Текст книги "Клифт от Бриони. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)
– Давайте так…‑ прервал я мечты градоначальника о моих будущих карах: – Вы приезжаете сюда с счетчиком, который регистрирует разные виды излучения, и если после этого вы скажете. Что я зря вам позвонил, то я вам просто отдам свой депутатский мандат и напишу заявление об отставке. Договорились?
– Жди меня Громов, я ради такого важного дела уже выезжаю. – мэр бросил трубку, а я повернулся к Софье Павловне, кожа которой была белее мела, а нижняя челюсть мелко дрожала, так что было слышно, как стучат ее ровные белые зубы.
– Вот видите, как получилось Софья Павловна? – я положил телефонную трубку на рычаг: – Вы считали, что вы красивая, а я вас просто пугаю? Сейчас приедет наш душка –мэр и пусть он с вами дальше разбирается.
Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет управления по обеспечению деятельности мэрии.
Мэр заявился примерно через пару часов. Когда за окном уже начало сереть небо. Сначала из коридора донеслись уверенные шаги, затем входная дверь распахнулась и в кабинет шагнули «двое из ларца» – парочка личных охранников мэра. Один из них держал в руках пистолет «Стечкина», ствол которого тут‑же уставился на меня, а у второго на груди висела металлическая коробка военно‑утилитарного вида и цвета, из которого выходил обрезиненный шнур с металлической блямбой на конце.
– Не шевелись! – крикнул первый, а второй, не перекрывая сектор стрельбы своему товарищу, пошел по периметру кабинета. Держа перед собой свою блямбу, мужчина повернул в нашу сторону, когда щелчки, издаваемые прибором резко участились, и охранник мэра непроизвольно отпрянул назад и медленно начал отступать в сторону коридора. Когда он вышел из кабинета, из коридора донесся отрывистый шум нервного разговора, после чего на пороге кабинета появился и наш душка‑мэр.
– Громов, объясни мне какого хрена в этом кабинете фонит, как в Чернобыле⁈ – наш мэр был в зоне отчуждения взорвавшейся АЭС, возил подарки Городским спасателям и всегда любил вставлять в любом разговоре упоминание о своим «подвигом».
Глава 3
Глава третья.
На все руки мастер.
Апрель 1996 года. Город. Сердце Города. Мэрия. Коридор.
На изложение фактов мэру мне хватило десяти минут. С моих слов выходило, что Софья Павловна Булгакова очень хотела занять место своего любовника и очень боялась, что покойный Климчук Альберт Степанович в скором времени даст ей отставку в самом широком смысле. Относительно перемещения кресла в председателю нашей фракции я тоже сказал чистую правду, которую, как известно, говорить легко и приятно, а вот относительно попадания кресла под афедрон мэра я пожал плечами, сообщив, что обратив внимание на симптомы состояния здоровья мэра и их схожесть с симптомами нашего партийного шефа, я и влез в кабинет мэра, изъял оттуда злополучное кресло и подсунул Софье Павловне, которое эта кресло явно узнала и попыталась от него избавиться, весьма странно транспортируя его с помощью швабры.
Конечно, в моем рассказе были определенные смысловые разрывы и лакуны и если бы мэр хотел зацепиться… Но человека явно сейчас интересовали совсем другие вопросы, и он просто кивнул мне со словами «Буду должен», и вошел в кабинет, а охранник просто закрыл перед моим носом входную дверь.
Я прошел через коридор и вышел на лестницу. Внизу охрана здания тихонько обсуждала «сработку» сигнализации в туалете первого этажа, и что надо заставить хозяйственный отдел намертво заколотить шпингалеты окон, чтобы любители покурить на свежем воздухе не открывали больше окна, и они не распахивались ночью от дуновения ветра. Значит парни ушли из здания «чисто» и охрана ничего не заподозрила.
До начала рабочего дня оставалось примерно три часа, и я решил домой не ездить, дождаться Матвея и дав ему задания на день, заехать домой и выгулять собак. Словам мэра я не верил ни на грош, и меры безопасности отменять не собирался, а значит дома, кроме четвероногих меня никто не ждет….
