Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)
Да, господин депутат
Глава 1
Перезагрузка.
Декабрь 1995 год.
Я лежал в снегу, широко раскинув руки и бездумно смотрел в чёрное небо и слабые мерцающие огоньки звёзд. Скрипнула дверь, на минуту донеся до меня шум голосов десятка веселящихся людей, раздался скрип лёгких шагов по пушистому снегу и рядом со мной кто-то упал, а потом безапелляционно заявил:
– Подвинься.
Я лениво повернул голову вправо и обнаружил в метре от меня, лежащую на боку, Ирину, оплаченную в черно-желтый горнолыжный комбинезон.
Я чуть сдвинулся вправо, ухватив, радостно взвизгнувшую, девушку за куртку и легко подтянув ее к себе, по– хозяйски облапал и прижал, не давая вырваться.
– Устал?
– Не то слово. Так бы и лежал здесь…
– Пойдем, гости спрашивают, а это, между прочим, твои гости…
– Это наши гости. – я приподнялся на локте, нависая над Ириной: – Мы, вроде, договорились. А идти, действительно, надо, приходится соответствовать.
Сегодня я пригласил своих самых ближайших соратников в свой садовый домик, официально, встречать Новый год. Хотя до Нового года оставалось ещё пять дней, я посчитал, что встретиться такой компанией заранее будет уместно, не факт, чтоб все смогут собраться через несколько дней.
Декабрь пролетел для меня, как единый миг, высосав из меня все соки, как физические, так и финансовые. Я даже не думал, что выборы, даже самые мелкие, муниципальные, настолько затратные мероприятия. Причем, я не организовывал посты студентов, с флагами и моими портретами, что стояли на главных улицах левобережья, навязчиво уговаривая прохожих голосовать за моих конкурентов, не отправлял пенсионерам продуктовые бомж-пакеты, с просроченной крупой и грузинским чаем в мятых картонных пачках. Я шел другим путем. Помня успех Ирины Кросовский, я отдал свою лучшую фотографию на официальные плакаты с кандидатами в депутаты, и это добавило мне много голосов. Молодой человек из типографии не получал заработную плату два месяца, и кто его может осудить, что человек взял от кандидата немного денег, и шлепнул на плакат немного другую фотку, а не ту, из паспорта, что утвердил избирком. А вы же знаете, как популярны в будущем фотографии с котиками. А у меня был не котик, а морда Демона, с задорно торчащими ушами, а за моей спиной торчали вершины гор Республики, а на плече у меня висел автомат, и кто виноват, что люди решили, что это Афганистан?
Разразился грандиозный скандал, мои конкуренты подали жалобы, вот только моя фотография не противоречила правилам, а тираж плакатов был уже напечатан, деньги потрачены. В общем, кандидат – самовыдвиженец Громов притягивал взгляды избирателей.
За последнюю неделю перед «Днем Д» я провел еще две встречи с рабочими коллективами, обещая им всяческую поддержку, восстановление связей и новые горизонты, а еще покупал и покупал акторов на день выборов.
Довыборы на вакантное место депутата городского Совета проходили на двадцати двух избирательных участках. В целях недопущения и пресечения, за три дня «до» и в день выборов, школы, где располагаются участки берет под охрану милиция, и если еще можно найти добровольца поспать ночь в кабинете возле сейфа с избирательными бюллетенями, то найти добровольцев дежурить почти сутки, пока не будут посчитаны голоса – таких дураков никогда не было, не было, кроме этого раза. Я по представлению моих знакомых доплатил дежурным сотрудникам, пообещав премию за каждое выявленное нарушение избирательного процесса.
В общем, два участковых получили от меня премии в конверте за пресечение попыток вброса, а подозрительную урну для выездного голосования отловил я сам. После закрытия избирательных участков моих тайных наблюдателей попытались выгнать, под предлогом, что присутствие сотрудников милиции при подсчете голосов нарушает закон, но ничего у членов комиссии не вышло – криминогенная обстановка в городе была сложной, и сотрудники милиции до момента подписания итоговых протоколов стояли над душой у членов избиркома.
