Текст книги "Ныряющие в темноту"
Автор книги: Роберт Кэрсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)
В течение следующих шести недель «Искатель» четыре раза выходил к затонувшей субмарине. Паккер и Гатто продолжали работать в доступной зоне дизельного отсека. Они собрали великолепные и интересные предметы: приборную панель, пластмассовые таблички, даже телеграф, устройство, с помощью которого отдавались команды, например: Стоп машина, Полный впереди Погружение.Все надписи были технические; ни одна из них не идентифицировала подлодку. Дальнейший доступ в отсек был закрыт массивной стальной трубой, которая валялась в узком проходе между дизельными двигателями. Колер узнал в этой трубе эвакуационную шахту, вертикальный туннель с лестницей внутри, с помощью которого члены команды могли покинуть тонущую подлодку. Теперь, заклиненная между двигателями эвакуационная шахта, которая тянулась от пола до потолка, блокировала малейшую возможность прохода дальше в дизельный отсек и в соседний с ним электродвигательный. Потеря казалась небольшой, учитывая, что все те предметы, которые до сих пор подняли на поверхность Паккер и Гатто, не дали ничего в плане идентификации субмарины. Мало верилось в то, что в остальных технических отсеках находилась разгадка принадлежности затонувшей лодки.
– Парни, можете оставить себе все эти приборы, – сказал Чаттертон ныряльщикам. – Я заберу домой схемы.
– Боже, Джон, этот набор хирургических инструментов – классная находка, единственная в своем роде, – произнес кто-то. – Ты не можешь от нее отказаться.
– Я хочу идентифицировать подлодку, – ответил Чаттертон. – Набор для этого бесполезен. Он ваш.
Во время следующей экспедиции Чаттертон обнаружил в жилом отсеке командира хронометр – часы, по которым сверялось время на субмарине. Это было еще одной важной находкой. Так же, как в случае с набором хирургических инструментов, он увидел хронометр, который лежал на видном месте в отсеке командира – он осматривал его множество раз. На поверхности Чаттертон осмотрел изящный прибор в надежде найти свидетельство принадлежности лодки. Однако кроме орла и свастики на нем не было никаких других пометок. Чаттертон размахнулся, чтобы швырнуть хронометр в деревянном футляре за борт.
– Какого черта ты делаешь? – спросил подбежавший к нему Колер.
– Эта коробка ни о чем нам не говорит, – сказал Чаттертон.
– Это потрясающая находка! Ты спятил? Это находка всей твоей карьеры!
– Это не имеет значения.
– Дай мне часы и футляр, – попросил Колер. – У меня есть один знакомый реставратор. Дай мне все это, и я принесу тебе красоту, которую ты поставишь дома.
– Делай что хочешь, Ричи.
– Боже, Джон, что с тобой происходит?
По пути назад в Брилль этим вечером Чаттертон рассказал Колеру о том, что же с ним происходит. Он начал сезон погружений с горячим оптимизмом, уверенный, что присущие ему упорный труд, тщательное планирование и интуиция окупятся и приведут его к идентификации субмарины. Теперь, когда прошло четыре месяца и сделано шесть рейсов, его обуревают самые разные безумные мысли. Он впервые обеспокоился тем, что «зеленый» ныряльщик заберется по трапу «Искателя» с опознавательной биркой, прилипшей к ласту, став случайным, но официально признанным открывателем номера «U-Who».
«Меня не волнует то, кто получит признание, – говорил он Колеру. – Просто это будет означать, что мой подход не действует».
Его беспокоило то, как они с Колером могли проглядеть такие важные предметы во время предыдущих экспедиций, чтобы обнаружить их сейчас на самом видном месте. «Как будто члены экипажа выдают мне все эти предметы по одному, – сказал Чаттертон. – Но это не то, что мне нужно».
Как будто они говорят между собой: «Эй, давайте отдадим ему бинокль, он возьмет его и уберется».