Город. Сердце Города. Мэрия. Кабинет Громова.
В мэрию я вернулся после обеда и застал там переполох и тихую панику. Какие‑то люди беспорядочно перемещались по лестницам, перемещая вверх‑вниз коробки с бумагами, столы и стулья. Вход на начальственный этаж был перекрыт натянутыми поперек коридора бумажными лентами, похоже, что из кассового аппарата, на которых кто‑то синими чернилами написал – «Стоп», «Опасная зона», а возле кабинета мэра, входная дверь которого была распахнута вертелись два человека в белых комбинезонах, которые брызгали на стены и двери каким‑то раствором из большого наплечного баллона.
– Говорят, что при последнем ремонте краску использовали, что из Чернобыля привезли. – Матвей оглянулся на прикрытую дверь и зашептал еще тише: – А закупку этой краски делала лично Булгакова, сам понимаешь, неизвестно сколько в карман себе положила. Ну, ее, прямо с утра, и попросили на выход. Надо будет на флюорографию сходить записаться, а то, мало ли что…
– Ты лучше не суетись…‑ я открыл записную книжку: – Лучше подожди пару дней, а там мы передвижную установку закажем. Прямо во двор мэрии загоним и всех за один день пройдут, а проведем это как профилактические мероприятия по обследованию населения. Иди лучше узнай, что у мэра со здоровьем…
Через пару дней наш градоначальник провел срочное совещание среди своих заместителей, назначил вместо себя первого зама, а сам улетел поправлять здоровье, по одним сведениям, в Швейцарию, а по другим – в Израиль, ну а я созвал на следующий день собрание большевистской фракции.
– Что будем делать, товарищи? – я обвел взглядом собравшихся «соратников».
– А что делать? В чем вопрос? – Соратники душой были на майских шашлыках и дачных посадках, до моих планов им дела не было.
– Сейчас складывается уникальная возможность взять управление Города в свои руки.
Депутаты принялись ошарашенно переглядываться, помощники во втором ряду стульев тихо зашептались.
– Ладно, вы, по непонятной причине, один раз «пролюбили» место мэра, но второй раз делать то же самое – это уже порочная система. Если ничего не делать, то первый зам продолжит линию мэра и протащит новый устав Города, который уже запущен в работу, и после осенних выборов нас будет не двадцать пять, а пятьдесят, и эти двадцать пять новых депутатов будут уже не из нашей партии, это однозначно. Второй раз провести в Городской совет большевиков нам никто не даст. Все ресурсы Города будут прошены на то, чтобы наши в Городской совет не прошли, а вы на какие деньг будете проводить выборы? Сразу скажу, что обком партии нас слил, и денег от них не будет…
– Можно найти спонсоров…‑ осторожно произнес кто‑то сбоку.
– Можно. – согласился я: – Можно найти спонсоров, которые готовы за депутатскую неприкосновенность и другие «вкусняшки» оплатить свое место в Городском Совете, но мы в любом случае проиграем. Во –первых, мы не найдем в Городе тринадцать проходных фигур, способных оплатить свое избрание и выиграть выборы, нет в городе столько ярких и богатых личностей, которых не стыдно будет взять под партийную крышу. Три –четыре – это максимум, при том, что не факт, что такие люди согласятся идти под нашу «крышу». Я думаю, что они посчитают варианты и поймут, что им выгоднее идти на выборы под флагом пропрезидентской партии. Но, даже, если они пройдут, то счет будет не в нашу пользу. Тридцать –тридцать пять голосов против пятнадцати –двадцати. С нами даже считаться не будут, мы просто будем каждый раз тупо голосовать «против» предложений партии власти, набирать минимальное количество голосов и утираться слезами от осознания упущенных навсегда вариантов.
– Ну ладно, что ты предлагаешь?
