Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)
Глава 17
Кутузовский фруктовый маневр.
Март 1996 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии.
– Привет, тебя здесь хрен найдешь. – знакомый голос за спиной прервал мой стремительный бег к выходу из здания мэрии. Я понимаю, что депутаты не должны бегать, обязаны перемещаться энергичным шагом, как и подобает народным избранникам, но, во-первых, сегодня суббота, и кроме охраны в фойе первого этажа мэрии, посторонних нет, а, во-вторых, я очень сильно опаздывал на встречу в кафе, где меня ждали для проведения очередного производственного совещания члены моей «команды мечты». Такие совещания в точках общепита, конечно, обходились мне в копеечку, но, больше, пока, собираться большой компанией было негде. Комендант здания мэрии не приветствовал шумных сборищ в служебных кабинетах, а моя общественная приемная, которую мы отобрали, среди предложенных покойным Климчуком, помещений, все еще ремонтировалась силами строительного подразделения Завода.
Ну да, бывший начальник управления обеспечения деятельности мэрии города Климчук Альберт Степанович умер вследствие ураганного развития «очень нехорошей болезни», как говорят в народе, прямо в больнице, куда его экстренно доставили прямо с рабочего места. Вот и думаешь, глядя на такой, прямо скажем, трагический и неожиданный, конец пути, казалось бы, еще вчера, всесильных и могучих людей – а стоит ли оно того?
– Прости, а почему ты меня искал здесь именно в субботу? – я пожал протянутую мне руку.
Ну да, кроме охраны, в фойе мэрии присутствовал один посетитель – уже основательно позабытый мной Яблоков Александр Владимирович, бывший работник уголовного розыска одного из сельских отделов милиции, который вследствие болезни, был из «органов» уволен, и, к моменту нашего с ним знакомства, находился, как писали потом «в сложных жизненных обстоятельствах». Я, если мне не изменяет память, два года назад, поселил его в свою «малосемейку» при заводе, да еще и дал «удочку», предоставив возможностью пользоваться кабинетом в офисном центре, взамен выполняя мои мелкие поручения…
– Ты извини, я опаздываю очень. Если у тебя что-то срочное, то мы можем в машине поговорить. – я запахнул куртку и не дожидаясь ответа, шагнул к тяжелой входной двери мэрии.
В мэрию я заскакивал «на минутку», взять забытые вчера в служебном кабинете документы, поэтому свой джип я бросил у парадного крыльца здания, чего в рабочие дни, конечно, себе не позволял. По негласному правилу, там парковались только машины мэра, ну и еще пары человек из числа его особо приближенных, куда я пока не входил.
В салон джипа Саша Яблоков садился с таким видом, как будто он пережевывал в этот момент сразу пару лимонов, но мне до его настроений дела не было, разговор нам предстоял очень тяжелый.
– Как живешь, Саша? Как здоровье? – я вырулил на проспект, и прибавил скорости, стараясь проскочить светофор на «зеленый» сигнал светофора: – Как Софья? Не поженились еще?
Ну да. Моя бывшая одногрупница по институту, Софья Игоревна Прохорова, моя заклятая подруга, ставшая, после окончания ВУЗа, не самым удачливым адвокатом, «сошлась» с Сашей.
– Нормально у меня с ней, живем, трудимся. – Яблоков говорил с большим трудом, как будто ему было сложно дышать, и я, зная его расшатанные нервы, прибавил скорости – ехать было всего ничего, а вот драться с Сашей, одновременно крутя руль тяжелого джипа было задачей не самой приятной, да и просто опасной.
– Вот только вчера…
– Погоди, Саша, мы уже приехали. – Я удачно припарковал машину в узкий «карман» небольшой стоянки и, заглушив двигатель, выпрыгнул из салона: – Пошли, там поговорим, заодно кофе выпьем или поедим, а то я, с утра, проспал, из дома убежал без завтрака.
Войдя вслед за мной в зал обслуживания небольшого кафе, Яблоков растерянно замер у порога – он не ожидал, что меня встретят приветственными криками десяток парней, сидевших за сдвинутыми столами в ожидании, когда им принесут их заказы.
