Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)
Атака сорвалась и судя по всему, дело тут не совсем чисто. Одна из теток, крашенная блондинка, видимо, самая умная, тут-же уткнулась в стопку заявлений, а две крашенных хной товарки тут-же сдали свою коллегу. Уставившись на единственную иссиня-черную брюнетку, та же мой вопрос проигнорировала, сдав ярко-красные губы в куриную гузку.
– Матвей, кто тебя тут два часа морозил? Покажи эту вражину…
Осмелевший помощник собрался с духом, сделал два маленьких шажочка и осторожно ткнул пальцем в брюнетку:
– Вот она, Ядвига Валерьевна.
– Ах, Ядвига Валерьевна. Здравствуйте. – я кивнул женщине, которая продолжала молчать, лишь хлопая бледно-голубыми глазками, густо накрашенных зеленой тушью или тенями, я не разбираюсь.
– Могу увидеть заявление господина Синицына о увольнении одним днем? Мне очень любопытно, каким образом вы обошлись без визы непосредственного руководителя господина Матвеева?
Женщина сглотнула, после чего сорвалась на повизгивающий крик, напоминающий звук работающей циркулярной пилы:
– Я вам ничего показывать не обязана, а заявление ему завизировал Степан Карлович!
Я недоуменно повернулся к Матвею и тот шепотом сообщил мне, что Степан Карлович Кожемякин является старшим консультантом и курирует группу помощников депутатов.
– А у тебя в должностной инструкции что написано, друг Матвей? Кому ты подчиняешься?
Матвей закатил глаза, изображая мыслительный процесс, после чего сказал, что согласно этому документу в своей работе он подчиняется депутату, за которым он закреплен.
– Так и какого лешего вы собрались без моего ведома лишить меня ценнейшего сотрудника без обязательной отработки в четырнадцать дней и моего ведома? Что это за неведомый мне Семен Карлович, который не начальник отдела, не руководитель службы, а какой-то старший консультант, который вдруг решил, что он птица высокого полета? Или вы из банды Софья Павловна Булгакова, которая всеми силами пыталась сорвать мою законотворческую деятельность? Так вы мигом отправитесь отсюда гулять вслед за своей подружкой, за мной это не заржавеет!
– Какой банды, какая подружка? – инспектор кадров пребывала между состоянием панической атаки и обмороком. Несмотря на густой слой тонального крема, ее лицо побледнело, а три подружки вообще не поднимали головы от бумаг, следуя принципу «Ничего не вижу ничего не слышу. ты умрешь сегодня, а я только завтра».
– Банда, которая тут вредительством занимается, срывает работу городского законодательного органа. – я ткнул пальцем в часы, висящие на стене: – Благодаря вашим фокусам время уже обед, а Синицын еще к работе не приступил, чем сорвал важнейшее задание мэра! Я завтра не собираюсь перед ним бледнеть и краснеть, а сообщу ему, что у срыва важнейшего городского мероприятия есть фамилия, имя и отчество!
– Что вы ко мне пристали! – выкрикнула инспектор, падая лицом на пачку каких-то заявлений и приступая к эффективной женской защите: – истерическим рыданиям: – Мне что сказали, то я и сделала!
Пара минут в кабинете раздавались лишь глухие рыдания инспекторши, заливающей зелеными тенями и черной тушью чьи-то заявления, а от осуждающих взглядов ее товарок, скрестившихся на мне, я должен был сгореть в адском пламени. Но на меня их взгляды не действовали.
– Давайте, заканчиваем комедию валять, лицо обтирайте, нам еще в вашему начальнику идти…
– Зачем? – пискнула Ядвига Валерьевна в короткий промежуток между рыданиями.
– Затем. Будем разбираться до конца, кто там вам дал указание уволить моего сотрудника, да и материальный ущерб взыщем…
– Какой материальный ущерб? – тетка даже лицо подняла от промокших бумаг.