– Пару дней думаем, после чего собираемся и обсуждаем варианты. Предлагаю нанять сити ‑менеджера, заключить контракт на год, если будет справляться, то продляем еще на год, а там как пойдет. Я вообще не понял этого выверта – мэр – депутат. Это вообще кто придумал, сам мэр?
Судя по потупленным взглядам соратников, примерно так и было – люди, внезапно попавшие в городскую элиту, в эйфории голосовали за то, что подсовывал им опытный чиновник, получивший в свое время мощный карьерный пинок от высокопоставленного родителя.
Город. Левобережный район. Районная администрация. Кабинет заместителя главы администрации.
Почему с кандидатом в градоначальники я встречался в кабинете у его подчиненного? Слишком важный и опасный был разговор. Если информация о моих планах уйдет на сторону и достигнет ушей мэра, где бы он сейчас не находился, в Германии, Израиле или Швейцарии, он разрушит наши планы по щелчку пальцев, так как я еще плохо понимал все хитросплетения городской и областной политики, а мои соратники были аморфной, ненадежной и слишком податливой массой, чтобы в открытую устраивать переворот в Городских Совете и Администрации.
– Анатолий Григорьевич, зачем звал? – глава района шагнул в кабинет своего заместителя, увидел в хозяйском кресле незнакомого парня и, изумившись, выглянул назад, в приемную, видимо, чтобы прочитать табличку на двери кабинета и убедиться, что зашел он правильно и ничего не перепутал.
– А где Анатолий Григорьевич? – осторожно поинтересовался глава района.
– Проходите, Петр Алексеевич, он сейчас подойдет. – приветливо улыбнулся я. С главой района мы были шапочно знакомы, а вот с его заместителем по промышленности, в чьем кабинете мы сейчас находились, мы общались гораздо плотнее по делам Завода, да и, вновь становившимся на ноги «фейсам», глава района был более интересен, чем какой‑то зам по разваливающимся промышленным предприятиям, так что «прослушка» в этом помещении вряд ли была.
– Но, в принципе, мы можем начать и без хозяина. А вы, потом, все, что посчитаете нужным, ему доведете до сведенья. Вы, Пётр Алексеевич, не хотите стать градоначальником?
– Это что, провокация какая‑то? – глава района зачем‑то заглянул под стол, очевидно, рассчитывая увидеть там прячущегося нынешнего мэра.
– Да какая провокация? – грустно улыбнулся я: – Я рискую в данной ситуации не меньше вашего. Просто наш мэр в ближайшее время будет заниматься исключительно своим здоровьем, а Город не может жить без опытного управляющего.
– Но нам же довели приказ о назначении исполняющего обязанности на время отпуска господина мэра.
– Ну, у мэра интерес, чтобы этот человек ему место грел на время отсутствия, а нам нужен управленец на городе, который не допустит срыва отопительного сезона и не будет слишком сильно в городской бюджет руки запускать…
Кандидат на место сити‑ менеджера подавился и натужно закашлялся.
Я дождался, когда он отдышится и продолжил.
– Мы понимаем, что сидеть у колодца и воды не напиться – не получится, но меру и приличия надо соблюдать, нельзя только под себя грести.
– Почему ко мне обратились?
– Вы руководите самым большим районом Города…
– Какие условия?
– Контракт на год с условием продления при выполнении контрольных показателей…
– На год? – губы главы района презрительно изогнулись.
– Я же сказал, что в случае успешного выполнения контрольных показателей, контракт продлевается. Кроме того, не забывайте, что у нас десять человек кандидатов на это место. – Намекнул я на наличие у претендента еще девяти коллег, по числу городских районов: – Вам самому не надоело клянчить копейки у мэра?
– А так придётся клянчить деньги у главы области? – саркастически усмехнулся глава района.
– Ну у мэра есть ручной банк, векселя городские на рынке крутятся, как‑то выкруживает наш дорогой градоначальник из ситуации…‑ пожал я плечами.