Колер отставил в сторону свое пиво. «Послушай, Джон, у нас получится, – сказал Колер. – Если мне даже придется грести сюда на каноэ, я все равно доведу дело до конца. Я с тобой. Я верю в то, что мы делаем. Давай и дальше стараться. Ты мне только скажи, что нужно, и я это достану. Мы не отступим».
Вот тогда Чаттертон понял, что значил Колер. Он был первоклассным ныряльщиком, одним из лучших, страстным и творческим исследователем. Но самое главное – он верил в их дело, и когда Чаттертон смотрел, как Колер протягивает ему руку для пожатия, он знал, что это был самый важный момент. В поиске, который требовал от людей настоящего познания самих себя, непоколебимая вера в то, что у них все получится, преодолела все невзгоды. Чаттертон пожал Колеру руку. «Мы не отступаем», – сказал он.
Даже когда пришел октябрь, Чаттертон и Колер полагали, что сумеют выжать еще один или два похода к «U-Who». Нэгл, однако, был другого мнения. Отощав почти до состояния скелета, он уже не был в состоянии командовать «Искателем».
Его дела приходили в упадок. Когда к нему обращались клиенты по поводу фрахта, Нэгл говорил буквально следующее: «О, это отличный заказ, но как насчет вот чего. Да пошли вы все! Я умираю! Мне плевать на вас и ваши лучезарные улыбки, на ваши затонувшие в искусственных рифах поганые корабли! Мне всегда было на вас наплевать! До вас не доходит? Я скоро умру! До свидания!» Сезон завершался, и Чаттертону было больно смотреть на своего старого друга и наставника.
В октябре подружка Нэгла срочно доставила его в больницу с горловым кровотечением. Из-за многолетнего алкоголизма у него было варикозное расширение вен в горле, и теперь произошел разрыв этих вен. Врачи в экстренном порядке направили его в операционную и прижгли поврежденный участок. В реанимационном отделении ему сказали: «Еще пятнадцать минут, и вы истекли бы кровью. Если будете и дальше употреблять алкоголь, даже по одной порции, в следующий раз мы можем вас не спасти».
Подружка порвала с Нэглом, пока тот был еще в больнице. Она не могла смотреть, как он убивает себя. Через несколько недель Нэгл выписался из больницы и по дороге домой зашел в винный магазин. В этот вечер, осушив почти целую бутылку водки, он истек кровью и умер. Билл Нэгл, один из самых выдающихся ныряльщиков всех времен, человек, который поднял судовой колокол с «Андреа Дориа», умер в возрасте сорока одного года.
Ныряльщики со всего северо-восточного побережья США собирались приехать в Пенсильванию на похороны Нэгла. Чаттертон, один из ближайших его друзей, ехать не собирался. Колер не мог понять такого решения.
– Что значит, ты не поедешь на похороны? – спросил Колер.
– Человек в ящике – не Билл Нэгл, – сказал Чаттертон. – Человек в ящике убил моего друга.
– Ты должен поехать, – настаивал Колер. – Ты должен попрощаться с другом.
Чаттертон не смог заставить себя поехать. На похоронах Колер и другие ныряльщики подняли гроб с Нэглом. Помогая нести Нэгла к могиле, он все удивлялся тому, насколько легок их груз. «Будто внутри никого нет», – думал он и именно в этот момент, как никогда, очень хотел, чтобы Чаттертон оказался рядом.
Со времени обнаружения «U-Who» прошло три сезона. Несмотря на уверенность в том, что затонувшая лодка – это «U-857», Чаттертон и Колер ни на шаг не продвинулись к доказательству своей гипотезы, они были практически на том же месте, что и в 1991 году.
Когда зима заявила свои права на Нью-Джерси, Чаттертон заметил, что его брак дает трещину. Пока он бился над тайной «U-Who», Кэти стала одной из мировых чемпионок по стрельбе из пистолета. Несовпадающие графики сокращали время, которое пара проводила вместе, а разные интересы наполняли их совместное время неловкостью. Когда Кэти спрашивала его, почему он так одержим тайной этой подлодки, Чаттертон отвечал ей: «Это для меня проверка. То, как я поступаю с этой подлодкой, говорит о том, какой я человек».
