улицу, и погуляв по окрестностям, несмотря на искренние возмещения Ирины, заодно вновь удостоверившись в отсутствии наружного наблюдения, я, наконец привел девушку к цели нашей прогулки.

Джип приветливо мигнул «аварийкой» и я распахнул водительскую дверь.

– Залезай, любимая.

– Паша, это чья машина?

– Теперь твоя. Документы у тебя в сумочке. Извини, заглянул в нее, пока ты спала. Здесь блокировка коробки передач.

– Паша, я боюсь, она такая здоровая по сравнению с «запорожцем».

– Да ладно, пока дороги пустые, доедешь до дома. Надеюсь, тебе на пару недель хватит этой игрушки, чтобы не скучать. Давай, прогрейся и езжай, а то скоро приедут дяди, которых другие дяди послали за мной следить, а я не хочу, чтобы нас видели вместе.

Помахав озадаченной Ирине на прощание рукой, я двинулся на пустырь, на котором мы постоянно гуляли с собаками.

Свое негласное сопровождение на ближайшие дни я обнаружил совершенно случайно, когда мы, с набегавшимися и голодными псами возвращались домой.

Вечером выпал густой снег, и белый «Москвич» выделялся в длинном ряду автомобилей чистой крышей, а еще я всегда считал, что курение зло – за темным стеклом автомобиля периодически вспыхивал рубиновый огонек сигареты. Была, конечно, минимальная вероятность того, что это совершенно случайная машина. И просто совершенно случайный водитель ожидает раннего пассажира, или загулявший ночью мужик не решается пойти домой, судорожно думая, чем объяснить свое ночное отсутствие разгневанной жене. Но я допустил, что это именно группа наблюдения, отправленная по мою душу.

Глава 23

Апрель 1996 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.

Последующие дни я не шалил, вел жизнь, присущую смиренному послушнику монастыря – дом – работа, выгул собак, сон. И так каждый день. Две бригады «наружников» от моей «святости» совсем обленились и стали работать крайне небрежно, зачастую бросая меня без пригляда и уезжая надолго по своим делам. «Прослушка» телефонов также ничего не дала – контроль был только за двумя аппаратами – дом и кабинет, а я к тому времени уже обзавелся сотней знакомых в огромном здании мэрии и полюбил ходить в гости и звонить из кабинетов моих знакомцев, в совершенно случайном порядке. Я не сомневаюсь, что кто-то опрашивал моих соседей, но Ирина с незнакомыми людьми общалась мало, ограничивши связи в доме только взаимными приветствиями, передвигалась она на запорожце Маркиной, по рукописной доверенности, поэтому и здесь с информацией для милицейских сыщиков было очень и очень бедно. Даже мою «команду мечты» вычислить никто не смог. Проинструктированные заранее парни, на вопросы оперативников из областного ОБЭПа о связывающих нас отношениях, отвечали сдержанно, что познакомились со мной во время рейда на трассе и больше контактов не имели, а, к примеру, пролистать толстенные книги учета заявлений и преступлений за пару лет посланцы областного управления не догадались, а иначе бы выяснили, что с оперативником ОУР Брагиным мы несколько раз сталкивались до памятного рейда, но я думаю, что настолько доскональную проверку никто в своем уме проводить бы не стал.

Зато, я почти сразу что меня убивать пока не будут, судя по валу предложений, обрушившихся на меня. Главы двух самых «крутых» комиссий Городского совета, по финансам и бюджету и по землепользованию и градостроительству, которые ранее не видели меня в упор, случайно встретившись в коридоре градоначальства, внезапно, последовательно, посетили меня в моем кабинете и любезно, независимо друг от друга сделали мне предложения, от которых, еще несколько месяцев назад был бы на седьмом небе от счастья.

– Павел Николаевич, раз уж вы показали себя таким блестящим специалистом по вопросам выявления возможной коррупционной составляющей, может быть, стоит оптимизировать нашу совместную работу. Переходите к нам в комиссию, чтобы сразу проверять подготавливаемые вопросы на предмет наличия коррупции. – соловьем «пел» председатель комиссии по бюджету: – Ведь вы же понимает, что наша комиссия для экономической жизни Города является основной, и любое промедление с положительным разрешением бюджетных вопросов может вызвать очень серьезные последствия.

