Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)
Двигатель прогрелся, снежинки таяли на теплом стекле, я мигнул приветственно ГАИшникам и покатил в сторону Колизея.
Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.
– Привет. Я поцеловал Ирину в холодную, с улицы, щеку и принял у нее пакет с тортиком: – Что празднуем?
– Представляешь, в пирожковой прибыль пошла. – моя управляющая всем, что у меня есть, от переполняющих ее эмоций подпрыгнула на месте и повисла у меня на шее.
С тех пор, как она получила права и получила от меня ключи от «Запорожца», Ирина стала самостоятельно решать все вопросы по управлению моими активами. «Запорожец» ночевал в гараже, никаких проблем с утренними запусками у моей подруги не было, а с зимними липучками, завезенными из Японии, с управлением на зимней дороге особых вопросов не возникало. И да, в столовой все заработало, повара смирились с неизбежным, особенно на фоне, что автопатруль тамошнего РОВД каждый вечер заезжал в нашу точку общепита «на ужин», традиционно бесплатный, так что пора было думать о расширении ассортимента и возможном переходе в другой формат.
– Давай, руки мой и идем на кухню, вода для пельменей уже закипела. – я помог Ирине раздеться и повесил ее куртку на вешалку.
– Я не буду ужинать, только малюсенький кусочек тортика попробую с чаем. – Ирина провела ладонями по стройным бедрам: – А то скоро жирной буду, и ты меня разлюбишь…
– Кстати, насчет жирной… – я заметил в зеркале, как заледенело лицо подруги: – Ты, когда за меня замуж выходишь? Я тебя вроде бы позвал, время идет, ты молчишь…
– Паша… Ирина подхватила коробку с тортом и пошла на кухню: – ты же понимаешь, что в браке бывают дети.
– Допустим. – согласился я, подхватывая торт и развязывая ленточку: – И?
– Ну я привыкла только на себя рассчитывать, поэтому я хочу точно знать, что если мы с тобой расстанемся по какой-либо причине, мне не придётся с ребенком возвращаться в съемную квартиру на окраине Города, потому что, к родителям я ни за что не поеду, у них там и без меня народу полно.
– Логично. – кивнул я, выключая воду под пельмени и отрезая от торта два куска: – То есть, тебе нужны гарантии?
– Можно и, так сказать. – Ире был неприятен этот разговор, она села спиной к батарее и зябко обхватила себя руками.
– Хорошо. – я расставил тарелки, налил чай по кружкам и сел напротив: – Эта квартира, как я понимаю, тебя не устраивает?
– Нет. – Ира не смотрела на меня.
– Тогда забирай ту, на улице Октябрьского переворота. На днях перепишу на тебя «Инвестиционный договор» задним числом, и сама ее отрегистрируешь в БТИ на свое имя. Все, других проблем нет?
– Ты серьезно? – Ира подняла на меня изумленные глаза: – Вот так просто?
– Да. – я пожал плечами: – Мне кажется, что у нас с тобой все будет хорошо, поэтому ла, так просто. Я тебе больше скажу – после свадьбы титульным владельцем всего коммерческого, что у меня есть, станешь ты. Я хочу дальше политикой заниматься, мне лишние вопросы не нужны. До брака, извини, переоформить на тебя не могу, у меня дочь есть, надо и ее интересы соблюсти.
Глава 5
Новогодний подарок преткновения.
Декабрь 1995 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии.
– Привет, Матвей. – я подтолкнул своему помощнику спортивную сумку:
– Это твоим приятелям передай и распечатай мне объявление на листочке «Общественная приемная депутата Городского совета депутатов Громова Павла Николаевича, номер избирательного участка, время приема среда с двенадцати до четырнадцати часов…»
– Вы помещение нашли? – удивился Матвей: – Так ведь сегодня, как раз, среда. А мы успеем доехать?
– Успеем, успеем, тут недалеко.
Я подхватил папку с бумагой, моток скотча, пару шариковых ручек и махнул рукой помощнику:
– Бери объявление и пошли.