Ни Чаттертон, ни Кэти не опасались за отдаленное будущее их брака, они все еще любили друг друга и давали друг другу возможность заниматься любимым делом. Но иногда, когда Чаттертон отрывал взгляд от письменного стола и понимал, что они не разговаривали с Кэти уже несколько дней, это напоминало ему о том времени, когда он был ловцом гребешка. В то время довольно часто на тянувших сети рыбаков падала тень, заставляя людей пристально вглядываться вдаль, чтобы увидеть ее источник, а это всегда была огромная волна, готовая наброситься на судно. Теперь, сидя дома, Чаттертон начал ощущать эту тень.
Дома у Колера, в пяти милях от Чаттертона, волна уже ударила в судно. Больше года он и его жена Фелиция ругались по поводу его отсутствия в семье – это было тяжело для нее, для двоих маленьких детей, для десятилетней дочери Фелиции от первого брака. Она терпела неизбежное зло в виде стекольного бизнеса Колера: компания разрасталась и требовала почти постоянного внимания по мере того, как Колер ее расширял. Но она менее терпимо относилась к тому, как Колер проводил свое свободное время. Он посвящал почти каждый день в году «U-Who» – нырял к ней, исследовал ее, встречался с Чаттертоном, мотался в Вашингтон. У них с Фелицией случались практически ежедневные стычки. Фелиция постоянно твердила: «Если ты откажешься от ныряния, наша семейная жизнь улучшится». Эта заезженная пластинка вывела Колера из себя. К Рождеству 1993 года их союз был расторгнут. Она переехала с детьми в Лонг-Айленд, а он снял холостяцкое жилье на северо-восточной оконечности побережья Джерси. Он настоял на праве видеться с детьми каждые выходные.
Месяц или два Колер наслаждался вновь обретенной свободой. Он встречался с молодыми красотками, танцевал в ночных клубах, беспрепятственно читал свои книги о субмаринах. Но он скучал по своему сыну Ричи, дочери Никки и падчерице Дженнианн. Воскресных посещений явно не хватало. Он начинал подумывать о воссоединении с Фелицией, но полагал, что она на это не согласится, если он не бросит подводное плавание, а это для него равнозначно отказу от еды. Когда февраль 1994 года заморозил пляжи возле его дома, он твердо решил, что надо что-то менять, он не мог больше без детей, которых когда-то каждый день провожал в школу.
В конце февраля на имя Чаттертона и Колера пришло письмо от Роберта Коппока из Министерства обороны Британии. Стоя в халате и держа в руке чашку кофе, Чаттертон начал читать:
«U-869»… получила [первоначальный] приказ следовать к восточному побережью США [и] патрулировать в зоне… примерно в 110 милях к Юго-Востоку от Нью-Йорка…
Чаттертон онемел. «U-869» была субмариной, на которой служил Хоренбург. Как предполагали, у нее был приказ идти к Гибралтару.
«U-869»… могла не принять [новую] радиограмму, приказывающую ей идти к Гибралтару…
Сердце Чаттертона чуть не выпрыгнуло из груди.
Ввиду состояния атмосферы… абсолютно возможно, что [новая] радиограмма командования, приказывающая «U-869» следовать к Гибралтару, не была принята подлодкой…
Теперь у Чаттертона закружилась голова.
Следовательно, из-за отсутствия каких-либо существенных доказательств того, что «U-869» получила радиограмму командования с приказом идти в район Гибралтара, а также ввиду наличия ножа и близости затонувшей субмарины к изначальной зоне патрулирования «U-869», я бы заключил, что вероятность того, что затонувшая подлодка это «U-869», нельзя отбрасывать.
Чаттертон бросился к телефону и позвонил Колеру.
– Ричи, нам с тобой только что пришло невероятное письмо от Коппока. Это атомная бомба. Ты не поверишь…
Билл Нэгл в 1991 году с крупной добычей из кают второго класса Андреа Дориа.