В общем, я выиграл у либерала, обойдя его на две сотни голосов, а кандидат большевиков, неожиданно, оказался жалким аутсайдером, набрав примерно столько, сколько кандидат президентского блока и аграрий, зачем-то попытавшийся избираться в сугубо заводском округе.
Либералы пару дней обещали подать на меня в суд, но потом все как-то успокоилось, Облизбирком опубликовал официальные результаты выборов и мне велели прибыть в эту уважаемую контору для получения соответствующего мандата.
Город. Дорожный район. Дорожный РОВД. Кабинет начальника.
Своим операм я выкатил отвальную, как и положено. Правда, сидеть пришлось в служебном кабинете, так как после выборов я превратился в депутата – нищеброда. Белова Татьяна, мой директор общества «Южный крест», через Ирину передала мне что-то вроде сакраментальной фразы из далекого будущего «Денег нет, но вы держитесь», поэтому пришлось обойтись парой бутылок отечественной водки и пакетом беляшей, да еще посреди веселья мне позвонили из отдела кадров и пригласили срочно зайти.
Приняв две пластинки «Стиморола», я вошел в кабинет отдела кадров, старательно дыша в сторону. Не то, чтобы я кого-то боялся, но лишний раз зачем выставлять себя в неприглядном свете…
– Павел Николаевич… – улыбке начальника отдела кадров позавидовали бы актеры из рекламы зубной пасты: – Вы, когда рапорт на увольнение напишете?
– Не в ближайшие годы, Анна Гавриловна… – я попытался отзеркалить улыбку красавицы-майора, но чуть не выронил спасительную жвачку из-за рта.
– Но вы же стали депутатом…
– А я, Анна Гавриловна, специально узнавал. В связи с избранием меня в выборный орган, меня положено туда откомандировать, с сохранением звания, оклада и выслуги. Как-то так, но вы уточните.
В общем, меня настоятельно попросили подождать, и это ожидание растянулось на час. Вот за этот час я и задумался, что будет означать мое откомандирование? Получается, моим денежным довольствием тоже будем УВД заниматься? Ну, понятно, с меня снимут доплаты за «секретку», и особые условия несения службы… Вот только интересно, наш бухгалтер также смело будет задерживать заработную плату господина депутата на три месяца. Ну, она оторва еще та, она может, но и я смогу теперь узнать, в каком банке крутятся деньги, предназначенные для выплаты личному составу, зарабатывая неким лицам миллионные доходы на процентах.
– Павел Николаевич, я УВД позвонила, мне сказали, что так и есть, и в течении пары дней они все бумаги оформят… – выглянула в коридор начальник отдела кадров: – Пойдемте, вас начальник РОВД просил зайти.
С начальником я не виделся уже… Да вот десять дней назад, как написал рапорт на отпуск на время выборов, так и не виделся.
Я покладисто кивнул и двинулся вслед за майором, любуясь… любуясь её уставным кителем.
Меня оставили в приемной, Анна Гавриловна метнулась к полковнику Дронову, что-то зашептала ему на ухо, да так, что господин полковник спал с лица, но, через несколько мгновений справился с эмоциями, кивнул крупной головой, принимая какую-то неизбежность, после чего заметил меня в узкую щель незакрытой двери.
– Павел Николаевич… – суровое породистое лицо полковника растянулось в наигранной улыбке: – А что вы не заходите? Прошу, проходите, мы вас давно заждались.
Я замер у порога, но начальник гостеприимным жестом пригласил меня подходить поближе, и пока я шел к его креслу, заодно здороваясь с присутствующими в кабинете заместителями, которые смотрели на меня очень кисло, как будто, только что закусывали лимонами.
Полковник Дронов нашел что-то в сейфе, после чего протянул мне руку для рукопожатия.
