Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)
То есть, в стране, в ближайшее время, останется работать только то, без чего население не может существовать. Для нашей родной Сибири это еда, транспорт, свет и тепло.
– Ну вот, видишь, ты сам говоришь, что без света и тепла страна существовать не может. – перебил меня директор.
– Вы, Григорий Андреевич не учитываете, что промышленности скоро не будет, а, следовательно, исчезнут крупнейшие потребители, а для обеспечения жилых домов и объектов социальной инфраструктуры существующую энергетику можно даже подсократить, эксплуатируя существующие станции до полнейшего износа. Денег на ремонты будет существенно меньше. Если бы наша энергосистема могла экспортировать почти дармовую энергию гидростанций, как наши соседи из Восточной Сибири, в Китай, за валюту, тогда да, на ремонты деньги бы нашлись, но, Городские станции работают на дорогом угле и денег на их поддержание будут давать по минимуму. Заросшая бурьяном стройплощадка ТЭЦ– «Полдюжины» служат печальным свидетелем моим словам.
– Ну ладно, Павел, мы тебя услышали. Конкретные предложения есть?
– Есть. – я положил ладонь на исписанный неровным почерком блокнот: – Первым пунктом – ликвидировать цех изолировки и обмуровки…
– Ах ты, сука! Убью, бля…! – начальник цеха изолировки и обмуровки, заслуженный энергетик, Платон Ильич Ивлев так резко вскочил, что опрокинул стул и бросился на меня.
Уважаемые читатели, с огромной благодарностью и восхищением заменяю, сделанную моими кривыми руками, обложку на замечательный подарок от коллеги – писателя, выкладывающего свои произведения на Автор Тудей Игоря Соловьева. Игорь, огромное спасибо, ваша иллюстрация просто великолепна.
Глава 3
Новые горизонты.
Город. Левобережье. Завод. Кабинет директора.
Двигался пожилой начальник цеха медленно, замахивался неловко, но применять к нему «боевые приемы борьбы» было категорически нельзя. Два десятка, присутствующих в кабинете директора, коллег меня бы не одобрили, а кто-то мог и активно вмешаться, а мне здоровье не позволяло вступать в рукопашную схватку с превосходящими силами противника, поэтому, я шагнул вплотную к Платону Ильичу, обхватив его, цепко, как клещ и переместившись ему за спину, заблокировал его руки, одновременно следя, чтобы начальник цеха не ударил меня затылком в лицо и довернув бедро, чтобы энергетик не лягнул меня в промежность, хотя все это было уже излишне. Платон Ильич побился в моих объятиях, подергался, посопел гневно, потом просипел «Отпусти», и, освободившись, покинул кабинет директора, на прощание громко хлопнув дверью.
Когда я рухнул на стул и продолжил, как ни в чем не бывало свое повествование, на меня посмотрели, как на придурка, но, через пару минут заинтересовались поданным материалом.
– Проблема Завода в том, что вы для всех чужие. Вы не имеете своей генерации, а те, кто владеет генерацией, у них у всех есть свои карманные ремонтные подразделения. И хотя большинство этих ремонтников вам в подметки не годятся, вы всегда будете в проигрыше, потому что деньги у них, и они будут снимать или сливки, или свой процент, отбирая деньги у вас и скидывая вам самую грязную и малооплачиваемую работу.