– Присаживайся Саша. Здесь все свои – Я показал на свободный стул и сел напротив: – Ребята, позвольте представить – Яблоков Александр, наш бывший коллега из области, был вынужден уйти на пенсию по здоровью.
Пока Саша пожимал протянутые ему руки, я подвинул Яблокову лежащее на столе меню.
– Заказывай, что хочешь, сегодня я угощаю.
– Я поговорить с тобой хотел. – Яблоков был явно смущен.
– Так говори, у меня от парней особых секретов нет, да у нас с тобой дела такие мелкие, что смысла уединяться. Что произошло?
– А ты, как будто, не знаешь? – Яблоков полоснул меня недобрым взглядом.
– Не знаю. – я свой взгляд не отвел, заставив сделать это своего собеседника.
– Мне вчера комендант в общежитии и управляющий офисного центра сказали, как будто, сговорившись, чтобы я отовсюду съезжал.
– Ну и что тебя удивляет? Я, конечно, не в курсе, но это, видимо, моя жена Ирина шерстит мои активы и разбирается, что приносит пользу или висит балластом. Сейчас, видимо, она дошла и до тебя. – немного слукавил я.
– Паша, но так не делается…
– Прости, а как делается? – я обвел взглядом замолчавших парней: – Парни, рассудите нас. Бывшим коллегам надо помогать, если есть возможность? Надо.
Все одобрительно закивали, прекрасно понимая, что коллеги бывшими становятся, как правило, не от хорошей жизни.
– Вот я и помог, по возможности, когда пару лет назад познакомился с Сашей. Подкидывал ему работенку несложную, потом в общежитие свое заселил, в маленькую, но, отдельную квартиру, разрешил для работы пользоваться бесплатно офисом в центре города.
У Витьки Брагина, который жил в рабочем общежитии, правда, занимая отдельную комнату, но, с «удобствами» в коридоре, вытянулось лицо.
– Ты же знаешь, Саша, что такое пассивный доход? – я подтянул к себе салфетку и достал шариковую ручку, после чего начал накидывать цифры: – Аренда «малосемейки» стоит примерно… аренда офисного помещения в центре Города обходится в… За «коммуналку» ты ни хрена не платишь, завод вычитает это из моих доходов, то есть плюсам пишем…
Я подтолкнул к Яблокову салфетку с итоговой суммой.
– Это столько ты с Софьей получаете в месяц, скажем так, экономии. Вполне приличная сумма получается. Тут, за столом сидящие, не все такой оклад денежного содержания имеют. Идем дальше. Мы с тобой последний раз виделись полтора года назад, и была договоренность, что ты будешь помогать моему юристу Валентине в счет вот этих арендных платежей. Помогал ты Валентине плохо, «на отвяжись», а после ноябрьских праздников вообще исчез с радара.
– На меня очень много дел навалилось, совсем зашился… – не глядя мне в глаза, пробормотал мой собеседник.
– Охотно верю, бывает, почти полгода некогда голову поднять, так дела наваливаются. Но, если так много дел, что некогда выполнять наши договоренности, то у доходы должны быть вырасти соответственно, тем более, что вы в «общаге» с Софьей Игоревной проживаете, а она не хухры-мухры, а целый адвокат. Если некогда вам двоим заниматься поручениями моего юриста, так надо было, по совести, деньгами отдать, правильно я рассуждаю?
– Я не подумал. – Яблоков густо покраснел: – Но я теперь готов…
– То есть время свободное появилось? – улыбнулся я: – Поэтому ты пошел к коменданту общежития и попросил меня из него выписать, а тебя прописать. Саша, ты что, дурак? Ты, серьезно, рассчитывал, что я не узнаю о посетившей тебя этой «светлой» мысли? Да я уверен, комендант мне позвонила так быстро, что за тобой входная дверь ее кабинета не успела захлопнуться.