– Поздравляем вас, Павел Николаевич, с избранием и разрешите от имени руководства областного УВД поздравить вас…
Слова начальника терялись где-то, плохо доходя до моего сознания, а он энергично продолжал трясти мою руку, всовывая во вторую небольшой сверток… Который при внимательном изучении оказался парой парадных погон золотого шитья, с двумя просветами и одинокой крупной звездой посредине. Потом меня поздравляли заместители, искренней в поздравлениях была только начальник отдела кадров, потом Дронов выгнал всех из кабинета, и мы с ним выпили по рюмке французского «Мартеля» из бездонного сейфа начальника, сказали друг-другу ритуальные и уместные в этой ситуации слова, пообещав не забывать старых «друзей» и коллег, ну а потом меня выпроводили из кабинета – жизнь продолжалась, а у начальника райотдела очень много забот, потому, необычно крупные звезды, я хватал зубами из водки в кабинете отделения по борьбе с оборотом наркотиков.
По здравому размышлению, я понял, что мне решили бросить майорское звание перед увольнением, как поступают с некоторыми милицейскими пенсионерами, чтобы депутат зла не помнил. Что я не уволюсь, а буду числиться в «командировке» и всегда смогу вернуться, кое-кто не учел из-за отсутствия опыта, что сильно огорчило некоторых «товарищей».
Пока я предавался воспоминаниям событий вчерашнего дня, Ирина, всё же вытащила меня из сугроба, кое-как отряхнула и потащила за руку в сторону домика, чьи окна светились теплым электрическим светом, доносился смех и веселые голоса, а когда входная дверь распахнулась, впуская меня в тепло, я чуть не захлебнулся от запаха жаренного мяса и еще чего-то вкусного.
– Оказывается, пока я дрейфовал в сугробе под звездным небом, я успел жутко проголодаться.
– Вот, привела. – гордо подтолкнула меня вперед Ирина, как будто я был охотничьей добычей, добытой путем долгой и сложной охоты.
– Товарищи… – я, под удивленными взглядами друзей и их девушек и жен, приглашенных на вечеринку, достал из старого буфета граненый стакан, набулькал в него водки под самый обрез и, не слушая протесты Ирины, достал из кармана майорские звезды, что уже изрядно искололи мне бедро через тонкую подкладку кармана.
– Ох, еб… – сдавленно охнул кто-то из парней, разглядев содержимое стакана, а я припал к граненому сосуду, быстрыми глотками втягивая в себя холодную водку, пока губ не коснулись острые концы звёздочек.
– Майор милиции Громов, нахожусь в длительном отпуске… – представился я присутствующим, после чего чуть не подавился звездами, когда парни кинулись тискать меня.
– Стойте, погодите… – я кое как отбился, загородившись табуреткой от самых активных поздравляющих: – Я хотел бы сразу приступить к раздаче подарков. Извините дамы, но я дед Мороз исключительно по мужским подаркам, а вас скоро будут одаривать другие деды Морозы. Так, пацаны, в очередь – раньше все получите, раньше за стол сядем
– Это удостоверения помощников депутата городского Совета, то есть, моих помощников. Иногда эти «ксивы» будут значит больше, чем ваши милицейские удостоверения. Да, вы, если не разочарованы, будете работать со мной на общественных началах, но я вас уверяю – как для меня пост депутата лишь временная ступенька на пути вверх, так и для вас, если вы продолжите идти со мной по моему пути, эти удостоверения лишь временные ступени, в этом я уверен.
Минут пять меня уверяли, что со мной хоть на край света, что они счастливы работать со мной в одной команде. И прочие красивые и искренние слова, которые, подозреваю, я сейчас буду слышать очень и очень часто, а потом мы наконец сели за стол.
В домике ночевать мы не остались. Попили-поели, походили хороводом вокруг раскидистой яблони, после чего, собрав остатки еды, двинулись шумной компанией по тихому садовому обществу в сторону ворот.
Сейчас жизнь тяжелая, народ крутится, как может, поэтому желающих, развести наши веселые тушки по домам было предостаточно. Первого таксиста, который заломил совсем неприличную сумму, видимо решив, что мы собрались ехать на его «Волге» в Красноярск, мы слаженным хором послали в долгое эротическое путешествие. Он отъехал на десяток метров и встал, ожидая, что в два часа ночи наша пьяная компания, замерзнув, пойдет к нему на поклон, но тут стали подруливать его конкуренты. Мы уезжали последними, тормознув и арендовав какого-то дедушку на стареньком «москвиче». На заднем сиденье было прохладно, лысые покрышки плохо держали дорогу, но дед нас довез до дома вполне благополучно.