Почему я сказал, что в первую очередь надо разгонять цех обмуровки и изоляции? Не потому, что я что-то имею против уважаемого Платона Ильича или его героических женщин. Вовсе нет. Но, посмотрите, кто составляет основной состав его работников? Неустроенные тетки среднего возраста, без специального образования, готовые и способные таскать тяжеленые ведра с раствором и работать в стесненных условиях и при очень высокой температуре. И не надо мне говорить, что у нас в стране любой труд почетен, это уже не так. Они занимаются самым неквалифицированным и самым низкооплачиваемым трудом. Притока молодежи на эти работы нет, все вывозит на себе старая гвардия, которую в межремонтные периоды вы содержите за счет прибыли всего предприятия, потому, что прекрасно знаете, что в ремонтный период вы сотрудников не соберете. То есть, это балласт, как бы это отвратительно ни звучало. Но есть еще вторая сторона медали. Организм женщины не предназначен для подъема сорока-пятидесяти килограмм раствора на высоты по шатким мостикам, а работа с неостывшим котлом разрушает любой организм. И у вас наметилась нехорошая тенденция. Женщины из цеха Платона Ильича начали массово пытаться оформить себе инвалидность в связи с профессиональными заболеваниями. Мы с Валентиной пока отбиваем эти нападки, но если люди сорганизуются, подключат трудовую инспекцию и проведут обследования условий, в которых вы их заставляете работать, то Заводу мало не покажется. Я понимаю, что сроки ремонтов принуждают вас загонять людей к горячим котлам, и зачастую, ничем поднять раствор, кроме женских рук, невозможно, но ни суд, ни прокуратуру ваши трудности интересовать не будут, это вопрос вашей прибыли и вашего коммерческого интереса и риска. А когда женщинам начнут определять процент потери профессиональной трудоспособности, и Завод будет вынужден оплачивать разницу между пенсией по инвалидности и средним заработком этих женщин… Проще просто сразу закрыть Завод, вам никаких доходов не хватит, чтобы выплачивать эти суммы.
– Ну ладно, Павел… Николаевич, хватит нас пугать, нас и так, целыми днями из телевизора пугают… – было видно, что директор расстроен моими прогнозами, прекрасно понимая, что стоит кому-то из изолировщиц удачно высудить у Завода деньги, которые позволят пожилым женщинам неплохо существовать на пенсии, то за первым искам последуют сотни подобных: – Что делать то предлагаешь?
– Как я сказал раньше, у народа всегда будет потребность в жилье, пище, тепле в комплекте с электричеством и развлечениях. Клоуны из вас никакие. Жилье тоже будут строить специально обученные люди, остается пища и энергетика. Остановимся на энергетике. У вас сейчас почти полторы тысячи человек линейных работников, большая часть которых полностью загружена только в сезон, в остальное время вы просто выживаете, в ожидании, когда заказчики соизволят с вами рассчитаться, а они еще имеют наглость выбивать из вас скидки на заключаемые договора, под угрозой не рассчитаться по старым долгам. В юридическом бюро лежит куча готовых исков, но мы их не запускаем в работу, потому что начальники цехов бегают к Валентине косяками и просят не ругаться и не судиться с должниками, потому что у вас новые договора с ними готовятся на подписание. Хорошо, что они пока подписывают с вами акты сверок, тем самым пролонгируя старые долги, но деньги обесцениваются ежемесячно и это просто тупик. Извините, если мои слова просочатся за пределы этого кабинета, меня просто убьют ваши подчиненные, но я все равно скажу. Вашу энергетическую богадельню надо разгонять ссаными тряпками, потому что нет ни одного варианта развития событий при котором Завод выживает при нынешней модели экономической деятельности.
– Так, не надо на меня кидаться, я сейчас перейду от «Кто виноват?» к «Что делать?». – поняв, что мои слушатели уже на взводе я пересел поближе к входной двери, чтобы меня от начальников отделял длинный стол.