– Так ведь одеться надо, если мы куда-то поедем.
– Не поедем, все здесь найдем. – заперев дверь я быстрым шагом устремился вниз, увлекая за собой озадаченного Матвея.
Я спустился с центральной лестницы и свернул направо, оказавшись в просторном помещении Территориального банка.
– Так? – я повертел головой: – О, здесь мы никому не помешаем.
Мы с Матвеем заняли столик в углу. Я налепил на стену объявление о приеме депутатом Громовым, поставил рядом со столиком третий стул для посетителей, разложил бумаги и приготовился принимать граждан, а Матвей, поняв, что он «вошел не в ту дверь», попытался смыться.
– Куда? – я ухватил помощника за рукав, ставшего модным, пиджака и заставил того сесть за стол: – Стучать на меня побежал? Вредные привычки неискоренимы? Смотри, Матвей, если сейчас уйдешь, лучше больше ко мне не подходи.
– Павел Николаевич, но меня уволят… – захныкал помощник.
– За что? Ты честно остался со мной, чтобы я ничего дикого не отчебучил, а уйти я тебе не дал, применив физическую силу. Сиди, я сказал.
Время было обеденное, народу много и вначале служащие банка не обращали на нас внимания, а вот посетители – обратили. Сначала на стул тяжело опустилась пожилая женщина, которая зашла в банк, как она сказала, просто погреться, и начала рассказывать мне о своей тяжелой доле и мизерной пенсии, минут через десять возле нас уже стояла небольшая толпа граждан, а бабулю поторапливала женщина, которой очень хотелось переехать из аварийного барака в квартиру со всеми удобствами.
– Мадам. Я, к сожалению, не ваш депутат, но ваше обращение я обязательно передам именно вашему депутату и прослежу, чтобы он занялся вашим вопросом.
Мои «друзья» с «одиннадцатого» телеканала появились в тот момент, когда я разъяснял возрастному мужчине порядок оформления инвалидности по профессиональному заболеванию. Откуда я разбирался в этом вопросе? Жизнь и работа в интересах Завода заставили досконально проштудировать эту проблему. А почему на одиннадцатом телеканале у меня были «друзья»? Они бескорыстно были готовы размещать в своих новостях сюжеты о разных скандалах и происшествиях, а вот восьмой канал и пятый хотели еще и денег, а взяв деньги, пытались поддеть «заказчика», то есть, фактически плюнуть в руку дающего, что я категорически не приветствовал.
– Павел Николаевич! – Ко мне сунулась, с микрофоном наперевес, симпатичная журналистка из числа «полевых» корреспондентов: – Мы знаем вас, как экстравагантного кандидата в депутаты городского собрания, а теперь видим вас в роли депутата, ведущего прием избирателей в офисе банка. Что произошло?
– Здравствуйте. – я приблизился к микрофону и улыбнулся в камеру: – Происходит ровно то, что управление по обеспечению деятельности мэрии, профессионализм специалистов которого не нуждается в рекламе, почему-то оказались полностью беспомощны, когда вопрос коснулся обеспечения деятельности беспартийного независимого депутата. Я по закону обязан вести прием граждан на территории своего избирательного округа, но выполнить эту обязанность я не могу, так как в управлении мне сообщили, что помещений для меня нет и не предвидеться. Поэтому я вынужден вести личный прием в единственном муниципальном помещении, которое доступно гражданам. К сожалению, это отделение банка находиться слишком далеко от моего избирательного округа, но на следующей неделе я буду вести прием в другом отделении Территориального банка, расположенного напротив стадиона завода сеялок и веялок…
– Как печально это слышать, что наши городские власти не могут изыскать возможности для поддержки независимых муниципальных депутатов… – подыграла мне журналист: – А вообще, Павел Николаевич, как построена у вас работа на ново для вас поприще?
– А что это такое происходит? – протискиваясь через толпу людей к нам сунулся высокий мужчина в черном костюме с бейджиком «security» на груди, с лоснящимися от томатного соуса губами. Бедолагу – охранника, видимо, вызвали прямо из столовой.