Последнее, что я помнил, это губы Ирины, щекочущие мне ухо:
– Паша, а майор – это много?
– Меня теперь положено хоронить под оркестр и трехкратный залп почетного караула за счет государства. – пробормотал я, не зная, как объяснить моей подруге старшинство спец званий.
– Дурак, что несешь! – меня ткнули в бок, и Ирина резко отвернулась, но носом она засопела не обиженно, а, скорее, удовлетворенно – видимо, мое объяснение ей зашло.
Город. Сердце Города. Здание мэрии.
Судя по всему, я очень сильно опоздал. В управлении делами мэрии какой-то чинуша небрежно бросил мне номер кабинета на четвертом этаже, куда мне следует обратиться, после чего вновь уткнулся в свои бумажки. Лифта здание мэрии естественно не имело, и целыми днями бегать по длиннющим лестничным переходам… очень полезно для здоровья. Это я попытался найти положительное в необходимости подниматься на верхние этажи здания мэрии, вернее комплексов зданий, расположенном в самом центре Города.
Положительным моментом было то, что на искомом мне кабинете я обнаружил свежую табличку, которая гласила, что за этой дверью творит добро и занимается законотворческой деятельностью народный избранник Громов Павел Николаевич. На этом положительные моменты заканчивались. Кабинет оказался тесной комнаткой, не имеющей окна, к тому же, по потолку и стенам проходили металлические коробы каких-то коммуникаций. Посреди кабинета стояли вплотную друг к другу два стола, за одним из которых сидел мужчина лет сорока в бледно-голубом костюме с черными бухгалтерскими нарукавниками. Убогую обстановку дополняли уставший шкаф, забитый бумагами, вешалка на пяти ножках, выглядевшая настоящим антиквариатом и пара офисных стульев для посетителей, стоящие у стены.
– Вы кто, товарищ? – строго спросил я мужчину в нарукавниках: – Мне сказали, что это мой кабинет.
Мужчина смерил меня изучающим взглядом, неторопливо встал и протянул руку:
– Помощник депутата Синицын Матвей Владимирович.
О как, я еще в должность не вступил, а мне помощника подогнали. Респект управлению по делам мэрии, однозначно.
– Ты, конечно, извини, Матвей Владимирович, но так дело не пойдет. – я пожал протянутую руку: Ты мне предлагаешь сидеть спиной к двери? Так не будет. Меня столько раз пытались убить, что я на этом месте сидеть не буду. Так что или давай меняться местами, или надо столы переставлять, чтобы оба лицом к двери сидели.
– Убить? – мой помощник побледнел: – Извините, мне надо отлучиться ненадолго.
– Так пойдем вместе, мне тоже в туалет надо. – я повесил куртку на вешалку и снова протянул руку: – Ключ от кабинета давай, а то вдруг ты в уборной надолго застрянешь. Я же не буду в коридоре торчать, как пацан какой-то.
Мужчина покраснев и бормоча, что ему срочно надо выйти в другое место, полез в ящик стола, откуда вытащил ключ с бумажной биркой и протянул мне, после чего выбежал из кабинета, а я, дождавшись, когда стихнут шаги в коридоре, приступил к осмотру моего нового рабочего места, начав со стола своего помощника.
Н-да. Комплектовали мой кабинет по принципу «Возьми Боже, что нам негоже». Компьютер был только один, стоящий на столе помощника, очевидно, что мне оргтехника не полагалось. Монитор, очевидно, нашли на помойке, провода были в пару мест перевязаны волшебной синей изолентой, хотя, матричный принтер, занимавший журнальный столик за спиной был вполне свежий, а вот телефон… И тут, как раз. Пожелтевший от времени аппарат, цвета желтоватой старой слоновой кости, задребезжал противно, как старый советский велосипедный звонок.