– За четыре часа, что мой помощник не работал по вашей милости, и вообще, поставлю вопрос о вашем некомпетентности. Вы даже штатную структуру аппарата помощников депутатов не знаете, а туда же, заказными увольнениями занялась, киллерша недоделанная.
Ядвига Валерьевна после моих слов вновь упала лицом бумаги, талантливо орошая ее слезами.
Честно говоря, мне надо было как-то выкручиваться из этой ситуации. К начальнику управления кадров идти я не хотел – задачу напугать кадровиков я считал выполненной, но и, если просто так уйти, то победа останется за этими канцелярскими ведьмами, пусть и по очкам.
– А Вячеслава Тимофеевича сегодня не будет, он в областную администрацию уехал. – как будто в пустоту, отчетливо произнесла крашенная блондинка – я так и знал, что она здесь самая умненькая.
– Какая досада. – посетовал я: – Ладно, считайте себя на испытательном сроке. Если что, я молчать не буду. Заявление Матвея мне, быстро.
К моему удивлению, брюнетка, не поднимая красного и заплаканного лица от бумаг, безошибочно вытянула из стопки, влажное от слез, заявление Матвея, с разбросанными по всему листу, чьими то подписями.
– На, мелко порви и выброси подальше, а то с этих станется найти в мусорном ведре и склеить кусочки. – я сунул помощнику многострадальную бумагу и двинулся на выход, на пороге услышав восхищенное «Вот козёл!» в исполнении умненькой блондинки. Мне кажется, что дама посылала мне некий вербальный сигнал о готовности к сотрудничеству.
Говорят, что мысль материальна, полностью с этим согласен. Ляпнул я в разговоре с кадровиками про орущего мэра и «ответка» от Вселенной прилетела практически сразу. Мы лишь успели с, ожившим Матвеем, пообедать одним комплексным обедом на двоих в столовой мэрии. Денег не было по-прежнему, а кушать хотелось.
Матвей, напевая что-то фривольное, наводил порядок в нашем новом убежище, когда зазвонил телефон и дрожащий голос председателя комиссии по законности и борьбе с преступностью, попросил меня незамедлительно прибыть в его кабинет.
– Максим Абрамович, что-то случилось? Не прошло мое заключение по положению о народных дружинах? – я, по знаку председателя комиссии, который натурально потрошил блистер с какими-то таблетками, приблизился и сел на предложенный стул, обменявшись вежливыми кивками с неизменно спокойным, как статуя, заместителем председателя Егором Егоровичем.
– Да какое там! – всплеснул руками председатель: – Другая у нас беда, Павел Николаевич. Журналисты только что на брифинге задали вопрос о каком-то положении о премировании милиции, что на улице работает, мол, мэр готовит на январскую сессию вынести положение, что милиционер, при задержании преступника, в течение трех дней премию получает, за каждый такой случай, не меньше десяти тысяч рублей за каждое задержание. Так, председатель финансовой комиссии прямо там подсчитал, сколько это в месяц выходит и ему натурально плохо стало, пришлось «скорую помощь» вызывать. Мэр орет, требует выяснить, кто журналюгам такую информацию ложную дал, а от нас потребовал, чтобы мы к десятому числу разработали положение, чтобы милиционерам платить, и, в то же время, не платить. Вот такой вот оксюморон у нас получается. Вы, пожалуйста, выручите нас, голубчик. Егор Егорович в этих наших милицейских штучках не разбирается, а у меня давление подскочило и сердцебиение учащенное, видимо, придётся Новый год в больнице встречать, а у вас мозги молодые, не зашоренные, вы справитесь, мы, во всяком случае, на вас надеемся. Идите, коллега, не вправе вас задерживать.
Глава 7
Ловушка для депутата.
Декабрь 1995 года. Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.
– Держи. – я принес из коридора папку из кожзаменителя, из которой извлек и положил на кухонный стол прозрачный файл, в котором лежало несколько договоров, скрепленных многочисленными печатями.
– Что это? – Ирина шагнула от мойки и замерла, не касаясь папки мокрыми руками.