– Это Софья придумала. – просипел Яблоков, дергая ворот своего свитера: – Она сказала, что тебе «малосемейка» все равно не нужна, раз ты там не появляешься, а мне положено прописаться, раз я там живу…
– Угу, и ты мне сейчас рассказываешь, что пытался отжать у меня малосемейку, потому, что так положено? Саша, ну ты хоть не позорься, такую историю мне рассказывая. Короче, на тебе долг висит равный вот этой сумме, что на салфетке написана, если умножить ее на пять месяцев. Аренду офиса никто продлевать не будет, ищите сами теперь себе помещение, она заканчивается через четыре дня. И не дай Бог, что вы со своей Софьей помещение, как положено управляющему офисным центром не сдадите. В «малосемейке» можешь пока жить, при условии, что весь долг Валентине отработаете, и если Валентина больше не будет жаловаться, что ты саботажем занимаешься. И мой тебе совет – если соберетесь машину покупать, то, или предварительно женись на Софье, или оформляй машину на себя, а то твоя адвокатесса тебя без штанов оставит. Она, как я понимаю, свою квартиру квартирантам сдает, пока вместе с тобой в общежитии живет? Тебе, кстати, что заказать?
Яблоков посмотрел на меня дикими глазами и, вскочив со стула, бросился к выходу, под недоуменными взглядами присутствующих.
– Паша, а это что сейчас было. – Коля Небогатов даже забыл о поднесенной ко рту ложку с наваристой солянкой, которую ему успела подать шустрая официантка.
– Видимо, сожительница нашего Саши, хитропопая Софьюшка очередную схему, как раз сегодня, решила провернуть, «кидая» нашего бывшего коллегу через борт. Кстати, могу познакомить. Знойная девушка, адвокат, с шилом в попе. Не скажу. Что в итоге она вас не обдерет, как липку, но скучно с ней точно не будет. Просто, Коля, в той «распечатке», что ты мне недавно дал, было сказано, что Софья Игоревна Прохорова недавно водительские «права» получила, а Саше Яблокову, «по здоровью», машину водить нельзя. Вот я и думаю, что под этим соусом, девушка и предложила оформить купленную ими машину на нее. Беги, Форрест, беги! Может еще успеет до ГАИ добежать.
Почему-то парни отказались знакомиться с ушлой девушкой – адвокатом. Кто-то постучал по деревянной столешнице, а Давид Левин истово перекрестился, на чем тема и была закрыта, а я, дождавшись, когда официант отошла от столика с моим заказом, приступил к главной теме нашей встречи.
– Пацаны, я, кажется, выяснил, кто нам все время гадит.
Ретроспектива.
Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет депутата Громова.
В процессе «доверительной беседы» с моим «новым другом» – Ниной Леонидовной Лыткиной, государственным пожарным инспектором пожарнадзора, дама мне призналась, что акцию по закрытию киосков «Фруктового рая» заказал ей ее хороший знакомый, по имени Ислам Кандыров, один из фруктовых «королей» Левобережного рынка. Правда, речь шла о более широкой акции, предусматривающей массовое закрытие всех наших киосков одномоментно, с привлечением всех сотрудников отдела пожарного надзора отряда пожарной охраны «Сикс», но, в последний момент что-то пошло не так.
– Понимаете, Павел Николаевич… – рассказывала мне пожарный инспектор, сидя в моем кабинете и густо марая яркой губной помадой краешек керамической кружки с кофе: – Мне сейчас деньги очень нужны, и я решила, что сама справлюсь, как-то самостоятельно успею все сделать.
– Конечно, Ниночка. Я прекрасно понимаю. Жизнь сейчас невыносимо сложная, особенно для нас, «бюджетников», с нашими нищенскими окладами, которые, к тому же, постоянно задерживают. – сочувственно покивал я: – Но вас сейчас надо на несколько дней на больничный уйти, чтобы мы решили эту проблему. Вы ведь у него деньги еще не получили?
– Небольшой аванс… – смущенно пробормотала «огнеборка»: – Но Ислам – мужчина порядочный, он всегда рассчитывается, ни разу не было…
Видимо, поняв, что говорит нечто лишнее, Нина резко оборвала фразу и уткнулась в чашку, а я сделал вид, что ничего важного не услышал.