– Товарищ, вы реально опоздали. – я повернулся к журналистам: – А вас я приглашаю к себе в гости, посмотрите, в каких условиях я работаю.
Маленькая колонна, возглавляемая мной, проникла в здание мэрии через боковой вход, на котором отсутствовала охрана и двое мужчин в костюмах, стоящие у входа заметили спешащих по лестнице журналистов с камерой, когда мы взобрались на второй этаж.
Через пять минут я гостеприимно распахнул перед представителями пятой власти дверь в свой кабинет:
– Прошу вас, проходите.
Стройная журналистка ввинтилась в тесный кабинет, а вот оператор растерянно затоптался на пороге, места ему уже не хватало.
– А у вас здесь… – слово «уютненько» застыло на губах журналистки: – Тесновато.
– Вы совершенно правы. Окна нет, наверное, у единственного депутата в городе. Сверху. С трубы, на голову капает какая-то дрянь, поэтому мой помощник вынужден работать в этом закутке, похожий на домик кума Тыквы из известной сказки. А ведь мы здесь занимаемся важнейшими вопросами по борьбе с преступностью и усиления безопасности горожан. Наших избирателей. К примеру, уважаемый господин мэр Города дал задание навести, наконец, порядок с стимулированием работы муниципальной милиции. Представляете, когда я пришел на службу в органы, еле живой Советский союз находил финансовые возможности для стимулирования высоких результатов постовых милиционеров, с премированием за каждое раскрытое преступление. Представляете, постовой милиционер, в случае задержания преступника по горячим следам, в течение нескольких дней получал премию, примерно двадцать – двадцать пять процентов от размера месячного содержания. Так, результаты были удивительные – люди просто горели на работе, в течении пяти минут перекрывали вероятные пути отхода преступников и это давало просто отличные результаты. Процент раскрываемости «по горячим следам» достигал семидесяти процентов заявленных уличных преступлений…
– Вы говорите просто удивительные вещи… – поддакнула журналист.
– Вот и наш мэр, который, как всем известно, очень озабочен ростом преступности, тоже удивился и дал распоряжение восстановить такую замечательную систему, решив, что он в лепешку разобьется, но найдет денежные средства на премирование отличившихся сотрудников милиции, и теперь я вынужден в таких условиях разрабатывать этот важнейший нормативный акт.
– И вы считаете, что принятие этого документа городским советом на январской сессии может изменить положение с уличной преступностью в Городе.
– Безусловно, сразу и кардинально. Самое печальное, что речь идет о очень скромных суммах, и, во-вторых, их получение чрезвычайно прозрачное – есть задержанный, которого опознали потерпевшие или у которого изъяли вещи, принадлежащие потерпевшему, преступник отправляется в тюрьму, откуда долгими годами не сможет мешать мирным жителям нашего прекрасного Города, а милиционеры сразу получают награду, все ясно и понятно. Осталось только оформить все это в чеканные правовые нормы. А то у меня за несколько дней работы в этом застенке, глаза стали плохо видеть.
– Какой ужас? – воскликнула корреспондент: – Вы пробовали как-то решить этот вопрос?
– Конечно пробовал и неоднократно. Но, моя работа не заключается в том, что – бы целыми днями бегать в управление по обеспечению деятельности мэрии и выпрашивать то, что мне положено. Да и судя словам и действиям начальника этого управления, Софьи Павловны Булгаковой, это бесполезно. Приведу простенький, но многое объясняющий пример – в этом здании я, наверное, единственный, чей ребенок не получил подарок к Новому году, потому что я якобы, поздно обратился. Какие тут нужны еще доказательства отвратительной работы упомянутого управления и лично ее начальника?
