Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Трелвин была в ярости. Она изобличит королеву. Бросит в неё этот ошейник, обвинит её в смерти брата и увидит на лице Бетильды признание вины. Затем, согласно законам кровной мести, Трелвин потребует её смерти.

Спустя мгновение она горько рассмеялась над собственной глупостью. У неё был ошейник ягуара, но сам по себе, без имени любовника, он ничего не доказывал. Если бы Трелвин показала дневник Роллана королю, то тот мог бы и поверить ей, но теперь даже это было невозможно. Король погиб во время рейда на Эльфийскую Стражу. Он откладывал набег до самого рождения ребёнка и дорого заплатил за это: когда налётчики добрались до города, тот уже был готов. Каким-то образом в поселении прознали о грядущем набеге.

Трелвин могла только догадываться, как же это произошло. С рождением наследника, обеспечивающего её позицию в качестве регента, и новым любовником, готовым ублажать её, королева Бетильда уже не нуждалась в своём прежнем муже. «Нет, – думала девушка, – есть только одно решение: свершить месть своими руками».

Защитные чары королевы Бетильды оберегали её от любого обычного оружия. Только нечто, наделённое могущественным контрзаклинанием, смогло бы пробиться сквозь них. И только оружие, способное к поглощению души, не позволит целителям тотчас же вернуть королеву к жизни. Поэтому Трелвин требовалась магия, которую Бетильда никак не могла ожидать от своих подданных.

Магия Подземья.

Тёмная магия лич-дроу.

– Меч готов, – голос Валека вырвал девушку из мрачных воспоминаний. Лич протянул ей вложенный в ножны меч рукоятью вперёд.

– Возьми его! – прошипел он. – Обнажи его. Свяжи его со своей рукой.

Подавив колебания, Трелвин приняла меч из рук дроу. Как только клинок был извлечён из ножен, она почуствовала покалывание в пальцах и ладони. Меч сиял красным в свете свечей, рукоять слабо пульсировала в ритме её сердца. Голод клинка был практически ощутим.

Валек поднял пленника на ноги, крепко удерживая его своими костлявыми руками. Дварф стоял, угрюмо склонив голову, как если бы он наконец смирился с неизбежным. Эльфийка обернулась к нему и отвела меч назад, готовясь пронзить его сердце. Ей приходилось убивать и раньше, но никогда в такой преднамеренной манере и с такой окончательностью исхода. Теперь она поняла, что такое «хладнокровие»: её кожа как будто бы покрылась льдом.

Трелвин напомнила себе, что дварф был нарушителем границ и вором. Несмотря на древнее соглашение, он вошёл в их лес, осквернил реку своими раскопками и ранил двух дозорных, посланных прогнать его. Пришлись бы удары его топора иначе, среди его преступлений значилось бы и убийство.

– Сделай это, – сказал Валек, его глаза мерцали в ожидании. – Окровавь меч. Убей его.

Девушка глубоко вдохнула. И ударила. Но в этот самый момент дварф дернулся из рук дроу-лича, вынуждая того подставиться под удар. Вместо того, чтобы пронзить пленника, её меч погрузился в грудь Валека, проткнув его немёртвое сердце. Глаза лича расширились, и он вцепился в клинок обеими руками. Пронзительный, отдающий пылью крик вырвался из его тонких губ.

Парализованная страхом, Трелвин наблюдала за тем, как красный туман, выходящий из раны Валека, свернулся вокруг ее меча. Клинок впитал его, и свет в глазах дроу неожиданно померк. Он накренился в сторону и упал, соскальзывая с меча.

Девушка стояла, ошеломлённая случившимся; c меча в её руке стекала чёрная, дурно пахнущая кровь.

– Храни меня Владыка листьев, – прошептала она. – Я убила его.

Она отступила от тела лич-дроу, опасаясь, что даже после смерти он может накинуться на неё. Но его труп лежал абсолютно неподвижно: душа не вернулась в филактерию. Вместо этого она оказалась заперта в мече.