Город. Левобережный район. Парковка у здания районной администрации.
Ислам Кандыров, совладелец и директор коммерческого общества «Дружба −4», вышел из серо-красного здания Левобережной администрации, построенного в злопамятном тридцать седьмом году, в стиле сталинского ампира, внутренне кипя от, душащего его, гнева. Утро начиналось так хорошо – по всему району пожарная инспекция закрыла проклятые, ярко-желто-синие, киоски «Фруктового рая», но радости много не бывает. Только что, чиновники из торгового отдела районной администрации, почти с ножом у горла, уговаривали коммерсанта пожертвовать некую сумму в фонд развития района. Деньги, деньги! Всем нужны деньги! Вон еще сучка из пожарного надзора, стоит на углу парковки, изображая статую скромности. Ага, в новенькой шубе в пол, из блестящего, антрацитно-черного меха норки только скромность и изображать. А ведь ей сейчас денег надо дать, за проведенную работу. Нет бы, не деньгами взяла, а «натурой». Его телохранители, что замерли недвижимыми глыбами у черного джипа, с удовольствием показали бы этой крашенной сучке, что такое настоящие мужчины. Но, тварь, хочет денег и все поползновения Ислама о необходимости более близкого знакомства игнорирует, правда, и, ничего не скажешь, работу выполнила на твердую «пятерку». Поначалу Ислам решил, что его пытаются «кинуть» – инспекторша, взяв деньги, исчезла, почти на неделю. Правда, потом сама вышла на него, объяснив, что тяжко чем-то отравилась, но сейчас все в порядке. В любом случае, работа сделана и придется рассчитываться. А куда деваться, человек больно полезный.
– Садись в машину. – Буркнул Ислам, указывая женщине на заднюю дверь, сам же втиснулся в переднюю, пассажирскую.
– Как все прошло? Надолго киоски закрыты? – Ислам поймал взгляд Нины в зеркале заднего вида.
– От них все зависит. – пожала узкими плечами женщина: – Но, думаю, что раньше, чем через неделю не откроются. Во всяком случае, в «Питриме» они огнетушители не заказывали. Да и вообще, они весь товар из киосков вывезли…
– Да, знаю я. – досадливо фыркнул «фруктовый король»: – Жаль, что товар успели вывести из киосков, до того, как вы их опечатали. Лучше бы он там сгнил. Ладно, что сделано, то сделано.
– У них там еще с вентиляцией проблемы, но, мы не стали заострять и в протоколах это отражать. – торопливо проговорила женщина, не сводя взгляда с портфеля, который Ислам положил на свои колени: – Если надо, то в следующий раз можно будет повторить…
– Не можно, а нужно будет повторить. – развеселился Ислам.
– Но вы понимаете, Ислам Говязович, что это будет уже за отдельную плату. Но там они, точно, за неделю недостатки не устранят, гораздо больше провозиться придется.
– Хорошо, хорошо. – Ислам достал из портфеля несколько пачек денег и перебросил на колени пожарного инспектора: – В следующий раз еще столько же будет. Давай, деньги прячь и беги, а то мне совсем некогда.
Все произошло, когда женщина, убрав взятку в пластиковый пакет, начала вылезать из высокого салона джипа. Охранники Ислама, замерзшие на мартовском влажном ветру, увидев, что разговор хозяина закончен, бросились усаживаться в теплый салон, отвлекшись на несколько мгновений, когда со всех сторон набежали эти шайтаны.
Ислам не успел удивиться, когда лезущий за руль, каратист Азиз, нелепо взмахнул руками и грохнулся на обледенелый асфальт, сразу накрытый чьими-то темными телами, а через мгновение, Ислама больно ухватили за шею и, выдернув из удобного кресла, как морковку из грядки, безжалостно швырнули лицом на асфальт. Чьи-то руки завернули кисти «фруктового короля» назад и затрещав, на запястьях туго сомкнулись металлические браслеты, а лицо Ислама вздернули вверх и через, залепивший лицо снег, он увидел какое-то удостоверение, буквы которого сливались в непонятную вязь.