– Соглашение о переходе к тебе права требования к застройщику по инвестиционному договору…
– Паша, давай попроще, ты же видишь, у меня руки мокрые…
Ну да, при трепетном отношении моей невесты к любого вида документам, до вожделенных бумаг он доберется нескоро – руки не только будут вытерты полотенцем, но еще и должны будут высохнуть.
– Мы же с тобой договаривались насчет квартиры? Теперь она твоя. Платишь госпошлину с Сберкассе за регистрацию и идешь в БТИ, сдаешь этот пакет документов. – я улыбался, ожидая бурной реакции девушки, но был удивлен.
– Спасибо. – Ира ткнулась мне в щеку губами и вернулась к мытью посуды.
– Не понял? – я насторожился: – А что случилось? Ты же хотела лично свое жилье? Прекрасная «двушка», Тихий центр, новый дом, порядочные соседи. Что не так?
– Все нормально. – судя по напряженной спине Ирины, нормально не было.
– Ладно. – я шагнул к девушке, нашел губами напрягшуюся шейку в промежутке между светлыми прядями волос и плотной тканью домашнего халата и поцеловал, раз другой, третий. Метод работал, и надеюсь, еще долго будет работать.
– Ну, Пашка, щекотно! – Ирина вырвалась, брызнула в меня каплями воды с мокрых ладошек: – Прекрати, не то сам будешь домывать посуду.
– Ты объясни, что опять случилось и домывай посуду спокойно. – предложил я разумный компромисс.
– Хорошо. – меня еще раз поцеловали, после чего Ирина закрыла кран и уселась за стол: – Я сегодня смотрела документы…
– Понятно. – я налил себе чашку сладкого чаю, чтобы подсластить будущее общение и рухнул на стул напротив подруги: – Что ты опять обнаружила?
– А вопрос касается, как раз этого дома. – ноготок, покрытый пастельного цвета лаком, постучал по файлу с документами на квартиру: – Паша, мы сейчас с тобой сидим без денег, что Тамара в ломбарде, что заведующая пирожковой Нина Васильевна денег только просят, тем более, что ты сказал, чтобы пирожковая в дневное время работала в формате столовой. Я понимаю, что друг твой Дима Ломов нам в столовую мясные продукты и овощи поставляет с отсрочкой платежа, но ведь это тоже не решение проблемы… А сегодня я обнаружила, что ты просто стоимость еще одной квартиры в землю закопал и ничего с этим не делаешь уже год. – Тут Ирина встретилась со мной взглядом, охнула и бросилась мне на шею, покрывая лицо поцелуями, и скороговоркой шепча: – Прости, прости, я не это имела в виду!
Минут пять она, сидя у меня на коленях, орошала меня слезами и гладила мои шрамы на шее, пока я не понял, что уже достаточно мокрый и не отправил ее обратно – на противоположный край стола.
– Ты все правильно сказала, любезный мой бухгалтер…
– Паша, прости…
– Слушай, Ира, я серьезно тебе очень благодарен – ты взвалила на себя такой воз работы, с которым я бы не справился…
– Ты сейчас серьёзно говоришь?
– Ира, я говорю максимально серьёзно, вот только тебе образования не хватает.
– Паша, вообще то я институт с «Красным дипломом» закончила…
– Ира, ты дай мне договорить. – я выставил вперед ладони в примирительном жесте: – Как бухгалтер ты прекрасна. Ты чувствуешь цифры, понимаешь на лету всю подноготную бухгалтерских документов, ты молодец, вот только я скинул на тебя слишком много для просто бухгалтера. Ты уже не главный бухгалтер, а фактически исполнительный директор всего, что у нас с тобой есть, но тебе этого уже не достаточно. Тебе надо еще диплом юриста получить. Кстати, у нас в бывшей высшей Совпартшколе, из которой Академию госслужбы сделали, начали обучать таких как ты, «спецов» с высшим образованием. На юриста учиться всего два с половиной года, учеба стоит не так дорого и все предметы, что ты в институте изучала, тебе зачтут. Просто, если бы ты была юристом, ты бы знала, что пока у меня нет инструмента, чтобы взыскать с моих соседей стоимость той проклятой трубы. Но, четыре дня назад Верховный Совет принял вторую часть Гражданского кодекса и теперь, как Президент этот закон подпишет, я смогу с соседушек взыскать стоимость работ по прокладке труб, стоимость труб и стоимость подключения. Так что, я просто, как в китайской пословице, сидел на берегу реки и ждал. Но, ты не думай, что это будет быстро. Примерно год, раньше решение суда в силу не вступит.