Одним богам известно, что случится, если душе Валека удастся сбежать. Но если уничтожить её достаточно быстро…

Уголком глаза Трелвин заметила дварфа, извивающегося на полу в отчаянной попытке достигнуть двери, хотя, будучи связанным, ему бы не удалось открыть её. Наконец он смог избавиться от кляпа во рту.

– Умоляю тебя, только не этим мечом! – вскричал дварф. – Если ты должна убить меня, возьми что-нибудь другое.

– У меня нет выбора, – ответила эльфийка не только ему, но и себе. Меч подрагивал в ей руке, как если бы лич-дроу стремился вырваться на свободу.

– Выбор есть всегда, – вздохнул пленник. – Отпусти меня. Я буду молчать… обо всём, что случилось. Просто оставь меня в живых.

– Мне жаль, что тебе придётся умереть вот так, – сказала ему Трелвин, поднимая меч, – но ты сам навлёк на себя всё это. Зная наши законы, ты всё же решился войти в наш лес. Этим ты спровоцировал нападение и всё что за ним последовало.

– Как удобно! – выплюнул дварф, его ноздри раздулись. – Ты вызвалась убить меня, потому что верила в силу закона, или потому что тебе нужна была жертва для зачарования меча? Если бы я неожиданно не подвернулся тебе под руку, принесла бы ты в жертву кого-нибудь из своего народа?

– Не говори глупостей! – вырвалось у Трелвин. – Я бы не стала…

– Тогда кого бы ты убила? Заклинанию требуется смерть разумного существа, разве нет?

Трелвин ничего не ответила. Но глубоко внутри она осознала правду. Если бы не дварф, кого бы она выбрала для злых ритуалов Валека? Насколько бы далеко она пошла в жажде мести?

– Ты и в самом деле соблюдаешь законы трунадар, – мягко спросил дварф, – или просто служишь своим личным целям?

Девушка закрыла глаза. Чем она лучше королевы Бетильды? Тем, ответила она себе, что в отличие от приговора, который королева вынесла Роллану, наказание дварфа было справедливым. Он знал, какую цену ему придётся заплатить за вторжение в их лес, и всё-таки решился нарушить границы. Единственным спорным вопросом был метод его казни.

– Ты атаковал наш народ, – сказала она ровно.

– Атаковал? – разъярился дварф. – Это были вы, трунадар, кто атаковал без повода. Я только защищал себя.

– Ты вторгся в наши границы. Украл у нас.

– Я ничего не забрал. Я просто исследовал. Я бы заключил официальный договор с вашими королём и королевой, прежде чем добыть хоть один слиток из реки.

– И ты ожидаешь, что мы бы поверили в это? – Трелвин покачала головой.

– Вы дураки, если бы поступили иначе. Знай, эльф, секрет вашего народа когда-нибудь станет известен. В реке золота на целое состояние. Рано или поздно здесь появятся другие исследователи. И рудокопы, которые придут за ними, вырубят ваш драгоценный лес, поскольку им понадобится топливо и брёвна под рудничный лагерь. А затем они пойдут войной на трунадар, когда те решат сопротивляться. И тогда ваш народ пожалеет, что убил единственного, кто мог бы им гарантировать, что золотодобыча по крайней мере не осквернила бы землю.

Значит поэтому он так настаивал на аудиенции с королевой Бетильдой. Однако вместо того, чтобы выслушать его, она высказала свой прямой отказ: «Нам не нужны дварфы в нашем лесу. И никаких рудников, ни в коем случае». Затем она приказала казнить дварфа. И Трелвин вызвалась выполнить это.

Девушка присела и вытерла меч о ковёр, стирая с него кровь лича. Ей надо было подумать. Душа Валека будет изгнана из меча с убийством королевы, но хватит ли у неё храбрости ждать так долго?

– Откуда ты знаешь наш язык? – спросила она у дварфа.

Его губы изогнулись в грустной улыбке:

– Не все зелёные эльфы столь враждебны как вы, трунадар, – ответил он. – Некоторые ценят дружбу с другими расами и доверяют им свои секреты. Какое-то время я жил среди эльфов леса Чондал.