– Ислам Говязович Кандыров? Вас приветствует уголовный розыск. Вы задержаны по подозрению в даче взятки должностному лицу.
– Ну вот и все, а ты боялась. – я подхватил под локоть замершую ледяной статуей Нину, у которой уже, под камеры, изъяли деньги, полученные от «фруктового короля» за ликвидацию фруктового бизнеса Завода: – Сейчас поедем в управление, ты допросишься, а потом поедешь домой.
– Павел Николаевич, вы же понимаете, что они меня в покое не оставят?
– Успокойся, им несколько дней будет не до тебя, мы им не дадим оглянуться и подумать о мести тебе. А потом, ты же не забыла, тебя ждет путевка в санаторий на берегу Балтийского моря. Закрытый городок, посторонние отсутствуют, и вокруг множество военных, красивых, здоровенных. Ты же любишь красивых военных? А когда приедешь обратно, красивая и отдохнувшая, все уже забудут, что здесь был какой-то Ислам Кандыров. Не будет больше его «Дружбы-4» и других «Дружб».
Глава 18
Считайте меня большевиком.
Март 1996 года. Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.
– Слушаю, Громов. – не смог я скрыть недовольного тона, отвечая в телефонную трубку на поздний звонок – ну не люблю я телефонных звонков в неурочное время, тревожат меня они чрезвычайно.
– Паша, ты? Это Яблоков. Я выполнил твое задание, сходил в суд. Буханкиным в иске отказали. Им дважды посылали повестки по указанному самим Буханкиным адресу в общежитии, но письма вернулись за истечением срока хранения. Что-то еще надо сделать?
– Нет, Саша, спасибо. Если что, я тебя найду. Главное, чтобы ты с Валентиной рабочий контакт не прерывал. Пока. – я положил трубку и улыбнулся. Вот, каких чудес добивается чудесный пендель в ягодичную мышцу. Стоило выкинуть моего приятеля Яблокова из комфортной среды бесплатного офиса и пригрозить выбросить на улицу, как парень стал проявлять просто чудеса исполнительности и дисциплины. И время сразу нашлось на старого камрада Громова. Хотя я был далек от благодушия, нисколько не сомневаясь, что этот товарищ еще попытается сотворить пакость, не он, так его благоверная, ненаглядная Софья, моя бывшая одногруппница, но это даже интересно, как трепать за ухом рычащую на тебя собаку, заставив ее спрятать оскаленные клыки. И с Буханкиными, что пытались отжать эту квартиру разобрались достаточно легко. Не думаю, что разобиженный на супругу Роберт Тимофеевич Буханкин, который уехал обратно в Томскую область, и который, по задумке нотариуса числился кровным родственником покойной Маркиной, в ближайшее время появится в городе.
– А вот тут про вас пишут. – Ирина, сидящая рядом со мной и положившая на меня свои стройные ноги, которые я, с удовольствием поглаживал, протянула мне городскую газету, неведомыми путями оказавшуюся в нашем почтовом ящике.
Я подтянул к себе издание и нашел очеркнутую острым ногтем заметку.
Ну да, так и есть – при активном участии комиссии Городского Совета народных депутатов органами милиции пресечен процесс дачи взятки должностному лицу иностранным гражданином, который пытался удержать монопольно высокие цены на фрукты и овощи на рынке левобережья, и ссылка на слова моего руководителя комиссии по законности и противодействию коррупции – подполковника Ковалева Максима Абрамовича, который был просто счастлив, когда у него брали интервью несколько журналистов. Еще бы, такое громкое дело раскрутили.
Охранники Ислама, лоховатые парни, бывшие борцы, ничтоже сумняшеся и не чувствующие за собой никакой вины, немало интересного рассказали, пока, не вовремя ведомый по коридору в туалет Ислам не крикнул им, чтобы они заткнулись. Но нам и полученной информации хватило. Если для бодигардов «фруктового короля» это были просто рассказы, куда они ездят с боссом и о его ближайших родственниках, то для моих оперов это была драгоценная оперативная информация.