– Мне надо подумать. Контакт ваш посмотреть…
– Подумайте, но предложение действует до завтрашнего утра. Вас четыре претендента – руководителя крупных, промышленно развитых, районов, надо решение принимать и выбирать…
– Хорошо, я согласен, только у меня будет ряд условий.
Кто бы сомневался, что условия будут, да только эти условия так. вполне выполнимые, так как претендент на должность градоначальника прекрасно понимал открывающиеся перед ним возможности.
Сердце Города. Мэрия. Комиссия по градостроительству и архитектуре.
Когда я с парой депутатов от своей фракции ввалился на заседание комиссии по градостроительству, лица у присутствующих приняли выражение, как будто у каждого кто‑то из близких умер.
– Здравствуйте коллеги, надеюсь мы не помешали? – скромно спросил я, нескромно пробираясь к столу, за которым сидели главные «решалы» по точечной застройке Города.
– Нет, нет, конечно вы не помешаете…‑ председатель комиссии криво улыбнулся, неловко накрывая раскрытой папкой несколько стопок с документами: – Итак коллеги, на повестки дня комиссии два вопроса. Первый – о выделении земельного участка…
Вопросы, озвученные на комиссии были не злободневны. Два участка на окраине Города выделялись под строительство типовых девятиэтажек одному из заводов, все еще действующему и чуствующему себя достаточно бодро, у членов комиссии, да и у меня тоже, вопросов и долгих дебатов не вызывали. Окна будущих домов выходили в поля бывшей станции «глушилок», выведенных из эксплуатации еще при Горбачеве, земельные участки представляли собой пустыри, ранее никому не принадлежащие, поэтому положительное решение было принято за двадцать минут.
– На этом, уважаемые коллеги, разрешите… – довольный председатель комиссии откинулся на спинку кресла, когда я громко постучал пальцем по столешнице возле его раскрытой папки из натуральной кожи с рабочими документами.
– Извините…
– А? Что?
– Извините, но у меня деньги закатились…‑ я постучал ногтем по папке.
– Какие деньги?
– Бумажные. К вам под папку закатились, приподнимите ее пожалуйста.
– Да пожалуйста, ищите ваши деньги. – председатель комиссии попытался приподнять край папки вместе с лежащими под ней бумагами, но получилось это весьма неловко и часть бумаг осталось на столе.
– Ой, а что это? – я, уже не церемонясь вытащил из‑под папки председателя комиссии пять пачек, скрепленных между собой документов. Все проекты постановлений касались центральной части города и были, так называемой, точечной застройкой.
– А это что такое? Почему готовые дела на оформление участков под строительство вы не представили комиссии на голосование?
– Я забыл…‑ покраснел председатель комиссии и его вислые щечки нежно порозовели.
– Таблеточки надо пить для памяти. Ну раз материалы нашлись…‑ я перелистнул несколько документов: – То первый вопрос – где заключение комиссии по противодействию коррупции?
– И зачем оно здесь? Мы же землю не отчуждаем из муниципальной собственности, а лишь передаем ее в аренду застройщику на время строительства жилого дома. – сделал вид, что удивлен председатель комиссии по градостроительству.
– Угу. – кивнул я: – Вот только сессией Горсовета было принято решение по всем сделкам направлять проекты решений на заключение комиссии по коррупции, а не только сделки по отчуждению муниципального имущества. А право аренды – это тоже сделка, поэтому…
– Господин депутат, вы осознаете, что своими придирками вы срываете планы инвесторов, в то время, как Город просто задыхается от отсутствия новых инвестиций, а это новые рабочие места и уплаченные налоги. –не выдержал один из присутствующих, лицо которого я точно видел первый раз в жизни.
– Простите, а вы кто? – я вопросительно уставился на нового персонажа.
– Я представитель инвестора. Мы готовы зайти в Город с приличным финансовым пакетом, и, в перспективе расширить наше присутствие в Городе, но сегодня я вижу, что отдельные представители городских властей, не имеющие прямого отношения к землеустройству, архитектуре или градостроительству, всячески препятствуют нашей деятельности. В этих условиях мы, пожалуй, воздержимся от сотрудничества с Городом…
– Да и скатертью дорога…‑ хмыкнул я и парочка журналистов, присутствующих на заседании комиссии, застрочили в своих блокнотах авторучками с удвоенной скоростью.