Должно быть он врал:

– И как же зовут эльфа, который правит ими?

Он ответил – правильно. В его глазах проблеснула надежда, когда Трелвин приподняла брови.

– Я сохраню твой секрет, – быстро проговорил он, – и никому не расскажу… о твоих планах. Я могу даже помочь тебе сбежать, когда всё будет выполнено.

– Сбежать? – девушка горько рассмеялась. Она снова стояла над ним. – Это в мои планы не входит.

Его глаза слегка расширились:

– Но…

Если она сейчас не убьет его, то потом уже не решится на это. Не давая дварфу закончить, Трелвин подняла меч и со свистом устремила его вниз. Потрясённый её неожиданным ударом, дварф никак не мог уклониться. Но вместо того, чтобы перерубить ему шею, в последний момент клинок резко повернул, и удар пришёлся в пол возле головы дварфа, болезненно отдаваясь в руке эльфийки.

Восстановившись, Трелвин ударила в его грудь. Меч, словно живой, отскочил в сторону, оставляя остриём борозду на ковре. Дварф издал отрывистый удивлённый смешок:

– Кажется, у твоего меча есть свои мысли на этот счёт.

Трелвин подняла клинок на уровень глаз:

– Валек!

Меч слегка склонился в её руках, как бы в ответ.

– Перестань управлять мечом. Ты только продлеваешь свою пытку.

Меч резко дёрнулся налево, затем направо: Валек покачал головой.

– Тогда приятных мучений, лич-дроу! – вскричала Трелвин, заталкивая меч в ножны. Хотя бы это Валек разрешил ей сделать. Меч скользнул внутрь, и в скрежете металла о металл ей послышался злобный смех.

Пока эльфийка стояла, раздумывая, что же делать дальше, раздался стук в дверь. Из-за неё донёсся приглушённый голос:

– Мастер? Вы здесь?

Трелвин посмотрела на своего пленника и жестом показала ему молчать. Дварф кивнул: по крайней мере, оба они были согласны, что стычки с дроу лучше избежать.

Девушка прижалась ухом к двери и вслушивалась до тех пор, пока звук шагов не начал удаляться. Затем она приложилась к камню и откатила его, открывая расселину. Убедившись, что никто не притаился в коридоре, она развязала лодыжки дварфа и помогла ему подняться на ноги. Что делать с ним, она решит, когда они окажутся на поверхности.

Вход в туннель, из которого появилась Трелвин, скрывали заросли ежевики, вслед за собой она вытянула дварфа. Уже почти рассвело: небо к востоку окрасилось в розовый. Это было к лучшему, из-за солнечного света прислужники дроу-лича не захотят покидать Подземье, но возникала и проблема: естественный свет разрушал магию дроу. Зачарования, которые лич-дроу наложил на оружие, исчезнут, как только солнечные лучи коснутся меча. Ножны защитят сам клинок, но рукоять нужно было прикрыть. Также это значило, что ей нельзя доставать меч из ножен до наступления темноты. Если ей понадобится держать пленника под контролем, то придётся делать это голыми руками.

Дварф бросил взгляд на меч и отвернулся. На его лице заиграла хитрая улыбка, очевидно, ограничения магии дроу были ему знакомы.

– Что же, решила не убивать меня?

Трелвин вытащила из кармана кусок чёрной ткани и обернула им рукоять.

– Незачем, – она кивнула на оружие, – если бы лич-дроу мог выбраться из меча, он бы уже сделал это.

По крайней мере, она надеялась, что это так. Дварф кивнул:

– А мой смертный приговор?

– Пусть его исполнит кто-нибудь другой, – во время утомительного пути к поверхности она решила просто придержать пленника при себе до наступления вечера. Затем она оставит его и не мешкая отправится в королевскую резиденцию. Даже в том невероятном случае, что дозорные согласятся выслушать дварфа достаточно долго, и он успеет выдать все её планы, будет уже слишком поздно. Более правдоподобным казалось, что караул убъет его без предупреждения.

– Ты ведь Трелвин, верно?

Она кивнула.