Следователь, правильно простимулированный моим депутатским запросом, задержал Ислама на трое суток и начал готовиться к аресту, а никакой альтернативы для иностранного гражданина в это суровое время не было. Ну и, заодно, выписал постановления на обыска всех адресов, которые мы ему назвали. А там было все – груды гнилых фруктов без документов, десятки печатей левых фирм, сертификаты соответствия продукции санитарным требованиям, которые Ислам сам же и изготовлял на домашнем компьютере, работники без договоров и полное отсутствие уплаты налогов. В результате, на второй день двенадцать торговых точек в фруктовом ряду Левобережного рынка зияли пустотой, а наши желтые киоски вновь распахнули свои двери для покупателей. Честно говоря, на их двухдневное закрытие мы пошли вполне сознательно. Просто у Завода наметился первый крупный контакт с томской торговой сетью и у нас тупо не хватало товара, чтобы удовлетворить все заявки, поэтому было решено предоставить сотрудникам «розницы» «Фруктового рая» два дня выходных, а Нина продемонстрировала Исламу свою исполнительность, налепив на пустые киоски бумажные полоски с печатями пожарного отряда «Сикс». Я небрежно закрыл газету, скользнул взглядом по последней странице и замер, поняв, почему чужая газета оказалась в нашем почтовом ящике – примерно треть последнего листа занимало интервью одного из заместителей генерального директора областной энергосистемы, в котором кто-то заботливо подчеркнул слова, о том, что в рамках потенциального развития новых генераций энергетики планируют приобрести несколько промышленных площадок, поглотив мелкие, загибающиеся предприятия, среди списка которых значился и наш Завод.
– Черт! – я вскочил с дивана, потревожив разомлевшую в моих руках Ирину: – Сука!
– Паша, что – то случилось?
Я протянул невесте газету: – Плохо тут все. Плохо, что кто-то настойчиво поинтересовался, где мы с тобой живем и плохо, что кто-то тесно связывает меня с Заводом и плохо, если «Городэнерго» действительно заинтересуется Заводом.
Мои прошлые планы по интеграции Завода в энергосистему области оказались несостоятельны, неинтересен был для энергетиков трудовой коллектив Завода, а особенно его высший менеджмент – в энергосистеме богато было и того, и другого, а их ремонтное предприятие по мощи своей примерно соответствовал Заводу. У Завода была одна беда – он создавался в СССР, как центр помощи слабым и удаленным предприятиям Сибири, Урала, Дальнего Востока, Монголии при проведении сложных ремонтов, одно время даже успешно направлял свои бригады для работы в Иране, то есть имел целенаправленную «экспортную» задачу, но это работало только в условиях СССР, когда страна была единым целым, а безналичные деньги, используемые в расчетах между предприятиями, не имели особой ценности, к тому же, на конец года обращались в бюджет государства рабочих и крестьян. А сейчас, как писал когда-то экономист Адам Смит, деньги – это мерило, и никто их из своих ручек добровольно не выпустит. И остались, успешные при социализме структуры, типа Завода, в новых экономических реалиях у разбитого корыта, потому, как для любой энергосистемы они чужие, и никто их к денежной кормушке не подпустит, лишь в самом крайнем случае, да и то, кинув минимально возможную сумму.
Ладно, это все лирика, осталось только понять, кто мне подбросил в ящик эту газету и какая у этого недоброжелателя цель. Но, главное, конечно, это безопасность Ирины, которой еще надо будет что-то объяснить, чтобы она была осторожной и осмотрительной. А, может быть, ничего не говорить, чтобы зря не пугать девочку?
До утра я думал, с перерывом на сон, и решил Ирине ничего не говорить, а сопроводить ее немного по дороге на работу. Для этого я вышел пораньше из дома и двадцать минут ждал проезда ее «Запорожца» в соседнем переулке, который не миновать она не могла. Покатался я за своей девочкой час, но ничего подозрительного не заметил, лишь на перекрестке, на красном сигнале светофора, ее машину попытались «зажать» какие-то барбосы на черной «девятке», высунувшие бритые головы и что-то кричавшие и даже махавшие руками. Я не понял, то ли постебаться они решили, или познакомиться, но я подкатил к корме «Запорожца», и, стоило загореться разрешающему сигналу светофора, требовательно загудел басовитым клаксоном. Бритая шпана сравнила размеры своего «Зубила» и моего джипа, и, решив не усугублять, грустно поехали прямо, а Ирина благоразумно свернула направо, на улицу Коттеджную, ну а я поехал в мэрию, все-таки, надо работать с наказами избирателей.