– Продолжим. – Я нервно ощупал свое горло и шею, самые уязвимые мои места, после чего снова заговорил: – Промышленность нашего Города, в результате действий финансистов– экономистов из правительства, обречена. Но, наш город находится в уникальном месте в плане логистики– мы величайшая транспортная развязка страны, если не считать Москву. Через нас каждый день идут сотни многотонных фур из республик Средней Азии, которые встают на разгрузку на полудиком рынке «Южный ветер», где, без всяких условий, на грязных картонках, в пыли, жару и холод, люди круглыми сутками пытаются продать дары садов и огородов Средней Азии. Город – оптимальная точка для этого. Везти дальше на Восток, Север или запад – для водителей стран СНГ это постоянный риск и многократный рост расходов, посты ГАИ стоят везде и каждый пост отстегивает свою мзду от этого скоропортящегося товара. Какое отношение это имеет к вам? Самое прямое. Посмотрите в окно. Что вы видите? Правильно, два огромных цеха, занятых в ремонтах на настоящее время процентов на двадцать пять, от силы, и огромную складскую площадку, занятую всякой дрянью. Да, да, я знаю, это все ценные материалы, которые возможно, следующим летом вы куда-то втюхаете, а может быть, и не втюхаете, и оно продолжит лежать под открытым небом, под снегом и дождем. Что я предлагаю? Сократить количество людей, работающих в энергетике, оставив только уникальных специалистов, чтобы у вас было, к примеру, вместо пятидесяти середнячков, только два десятка сварщиков. Но это должны быть элитные специалисты, со всеми возможными сертификатами, вплоть до подводной и космической сварки. Они должны постоянно где-то обучаться, постоянно совершенствовать свой уровень профессионального мастерства. Эти люди не должны ждать зарплату по восемь-десять месяцев, они должны получать ее ежемесячно, и она должна быть достойной. Но, Завод должен иметь гарантии. Человек обучился на курсах, одновременно берет на себя обязательства отработать на заводе год или два, а в случае нарушения – полное возмещение убытков, с привязкой к курсу доллара, и никак иначе. И если у вас будет такая суперуниверсальная команда, то вы будете браться только за самые сложные и ответственные работы, диктуя свои цены. Через пару лет сюда полезет иностранный капитал, будут строить свои производства вместо наших, разорившихся и пущенных под нож фабрик, и комбинатов. Скажите, где будут искать они искать сварных для монтажа труб под давлением или огромных емкостей? И так во всем. Ваши спецы должны приезжать на условную Вилюйскую ГРЭС, где после ремонта местными рукожопами вибрирует отремонтированная турбина и никто не может понять причину, а выводить агрегат на полную мощность чревато авариями. И тут вы должны быть в полнейшей готовности. Пусть у вас будет две бригады мастеров, с лучшим оборудованием и оснасткой, вместо трех сотен слесарей третьего разряда, но эти два десятка будут обходиться дешевле, а денег Заводу приносить больше. Вот только эти люди вместе с руководством должны быть суперпрофи, со знанием разговорного иностранного языка, которые изучают профессиональную литературу, ездят на разные зарубежные выставки, налаживают контакты с иностранными производителями, получают там оборудование, к примеру, для всесторонних испытаний. При моих словах про зарубежные поездки, большинство начальников «поплыло», на их суровых лицах, многократнно битых жизнью мужчин появились мечтательные улыбки, и я продолжил «ковать железо»:
– А чтобы не плодить конкурентов, вы должны сманивать лучших специалистов у других предприятий, привлекая их ежемесячными зарплатами, служебным жильем, и не тесными комнатушками, как в нашем семейном общежитии, а огромными потолками и площадями…
– Бля… – кто-то очнулся от моего камлания и завопил: – Откуда высокие потолки и огромные площади? У меня трое слесарей каждый день пороги оббивают…
– Слесаря какого разряда? – тут же, деловито уточнил я.
– Ну третьего, четвертого… – помялся заместитель котлотурбинного цеха.
– А им не положено больших площадей. – отрезал я: – Им общежитие положено, коридорного типа, максимум «малосемейка», а царские палаты – для мастеров или спецов шестого разряда.
– Вообще-то у нас очередь существует… – уточнил мой приятель, председатель профсоюзного комитета Константин Генрихович Герлингер: – И профком это жилье распределяет, в соответствие с положением.
– Костя, ты не обижайся, но я тебе одну вещь скажу – вы распределяйте комнаты общежития, которые Заводу при советской власти достались, а вот какое отношение количество лет, что работник стоит в очереди на жилье, имеет к имуществу, купленному уже при капитализме, за счет прибыли, которую не получат держатели акций Завода? Представь, заводчане работают на износ, чтобы предприятие просто существовало, директор приглашает уникального специалиста в област… да неважно, какой области, обещает ему квартиру в сто квадратных метров на время работы у нас, а тут ты появляешься и заявляешь, что спец, которого мы, за большие деньги, на три года подписали на контракты, пошел на хрен, а в сто квадратных метров площади отправляются инспектору по технике безопасности, потому что, она в очереди стоит десять лет. Это по-твоему будет правильно?