– Я Спиннел, сын Фелдссона, – на его лице промелькнула улыбка. – Я избавлю тебя от остальной части моей родословной. Взамен я был бы не прочь выслушать, почему тебе так сильно хочется прикончить свою королеву.

Трелвин буквально закипела от ярости. Чего он хотел добиться этим вопросом? Её пальцы дотронулись до прикрывающей рукоять ткани, что напомнило ей: нельзя вынимать меч. Сколь же глубоко она пала, когда обратилась к лич-дроу и его грязной магии! Ей нужно было хоть перед кем-то оправдать свои поступки, пусть даже и перед алчным, волосатым дварфом:

– Садись, – сказала она, указывая на бревно.

Спиннел протянул к ней связанные руки:

– Не могла бы ты..?

Она развязала его. В конце концов, куда ему бежать?

Он сел и, поглаживая бороду, выслушал её историю. Когда она закончила, дварф кивнул:

– Теперь я понимаю, – произнёс он медленно. – Воистину. У нас схожие принципы: борода за бороду. Иногда приходится вершить правосудие своими руками.

Некоторое время они сидели, вслушиваясь в утреннее чириканье птиц. Лес представлял собой смесь пёстро-зелёных и коричневых оттенков. Мягкий ветерок принёс острый аромат древесного сока и глинистый запах земли. Спокойная радость, которую Трелвин чувствовала в лесу, принесла с собой осознание, сколь многое она может потерять. Но всплывшая в памяти картина пронзённого стрелой горла брата вытеснила эти мысли прочь.

Наконец Спиннел нарушил молчание:

– Я помогу тебе.

Тут пришла её очередь смеяться:

– Зачем? Неужели моя история тебя так растрогала? Тогда где слёзы?

– Я помогу тебе, – повторил дварф, – потому что мне потребуется твоя помощь, чтобы выбраться из леса, – он остановился, чтобы до неё дошёл смысл сказанного. – Я подозреваю, что ты хотела бы встретиться с королевой наедине, чтобы никто не смог помешать тебе убить её. Однако её стражи будут прямо за дверью. Чтобы королеву не возродили, тебе потребуется как-то «освободить» её душу из меча. Ты можешь добиться этого, убив кого-нибудь из своего народа, но мне кажется, что твой план состоит не в этом. Значит остаётся только одна возможная жертва – ты сама, – он приподнял бровь. – Я пока прав?

Девушка неохотно кивнула.

– И всё было бы в порядке, если бы после самоубийства твоя душа смогла бы присоединилась к твоему брату в чертогах Коррелона. Но теперь эта перспектива гораздо менее заманчива, как я полагаю, – он вынудил её взглянуть ему в глаза. – Достаточно ли сильна твоя жажда мести, чтобы оправдать уничтожение собственной души?

Эта мысль заставила эльфийку содрогнуться.

– Я думаю, что нет, – сказал Спиннел. – Но есть и другой вариант. Как я говорил, у меня есть магия, которая поможет тебе сбежать. После этого тебе будет достаточно предоставить меч солнечным лучам, которые разрушат зачарование и душу королеву вместе с ним. Незачем никого убивать.

Трелвин не была уверена, стоит ли поверить ему:

– Какая магия?

– Плащ, который сделает тебя невидимой.

– Если у тебя был такой плащ, то почему же ты не использовал его, чтобы избежать караульных?

– Я бы сделал это, не подкрадись они ко мне. Вы, трунадар, очень скрытные, – дварф ухмыльнулся. – По рукам? Я расскажу тебе, где плащ, ты им воспользуешься, а затем принесёшь сюда, чтобы я смог убраться из этого несчастного леса.

– Откуда мне знать, что я могу доверять тебе?

Спиннел улыбнулся, среди густой бороды проблеснули белые зубы:

– Ты не можешь. Не более чем я тебе. Но мы – единственная надежда друг для друга.

Девушка кивнула. Теперь, когда ей был предложен хотя бы этот ничтожный шанс, она стремилась схватиться за него обеими руками. Оставался лишь один вопрос:

– А что, если Валек не даст мне убить Бетильду?