– Что вы сказали? – изумился «инвестор»: – Вы понимаете, какую отрицательную инвестиционную репутацию вы создаете для города?
– Господин главный архитектор! – я, не обращая внимание на разгневанного инвестора, поискал глазами главного зодчего: – И то же самое хочу сказать директору управления земельных ресурсов. Если вы еще раз согласуете такой проект, по которому у граждан нашего Города от уютного двора остается ровно одна треть и вплотную к старой «хрущевки» начинают будут возводить «двенадцатиэтажку» без двора, то следующая подобная новостройка будет возводиться в ваших дворах, я все сделаю все для этого, чтобы вы поняли, на что вы обрекаете горожан. На этом я предлагаю закончить заседание комиссии по архитектуре, в свою очередь обещаю, что комиссия по борьбе с коррупцией в течение недели подготовит дополнения к положению о комиссии по архитектуре, чтобы в следующий раз вот такие проекты даже не принимались на рассмотрение.
Город. Сердце Города. Мэрия. Юридический отдел.
– Ну что, господа, претензии по ремонту дорог готовы?
Два кандидата в члены нашей комиссии по коррупции, которым я навязал проверку на предмет коррупции взаимоотношения Города с дорожниками и частными перевозчиками, так и не появились с результатами своих наработок, видимо, слишком погрузились в тему, и ждать их я больше не мог. Если открытие новых коммерческих маршрутов по времени терпело, то вот заключение договоров на ремонт Городских дорог по срокам просто «горело» – я, всеми правдами и неправдами, не давал собрать все необходимые визы для их подписания.
Начальник юридического отдела, не желая ввязываться в столь вопиющий скандал, неделю назад взял «больничный» и на работе не появлялся, а, оставшиеся без присмотра, молодые юристы были готовы судиться даже с администрацией Президента, дабы сделать себе имя в профессии, а не то что с парой дорожных фирм из соседней области.
– Павел Николаевич, у нас ничего не готово, дорожное управление нашу заявку не выполнили. Две недели молчали, а вчера заявили, что у них всего два специалиста и те в отпуска ушли.
Угу, в апреле месяце, в преддверии майских праздников срочно ушли в отпуска.
Я тяжело вздохнул:
– Ладно, ребятишки, я вас понял, постараюсь за пару дней что‑нибудь решить.
Но, сказать, что я решу этот вопрос за пару дней было проще, чем сделать это на самом деле. Направленный по проторенной тропинке, мой помощник Матвей после долгих телефонных переговоров сообщил, что специалисты дорожных кафедр Архитектурного института и автодорожного техникума не могут взять на себя обязательства по проверке состояния, отремонтированных в прошлом году за бюджетные деньги городских дорог, так, как плотно заняты занятиями со студентами и подготовкой к экзаменам. Видимо, мои недоброжелатели из дорожного управления мэрии прекрасно знали, куда я могу обратиться за консультацией. Коммерческие структуры города тут отпадали, так как желающих влезать в этот скандальный спор не было. Поэтому я оказался в тупике. Решение пришло ночью. Когда я в глубокой задумчивости стоял на балконе и глядел в черное небо, на мерцающие в бесконечной выси сиреневые звезды.
Над головой раздался утробный гул двигателей воздушного судна, и какой‑то винтовой «транспортник» прошел над нашим домом, снижаясь и сбрасывая скорость. А ведь сейчас там, за городом, строят вторую взлетную полосу в рамках расширения гражданского аэропорта. А значит там должны работать куча инженеров –строителей, которые, скорее всего, работают в какой‑нибудь московской конторе, не связанной никак с нашей дорожной мафией. И заключение о состоянии дорог они мне дадут, если их заинтересовать финансово, ведь взлетно‑посадочная полоса аэропорта – эта та же дорога, только для самолетов.