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 2
Опасная встреча с избирателем.
Декабрь 1995 года. Город. Сердце города. Здание мэрии.
– Громов? Зайдите в управление обеспечения деятельности мэрии. – быстро проговорил молодой женский голос и звонок сбросили, не позволив мне вставить даже слово.
Закрыл дверь на ключ… А замок придется менять. Если для времен СССР он еще мог соответствовать требованиям времени, то сейчас… Проще входную дверь вообще не запирать.
– Я Громов. Кто меня просил зайти? – я замер на пороге, вполне просторного, кабинета «Управления обеспечения» и обвел взглядом чиновников, даже не обративших на меня внимание. Ну и ладно, это был третий по счету, осталось пройти еще два.
Я захлопнул дверь и шагнул к следующему по счету кабинету, когда за моей спиной распахнулась дверь, из которой я только что вышел.
– Громов, вы куда убежали? Это я вам звонила. – на пороге стояла привлекательная дама лет тридцати, в хорошем импортном деловом костюме. И мини юбку ее стройные ноги хорошо дополняли. И вообще, я заметил, что в мэрии работало большое количество молодых ухоженных женщин. Интересно. а куда убирают пожилых и некрасивых? Наверное, есть еще и отдельное здание для таких.
– Я не совсем понял, что случилось с моим помощником.
– Он боится с вами работать, говорит, что вы ему угрожали…
– Простите, как вас зовут?
– Меня зовут Софья Павловна. – дама смотрела на меня снисходительно: – Софья Павловна Булгакова.
– А меня Павел Николаевич. – судя по иронии, мелькнувшей в глазах Софьи Павловны, запоминать мое имя-отчество она посчитала излишним. Ну-ну, Софочка, мое имя ты запомнишь, и очень скоро – я, почему-то в этом уверен.
– Софья Павловна. – продолжил я вкрадчиво: – а я могу уточнить, какие конкретно мои слова напугали моего помощника, и второе – откуда у меня взялся этот пугливый помощник и если он так напуган, где я могу взять другого? В принципе. У меня есть несколько достойных кандидатов, и если открывается вакансия, то я уже завтра готов привести претендента.
– Нет! – излишне нервно отреагировала Софья Павловна: – У нас так не делается, мы не приветствуем семейственность. В Управлении укомплектован штат помощников депутатов, это проверенные и достойные товарищи и мы не готовы брать кандидатов с улицы.
– Ну хорошо, я согласен, что товарищи у вас проверенные. Тогда расскажите мне, что конкретно напугало вашего проверенного сотрудника?
– Вы знаете, я подробностей не поняла, но он что-то рассказывал про убийства. – женщина требовательно мотнула головой, всем видом показывая, что я должен немедленно опровергнуть эти слова или покаяться в неуместности моих шуточек.
– А! – я усмехнулся: – Вы об этом! Так там вообще пустяковое недоразумение получилось. Я Матвею сказал, что не могу сидеть спиной к входу, потому как опасаюсь мести со стороны бандитов, и надо мебель передвинуть, а он панику поднял. Забавно вышло.
– Вы сейчас так шутите неудачно? – взгляд чиновницы заледенел: – Я вас хочу предупредить, что здесь мэрия крупнейшего города за Уралом и такого низкого пошиба шутки в рабочее время…
– Да какие шутки, Софья Павловна. Я вам, как родной, по секрету, признаюсь. – я огляделся вокруг – все трое коллег женщины активно прислушивались к нашему разговору, и я продолжил, не снижая громкости.
Я только в этом году лично застрелил… – я начал загибать пальцы, а когда счет перешел на вторую руку, дама просто опустила глаза к столешнице, не в силах смотреть на количество загнутых пальцев.
– Вроде бы семь бандитов, и вы сами должны понимать, что у них остались друзья. кореша и сообщники. Так что я не шутил, а честно человека предупредил, что надо принимать меры личной безопасности. И еще, Софья Павловна. У меня к вам две просьбы – надо на дверь кабинета нормальный замок поставить, да и кабинет сменить. Там, представляете, окон нет и с потолка капает, из труб, какая-то ржавая дрянь.