– Мы будем следить за развитием ситуации в мэрии Города! – Протараторила на камеру девушка и дала знак оператору прекращать съемку, еще раз обвела взглядом мое убогое место службы и хмыкнула: – Ну да, такое убожество, даже специально, сложно найти. Я думаю, что репортаж сможем выпустить в эфир уже сегодня вечером, если не будет ничего этакого. Ну мы побежали, пока нас на выходе не попробовали перехватить. Если еще что-то будет – звоните.
Ну да, в это время, «что-то этакое» в Городе происходило регулярно, но я надеялся мой крик души о злокозненных действиях городских чинуш против независимого депутата в вечерний эфир попадет.
Проводив телевизионщиков я обнаружил, что мой помощник все-же смылся из кабинета. Ну и ладно, только узнаю, кому он стучит, и сразу выгоню…
Я уже успел написать разгромное заключение на проект положения о городской дружине, когда появился мой блудный помощник.
– Ну и кому доложил? – я встретил его на пороге кабинета, намереваясь не пускать дальше. Буду один работать, хоть воздуха в этой конуре будет побольше.
– Павел Николаевич, да я честное слово, никому. Просто я убежал в к Геращуку, чтобы он подтвердил, что я все время у него в кабинете был, и Софья Павловна мне не предъявила, что я о корреспондентах ей не доложил.
– А Геращук у нас кто? – уточнил я.
Геращук Сережа оказался одним из приятелей Матвея, которому я поспособствовал с заплатками на рукавах пиджака, одновременно он помогал одному из лидеров фракции большевиков в Городском совете.
– Все равно, ты зря убежал. – поддел я Матвея: – Девушка с микрофоном интересовалась, куда делся этот интересный мужчина в таком элегантном пиджаке.
Матвей густо покраснел, но упрямо наклонил голову с начавшими редеть волосами:
– И ничего не зря. Мне Серега рассказал, что он подслушал, что либералы с большевиками решили в суд подавать на результаты довыборов. Вроде договорились, что следующие выборы выиграют либералы, а большевики деньгами возьмут. Их и такой расклад мест в Совете устраивает, а либералам это место нужно край. Они из Москвы под довыборы финансирование получили, а отчитаться не могут. А если в суде докажут, что вы избирались незаконно, то вроде бы к ним вопросов не будет.
Честно говоря, меня эта информация заставила похолодеть – судам я не верил не на грош и дело даже не в продажности судей, просто слишком много тут возникает элементов случайности, да и судиться одиночке против организованных политических структур – дело практически безнадежное.
– Ни слова больше… – я показал на стены нашего закутка: – Пойдем, покурим.
– Вы же не курите.
– Закурил с такой жизнью. Хотя нет, давай, наверное, съездим, пообедаем. Ты же не обедал?
– Нет, мы же в банке в это время были, граждан принимали.
– Ну, вот и пообедаем.
Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.
Обедали мы у меня дома. Во-первых, с деньгами по-прежнему было туго. Мой главный финансовый источник налички – Тамара Белова, пообещала, что если я до конца января сунусь к ней с просьбой о финансировании, она уволиться в тот-же день и без разговоров, и мне пришлось согласиться. Тамара обладала не только сильными руками специалиста по коже и шитью, но и твердым характером, и меня все в ее работе устраивало.
Минут пять я встал гранитной стеной между псами, желающими познакомиться поближе с гостем, и побледневшим Матвеем, который признался, что собак панически боится с детства, но все когда-то кончается. Демон и Герда обиженно ушли в комнату, показывая, что и не сильно огни хотели обнюхать этого незнакомого мужика, а я проводил Матвея на кухню и включил плиту на самый большой огонь, а заодно и пустил воду из крана.
– Ты извини, у меня только пельмени в морозильнике, но есть сметана, майонез, горчица и даже соус «Чили», так что голодными мы не останемся. Помниться, ты рассказывал, что твои приятели получают очень мало?
Матвей скупыми мазками, видно, что тема была ему неприятна, поведал, что оклад денежного содержания помощников депутатов примерно соответствует заработной плате учителя в средней школе, что, в последнее время, стало эталонным значением бюджетной нищеты.