Глава 4
Глава четвертая.
Глаза уходящего.
Май 1996 года. Город. Сердце Города.
Пригласительный на трибуну для почетных гостей на Первомайскую демонстрацию я не получил, как и на парад в День Победы, наверное, почта России плохо сработала. И если отсутствие открытки с правом прохода на трибуну к «отцам» Города на Девятое мая меня не очень огорчило, так как, с раннего утра и до обеда я носился по своему району, вручая подарки ветеранам, то отсутствие меня на площади имени Живее Всех Живых в момент случившегося скандала, меня, к сожалению, огорчило. Отсутствие в Городе действующего мэра и неопытность его «местоблюстителя» сыграли против клана градоначальника. Какие‑то неизвестные шутники заказали в мастерской несколько сотен одинаковых портретов действующего Президента, закрепили их на палках и подогнали грузовик с этой наглядной агитацией к, строившейся в ряды, колонне работников мэрии, где ответственные за прохождение праздничных колонн, не испытывая даже тени сомнений, эти плакаты вручили каждому работнику мэрии.
Стопроцентного охвата портретами вождей демонстрантами не было даже во времена Отца народов и Лучшего друга советских детей, поэтому сотни лиц действующего Президента в руках работников мэрии произвело на зрителей неизгладимое впечатление.
Уже через час ведущий новостного выпуска пропрезидентского «Нулевого канала», захлебываясь от восторга, рассказывал о всенародной поддержке Городским электоратом политики главы исполнительной ветви власти и неизбежной победе Президента на предстоящих осенью выборах. Позже к обсуждению «курьезного случая» в третьем городе страны подключились более грамотные политологи, зазвучали слова «красный пояс» и «сибирский кукиш». Оказалось, что фотография президента, густо проплывшая на главной площади Города над ликующей толпой, не относилась в числу рекомендованных. Вечером оценки произошедшего стали более взвешенными, но сильно разнились, в зависимости от оппозиционности политических экспертов и прочих ведущих к действующей власти. Слово «Кукиш» заменили на «Перформанс», а кто‑то запустил определение 'Политическая провокация" после того, как пронырливые репортёры сняли кадры с кучей беспорядочно сваленных за зданием мэрии этих самых портретов – грузовик за ними не пришел, ответственных за сбор неожиданно свалившейся на муниципальных работников наглядной агитации не было, поэтому сотрудники городской управы скидывали палки с портретами главы государства, лишь только завернув за угол.
Не знаю, какое решение было в итоге принято в башнях Кремля, но почему‑то твердо уверен, что политическая карьера, как действующего мэра, так и его первого заместителя на этом закончились и можно было спокойно выставлять на голосование на должность сити‑менеджера главу Левобережного района.
Вот по этому поводу я собрал самых активных членов своей команды мечты на территории садового участка, дабы достойно встретить праздник Весны и Труда.
Собаки заполошно носились по участку, мои приятели, утолив вечный оперской голод шашлыком и пивом, ревели в пять голосов «фраера» и «Девочку –пай» под хрипатый аккомпанемент старенького «кассетника».
– Ты что один тут грустишь? – руки Ирины скользнули по моей спине.
– Да я вообще не понимаю, как этому боровику партию доверили? – я мотнул головой в сторону экрана черно‑белого «Изумруда», где самодовольный товарищ Сбруев, стоявший в окружении красных флагов и соратников, вещал набившие оскомину тезисы, которые практически за сто лет не претерпели никаких изменений:
– Мы с вами вместе должны все сделать, чтобы изменить этот финансово‑экономический курс! И наша программа, наша команда, наша депутатская вертикаль, наш союз патриотических сил, наше женское движение, наш союз офицеров и Академия наук предлагают такую программу.
Мы сейчас с вами идем на выборы. И должны прекрасно понимать, что осталось только два варианта: или «Объединенная сила» Президента с ее сателлитами, или КПРФ.