– Да. Это будет правильно и по закону. – упрямо набычился мой приятель, который категорически не хотел сужения области профсоюзного влияния на трудовой коллектив и администрацию Завода.
– Ладно, Константин Генрихович, мы с тобой потом поговорим. – влез в наш спор директор, который имел все основания считать, что председателя профкома он очень быстро «загонит в стойло»: – Павел Николаевич, ты так и не сказал, откуда такие хоромы возьмутся?
– Вон, видите здания? – В противоположной стороне директорского кабинета окна выходили на многочисленные кирпичные постройки завода строительной техники и каких-то складов: – Через два года хозяева этой «промки» будут рады продать их любому желающему, а на Западе, в Европе и Америке сейчас писк моды – переделывать вот такие промышленные или складские корпуса под жилье, лофт называется. Люди большие деньги платят, чтобы такие квартиры купить, а у нас по Городу скоро этих зданий освободится, даже боюсь представить, сколько. Вот вам и квартиры по сто метров площадью, с высотой потолка в четыре метра.
– Да как это все отапливать! Там же кубатура какая. Один из мастеров участка принялся что-то высчитывать на калькуляторе, а я пожал плечами.
– Вы же по-прежнему будете энергетиками. А по отраслевому тарифному соглашению, заключенному между Энергопрофсоюзом и Минэнерго, работники отрасли оплачивают электроэнергию и тепло в размере пятидесяти процентов, как-нибудь, протопят хоромы.
Все уставились на предпрофкома, и Константин досадливо кивнул, от досады кусая черный ус.
– Ну ладно, мы основное не обсудили. – повысил я голос, чтобы привлечь внимание собравшихся, которые уже громко принялись обсуждать просторное буржуйское жилье, примеряя его на себя.
– Давайте представим, что ваша делегация посещает несколько складских комплексов класса «А» за границей, выясняет, что и как, и мы начинаем строить высококлассные склады на нашей территории. Стеллажи до потолка, вилочные погрузчики с специальными высотными вилами, компьютерная система учета, специальная газовая среда, оптимальная температура. Площадку тоже разбираем и строим там еще один или два склада. Кидаем всюду объявление, что складской комплекс готов скупать фрукты, овощи и прочую зелень оптом, оплата сразу. Как вы думаете, в этих условиях, куда поедут фуры? На рынок «Южный ветер», где надо стоять несколько дней под открытым небом, в ожидании покупателя, ночуя в кабине, каждый день перебирая фрукты, чтобы отсеять гниль, и каждый день платить администрации рынка за право там стоять, или поедут к нам, где товар у них примут в тот-же день и полностью за товар рассчитаются? Правильно, поедут к вам…
– И что нам делать с этими фруктами?
– У вас будут склады, подготовленные к длительному хранению фруктов и овощей, по температуре, по газовой атмосфере, то есть над вами не будет висеть необходимость срочной продажи, а вы будете решать – отправить потребителям дальше, в рефрижераторе, в фурах, с вооруженным сопровождением, или торговать с территории Завода, со склада, или расставить по всему городу фирменные киоски, посадить туда теток из цеха обмуровки и торговать в розницу. У вас прекрасное место в самой удобной транспортной развязке Города, дороги и железная дорога. Все подходит сюда. У вас будет несколько лет форы пока этим начнут заниматься другие. Вот такой у меня план. – я почувствовал, что у меня в горле образовалась пустыня Сахара, так долго и страстно я говорил, пытаясь достучаться до этих «энергетиков», которые готовы сдохнуть вместе со своим заводом, лишь бы ничего не менять.