– Скажи, Матвей, а сможет твой приятель спрятать вот эту штучку в кабинете своего босса, перед следующей встречей, касающейся непосредственно меня? – перед помощником легла белая коробочка с хвостиком в виде тонкого проводка, замаскированная под датчик охранной сигнализации, которые тысячами стояли на стеклах окон контор и квартир по всей нашей необъятной Родины.
– А что это? – у хриплым голосом проговорил Матвей, глядя на пластиковый прямоугольник, как на гремучую змею.
– Матвей, ну не будь таким недогадливым. Это надо будет разместить где-то в кабинете, непосредственно перед встречей высоких договаривающихся сторон, а потом незаметно вынести это из кабинета и вернуть мне. И самое главное, заранее меня предупредить, чтобы я прогуливался недалеко от места переговоров и мог записать разговор на диктофон. Все очень просто. Когда выполните задачу, получите много денег. Ну что, договорились? Только решай быстрее, я чувствую, что времени очень и очень мало. Если эти типы собрались подавать на меня в суд, срок идет на дни, даже не на недели.
– Хорошо, Павел Николаевич, я попробую, хотя я очень боюсь. – Матвей достал из кармана большой носовой платок и тщательно завернув в него белый пластиковый брусок с зловещим хвостиком, спрятал платок в карман.
– А вот тебе в качестве аванса полная миска пельменей. – пошутил я: – Тебе пельмени с бульоном или без?
Вечером Ирина снова заявила, что ужинать не будет, обойдется лишь несладким чаем.
– С тобой точно все в порядке? – подозрительно уточнил я: – Может быть в поликлинику надо обратиться, если плохо себя чувствуешь?
– Нормально я себя чувствую. – глаза подруги блеснули над парящей чашкой: – Ладно, скажу. Я себе платье свадебное купила… Только я тебе его не покажу, и не вздумай его искать. Так оно на мне в притык сидит, и мне поправляться нельзя.
– Ну, слава Богу, а то я невесть что подумал. – я, в качестве солидарности, сделал себе большую кружку сладкого кофе с молоком и включил телевизор – скоро должен был начаться выпуск вечерних новостей на, ставшим мне почти родным, «одиннадцатом» канале.
– Ира, садись, новости посмотрим, должны меня показывать.
– Надеюсь, что в тебя не стреляли, и ты никого не убил? – подозрительно уставилась на меня подруга.
– Нет. Это раньше я был вертопрахом и смутьяном, меня постоянно в конце новостей показывали, в разделе «Криминал», а теперь я исправился, стал солидным мужчиной и даже, не побоюсь этого слова, политически деятелем, так что меня теперь должны в начале выпуска показать, в разделе «Политика»
Когда выпуск новостей закончился, я подтянул к себе телефонный аппарат и позвонил стройной журналистке, поблагодарил за хорошую работу и пообещал в ближайшее время еще тему для политического скандальчика, а, когда попрощался, обратил внимание на молчащую Ирину.
– Ира. Что случилось? Ты почему такая?
– Какая она, все-таки, подлая сука. – с ненавистью прошептала моя девушка.
– Кто сука? – я срочно принялся прокручивать в голове разговор с журналисткой, пытаясь найти повод для бешенства Ирины.
– Эта ваша Софья Павловна. Ладно, тебя в какой-то свинарник запихнула – ты мужик взрослый, разберешься. Но, на ребенке отыгрываться – это какой конченой тварью надо быть?
Софья Павловна в репортаже тоже присутствовала, правда в виде фотопортрета и короткого телефонного разговора. Телеканал дозвонился до ее кабинета и попробовал получить комментарий чиновницы, но она сразу бросила трубку и язвительный голос телеведущей за кадром сообщил телезрителям, что телеканал продолжит следить за развитием ситуации и уже направил в адрес мэрии письменный запрос.
Глава 6
Схватка с эйчарами.
Декабрь 1995 года. Город. Сердце Города. Мэрия.