– Да ладно… – мне сделали еще один, контрольный поцелуй и налили в награду еще одну чашку чая: – Просто обидно, что ты столько денег туда влупил, а кто-то этим пользуется и в ус не дует.
– Я тебе одну очень страшную тайну открою. – я ухватил Ирину за тонкое запястье и притянул к себе: – Там не было столько денег, просто есть документы, что я заплатил, а денег почти не было, но обошлось это все мне очень дорого – нервы здоровье, риск, а денег я почти не потратил. Так тоже бывает.
– Паша, я просто не знаю, что сказать. – Ирина села мне на колено и положила голову на плечо: – Я так рада, что ты из милиции ушел. Я по полночи не спала, когда знала, что ты ночью куда-то уйдешь. Понимаю, что это глупо, но накатывало на меня почему-то ночью. Я боялась, что утром позвонит телефон, Матрена Васильевна передаст мне трубку, и кто-то из твоих друзей скажет, что ты больше не придешь. Если бы меня водка брала, я бы с удовольствием напилась в тот день, когда тебя избрали депутатом, но у меня напиться не получается.
– Все будет хорошо, все плохое уже позади, и впереди нас ждет исключительно прекрасное будущее. – несколько раз повторил я, как заклинание, покачивая Иру на колене, и почти поверил сам, что так и будет.
Город. Сердце города. Здание мэрии.
После того, как мы с Матвеем получили новый, пристойный кабинет, мой помощник просто расцвел – в глазах исчез извечный страх грядущего, плечи, обтянутые тканью пиджака с модными заплатками на локтях, развернулись, походка стала упругой и уверенной.
До любимейшего праздника оставалось всего несколько дней, я всерьез рассчитывал, что мои приключения в этом году себя исчерпали, и я проведу оставшееся время, тихо и мирно работая с документами, когда утром в кабинет ворвался, выходивший в туалет, Матвей и подступил со мной с самым загадочным видом.
– Пс! Пс! – зашипел мой помощник, глупо прикладывая ко рту указательный палец: – Серега сказал, что сегодня…
По дурацким ужимкам моего подчиненного я понял, что речь идет о «прослушке» разговора между главами фракций, организовавших против меня небольшой заговор. – Матвей, пошли в столовую, хоть кофе выпьем, а то голова просто раскалывается с самого утра. – я зло показал Матвею сжатый кулак и решительно поволок его в коридор. Ну не верил я в отсутствие сюрпризов в даренном мне «троянском коне», то есть, кабинете, а если я планирую послушать своих оппонентов, почему я отказываю этим умным людям в наличии аналогичного желания.
Я конечно читал, про коварное НКВД, которое напичкало ресторан, где принимали иностранцев во время их пребывания в Москве, подслушивающей аппаратурой, вот только в дешевых столах нашей столовой микрофоны было спрятать решительно негде, человека с направленным микрофоном, мы, в пустой, по раннему времени, столовой, не видели, а столик я занял в углу. В котором никогда не сидел.
– Рассказывай. – я отхлебнул из граненного стакана приторную жижу бежевого цвета, почему-то в местном меню значившимся, как «кофе».
– Через два часа… – нормально мой помощник разговаривать не мог, он шептал, заговорщицки склонившись в мою сторону и кидал на поваров за стойкой подозрительные взгляды. Хотя, с другой стороны, для моего помощника такое поведение раньше было нормой, его только в последние дни знакомые перестали узнавать.
– Надо срочно прибор Сереге Геращуку передать, и он сказал, что вам лучше на лестничной площадке второго этажа стоять – там ближе всего к кабинету, где переговоры будут проходить.