Город. Сердце Города. Здание Мэрии. Кабинет председателя фракции большевиков.
– Привет. Что пришел? Тортик будешь? – в кабинете главы большевистской фракции Городского совета депутатов хозяин кабинета со своими тремя помощниками и парой приближенных народных избранников пили чай, закусывая его тортом «Ленинское бревно».
– Нет, спасибо, я сладкое не люблю.
– Ну и правильно, нам больше достанется. Так чем тебе помочь?
– Я хотел бы примкнуть к вашей фракции, и соответственно, вступить в партию. Только без этих кандидатских стажей, а сразу, в полноправные члены.
– Видите, товарищи, как некоторые спешат примкнуть к победителям? – усмехнулся главный большевик: – Так спешат, что тапочки роняют на бегу. А не предусматривает устав партии такого упрощённого порядка. Мы должны присмотреться к новому товарищу, понять, кто он есть и его, так сказать, политическую физиономию. Так что…
Угу. Победители, блин, нашлись. Поди, уже к отобранным у партийных органов особнякам снова присматриваются, надеясь вернуть свои жопки в уютные кабинеты. Да, по стране сейчас идёт ренессанс большевиков. Народ, шокированный шоковой терапией ставленников нынешнего президента готов вернуть все взад, решив, не зная, что самый главный большевик в стране сольет предстоящие в этом году президентские выборы, вписав самую массовую политическую силу страны в существующую властную вертикаль, определенную президентской администрацией.
– Ну, наверное, существуют какие-то исключения? История знает немало примеров, например кооптации меньшевиков или бундовцев в партию, и против этого даже Ленин не возражал.
– Ну, раз так поставлен вопрос, товарищи… – партийный босс обвел взглядом своих прихлебателей: – Кто мы такие, чтобы спорить с Владимиром Ильичом?
Глава фракции достал из подставки стикер и написал на нем семизначное число, после чего подтолкнул бумажку мне.
– Это что? – я вгляделся в цифры: – Размер городского бюджета?
– Нет, это столько мы с товарищами потеряли, когда ты влез в выборы. Компенсируй партии финансовые потери, и мы поговорим с тобой об индивидуальном порядке вступления в наши ряды.
– Погодите, но ведь расходы на выборы партиям из бюджета компенсируют…
– Громов, вот скажи, как ты с такими наивными понятиями в депутаты пролез? Если бы мы тратили на выборы только то, что государство выделяет, мы бы не двенадцать депутатов в городской совет провели, а только троих.
– Но у меня нет таких денег.
– Значит, изыщи. Громов, пока не возместишь партии причинённый ущерб, разговора не будет.
– Послушайте, ну о каком ущербе вы тут говорите? Вы деньги на выборы потратили. Так вот, перед вами уже готовый депутат стоит, будущий член вашей фракции. А того, кого вы в Левобережный район выдвинули – он, извините, был совсем не проходной. Он пары слов без бумажки сказать не мог. Не было бы меня – ваш кандидат либералу бы проиграл, однозначно.
По выразительным взглядам, которые бросили соратники на своего босса, я понял, что проигравший мне кандидат был не просто так кандидат, а выдвиженец партийного вождя и этот проигрыш тот считает своим личным поражением, но было поздно – обратно слова не вернёшь и даже внеси я в партийную кассу указанную сумму, меня просто в «кинут».
– Я все понял, товарищи, пойду деньги искать. – я грустно понурился и вышел из кабинета.
Ну что, как писал товарищ Ульянов в одном из семидесяти томов своих сочинений, которые годились для всех случаев в жизни, мы, товарищи, пойдем другим путем.