Наша программа гарантирует максимальное сосредоточение ресурсов для того, чтобы все рудники работали на граждан, а не на олигархов. Мы должны все сделать для того, чтобы был принят закон, по которому цены на основные товары и лекарства будут регулироваться, включая горючее и электроэнергию. Мы можем немедленно принять закон, который бы гарантировал каждому молодому человеку бесплатное образование, вплоть до высшего, и первое рабочее место.
– А что с ним не так? – подруга положила мне подбородок на плечо и принялась игриво дуть мне в ухо.
– Ира, я вообще‑то не железный, а у нас гости. – скрипнул я зубами.
– Ну да, если даже мы уйдем наверх, я все равно там стану орать, неудобно получится. – Ирина решительно оттолкнулась от меня: – Только Громов, имей в виду, больше я на такие перерывы в отношениях не согласна.
– там вариантов не было. – я встал, крепко поцеловал Ирину и, ухватив ее за узкую изящную кисть, повел на улицу, к товарищам. Хотелось развеяться, пообщаться с живыми людьми, а то от товарища Сбруева, даже через кинескоп пахло нафталином.
Через пару минут Михаил Круг был убавлен до невнятного бормотания, стопки и стаканы были наполнены, и я взял слово:
– Ребята. Без лишней скромности хочу сказать, что мы победили. Вы даже не представляете, какому огромному и опасному карасю мы вывернули жабры. Я очень надеюсь, что этим летом мы все сумеем отдохнуть, а осенью двинемся дальше, от победы к победе и добьемся всего, о чем мы год‑два назад даже не мечтали.
Прозрачные стопки звонко сталкивались между собой, запотевшие кружки с, медового цвета, пивом, поднимались над столом, стоящим в тенистой беседке. Вокруг меня были люди, которым я доверял почти, как себе, и казалось. что после той загонной охоты, что, на свою голову, организовал на меня все еще действующий мэр, бояться уже нечего.
Как сильно я ошибался в тот день.
Город. Сердце города. Стоянка автомобилей возле мэрии.
Последние два дня я плотно готовился к последней в этом полугодии, майской сессии. На завтрашнее рассмотрение было подготовлено девятнадцать вопросов и большинство из них не прибавляло мне друзей, но они были принципиальны, и в случае их принятия многое в Городе должно было измениться.
А сегодня я решил уйти домой пораньше. Во‑первых, перед смертью не надышишься, а во‑вторых дома меня ждала Ирина, по которой я очень соскучился за время своего, почти монашеского, затворничества.
Неожиданный стук по боковому стеклу заставил меня выругаться – в окошко стучал человек, который несколько дней назад на заседании комиссии по градостроительству пытался напугать меня уходом из города «инвесторов». Вчера я отказался встречаться с еще одним представителем этого же «инвестора», потому как мне нечего было сказать им. А им нечего было предложить мне. «Крупный иногородний инвестор» оказался мелкой строительной компанией, которая сунула денег кому‑то в управлении земельных ресурсов, и чиновники отчекрыжили в старом жилищном фонде Тихого Центра больше половины двора у старой пятиэтажки и передали этот огрызок земельного участка для строительства высотки стена к стене со старым домом. И теперь «инвесторы» остались с кучей затрат и без перспектив эти затраты отбить, если только…
Пассажирскую дверь я заблокировал, нечего неприятному мне типу делать в моей машине. Человек пару раз рванул ручку двери после чего в полнейшем недоумении уставился на меня через стекло. Я показал ему знаком, что он может подойти к водительской двери и чуть‑чуть опустил вниз боковое стекло.
– Доброго дня, чем‑то могу вам помочь? – человек мне неприятен, но вежливость с моей стороны ничего не стоит.
– Здравствуйте Павел Николаевич, нам необходимо с вами поговорить.
– Говорите. – Пожал плечами я.
– Как? Вот так предлагаете разговаривать? –человек недоуменно кивнул на узкую щель, в которую он мог просунуть только свой нос.