– Все товарищи, мне пора. – я вяло помахал рукой собравшихся и вышел из кабинета. Который сразу после этого взорвался хором громких голосов.
Город. Сердце Города. Кабинет депутата Громова.
– Привет, привет. – когда я вошел в кабинет, я, честно говоря, вздрогнул от неожиданности. Мой помощник Матвей, все-таки, переставил мебель по своему разумению. Вошедший в кабинет посетитель сразу упирался в шкаф с бумагами, за которым шуршал документами Матвей, сидя за заваленным папками столом. Очевидно, что шкаф должен был уберечь моего секретаря от града пуль, если в кабинет ворвутся бандиты и откроют шквальный огонь. Мой стол помощник тоже поставил тактически грамотно, в углу от входной двери, что давало мне пару секунд на активную оборону.
– Ну что сказать, молодчик. – я пожал руку, зардевшемуся от смущения, помощнику – Единственный совет – набей полки в шкафу бумагами поплотнее. Тогда пули будут в них застревать, а так молодец, все правильно сделал. А теперь давай свои пиджаки, и я поехал опять встречаться с избирателями.
Н-да. Пиджаков у Матвея оказалось ровно пять, и я сгреб их в большую спортивную сумку, после чего двинулся на выход. На первом этаже охрана из пенсионеров – фсбешников только покосились на мой баул, но проверять не стали, наверное, поленились, а я двинул в сторону метро, чтобы добраться до финансовой корпорации «Южный крест».
Глава 4
Первый опыт.
Декабрь 1995 года. Город. Сердце Города. Мэрия. Кабинет депутата Громова.
Эй, Матвей! – я постучал по шкафу с папками, за которым шуршал, как большая мышь, мой помощник: – Выходи получать подарки к Новому году тот, кто хорошо вел себя в этом году.
Видимо с подарками моего помощника было туго, так как из своего укрытия он выглянул очень насторожено. Видимо, что судьба бедолагу Матвея особо не баловала. Одно название «Я работаю в мэрии!», а на поверку – сидишь в комнатке без окон, а на тебя, за шиворот, еще капает ржавая вода из проложенной под потолком трубы.
– Ну-ка, примерь. – я сдернул с рук помощника черные нарукавники, которые сегодня он натянул на рубашку с длинными рукавами, и, не обращая внимания на протестующий крик Матвея, сунул нарукавники за батарею. Будут вместо тряпок, а то пыль нечем вытереть.
– Ну как? – я вертел обряженного в пиджак Матвея, весьма довольный результатом. Мне вчера пришлось провести в ломбарде три часа, где половину времени мне пришлось уговорить прекрасную скорнячку Тамару Белову оторваться от выдачи денег населению и облагородить невзрачные пиджаки моего помощника элбороу-пэтчами. Заковыристое название, правда? Сам вчера охренел, когда специалист по коже и меху объяснила мне, как называются заплатки на локтях. Я, кстати, в этом мире пока такого не видел, лишь пару раз в кино, на великолепных пиджаках элегантных джентльменов. И вот теперь, на пиджаках моего помощника блестят различными благородными оттенками кожи эти самые элбороу-пэтчи. Когда Матвей понял, что произошло с его одеждой, он подхватил все пиджаки в кучу и выбежал из кабинета. Надеюсь, что он не настолько зашоренный малый, чтобы отпороть такую красоту, хэнд-мейд, от массовых и унылых моделей Городской швейной фабрики.
Примерно через полчаса в дверь кабинета осторожно постучали.
– Заходи, не бойся. – гаркнул я и на пороге появились три «богатыря». Впереди дались два приятеля Матвея, со своими счетоводными нарукавниками, особенно жалко выглядевшие на фоне, подталкивающего их, Матвея, который, как будто, за столько короткий срок стал выше ростом и гораздо уверенней.
– Здравствуйте, господа. С чем пришли? – я доброжелательно смотрел на коллег Матвея.
Те переглянулись растеряно, и наконец, тот, что справа, выпалил:
– Павел Николаевич, а нельзя нам сделать также, как у Матвея?