«Искатель» был построен с единственной целью: доставлять аквалангистов к самым опасным местам кораблекрушений в Атлантике.
Соленая вода дарила Джону непередаваемые ощущения.
Джон Чаттертон готовится к одному из первых погружений к затонувшему судну. Уэст Лонг-Бранч, штат Нью-Джерси, лето 1983 года.
Ричи не переставал удивляться, как можно оставить людей в море, если дома их близкие не знают, где они сейчас.
Ричи Колер – Король Морских Охотников и один из «Атлантических искателей кораблекрушений».
Вид сверху на лафет зенитного орудия на верхней палубе субмарины.
Карл Дёнитц и подводный террор. Журнал «Тайм», 10 мая 1943 года.
Стив Фелдман.
Первый ключ: тарелка с орлом и свастикой, найденная Чаттертоном, датирована 1942 годом.
Джон Чаттертон и Ричи Колер с великолепными трофеями с борта «U-Who». Но ни один из предметов, однако, не помог идентифицировать затонувший корабль.
Джон Юрга (слева) и Джон Чаттертон на борту «Искателя».
Перископ субмарины, лежащий на дне океана, возле подлодки.
Тапка на резиновой подошве из унтер-офицерского отсека. Члены команды носили мягкие тапки во время торпедных атак, чтобы противник их не слышал.
Капитан «Искателя» Билл Нэгл, попав в мировые новости после обнаружения в 1991 году загадочной немецкой субмарины в водах Нью-Джерси, дает очередное интервью.
Носовой торпедный отсек «U-505», выставленной в музее Чикаго.
В таком же отсеке затонувшей подлодки Чаттертон надеялся обнаружить опознавательную бирку. Задвижка торпедного аппарата на «U-Who».
Залепленный грязью ящичек для столовых приборов, найденный Чаттертоном. На дне лежит нож с вырезанным на ручке именем члена экипажа.
Джон Чаттертон с ножом Хоренбурга в руках.
Нож Хоренбурга, крупный план.
Вентиль внутри субмарины.
Металлическая схема, обнаруженная Чаттертоном. Этот предмет подтвердил тип субмарины и судоверфь, где она была построена.
Несколько предметов, поднятых с борта «U-Who» Ричи Колером, включая металлическую схему, шкалу телеграфа из дизельного отсека, инструкции по использованию спасательного комплекта, стеклянный флакон из-под одеколона.
Один из стальных люков субмарины, распахнутый силой мощнейшего взрыва.
Рискованный трюк: Ричи Колер пролезает в дизельный отсек через люк из центрального поста.
Крис Руз (слева) и его сын, Крис Руз-младший, на борту «Искателя» после погружения к «Андреа Дориа» в 1992 году.
Ориентировочный трос Крисси Руза, запутавшийся после его отчаянных попыток выбраться из субмарины.
– Не тараторь! – сказал Колер. – О чем там говорится?
– Там говорится вот о чем: «U-869», подлодка Хоренбурга, которая, как считают историки, была потоплена возле Гибралтара, имела изначальный приказ идти к Нью-Йорку. И не просто к Нью-Йорку, а прямо к югу от Нью-Йорка, т. е. к нашему месту кораблекрушения! Там говорится, что позже командование поменяло этот приказ: лодка должна была идти к Гибралтару. А теперь готовься, РиЧи, я цитирую: «Абсолютно возможно, что (новая) радиограмма командования, приказывающая „U-869“ следовать к Гибралтару, не была принята подлодкой…»
– А как насчет донесений о том, что «U-869» была потоплена союзными кораблями охранения в районе Гибралтара? – спросил Колер.
– Мы видели, какими точными бывают эти донесения, не так ли?
– Невероятно. Я потрясен.
– Ричи, ты можешь организовать конференц-связь с Коппоком из своего офиса? Мы должны спросить его, откуда у него такая информация.