Если эти негодные потомки первых большевиков считают, что можно выставлять мне невыполнимые условия, чтобы я имел счастье влиться в несокрушимые ряды, то у них найдутся более голодные и сговорчивые коллеги.
Трасса Город – Омск. Придорожное кафе.
Поездка по райцентрам области меня изрядно вымотала. Пара районных райкомов на момент моего визита оказались закрыты, несмотря на то, что накануне меня уверяли по телефону, что они обязательно будут вести прием граждан, в одном со мной не захотели разговаривать, даже не выслушав суть моего предложения, и лишь в четвертом, видимо смертельно уставший от тотального безденежья, худощавый мужчина с тоскливыми глазами, сразу начал конструктивный разговор.
– Тебе придется через недельку приехать еще раз, как раз будет бюро райкома заседать, вот там мы тебя и примем в партию. А кандидатский стаж я тебе нарисую, есть возможность в протокол собрания полугодовой давности еще один пункт вставить. Только давай мы с тобой придумаем причину, по которой ты здесь вообще оказался, молодой – красивый. Обошелся мне необходимый стаж совсем недорого, в несколько раз меньше, чем просил с меня городской партийный босс, да и цель денежного перечисления была донельзя благородная.
– Понимаешь, я под честное слово взял в одном нашем хозяйстве мясо да яичек куриных, поддержать наших, райцентровских пенсионеров – коммунистов, на двадцать третье и на восьмой марта, а спонсор мой слился, уехал неизвестно куда и я остался денег должен директору. Он пока ничего не говорит, но в следующий раз просто пошлет меня куда подальше с этой помощью ветеранам…
– Так не вопрос, давай реквизиты счета, и я завтра– послезавтра деньги перекину, а в назначении платежа напишу «Помощь ветеранам».
– Ну, если не обманешь, то сильно меня выручишь. – мужик радостно полез в папку с бумагами: – Тогда через неделю приезжай с фотографиями, я тебе сразу партийный билет вручу.
А на обратном пути, уже на подъезде к городу, на меня внезапно навалилась такая усталость, что я понял, что просто не дотяну до дома. Если срочно не взбодрюсь хоть чем-то, вот и завернул я в это придорожное кафе, чья гордая вывеска была приколочена к неказистому сараю с тусклой лампочкой на крыльце.
«Кофе три в одном» – это, безусловно, ужасная дрянь, но заряд сахара в нем, в комплекте с колючим снегом, которым я протер лицо, меня немного взбодрили, выведя на короткий миг из тягучего дремотного состояния, что помогло мне заметить неприметную «копейку», что стояла с заглушенным двигателем и, на первый взгляд пустая, на обочине, напротив кафе, но стоило мне отъехать немного, как «Жигуленок» чудесным образом завелся и ринулся вслед за мной, хотя я был уверен, что к странной машине никто не подходил.
Сейчас в деревне без «нагана» очень тяжело, и я взял с собой, в дальнюю поездку, нелегальный ствол, без тени сомнения сунув его в поясную кобуру. Я допускал, что могут попасться на трассе дерзкие сотрудники, жаждущие досмотреть машину городского депутата, но вот, до личного обыска они вряд ли бы дошли.
В темноте, на федеральной трассе очень сложно засечь слежку, но и таскать «на хвосте» не знамо кого я не собирался, поэтому свернул на первую же попавшуюся площадку отдыха, выскочил из машины и встал спиной дороге, облегченно задрав лицо к звездному небу и изображая огромное облегчение от простого физиологического процесса. Преследовали бы меня киллеры – самое время подкатить сзади к занятому важным делом мужику и продырявить ему спину, но машина неизвестных проскочила мимо площадки, а после того. как я покатил дальше, вновь пристроилась мне в хвост, выкатившись с какого-то бокового съезда. Въехав в город, я решил не тащить врага к своим воротам, а разобраться с ними в пути и свернул в сторону пустынного переулка, что вел к мрачному забору дисциплинарного батальона. Завернув за угол, я прокатился два десятка метров и затормозил, положив пистолет рядом с собой, на соседнее сиденье.