– Да, это проблема, – дварф уставился на шуршащую листву. – Расскажи мне побольше об этом «связывании», которое совершил дроу. Возможно я что-нибудь придумаю.

Трелвин обобщила то немногое, что рассказал ей Валек. Зачарование лич-дроу позволит ей оставить меч королевской страже и войти в приёмную безоружной. Как только она протянет руку к ножнам, меч магически появится внутри, как бы далеко он не был, и кто бы его не удерживал. Даже если она выбросит его в глубины океана, меч всё равно возникнет в ножнах, как только он ей потребуется.

– Значит, только ты можешь обнажить клинок? – размышлял Спиннел. – Но после этого любой может им воспользоваться, так?

– Никто из эльфов не станет убивать королеву! Даже если я расскажу им о моём брате, они никогда…

– Я имел в виду себя.

– Ты? – Трелвин покачала головой, поражённая его дерзостью. – Тебя и близко не подпустят к королеве Бетильде. На случай, если ты забыл, в отношении тебя вынесен смертный приговор. Первый же трунадар, которому ты попадёшься на глаза, приведёт его в исполнение.

– Мы что-нибудь придумаем.

Эльфийка фыркнула. Временами дварфы бывали такими простыми.

– Дварфы устойчивы ко многим видам магии, – продолжил Спиннел. – Что бы Валек не использовал для управления мечом, может оказаться, что его чары не смогут пересилить меня. Позволь мне убить королеву Бетильду. У меня столько же прав требовать её смерти, сколько и у тебя. Она приговорила меня к смерти, в конце концов.

Трелвин выдержала паузу, задумавшись. Определённо, когда Валек сопротивлялся, она не могла владеть мечом.

– Это может сработать, – признала девушка. – Но тебе будет трудно подобраться достаточно близко к королеве. А впрочем, есть одна возможность…

Глаза дварфа засияли, когда он услышал её план.

Королевский двор был искусно сформирован из ветвей и стволов живых деревьев, располагаясь на их верхушках. Трунадар начали строительство столетия назад, аккуратно подрезая и придавая форму деревьям, пока на них не вырос целый комплекс. Перемещаясь с места на место, простонародье трунадар устраивало временные пристанища в любых приглянувшихся им прогалинах и ложбинах, располагаясь в пустых стволах или сооружая замысловатые «насесты» на ветвях. Но королевская резиденция держалась веками, защищённая магией и покрытая листвой даже в самые холодные зимы. За всё это время только зелёным эльфам доводилось узреть её, а теперь Трелвин вела Спиннела – дварфа – прямо туда.

Девушка тащила за собой бесчувственное тело дварфа по лесу. Его руки были связаны за спиной, но ноги, оставляющие борозды в земле, были свободны. Спиннел имитировал, и очень даже неплохо, потерю сознания. Наступила ночь, сквозь ветви деревьев просвечивала луна. Впереди лежала группа деревьев, образующих подножие королевской резиденции. Полдюжины эльфов-стражников стояли караулом между стволами. Их земляно-коричневые и лиственно-зелёные одежды были почти неразличимы во тьме. Другие, как бдительные ягуары, беззвучно крались сквозь сумрак.

В мгновение ока шестеро эльфов выросли перед Трелвин, преграждая ей путь к резиденции, луки натянуты, стрелы на тетивах. Удача была на стороне Трелвин: этой ночью их возглавлял её старый друг.

– Делит! – закричала она. – Не стреляй!

Делит шагнул вперёд и пнул Спиннела. От удара дварф застонал.

– Он жив? – недоверчиво спросил эльф. Он уставился на Трелвин. – Ты должна была казнить его. Что ты творишь? – Остальные стражи за ним слегка изменили позиции, что позволило бы им успешнее выпустить стрелы.

– Твои стражи плохо обыскали дварфа, – сказала она Делиту. Медленно протянув руку в карман штанов, она достала оттуда ошейник королевского ягуара и продемонстрировала так, чтобы все видели. – Я нашла это в его ботинке.

Глаза стражника расширились. Естественно, он узнал ошейник.