Насчет кабинета ничего вам сказать не могу, вопрос очень сложный, а насчет замка – вы можете спуститься в подвал. Найти там дядю Славу, он у нас всеми мелкими ремонтами занимается.
– Хорошо. А когда вас можно будет побеспокоить насчет нового кабинета?
– Я не знаю, возможно, через полгода, а может быть через год. В здании очень много людей работает, площадей не хватает.
– Я вас понял, что «полгода – год», это вы меня так культурно послали? – я понятливо кивнул головой: – Мне, наверное, будет проще самому найти себе помещение.
В спину мне раздалось ироничное фырканье. И злобное шипение – «Хам!», «Убийца!», третье слово я не разобрал.
«Напуганного» Матвея я поймал в столовой – мой помощник заедал перенесенный стресс в компании таких же «счетоводов», сереньких мужчин, в костюмах блеклой окраски, производства Городской швейной фабрики, только нарукавники у них играли разноцветной палитрой – черный, синий и коричневые цвета.
– Здорово, мужики. – я бесцеремонно поставил поднос с едой на небольшой столик, чуть сместив посуду обедающих: – Как молочная лапша? Выглядит как-то синевато.
Мой помощник удовлетворял свои потребности в пище исключительно постными блюдами: – зеленый горошек с половиной вареного яйца и капелькой майонеза, молочный суп и слипшиеся макароны, с какой-то подливой.
– Матвей, ты веган, что ли? – кивнул я на тарелки своего сотрудника.
Содержимое мисок его товарищей было чуть побогаче, но тоже. Без особых излишеств.
– Вам бы все шутить, Павел Николаевич. – неприязненно ответил мне мужчина постарше своих соседей: – А знаете, какой у нас оклад? И премий не выписывают уже полгода.
– Так это же хорошо, ну то есть, плохо. – поправился я: – Хорошо, что не веган. Они, говорят, через полгода без мяса, злыми становятся. А плохо, что вам денег столько платят. Почти, как бюджетникам каким-то, прости Господи. Только это дело поправимое. За хорошую работу депутат своему помощнику может и премию выплатить, частным образом. Вот только жаль, Матвей, что ты со мной работать больше не собираешься, да еще бегаешь стучишь на меня. Я понимал бы еще, что тебе за каждый «стук» денег бы платили, не одобрял бы, но понимал, а так ты бегаешь к начальству совершенно бесплатно, так они тебя еще и сдают мне мгновенно и крайне не уважают.
Мой нервный помощник попытался гневно вскочить, но я успел схватить его за рукав я тихо рявкнуть «Сидеть».
Обед прошел в молчании. Я быстро расправился с шницелем и той-же слизкой лапшой, выпил стакан несладкого и остывшего «чая», после чего бросил помощнику:
– К завтрашнему утру мебель передвинуть, как ты хочешь, но чтобы я сидел лицом к двери. Спустись в подвал, найди главного по ремонтам, дядю Славу, и спроси насчет замены замка на входной двери кабинета. Если замки у него такое же дерьмо, что и на двери у нас стоит значит будем решать проблему своими силами. Завтра утром принесешь на работу все свои пиджаки. Ты меня понял? Все пиджаки, что есть дома. И я не шучу. Ну и, подготовь мне план работы на ближайший месяц. Кстати, я слышал, депутатам положена общественная приемная, для встреч с избирателями. Узнай где и как ее получить, и чтобы нормальная была, а не то гавно, в котором мы сидим с тобой. А я поехал на встречу с избирателями. Если что-то срочное, то скинь мне сообщение на пейджер, я перезвоню. Все, приятного аппетита, друзья.
Выходя из помещения столовой я бросил осторожный взгляд за спину – «счетоводы» что-то горячо обсуждали над пустыми тарелками, активно жестикулируя.
Город. Левобережье. Завод. Кабинет директора.