– Сделать также что? Отобрать нарукавники и на ветошь их пустить? Можно.
– Нет, ну то есть да, на ветошь, а еще заплаты вот такие пришить. Мы заплатим, нам скоро премию обещали.
– Парни, у нормальных людей принято к Новому году дарить друзьям подарки. Мы ведь друзья? Вот и славно. Приносите свои клифты и будут вам заплаты не хуже, чем у Матвея.
– А можно мы сегодня принесем, к вечеру? – парней, видимо, защепило, и они хотели обновить свои вещи, как можно, быстрее.
– Можно. Принесете сегодня – получите завтра. Ну, если ничего сверхстрашного не случиться.
– Спасибо. – коллеги Матвея пискнули слова прощания, неловко поклонились и исчезли из кабинета.
– Павел Николаевич. – Матвей в обновленном пиджаке, казалось, действительно стал выше ростом и теперь он был похож на холеного британского дворецкого: – Вас ожидают в кабинете председателя комиссии Городского совета депутатов по законности и правопорядку.
– Матвей, сядь за сто и нормально объясни, кто и почему меня там ожидает.
Со слов моего помощника, каждый депутат был обязан числиться в какой-либо комиссии. Комиссия по законности и благоустройству, по мнению моих коллег была самой никчемной и удаленной от денежных потоков, потому во все остальные комиссии были полностью укомплектованы, вакантным оставалось только это место.
– Матвей, а если я не хочу заседать в этой комиссии? Если я хочу числиться в комиссии по бюджету?
– Ну как это? – Матвей изумленно выпучил глаза: – Там сам мэр высказал пожелание, чтобы вы в комиссии по правопорядку сидели…
Какая прелесть. Сам мэр высказал пожелание. Мэр в нашем Городе был вообще, штучкой интересной. Выходец из старой торговой семьи, он избирался в Горсовет, как кандидат от провластной партии, а потом как-то оказался в кресле мэра, хотя большинство мест в Горсовете заняли депутаты от партии большевиков. Хотя, последние тридцать лет для большевиков – это вполне типичное поведение – избегать ответственности.
– Скажи, Матвей… Я ответ и сам знаю, но, может быть тебе известен какой-либо обходной ход, чтобы вклиниться в интересные комиссии?
Матвей задумался, но вынужден был признать, что такого способа он не знает. Я могу присутствовать на заседании любой комиссии и даже выступать, вот только решающего голоса мне там никто не даст. А если дать слабину в этом вопросе и разрешить депутатам работать в любой комиссии, то в самых вкусных комиссиях будут числиться все двадцать пять депутатов, я это будет не работа, а полнейший бардак.
– Ладно, я тебя понял. – я встал из-за стола, прихватив с собой ежедневник: – Но ты все-таки подумай еще, с товарищами посоветуйся. Вы парни тертые, в канцелярских боях закаленные, может быть что-то и придумаешь. И что, там, кстати с заменой замка на двери или заменой кабинета? А, и с общественной приемной как решается вопрос?
«Тертый парень» смутился и доложил, что в запасах ремонтника дяди Славы есть только замки идентичные нашему, имитирующему запор нашей двери. Да, я прекрасно понимаю, городского производителя надо поддерживать, да и замки, видимо, получены по бартеру, но у нашего авиационного завода есть и серьезные замки, а не это убогое дерьмо, которое открывается на раз-два.
С остальными же вопросами было все еще грустнее – управление по обеспечению деятельности мэрии было полностью погружено в предстоящие праздники, вырезая снежинок из листов бумаги и заказывая посещение дедом Морозом отпрысков на дому, а эпопею раздачи детских подарков они только что закончили, так что вопрос с помещениями откладывается на неопределенный срок, скорее всего, до конца января следующего года.
– Понятно, Матвей. – я прикрыл за собой дверь и отправился в управление по обеспечению деятельности мэрии.