– Сначала дварф заявлял, что нашёл его в лесу, – поведала ему Трелвин, – но после более пристального допроса, – девушка кивнула на синяки на лице Спиннела, – он признался, что сам снял ошейник с шеи ягуара.

– Невозможно! – выплюнул один из стражей. – Ягуар королевы разорвал бы его на части, подберись он к нему столь близко.

Трелвин выдержала взгляд Делита:

– Дварф заявляет, что он знал команды, позволяющие усмирить зверя.

– Он соврал, – ровно произнёс её друг. – Дварф сочинил всё это, чтобы продлить свою жизнь.

– А что, если нет? – Трелвин подняла ошейник выше. – Не кажется ли подозрительным совпадение, что ошейник был спрятан в его ботинке? Подумайте над этим! Он не только бегло говорит на нашем языке, но и позволил нашему караулу схватить себя, не став сражаться до смерти, хотя знал, что по нашим законам его ждёт казнь. А всё почему? Потому что он хотел подобраться к королеве Бетильде поближе, чтобы использовать её же ягуара против неё, – эльфийка опустила ошейник. – К несчастью для него, Роллан уже прикончил кошку.

Используя смерть брата как предлог, она глубоко вдохнула, подготавливая себя.

– Кто-то из нашего народа, – сказала она медленно, – должен был рассказать дварфу команды, которые королева отдавала ягуару, – продолжила она. – И не просто кто-нибудь, а кто-то близкий к королеве. Достаточно близкий, чтобы подслушать используемые ею команды. А это значит, что в наших рядах, среди двора, есть предатель. Наша королева захочет сама убедиться, говорит ли дварф правду, и узнать имя предателя.

Выражение лица стражника ожесточилось. Он привлёк внимание одного из дозорных:

– Расскажи об этом королеве и узнай, захочет ли она дать аудиенцию.

Делит двинулся, как если бы он собирался забрать дварфа, Трелвин преградила ему путь:

– Нет, Делит. Я поведу его. Мне тоже будет интересно выслушать, что расскажет дварф, когда его станет допрашивать королева, – она встряхнула Спиннела, и тот снова простонал, словно всё ещё страдая от недавней взбучки. – Если бы планы этого мерзавца стали известны раньше, возможно мой брат был бы награждён, а не казнён.

Спереди и сзади Трелвин и её «пленника» шагала стража, дварф уже встал на ноги, но всё ещё запинался, притворяясь слабым. Они поднимались по лестнице, которая извивалась вокруг дерева, взбираясь до самых верхних ветвей, где и располагался королевский зал для аудиенций. Наконец они достигли места, где ветки многих деревьев сплетались в единую расположенную высоко над землёй платформу. Лунный свет мерцал сквозь листву над головой, отбрасывая пёстрые тени.

Делит повернулся к Трелвин.

– Сдай оружие, – заявил он официальным тоном, – и приготовься встретить королеву.

Девушка вытащила меч и вручила его ему. Делит передал оружие одному из тех стражей, кому предстояло остаться снаружи. Затем эльфийка сняла заплечный мешок и извлекла оттуда кинжал в ножнах, который также был отдан. Забравший его страж не только не стал просить опустошить сумку, но даже и не взглянул на лежавший там плащ.

Хорошо. Ей верили. Когда Трелвин снова вскинула мешок на спину, стража приступила к обыску кажущегося полубессознательным Спиннела, на сей раз тщательно. Наконец Делит жестом разрешил им пройти.

Сопровождаемая Делитом и ещё двумя стражами, девушка протащила дварфа сквозь ведущий в приёмный зал туннель из листьев. Расположенное в дупле огромного дерева помещение имело ровный пол, покрытый благоухающими лепестками дикой розы, и округлый потолок где-то высоко над головой. Для грызущих ветви насекомых были созданы благоприятные условия, и они оставили на потолке кружевные узоры червоточин, через которые в помещение проникал лунный свет. Танцующие светлячки наполняли зал полосками голубого и белого света, а невысокие огни в широких каменных чашах согревали комнату мягким жёлтым свечением. В воздухе витал аромат кедровой живицы.