На следующий день прискакал его коллега, что занимался распределением земли и принялся активно склонять меня бросать все дела и переходить в их комиссию…

Естественно, я отказался, долго и максимально дипломатично доказывая, что недостоин я работать в таком ответственном органе, слишком юн, глуп и некомпетентен. Я даже не сомневался, что перейдя туда или туда, буду сидеть обычным статистом, играя роль «без слов». Возможно мне даже дадут отщипнуть крошку от того сдобного пирога, что распределятся между имеющими отношение и вызывает впоследствии запредельные цены на городскую недвижимость, вот только вопрос был один – меня возьмут при получении первой крошки, или позволят откусить побольше, чтобы, как говориться, коготок увяз побольше. В доброту или миролюбие мэра я не верил ни секунды, не та у него должность, добряки на ней не выживают. Просто, видимо, не получилось у милицейских товарищей накопать на меня значимую информацию, поэтому и приходиться «отцам города» подманивать меня к мышеловке.

Получив неожиданный отказ, мои противники взяли паузу, после чего зашли с другого конца. Меня пригласил к себе председатель нашей комиссии и поделился «радостной новостью» – в нашу никчемную комиссию решили срочно укрепить кадрами, включив в нее еще двух депутатов.

Город. Сердце Города. Кабинет председателя комиссии по законности и коррупции.

– Здравствуйте, Павел Николаевич… – Подполковник Ковалев лучился довольством, а сбоку по-голливудски, широко улыбались два новых персонажа из числа депутатов – либерал и один из прихлебателей мэра. Кто бы сомневался – добрейший Максим Абрамович, на радостях, что с нашей комиссией наконец стали считаться, примет в члены нашего подразделения еще двух членов, которые просто заблокируют ее работу, противодействуя моим изысканиям и отказываясь голосовать по составленным мной заключениям, а Ковалев – человек мягкий, не факт, что он не подстроиться под мнение «большинства». Заместитель его, Шестаков Егор Егорович слишком прагматичен – посчитает, что овчинка выделки не стоит, получит какие-то преференции и будет «колебаться вместе с линией партии». А оно мне надо? Я депутатом муниципального образования оставаться не хочу, надо подниматься выше, а для этого беспрерывно баламутить это болото, чтобы от меня счастливы были избавиться, если не посадив, то подпихнув наверх. Говорят, что так тоже иногда система работает.

– Познакомьтесь… – продолжил, тем временем, председатель комиссии: – это…

– А мы знакомы. – я отзеркалил «варягам» акульей улыбочкой: – Здравствуйте, господа. Честно говоря, я весьма удивлен вашим желанием начать работу в нашей комиссии, и, в связи с чем у меня есть несколько вопросов…

Гости недоуменно уставились на председателя, что мол этот щенок здесь разтявкался? Мы, взрослые люди, вроде-бы, все уже порешали, что ты тут игру нам портишь?

Но председатель комиссии меня не прервал, покивал одобрительно и я продолжил:

– Наша работа имеет определенную специфику, наличия определенного опыта и склада ума. Тут люди работают видавшие виды… – товарищ подполковник приосанился и утвердительно кивнул, и я возобновил плетение словесных кружев:

– Тем более, с руководителями основных комиссий были вчера-позавчера разговоры, что необходимо ускорять оформление наших заключений, чтобы бюджет и эконмическое развитие города продолжались, не замедляясь ни на секунду. У нас тут каждый занят своим делом, рационально используя сильные стороны каждого члена комиссии, вас же господа с точки зрения способности к выявлению коррупционной составляющей мы совсем не знаем. Вы возьмете на себя проверку определенных вопросов к следующей сессии, и не уложитесь в сроки и что тогда. Поэтому я предлагаю уважаемым Егору Егоровичу и Максиму Абрамовичу дать вам, так сказать, проверочные задания. Справитесь хорошо и в срок – никаких возражений с моей стороны не будет, а если не справитесь…

– Молодой человек… – пожевал бледными губами: – Этот вопрос уже решен старшими…

– Человек средних лет, ваши слова напоминают мне разговор блатных, мол «старшие порешали», значит будем выполнять.

– Вы почему мне хамите!