– Павел… Николаевич? – изумился генеральный, когда я вломился к нему в кабинет, хотя секретарь пыталась остановить меня своим излишне стройным телом, отчаянно шепча, что «они там с главным бухгалтером деньги делят и ругаются». Вы не подумайте, что два топ-менеджера (языком будущего) крупного завода растаскивали по своим карманам общественные средства. Нет, про свой карман эти господа не забывали, но сейчас делился очередной транш за выполненную Заводом работу, которым начальники пытались заткнуть самые большие пробоины.
– Что, совсем жопа, господа? – я пожал руку директору, помахал ручкой главному бухгалтеру и упал на «гостевой» стул: – А дальше будет только хуже, и, вот об этом я пришел к вам поговорить.
– А вот я сейчас разорву договор, что у меня есть с одной сомнительной конторкой, на оказание юридических услуг, и мне сразу станет легче. А то больно дорого ее услуги нам обходятся. – злобно оскалился директор, видимо денег пришло откровенно мало, и моя шутка не «зашла».
– Григорий Андреевич, для всех будет лучше, если мы сделаем вид, что этих слов никто не произносил, и еще, юридическая конторка намерена в скором будущем увеличить стоимость своих услуг…
– Павел… Николаевич! – директорская рука взметнулась над столешницей, но плавно опустилась вниз: – Ты меня что, шантажировать пришел? Ну ты же знаешь, я этого не переношу, и мне проще будет…
– Григорий Андреевич, я вас слишком уважаю, чтобы попытаться вас шантажировать, или еще как-то повести себя некрасиво. Я думаю вам, через некоторое время будет стыдно за ваши слова, и вы стоимость услуг этой «мутной конторке» сами, по своей воле, увеличите. Примерно, в два раза, не меньше…
От моих слов главный бухгалтер чуть подавилась, а лицо генерального директора начало наливаться дурной краснотой, но я плевать хотел на их переживания.
– Если можно, давайте пригласим основных руководителей, ну, скажем, через час. – я посмотрел на циферблат наручных часов: – Я пока в юридическое бюро схожу, посещу свою сомнительную конторку.
Пока шел до своего этажа, несколько человек остановили меня, поздравив с победой на выборах. Не скрою, было приятно. В кабинете юридического бюро меня встретила напуганная Валентина, которая была в панике от полнейшей неопределенности своей дальнейшей судьбы. Час пролетел незаметно, часть времени я пил чай и успокаивал своего юриста, что я ее, в любом случае, не брошу, в самом худшем случае, заберу к себе, помощником депутата, и хуже жить она точно не будет, а через час я заходил в кабинет директора, в котором чувствовалась просто запредельная концентрация негативной энергии.
– Вот, товарищи. – неприязненно глядя на меня, заговорил директор: – Всем вам известный господин Громов, теперь являющийся нашим избранным представителем в городском Совете Депутатов потребовал от меня срочного сбора вас на совещание…
– Вот человеку делать совершенно не хрен, даже завидую. – громко, чтобы все слышали, прошипел кто-то.
– А я за этого типа даже не голосовал. – с кресла поднялся Платон Ильич Ивлев, начальник цеха изолировки и обмуровки: – Можно, я пойду?
– Конечно вы можете идти, тем более, что мое сообщение в первую очередь касается вашего цеха. Но вам потом товарищи все расскажут, я не сомневаюсь. – пожал я плечами и достал блокнот.
Платон Ильич сделал пару шагов к двери, прежде чем осознал мою реплику, после чего неразборчиво выругался и вернулся на свое место, после чего демонстративно отвернулся к окну.
– Я, товарищи, на встрече с трудовым коллективом обещал делегатам, в случае выборов, не оставлять ваш, вернее, наш Завод без поддержки и теперь пришел отдавать долги.