Моя популярность в здании мэрии, следующим утром просто зашкалила. Хотя, наверное, то, что все на тебя смотрят и шепчутся за спиной, зато не отвечают на приветствия и старательно отводят взгляды трудно назвать популярностью, скорее это известность. Так вот, следующим утром в здании мэрии я был известен решительно всем, но знакомство со мной стало токсичным активом, и даже Матвей не появился на рабочем месте, хотя на часах время подходило к десяти часам утра.
Честно говоря, ничего нового местное население мне не продемонстрировало, видел я в детстве бойкоты и покруче. Я пожал плечами и подтянул к себе расписание работы депутатских комиссий на январь, которое достал мне вчера, мой пропавший без вести, помощник.
В дверь осторожно постучали, и я гаркнул, мол «входите!».
В узкую щель приоткрытой двери просунулось испуганное девичье лицо:
– Здравствуйте, вас просят пройти в кабинет номер…
Я только успел запомнить номер кабинета, куда меня «просили», как дверь захлопнулась, и донесся торопливый удаляющийся перестук каблучков. Сюда она что, на цыпочках кралась? Я сделал два шага (в моем кабинете сделать больше невозможно) и выглянул в коридор – в конце длинного коридора виднелась, торопливо удаляющаяся, девичья фигурка, а на далекой лестнице торчал крупный мужчина в черном пиджаке, похожий на охранника мэрии. Услышав скрип двери, девушка обернулась и ускорила шаг, перейдя почти на бег, после чего она со своим спутником (или охранником?), скрылись на лестнице. У меня что, теперь в этом здании репутация герцога Синяя Борода, что посыльные бояться подходить к моему кабинету без охраны? Но, делать нечего, раз попросили. Надо сходить. Был бы Матвей на рабочем месте, я бы узнал, что за зверь обитает в названном кабинете… Но, не буду же я ждать своего помощника целый день? Может быть он за границу эмигрировал на ПМЖ, кто знает?
Судя по всему, искомый мной кабинет располагался на «директорском этаже», где обитали большие городские начальники. Найдя нужный кабинет я прочитал закреплённую на двери табличку и несколько растерялся. Если я правильно понял смысл слов, то за этими дверьми обитал еще один начальник управления обеспечения деятельности мэрии, и звали его Климчук Альберт Степанович. Я хмыкнул и нажал на дверную ручку.
В просторном, современно обставленном кабинете, в котором даже следа не осталось от тяжеловесных интерьеров сталинского периода, которыми гордились обитатели полусотого дома по Красивому проспекту, сидел фактурный мужчина лет пятидесяти, в хорошо сшитом темном костюме, в кипенно белой рубашке и алым узким галстуком.
– Могли бы и постучать… – недовольно буркнул хозяин помещения, буравя меня злыми темными глазками, слишком узко посаженными на вытянутом породистом лице.
– А вы занимались чем-то непотребным? – удивился я: – Нет? Тогда зачем стучаться? – Положено так. – Отрезал хозяин помещения: – Вы вообще, кто такой?
– Громов моя фамилия, Павел Николаевич Громов народный избранник и трибун.
– А, хам трамвайный! И объясните мне, какого хрена меня, по вашей милости, выдернули из отпуска на два дня раньше срока? Вы, Громов, очень быстро находите себе недругов, и многие из них могут сильно осложнить вашу жизнь. Я вас не запугиваю, не дай Бог, вы я слышал, не из пугливых, но вот лишние неприятности вы к себе просто притягиваете.
– Знаете… – я подошёл к столу и сел на один из стульев: – Вот сейчас ваши слова звучат именно, как угроза. И, кстати, если желаете увидеть виновника вашего отзыва из отпуска, то подойдите к зеркалу. Чья вина, что ваша… – я помолчал, вглядываясь в глаза собеседника: – Ваша протеже берега попутала и в злобе своей или глупости разевала пасть на того, на кого не следует. Кстати, ещё вчера она вполне представлялась начальником управления. Не вашим замом, ни ВРИО, не заместителем, а целым начальником управления. Может быть вам подумать, насколько эта дама жаждет занять ваше место и что она готова сделать для исполнения своей мечты?