– Да нет, это вы мне хамите. – оскалился я: – Прекрасно знаете мое имя отчество, но цедите здесь – «молодой человек». И сразу, отвечу на ваш невысказанный вопрос. Так получилось, что я сейчас являюсь координатором фракции большевиков в Городском совете на время болезни нашего шефа. А это, на минуточку, самая большая фракция. Поэтому обойти меня в этом вопросе не получится. А значит мы решили – выполняете задания и добро пожаловать в наш дружный коллектив. А вот, совершенно случайно, у меня и задания с собой.

Я для проформы показал бумаги моим шефам, дождался их одобрительных кивков, после чего подтолкнул листочки с текстом моим контрагентам, у которых, после прочтения документов сделался кислый вид. Одному поручалось выявить нарушения в договорах и взаимоотношениях мэрии с «дорожниками» по поводу ежегодного ремонта дорог, а второму на экспертизу передавались договора с частными автотранспортными предприятиями по поводу передачи в обслуживание пассажирских маршрутов на территории города. И там, и там коррупция во всех ее проявлениях буйно цвела и смрадно воняла, но озвучить ее вслух…

Город. Заречный район. Телефонная будка.

На мой пейджер пришло сообщение с просьбой перезвонить на номер телефона, который, судя по телефонному справочнику, принадлежал парикмахерской, расположенной в соседнем здании с Левобережным РУВД, что подсказывало мне. что меня срочно требуют на связь Брагин или Левин. Пришлось парковать машину у первых попавшихся на глаза телефонов автоматов и искать телефонную карточку. Мое постоянное сопровождение где-то потерялось на маршруте, возможно, убедившись, что я еду в сторону дома, уже снялись с моего «хвоста» и поехали по своим делам, так как, за время нашего взаимодействия с милицейской «наружкой» я не разу их не подводил.

– Привет… – раздался в трубке басок Давида: – нам бы с тобой поговорить, не по телефону…

– Вечером ко мне приезжайте. Только заходите с другой стороны дома…

– Поняли тебя, мы аккуратненько.

По дороге я заехал в магазин, купил для голодных мужиков две пачки пельменей, а для голодных собак два килограмма «обрези», на и пару бутылок водки, так как домашние запасы подходили к концу. По законам детективного жанра, «наружка» должна была указать в рапорте, что я жду гостей или у меня дома тайно проживает пара мужиков. Но я думаю. Что «наружники» уже сидят дома, отдыхая от трудов праведных в кругу своих семей.

Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

Парни появились около десяти часов вечера, войдя в дом через противоположный от моего, подъезд и пройдя насквозь по чердаку. Крутой кипяток, вылитый из чайника в стоящую на плите кастрюлю, закипел практически мгновенно, а через десять минут я вылавливал из парящей кастрюли пельмени от «Сибирского сибарита».

Во время еды мы просто ели, пропустив по стопочке «для аппетита», к делам перешли после того, как парни, отдуваясь и перестегивая ремни, отвалились от стола.

– Ну давайте, рассказывайте, что случилось.

– Паша, тут такое дело… – Брагин переглянулся с Левиным, как будто нуждаясь в его поддержкие

– Витя, давай, не тяни, говори, как есть.

– Нас в Москву отправляют, на все лето, типа на учебу…

– А это не учеба будет? – насторожился я.

– Да нет, вроде бы учеба. Только ты сам понимаешь, что мы тебе в это время помогать не сможем…

По печальной мордахе Брагина я догадался, в чем главный смысл его печали…

– Парни, если вы насчет денег, то даже в голову не берите. Я как платил, так и собираюсь вам платить, так что провинциальными нищебродами вы в столице не будете. Давайте лучше выпьем за вас, чтобы у вас в Москве все нормально было. Да и возможно, я в мае сам в столице появлюсь, у нас, вроде бы намечаются что-то вроде каникул, и хочется немного развеяться. Надеюсь, что к тому времени все уже закончится, и я смогу взять с собой Ирину и скататься в Златоглавую, посмотреть, как похорошела Москва при Юрии Михайловиче. Только перед отъездом мне. вероятно, еще кое-какая помощь от вас потребуется, но там недолго, на несколько часов всего.