Дамы из управления по обеспечению деятельности мэрии, во всяком случае в знакомом мне кабинете, действительно вырезали из бумаги снежинки, часть которых уже была наклеена на окна, а какой-то юноша в синем рабочем халате. С силой забрасывал в высокий потолок кусочки пластилина с закрепленными в них концами длинной фольгированной мишуры.
– Софья Павловна, добрый день. – Я плюхнулся на стул у стола начальницы управления, и она недовольно поджала, красиво очерченные, губы. То ли, ожидала, что я буду просить разрешения присесть на казенный стул, то ли так я ей нравлюсь: – Прекрасная помада у вас. Американская, наверно? Очень свежо выглядит, и никаких комочков нет…
Пока Софья Павловна переваривала смысл моего комплимента, я перешел к делу:
– Мне сказали, что где-то подарки детские раздают, не подскажите. К кому обратиться?
– Поздно уже, все выдали. – торжествующе заявила мне начальник управления: – Вы поздно пришли.
– То есть, вы хотите сказать, что моя Кристиночка, малюточка моя, в этом году останется без сладкого? А вам не кажется, что управление по обеспечению деятельности мэрии с этим самым обеспечением справляется, мягко говоря, плохо?
Я уже покинул этаж, поднялся по длинному лестничному пролету вверх, а за моей спиной все еще слышался визг разъярённой Софьи Павловны, а посетители и сотрудники, выскочившие в коридор, спрашивали друг друга, что произошло и не пора ли объявлять всего эвакуацию здания.
– Здравствуйте гос… товарищи. – одернул я себя, внимательно рассмотрев лиц, присутствующих в кабинете председателя комиссии Горсовета по законности и правопорядку. Во главе стола сидел мужчина лет шестидесяти на вид, облаченный в повседневную форму внутренних войск, с погонами подполковника. К такому лишний раз обратись «господин», может скандал случиться, а два скандала в день – это даже для лидера партии либералов перебор.
– Вы что-то хотели, молодой человек? – приветливо улыбнулся мне «внутряк».
– Да, товарищ подполковник. Я депутат Громов и мне передали, чтобы я к вам зашел.
– Проходите, молодой человек. – улыбка офицера стала еще шире: – А мы вас второй день ждем. Вы, конечно, официально, еще не в нашей комиссии, но мэр сказал, что вашу кандидатуру обязательно утвердят на январской сессии, а пока вас надо загрузить по полной.
Я подошел и поздоровался с подполковником и сидящим одесную от него мужчиной в темно-синем костюме, типичным стряпчим и крючкотвором в хорошем смысле этого слова.
Подполковника звали Ковалев Максим Абрамович, а его заместителя по комиссии – Шестаков Егор Егорович.
– Давайте, молодой человек, сразу включайте в работу, нет времени на раскачку. Нам надо до двадцатого января согласовать в подготовительной комиссии вот это положение и вынести на сессию для его принятия в окончательном виде.
Я раскрыл папку. После чего уставился на присутствующих с самым изумленным видом:
– Положение о Городском штабе народной дружины и районных отрядах народных дружинников? Вы серьезно?
– А что вас смущает? – снисходительно посмотрел на меня подполковник: – Вы, видимо, уже не застали, но, при СССР дружина играла существенную роль в деле охраны общественного порядка в нашей стране. Народные дружины носили массовый характер и кроме борьбы с преступностью способствовали повышению правосознания широких масс трудящихся.
– Максим Абрамович, я в детстве тоже передачу «Ленинский университет миллионов» бывало смотрел, но сейчас все поменялось… – я пролистал несколько страниц документа и с досадой захлопнул папку. Кроме нежизнеспособных лозунгов документ ничего полезного не содержал.
– Молодой человек, вы видимо не понимаете…
– Да нет. Это видимо вы не понимаете. – я представил, как машина, набитая «братками», остановится возле такой группы дружинников или дружинниц, которых правдами и неправдами заманят выйти на дежурство. Хорошо, если просто побьют, а если молодых или немолодых женщин увезут с собой и поглумятся всласть? Скандалище будет даже не на страну, а на весь мир.