– Мальчишка! Сопляк! Да ты знаешь, подонок, что я с тобой сделаю? Ты ещё пожалеешь!
– А что вы сделаете? Машинку из гаража мэрии под мою попку не выделите? Так мне и не требуется, у нас метро отлично ходит. Квартиру не предоставите? Тоже не надо, прописан в общежитии, мне моей комнаты хватает. Путевку дадите только зимой в санаторий за Полярным кругом? Тоже спасибо, не надо, сам путевку в Турцию куплю, все инклюзив, с бесплатным пивом из пивопровода… Не пробовали? Искренне рекомендую, очень приятная процедура – круглосуточная подача пива на пляж.
– А! Я догадался! – у мужчины даже глаза загорелись: – Ты псих– бессребреник. Тогда, зачем ты воду баламутишь? Сидел бы в каморке этой, и не отсвечивал, если тебе комнатушка в общежитии – предел мечтаний.
– Тут вопрос принципиальный. Положено кабинет с окном для депутата – возьми и изыщи, раз тебя не эту должность поставили.
– Ну, точно псих. – отмахнулся от меня местный завхоз: – Близко ко мне не садитесь, а то заражусь. Вы что хотели то?
– Меня пригласили сюда зайти, девушка такая интересная, на Софью Павловну похожа, только помоложе лет на двадцать. Кстати, а где Софья Павловна, а то ку меня с ней вопрос остался нерешенный.
– Софья Павловна в мэрии больше не работает. – Отрезал Альберт Степанович: – Если у вас есть вопросы, можете задать их мне.
– А! Ну хорошо. – покладисто покивал я головой: – Вы, Альберт Степанович, воистину мужественный и смелый человек. Софья Павловна так хотела занять ваше место и быть владычицей морскою, то есть. начальником управления. Вы правду не боитесь?
– Второй вопрос. – отрезал хозяин кабинета. А он хорош, умеет держать удар.
– Второй вопрос – какие уроды из числа прихлебателей вашей фаворитки принесли два детских подарка и бросили у дверей моего кабинета. У меня сложилось впечатление, что они последние сто метров этими подарками в футбол играли. Если бы увидел, честное слово, просто головы бы открутил. Ну, разве можно так, по свински, к продуктам относиться? Их бы в блокадный Ленинград.
– Я вас понял. – губы начальника управления сжались в тонкую полоску, и я даже пожалел неведомых недоумков. Видимо Альберта Степановича мама в детстве тоже правильно воспитывала.
– У вас все? – мне кажется, или от меня торопятся избавиться?
– Да откуда все? – возмутился я: – Я еще ничего не получил. Или мне завтра в Левобережном отделении Территориального банка прием граждан устраивать? Так я готов…
– Вот ключ… – очередной ключ с картонной биркой скользнул по органическому стеклу в мою сторону и чудом задержался на краю стола – поднимать с пола или хватать ключ на лету я не собирался.
– Посмотрите кабинет, номер на бирке. Если все устроит – можете заселяться, ключи от старого кабинета отдадите коменданту здания. Относительно общественной приемной – ищите подходящее вам помещение, список свободных помещений есть в организационном отделе, которое выберете – его закрепят за вами на время ваших полномочий. Выбирайте с умом, ремонт в ближайшее время – исключительно за ваш счет, у мэрии на это расходы не предусмотрены.
– Что, так просто? – удивился я: – А нельзя было без всяческого перфоманса, от которого все только проиграли? Я не думаю, что вам понравилось…
Мужик напротив меня на секунду расслабился, закатив глаза к потолку, но это была лишь секундная слабость, которую тутже пресекли, четко обозначив, что никакого мира не будет.
– Вы получили ровно то, что положено, об остальном можете даже не мечтать. Вот когда ваши коллеги перейдут на следующий уровень жизни, вы обязательно вспомните мои слова.
– Ага, я понял. – кивнул я: – Какие-то блага получу только через ваш труп. Я запомню.