Обрадованные моим решением, мужики сразу повеселели, посидели еще минут сорок, для приличия, мол, не денег клянчить приходили, а посидеть, поболтать после чего поспешили откланяться, чтобы успеть до закрытия метро, благо, идти до конечной станции от моего дома было, от силы, минут десять. Я постоял у открытой двери, слушая, как что-то напевает себе под нос Давид Левин, после чего, улыбаясь, тщательно запер дверь. С появлением этого оперативника с лицом бандита в нашей теплой компании, Витька Брагин стал гораздо более серьезным и предсказуемым, да и бухать стал гораздо меньше. Да и приятно выполнить невысказанную просьбу товарищей. Для меня доплата парням – это копейки, а для них возможность вести вполне нормальную жизнь, не испытывая ежедневного унижения при виде пустого бумажника. Не мастак я высчитывать проценты, но в тех вершинах, которых я достиг заслуга этих, с виду, охламонов, весьма и весьма велика.

Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.

Я сидел за рабочим столом и бездумно рисовал чертиков и кружочки на клочке бумаги. Важные дела были переделаны, нужными делами я не мог заниматься, потому– что был, по-прежнему, в оперативной разработке – то и дело мне звонили мои знакомые и трагически понизив голос, сообщали, что мной «интересовались». Честно говоря, все эти пируэты вокруг моей личности меня уже начинали подбешивать. Может быть, ради смеха, написать в областное УВД требование, чтобы меня ознакомили с материалами моей разработки. Закон об оперативно-розыскной деятельности, принятый в прошлом году такое право разрабатываемого лица предусматривал. Чему я был несказанно поражен при его изучении. Потом уверен, что данную статью из него уберут, но пока вот так. Я представил, как забегают в областном УВД вовлеченные в мою разработку лица и захихикал. Правда я уверен, что мне ответят, что меня никто не разрабатывает, так как вряд ли кто-то обращался к областному прокурору за санкцией, но все равно, будет немного смешно. Н-да, пора заканчивать всю эту историю. Я каждый день старался пересечься с мэром в коридорах городской управы, внимательно вглядываясь в его лицо, но пока никаких болезненных признаков ухудшения состояния его организма не замечал. Тем не менее, поигрался в демиурга и вершителя человеческих судеб хватит. Необходимо изымать злополучное кресло из-под задницы градоправителя и утилизировать его, то есть кресло, чтобы заразу дальше не распространяло. Я вдруг зацепился за обрывок мысли, что кресло вовсе не несет в себе какого-то источника излучения, это все – цепочка редких случайностей и моя бурная фантазия. Что, на самом деле, наш мэр здоров и крепок, и совсем не чувствует себя плохо, а, напротив, пестует новые планы о том, как побыстрее расправиться с глупым депутатиком, возомнившим о себе слишком много. И тут меня накрыл приступ липкого ужаса. А если это правда? Я не готов воевать с могущественным градоначальником и его, практически безграничным, административным ресурсом. Я, в лучшем случае, потеряю все, сохранив только свободу, но, вероятность такого исхода слишком мала. Самым умным для меня будет сливать все свои активы за цену, которую дадут, а дадут совсем немного, гораздо дешевле, за половину цены, чем реально стоят все мои приобретения. И без оглядки бежать из города, желательно за Урал, где мэр меня не достанет, после чего начинать все сначала, стараясь сильно не высовываться.

– Павел Николаевич, Павел… – В кабинет ворвался Матвей, по ошарашенному лицу которого я понял, что что-то произошло.

– Что случилось? Сядь, отдышись и расскажи.

– Мэр собирал все хруководителей фракций и комиссий и сообщил, что областной Совет собирается секвестрировать дотации в городской бюджет, взяв часть статей расходов на себя, и еще, мэр сказал, что в этом вы виноваты персонально. Если бы вы, и последовавшие у вас на поводу, депутаты– большевики, не устраивали бы скандалы с блокировкой решений на сессии, то ничего бы не было. Жили бы дальше, как и раньше жили.

– Когда встреча была?

– Два часа назад.

Понятно. Я был на месте, но меня не уведомили. Я даже знаю, что мне скажет мэр в случае скандала, просто вот дословно знаю, но и промолчать нельзя, надо идти. Я встал и вышел из кабинета, быстрым шагом направившись на второй, «начальственный» этаж. Очень надеюсь, что мэр никуда не уехал, потому что переносить разговор на завтра будет неправильно.