– Не пойдет. – помотал я головой: – Ты как себе это представляешь? Стоит человек на лестнице второго этажа, где больше всего людей проходит, а у него в руках запись чужого разговора с радиосканера на диктофон идет? Через сколько доброжелатели охрану вызовут? Мне кажется, что всего через пару минут мне уже будут руки крутить.
– И что же делать? – растерялся Матвей.
– Ты сейчас сходишь к своему приятелю, передашь ему «прослушку», чтобы он в кабинете ее спрятал, а потом в коридоре, возле кабинета найдете какую– нибудь нишу или шкаф, чтобы рядом с кабинетом переговоров находилась. Я сканер с домофоном вместе, микрофон к микрофону, изолентой смотаю вместе, чтобы диктофон мог запись вести при минимальной громкости динамика сканера, а потом, когда гости к кабинету пойдут, я в эту нишу нашу «вундервафлю» засуну, а сам встану на лестничной площадке, буду наблюдать за обстановкой, чтобы быстро прибор забрать, когда все кончиться. Все понял?
Матвей быстро-быстро закивал головой, и, бросив свой недопитый «кофе» убежал, а я остался смаковать противный напиток.
Я дождался, пока трое солидных мужчин, с новеньким кожаным «дипломатом» в руке одного из них, самого молодого, показавшегося мне знакомым, и проследовали в сторону коридора, где сидели в смежных кабинетах депутаты – «большевики», после чего прошел мимо кабинета, откуда доносился приглушенный шум нескольких голосов, сунул в лючок с каким-то электрическим рубильником свою поделку, после чего вернулся на свой наблюдательный пост, изредка раскланиваясь с, проходящими мимо, по лестнице, знакомыми.
– Павел Николаевич, здравствуйте, куда вы пропали? А обещали сенсацию на днях. Выходит, обманули доверчивую девушку?
Я обернулся и увидел напротив своих глаз красивые коленки, выглядывающие из-под подола короткой кожаной юбки, «доверчивой девушки».
– Здравствуйте, Святослава. – я улыбнулся давешней девушке – журналисту с одиннадцатого канала, пожал руку, сопровождающему ее оператору: – А вы здесь какими судьбами?
– Снимали новогоднее поздравление мэра. – отмахнулась девица: – Скукота. Как у вас с новыми сенсациями?
– Даже не знаю, думаю, что…
По изменившемуся лицу девушки я понял, что за моей спиной творится что-то нехорошее, резко обернулся и обнаружил трех молодых людей в тёмных костюмах, целеустремленно придвигающихся в нашу сторону. Они были похожи на охранников, охранявших мэрию и набираемых из числа отставников спецслужб, но только похожи.
– Павел Николаевич? – троица замерла в паре ступеней ниже меня, перегородив всю ширину лестницы и демонстрируя готовность пресечь любую глупость с моей стороны:
– Пройдемте с нами. – Заговорил средний из них, в то время, как его спутники старательно сканировали меня внимательными глазами.
– Молодой человек, вы про депутатскую неприкосновенность что-то слышали? – у широко улыбнулся.
– Конечно, я как раз на ней специализируюсь. – вернул мне улыбку старший «фейс», а это, безусловно, были именно они: – Но, прежде, чем она заработает, мы должны убедиться, что вы именно действующий депутат. А, как убедимся, что вы – это вы, мы вас сразу отпустим. Отпустим, пока ваши коллеги не дадут разрешения на ваше уголовное преследование.
– А вдруг мои коллеги упрутся и не дадут? Ведь столько трудов насмарку.
– Не волнуйтесь, Павел Николаевич, разрешение депутаты дадут. В вашем случае обязательно дадут, даже не думайте про коллег плохо.
– И еще один вопрос, последний. – я дождался утвердительного кивка от «фейса» и спросил: – Обыска планируются?
– Павел Николаевич! – снисходительно заулыбался «гебист»: – Ну, вы же опытный человек. Как в нашем деле без обысков?