– Я уже набираю номер, – сказал Колер.
Через мгновение в Большом Скотланд-Ярде зазвонил телефон. У Коппока было всего несколько свободных минут. Он сообщил ныряльщикам, что его информация была отобрана при чтении перехваченных радиограмм между «U-869» и командованием подводного флота. Перехваченные сообщения, а также их расшифровки силами американских взломщиков кода, сказал он, можно найти и в Вашингтоне, округ Колумбия.
Чаттертон и Колер были поражены. Они видели донесения радиоперехвата, но им и в голову не приходило читать сообщения, относящиеся к «U-869» – подлодке, которая, как уверенно утверждали военные историки, была потоплена возле Гибралтара. Никто из экспертов, к которым они обращались (включая Коппока), об этом тоже не подумал.
«Я еду завтра в Вашингтон и посмотрю все лично, – сказал Чаттертон. – Вся разгадка должна быть там».
Колер хотел присоединиться к Чаттертону в Вашингтоне, но не мог выкроить свободное время. Вместо него Чаттертон взял с собой Барб Лэндер, которая уже давно ныряла с ними к «U-Who» и проявляла живейший интерес к истории субмарины. Чаттертон обещал позвонить Колеру и подробно рассказать обо всех обстоятельствах, которые откроются.
Чаттертон и мисс Лэндер сначала направились в Национальный архив, где попросили принести им подборку донесений разведки Десятого флота о немецких подлодках, начиная с 8 декабря 1944 года – с того самого дня, в который «U-869» отправилась на войну. Работники архива выкатили для них тележки с документами, которые были помечены «УЛЬТРА – СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Чаттертону было знакомо обозначение «Ультра»: под этим словом скрывался перехват и расшифровка союзниками радиограмм, закодированных на «Энигме». Даже спустя много лет после войны немногие знали, что союзники взломали код «Энигмы» и читали немецкую переписку. Теперь Чаттертон и Барб Лэндер должны были тоже прочесть ее.
Ныряльщики просматривали донесения военно-морской разведки США. Они нашли рапорт, датированный 3 января 1945 года. Военно-морская разведка перехватила радиограммы между «U-869» и немецким командованием. Шифровальщики сообщали следующее: «Подводная лодка („U-869“), которая, по имеющимся данным, находится в центральной части северной Атлантики, получила приказ следовать в пункт, расположенный примерно в 70 милях к юго-востоку от подступов к Нью-Йорку».
Чаттертон едва мог поверить в прочитанное – это определяет местоположение «U-869», полностью совпадающее с координатами затонувшей субмарины, которую они нашли. Он продолжал листать документы. В отчете, датированном 17 января 1945 года, разведка ВМС сообщала: «Подводная лодка „U-869“ (Нойербург), направляющаяся к подступам Нью-Йорка, по имеющимся данным, в настоящее время находится примерно в 180 милях к югу-юго-востоку от Флемиш-Кэп… Ожидается, что она прибудет в район Нью-Йорка в начале февраля».
Чаттертон проверил свой список экипажа. Нойербург был командиром «U-869». Он читал дальше, а сердце его билось все сильнее. Согласно отчету от 25 января 1945 года, радиоперехват ВМС отметил проблемы в связи между «U-869» и немецким командованием: «Подводная лодка, по имеющимся данным, находится к югу от Ньюфаундленда. Она направляется к подступам Нью-Йорка, хотя ее местоположение точно не известно из-за путаницы в приказах, а также в связи с тем, что немецкое командование предполагает, что лодка движется к Гибралтару… [Но], в соответствии с радиограммами, которые она получила ранее, можно предположить, что „U-869“ продолжает путь к своему изначальному пункту назначения недалеко от Нью-Йорка».
– Не могу в это поверить, – сказал Чаттертон, обращаясь к Лэндер. – У них был приказ идти прямо к нашему месту. Командование изменило приказ, собираясь отправить субмарину к Гибралтару. Но, похоже, «U-869» так и не получила этот приказ. Она продолжала продвигаться к Нью-Йорку.