– Это видимо вы не понимаете. – я отшвырнул от себя папку, и она скользнула через весь стол в сторону покрасневшего подполковника: – И, кстати, разрешите представиться, майор милиции Громов Павел Николаевич, начальник отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Дорожного РОВД, откомандирован в Городской совет в связи с избранием депутатов. Кстати, в этом году мое отделение безвозвратно потеряло двух оперативников из десяти.
А потом я красочно расписал присутствующим, какие опасности могут подстерегать беззащитных дружинников и дружинниц на вечерних улицах Города, и какие лично последствия могут быть лично для присутствующих здесь депутатов.
– И что же делать? – подполковник был уже не багров, а напротив, весьма бледен. Его заместитель же, Егор Егорович, сохранял полнейшее хладнокровие, видимо считая себя исключительно техническим специалистом, не несущим никакой политической ответственности.
– Что же делать? – подполковник растерянно гладил папку с проектом положения: – Мне мэр лично сказал, что это очень важный документ, инициатива трудовых коллективов и его надо срочно взять в работу, чтобы на ближайшей сессии…
– Что делать, что делать! – фыркнул я: – Или сухари сушить, потому что, если что случится, наши коллеги, с величайшим удовольствием, снимут с нас депутатскую неприкосновенность, или давать отрицательное заключение законопроекту. Пусть, кто на этой фигне хочет попиариться, пусть и берет на себя ответственность. Лучше бы вытрезвители восстановили или премии муниципальной милиции за раскрытие преступлений по горячим следам снова стали платить.
– Мне сказали, что денег нет и любая инициатива, которая потребует финансовых затрат, будет отвергнута. – грустно сообщил председатель комиссии.
– Да как так то⁈ – я подтянул к себе папку и раскрыл на последней странице: – Вот же смета, тут человек двадцать освобожденных должностей, расходы на помещения, транспорт и связь…
Подполковник пожал плечами, после чего изобразил просительное лицо:
– Павел Николаевич, а вы не могли бы, как человек опытный, написать отрицательное заключение к этому положению, а Егор Егорович потом подшлифует, как здесь принято. Желательно, успеть до конца недели.
– Да легко. – я подхватил многострадальную папку: – Сделаю с удовольствием. До свидания, товарищи.
– Как закончите, сразу приносите мне, я здесь все время нахожусь. – благословил меня председатель комиссии и я было покинул своих коллег, но замер на пороге: – Не подскажите, как опытные товарищи? Я, как понимаю, должен вести прием избирателей, а где его вести?
Как мне пояснили старшие товарищи, прием избирателей я обязан вести на территории своего избирательного участка, а вот с помещениями есть трудности. Кто-то решает их легко, а у кого-то не получается – дают помещения или требующие капитального ремонта или в таких местах, куда за три дня не добраться.
Двигатель джипа взревел, после чего обороты упали, и я откинулся в удобном кресле, глядя на снежинки, скользящие по лобовому стеклу. Стоянка была сразу за углом здания мэрии, и стоянка «для своих», остальных граждан, без устали, отгонял работающий целый день экипаж ГАИ. Сейчас доеду до ломбарда, поуговариваю немного Тамару, чтобы она вновь проявила свое искусство швеи и мастера по коже, а завтра отдам, ставшие мгновенно модными, пиджаки его приятелям. Но, Матвея я предупредил настрого, что лавочка закрывается и больше никаких швейных работ не будет. Мне достаточно двух друзей среди помощников депутатов, я и с этих получу сполна за каждый квадратный сантиметр кожи, что пошли на заплатки их пиджаков, а еще надо серьезно поговорить с Ириной. Я не собираюсь спокойно сидеть в депутатском кресле весь срок. Меня это не устраивает. Уже завтра я планирую стать очередным информационным оводом в масштабах нашего Городка, чтобы мэр просто боялся не то, чтобы назначать меня в какие-то комиссии без моего согласия, да даже вспоминать обо мне. да и за новогодний подарок, не полученный малюткой Кристиной кое с кого спросится.