– Я ничего не предлагаю, это вы меня остановили… – я снова пожал плечами.
– Павел Николаевич, у нас к вам очень серьезное предложение.
– Простите, я не знаю, как вас зовут, но вы или озвучьте свое предложение, или я поехал, мне правда некогда.
– Меня зовут Роберт Яковлевич и я прошу уделить мне всего пару минут вашего драгоценного времени. Просто мне неудобно с вами разговаривать вот так, через стекло…
– Почему? Я вас прекрасно слышу. Давайте, Роберт Яковлевич, не будем тратить наше время и или излагайте ваше дело или я поехал.
– Павел Николаевич, я к вам приехал из Читы специально…
О, а вот начались откровенные манипуляции. Я сейчас должен почувствовать укол совести, ведь человек мчался на встречу со мной через половину страны, а я его в машину пускать не желаю. Да и какое мне дело откуда ты приехал, если я тебя не звал.
– Роберт Яковлевич, а вы случайно не беременны?
– Что? С чего у вас возникла такая мысль? – мой собеседник был несколько выбит из колеи таким поворотом сюжета.
– Ну, обычно, когда человеку что‑то от меня нужно в обход правил, он начинает рассказывать, что он, вернее она ехала ко мне через весь город будучи на шестом месяце беременности, хотя зачем эти женщины едут ко мне в таком состоянии, я решительно не понимаю.
– Павел Николаевич, вы что, меня боитесь? – мужчина решил зайти с другой стороны, сыграв на моем мужском самолюбии: – Я думал, что вы серьезный человек, а вы опасаетесь…
– Итак, вы будете излагать свой вопрос или я поехал?
– Послушайте! – зачастил визитер, услышав, как я завел двигатель: – Прошу вас посмотрите документы по нашему вопросу и можете ехать по своим делам, я вас не задержу! – в руках Роберта Яковлевича появился пластиковый портфель‑ «дипломат» который он попытался просунуть мне в кабину через щель над боковым стеклом.
– Да ты, вообще, страх потерял, что ли⁈ – взревел я и начал отталкивать портфель, который мой оппонент, пыхтя от напряжения, запихивал в кабину моей машины.
– Ты что, ломаешься, как баба! – в отчаянье взвизгнул Роберт Яковлевич, столкнувшись с решительным отпором с моей стороны: – Возьми деньги и отцепись от нас, сволочь! Все берут, и ты возьмешь!
Тут то меня и накрыло – еще с постовых ненавижу, когда вот такие обсосы пренебрежительно пытаются запихнуть тебе в карман мятую трешку, относясь к тебе, как к лакею. И не изменилось с того времени ничего. Только суммы поменялись, вместо мятой купюры тебе суют дешевый портфель с пачками денег, а вот отношение к тебе не поменялось. Я отпихнул проклятый портфель вниз и ухватил Роберта Яковлевича за ворот рубашки, сминая отглаженный воротник в кулаке… Что было дальше – я не признаюсь даже на Страшном Суде. Звук автоматной очереди, раздавшийся за спиной пытавшегося оторвать мою руку, Роберта Яковлевича, невозможно было спутать ни с чем. По кузову джипа со звоном стеганул металлический град, мой противник дернулся всем телом, выгнулся, его глаза неестественно расширились и тело стало невыносимо тяжелым. А я вцепился в него двумя руками, инстинктивно понимая, что единственной преградой, что отделяет меня от бесконечного небытия, куда сейчас глядели, закатившиеся под веки и мгновенно помутневшие глаза Роберта – это его тяжелое тело. Звук выстрелов внезапно оборвался, остался лишь многоголосый нечеловеческий вой, потом совсем рядом раздался крик «Стоять, руки вверх, работает ОБЭП!», и заткнувшийся автомат застрочил снова, пока длинная, на полмагазина очередь, внезапно не оборвалась, чтобы через несколько секунд затрещать вновь, но чуть дальше, чтобы оборваться с оглушительным ударом металла о металл.