– Ого! – воскликнула Лэндер. – Читай, что дальше сообщают ВМС.
«„Кор“ начнет прочесывание в поисках этой подлодки перед тем, как принять меры против других подлодок, запеленгованных во время передачи сводок погоды в Атлантике», – значилось далее в отчете.
– Боевой корабль США «Кор» был авианосцем, приписанным к противолодочному соединению, – сказал Чаттертон. – ВМС точно знали, куда идет «U-869», и ждали ее там в засаде.
Чаттертон бросился к таксофону, чтобы сообщить Колеру о новых сведениях.
– Невероятно, – сказал Колер. – ВМС послали группу морских охотников за «U-869», но так ее и не достали, даже не обнаружили: мы бы знали, если бы они ее нашли. Субмарины не уходили от соединений противолодочных кораблей в 1945-м, Джон. Этот Нойербург был еще тот командир.
Минуту они оба молчали.
– Мы нашли вовсе не «U-857», – произнес, наконец, Колер. – Мы нашли «U-869».
– Мы нашли «U-869», – сказал Чаттертон. – Это была «U-869» с самого начала.
Все еще не выясненным оставался вопрос с донесением о потоплении «U-869» в районе Гибралтара двумя кораблями – «Л’Индискре» и боевым кораблем США «Фаулер». Во всех военно-исторических книгах было написано именно так. Чаттертон и Лэндер побежали в Центральный архив ВМС и запросили отчеты об атаковании и потоплении «U-869». Через несколько минут они смотрели на то, как была исковеркана история.
28 февраля 1945 года американский эсминец охранения «Фаулер» установил сонарный контакт в районе к западу от Рабата, к юго-западу от Гибралтара. «Фаулер» сбросил тринадцать глубинных бомб. Последовало два взрыва, и на поверхности были замечены предметы «неустановленного происхождения». «Фаулер» сбросил еще несколько глубинных бомб. Когда дым рассеялся, протралили зону, где плавали предметы, которые «имели вид комков и шариков нефтяной слизи, но образцы подняты не были». Эсминец прочесал район в поисках других свидетельств, но ничего не нашел.
Несколько часов спустя французский патрульный корабль «Л’Индискре» установил сонарный контакт в этом же районе, что «вынудило большой черный объект всплыть на поверхность и тут же погрузиться». Корабль не смог идентифицировать объект и не нашел никаких обломков.
Разведку ВМС не впечатлили атаки и представленные шаткие доказательства. Она присвоила обеим атакам степень «Джи» – никакого ущерба.
Но Чаттертон, читая донесения, заметил, что послевоенные аналитики вскоре поменяли степень «Джи» на «Би», т. е. возможное потопление.
– Зачем они это сделали? – спросила Лэндер.
– Я видел такое раньше, – ответил Чаттертон. – Послевоенные аналитики стремились установить местоположения пропавших немецких субмарин. Одной из них была «U-869». У аналитиков не было сведений о перехваченных радиограммах (тогда это было совершенно секретно), поэтому они не знали, что «U-869» шла к Нью-Йорку. Они проверили немецкие документы. Немцы полагали, что, получив новый приказ, «U-869» направляется к Гибралтару. Послевоенные аналитики прочитали об атаках «Фаулера» и «Л’Индискре» возле Гибралтара, связали эти атаки с «U-869», изменили степень «Джи» на «Би», и дело сделано.
Чаттертон снова побежал к таксофону. Он сказал Колеру, что авторы исторических книг опять ошиблись.
– Мы нашли «U-869», – сказал Колер. – Мы нашли Хоренбурга, да?
– Хоренбург был там все это время, – сказал Чаттертон. – Подумай об этом, Ричи. Если возникли проблемы с радиосвязью между «U-869» и центром, Хоренбург был в самой гуще этого. Он был старшим радистом. Послушай Ричи, у меня кончаются деньги. Но скажу тебе одно: Хоренбург наверняка находился там во время всей этой истории.