Мне что-то крикнули в спину, но я не прислушивался, искренне пытаясь понять – с каким счетом закончилась партия?
– Ты что опаздываешь? – весело поприветствовал я спину Матвея, входя в кабинет: – Вещи собираешь? Правильно. А тебе кто рассказал?
– Мне сказали в управлении кадров! – мой помощник резко обернулся ко мне и от взгляда на его перекошенную физиономию с покрасневшими глазами, мое хорошее настроение тут-же улетучилось: – А вы мне обещали, что…
Матвей досадливо махнул рукой и отвернулся, продолжая нервно собирать какие-то карандаши, ластики и записочки.
– Во-первых, я тебе ничего не обещал. – Сразу решил я расставить точки над «и»: – А во– вторых сядь и спокойно объясни, что произошло. Сядь, я сказал!
Пришлось придавить помощника голосом, и это принесло некоторый успех – Матвей с силой швырнул шариковую ручку об пол, так, что в разные стороны брызнули пружинка и пластмассовые детали, но на стул сел и, не глядя на меня, начал рассказывать, что его утром, еще на входе, перехватила охрана здания и отконвоировала в управление кадров, где практически два часа продержали на стуле в коридоре у кабинета инспекторов, после чего допустили внутрь и потребовали написать заявление о увольнении сегодняшним числом.
– И что, ты написал? – это был риторический вопрос, в ответе я не сомневался.
– А вы бы не написали? – окрысился Матвей: – А иначе сказали, что уволят по отрицательным мотивам…
– Господи… – я сокрушенно помотал головой: – Вот, вроде бы взрослый мужик, сорок лет почти, а тебя всякие сколопендры разводят, как пацана. Я даже не понимаю, что такого интересного в тебе та журналистка, Святослава, нашла… Ладно. Вещи собрал?
Я снял с вешалки куртку и замер на пороге, ожидая Матвея, который кинулся подбирать ручку с пола:
– Оставь ее. Ты с такой злобой ее швырнул, что колпачок треснул. Мои папки возьми, пожалуйста и пошли, мы сюда больше не вернёмся.
Всю дорогу до нового кабинета Матвей жалостливо ныл в мою спину, что не надо принимать скоропалительных решений, и все у него будет нормально, не в первый раз, он выкарабкается. Этот дурачок, видимо, решил, что я из солидарности с ним тоже уйду из мэрии.
– Заходи, вещи складывай. – я шагнул в приличный просторный кабинет, укомплектованный современной мебелью, а не собранной на окрестных помойках. Хотелось выпить чаю, но я понимал, что в таком состоянии Матвей просто захлебнётся кипятком с горя и мне придётся его реанимировать. Не то, чтобы я этого не умел – на заводе пару раз тренировался на манекене, но дыхание «из-за рта в рот», даже через платок – удовольствие сомнительное. Вот если бы на его месте была та журналистка…
– Пошли… – я выгоняю ничего не понимающего Матвея из кабинета – скоро обед и не хочется откладывать скандал на пару часов.
По мере приближения к крылу, где окопались «кадровики» лицо моего помощника становится все более жалобным, возникает чувство, что больше всего этот мужчина хочет, чтобы все побыстрее закончилось, даже ценой потери работы.
Поравнявшись с кабинетами управления кадров, я, вопросительным взглядом, заставляю Матвея показать нужную дверь, распахиваю ее рывком и вталкиваю своего спутника в помещение сильным толчком в спину.
– Стучаться надо и вообще, у нас скоро обед… – карикатурного вида чиновницы, с разноцветными «халами» на голове, даже не поднимают головы от бумаг. Ну правильно, начальство сюда не ходит, обычно, если надо, вызывают по телефону, а рядовых просителей можно и проигнорировать.
– Обойдешься…
Реакция теток была мгновенной – как кобры они мгновенно вскинули головы, готовясь к словесной атаке.
– Кто из вас занимается увольнением помощника депутата Синицына Матвея Владимировича?