Сзади сладострастно охнула журналист Святослава – девушка, найдя нежданную сенсацию, почти испытала оргазм.
– Тогда я вас сразу предупреждаю – попытаетесь обыскивать при насквозь продажных местных работниках – буду сопротивляться, получиться очень некрасиво.
– Предлагаете мне пойти на улицу, среди прохожих понятых поискать? – недовольно поморщился старший группы захвата.
– Зачем? – я мотнул головой в сторону телевизионщиков, старавшихся не дышать и ловить ушами каждый звук – здесь, на этом самом месте, у них на глазах, рождалась сенсация, грандиозный скандал, которым можно было достойно закончить новостной год, утерев нос конкурентам.
– Возьмите их в понятые, я согласен. Во всяком случае, они точно лица не заинтересованные и доверенные – самого мэра только что снимали.
– Хорошо. – проявил склонность к компромиссам офицер: – Но, только…
Журналисты тут же начали изображать, красноречивыми жестами, что их рты закрыты на замки, а ключи выброшены в море.
– Ладно, пошли. – пожал плечами командир группы захвата и направился в сторону кабинета, в котором, совсем недавно, скрылась тройка мужчин с кожаным портфелем – «дипломатом».
Кабинет был заполнен народом, довольным народом. С недовольным лицом в кабинете присутствовал только Матвей, который с помятым и растерянным лицом, сидел в углу на стуле, а над ним возвышался какой-то мрачный тип, похоже, что из того же инкубатора, откуда вылупилась и, сопровождавшая меня, тройка бойцов.
– Павел Николаевич, это ваш предмет? – на стол, за который усадили меня, легла белая пластиковая коробочка с тоненьким электрическим проводом, торчащим из коробочки, как хвостик у мышки.
– Возможно. – я пожал плечами: – Это датчик охранной сигнализации. Я несколько лет отработал в милиции и уверен, что иногда сталкивался с такими приборами.
Столпившиеся вокруг стола депутаты и их сотрудники разразились гневными тирадами, типа «Ну и типы сейчас в милиции работают», «Подонок, проник в святая святы» и так далее, ничего доброго в мой адрес не прозвучало.
– А вот гражданин Синицин Матвей Владимирович, пока числящийся вашим помощником, уверяет, что получил этот предмет от вас лично, для передачи гражданину Геращуку, для осуществления незаконной «прослушки» народных депутатов. Признаете это?
– Нет, ну я знал, что у нашей «безопасности» фантазия богатая, но даже не мог подумать, что вы будете рассказывать байки, что сейчас возможно с помощью датчиков сигнализации на окнах, можно само помещение прослушивать. Браво! – я искренне зааплодировал.
– Павел Николаевич, не паясничайте. – оборвал мое веселье офицер: – Дело серьезное, речь идет о тяжком преступлении. Зачем вы усугубляете свое положение?
– Признания хотите? – мрачно поинтересовался я.
– Хочу. – согласился «гэбист».
– Хорошо. – согласился я: – Записывайте «Пошли в жопу дебилы и провокаторы». Других признаний не будет.
– Хорошо. – Покладисто согласился командир группы: – Понятые, подойдите поближе. Сейчас, в вашем присутствии, мы упакуем этот предмет…
– Стоп. – мотнул я головой: – Так дело не пойдет. В «Клубе знатоков» из черного ящика чего только не вынимают. Я так не хочу. Вы, господа из «безопасности» уже проговорились, что у вас, в отличие от всего остального населения страны, даже датчики охранной сигнализации разговоры прослушивают. Я не хочу, чтобы со мной получилось, что здесь упаковали обычный оконный датчик от «сигналки», а к вам приехал супер-пупер прибор с функцией просушки и разбрызгиванием яда кураре.
– Какого яда? – напрягся «гебист».
– А я откуда знаю, что у вас за яд разбрызгивают. – огрызнулся я: – Вскрывайте эту коробку, здесь и при понятых. Уже даже мне любопытно, ради чего вы все затеяли.