– Павел, ты меня, конечно, извини… – видимо терпенье генерального директора закончилось: – Но я тебе прямо, при всех мужиках скажу. И при тебе, конечно, Елена Анатольевна. Ты, Павел, конечно интересный человек и несколько раз нам помог, не безвозмездно, но кем ты себя возомнил? Десятки опытных инженеров и экономистов бьются, не могут решения найти, а тут приходишь ты и начинаешь советы нам давать. Ты, Павел Николаевич юрист, возможно неплохой, милиционер говорят… Наверное, неплохой, я не разбираюсь, но что ты в производстве и энергетике смыслишь? Так что, товарищи, я думаю, что мы нашего депутата послушали, обменялись мнениями о важнейших проблемах современности…
– Десять минут я у вас попрошу, и если, через десять минут, вы скажете, что вам неинтересно, больше без вызова в вашем кабинете, Григорий Андреевич, не появлюсь. В конце концов, это в первую голову нужно вам. Я, и так, весь в шоколаде.
– Ладно, жги. – Директор демонстративно посмотрел на часы.
– Я не буду говорить, что наш Завод находится в полной жопе, никаких перспектив у предприятия в таком виде, нет и не будет, это агония, товарищи.
Орали начальники минуты две, матеря меня десятком луженых глоток, которые были способны заглушить шум огромного цеха, а я демонстративно поглядывал на свои часы, заявив, что они отняли у меня три моих минуты на выступление, после чего продолжил:
– Прежде чем орать, подумайте вот о чем – со многими я знаком несколько лет, и, за это время, вы, в большинстве своем, остались сидеть на своих высоких должностях, а я вот добился многого. На меня сейчас работает людей больше, чем на вас и на вас. – я ткнул пальцем в главного энергетика и главного сварщика и продолжил: – Может быть, только из-за этого стоит меня выслушать?
Вроде проняло, бубнить и зло скалить клыки стали меньше.
– Так вот, я к вам не просто так пришел, а с научно обоснованным анализом будущего вектора развития, или падения, страны. Вы, господа, спите с женщинами для удовольствия, а я зачастую для дела. В Москве у меня есть женщина. Инженер. Работает на секретном объекте, связанном с расчетами. Самыми разными, расчетами, в том числе, политологическими и экономическими. Все эти академики – экономисты, которые дают прогнозы, они для нас полезны так же, как и Маркс с Энгельсом, чьи выкладки с самого начала были глубоко ошибочны, а вот в Москве сверхкомпьютер берет во внимание экономические циферки, но еще и массу других данных. Я эту женщину, при расставании, обеспечил жильем в столице, и загородной недвижимостью, и она, из чувства благодарности, меня иногда снабжает закрытыми данными.
Я заметил, как обменялись быстрыми взглядами главный бухгалтер и генеральный директор и понял, что она ему просигнализировала, что мои слова имеют под собой основу. Лучше всего синтезировать правду и ложь, чтобы при проверке часть сведений имели подтверждение. Как ни хранил я тайны своей личной жизни, многочисленная женская часть трудового коллектива откуда-то владела кусочками информации о подноготной неженатого молодого мужика, и о женщине-инженере, уехавшей в Москву, главный бухгалтер была осведомлена.
– Так вот, господа, если вы срочно полностью не перестроите работу Завода, он погибнет. Каждый год вы будете терять сотни людей закрывать цеха, от вас побегут специалисты и все закончится тем, что совсем посторонние люди будут сдавать все помещения на вашей территории коммерсантам.
– И что ты предлагаешь делать? Самим сдавать помещения коммерсантам?
– Можно я закончу? Мои десять минут еще не закончились? Спасибо. Господа, правительство открыто говорит, что производство в стране ему не нужно. Пока нефть стоит дороже десяти долларов, они считают, что все купят за границей. Вокруг президента вертятся одни экономисты и финансисты, которые в производстве ничего не понимают, но прекрасно знают, что в любом производстве маржа минимальная. Они просто не хотят с вами возиться, их горизонт виденья не идет дальше того, чтобы выкупить принудительно валюту у экспортеров, положить валюту в банк, желательно заграничный, а на проценты от этой валюты существовать. Ну. Это если примитивно рассказывать. Они бы, с удовольствием, сперли эту валюту и уехали за границу, лекции читать, но только западу не нужна Россия с новой революцией, и взбунтовавшимся народом, поэтому они, наши правители, сидят в Москве, но свою работу делают, сокращая потенциал нашей страны.