Положив ногу на ногу, королева Бетильда сидела на троне, сиденье которого было набито мхом. Её тонкие пальцы играли с одним из тех маленьких белых цветков, что были вплетены в подлокотники. Через плечо на грудь была перекинута коса, в которую были убраны её длинные бледно-рыжие волосы. На её мягкой кожаной тунике золотыми нитками были вышиты символы правления: разъярённые ягуар и сова. Хотя Бетильда родила всего двенадцать дней назад, она совсем не выказывала усталости: её целители снимали любую боль или утомление.

Делит провёл Трелвин в центр комнаты, остановив её в полдюжине шагов от королевы. Ещё два стража расположились по бокам девушки, нацелив стрелы на Спиннела на случай какой-нибудь неожиданности. Эльфийка выпустила воротник дварфа, отчего тот свалился на пол. Он снова застонал и неподвижно обмяк. Девушке оставалось лишь надеяться, что он не переигрывает.

С невозмутимым выражением лица королева посмотрела на Трелвин, затем скользнула взглядом по ошейнику в её руке. Они поняли друг друга: Бетильда догадалась, что Трелвин стала известна правда о смерти брата. Но королеве нужно было доиграть сцену до конца:

– Трелвин Витаннис, что привело тебя ко мне с… этим? – Бетильда махнула рукой в сторону дварфа. – Когда мы виделись последний раз, тебе не терпелось казнить его.

Трелвин поклонилась.

– Да, миледи, я только об этом и думала, – она выпрямилась, – пока не нашла вот это, – с этими словами она бросила ошейник на пол между собой и королевой. – Среди нас есть предатель, – сказала девушка, – и я уверена, что и вы, и король захотите узнать его имя.

Королева сорвала один из цветков с трона, растёрла его пальцами и притворилась, что вдыхает аромат раздавленного цветка – ловкий способ скрыть плотно сжавшиеся от ярости губы. Затем она повернулась к Делиту:

– Секреты королевского двора не предназначены для посторонних ушей. – Бетильда показала на выход. – Ты и двое твоих стражей, покиньте нас.

Делит расширил глаза и бросил взгляд на неподвижного Спиннела:

– Но…

– Оставьте нас, – её голос был мягок, но в нём прозвучали не терпящие возражений стальные нотки.

Он поклонился и покинул зал, жестом показав остальным стражам следовать за ним. Когда они ушли, королева в открытую уставилась на Трелвин:

– Играем в придворные игры? – сказала она и поднялась с трона, сверкая глазами. Не обращая никакого внимания на дварфа, всё еще изображающего потерю сознания, Бетильда подошла к девушке. – И что же ты хочешь в обмен на молчание?

Трелвин притворилась взволнованной. Если бы это было её единственной игрой, то поражение было бы неизбежным. Королева согласится на любую запрошенную девушкой цену, а немного спустя обеспечит её молчание смертью. Но момент настал: они со Спиннелом оказались наедине с Бетильдой. Трелвин прочистила горло, разыгрывая нерешительность – их оговоренный сигнал.

Едва заметив движение рук дварфа, одним рывком освободившего запястья от ложного узла, эльфийка протянула руку к «пустым» ножнам и обнажила меч. Она бросила его рукоятью вперёд Спиннелу, который уже вскакивал на ноги.

Королева Бетильда обернулась как раз в то время, когда меч пронёсся мимо неё.

Дварф потянулся к брошенному мечу, но прежде чем он успел схватить его, королева махнула рукой, выкрикивая заклинание. Меч развернулся в полёте и со свистом, расплываясь от набранной скорости, вонзился в грудь Спиннела. С потрясённым выражением на лице Спиннел тупо уставился на меч.

– Как она… – короткие ноги дварфа просели под ним, и он кучей свалился на пол. Из его раны потянулся красный туман, сворачиваясь вокруг меча.

Смех королевы наполнил помещение.

– Прекрасно, Трелвин. Восхитительное представление. Но каким бы забавным оно не было, твоё выступление подошло к концу, – она подняла руку.

– Нет! – эльфийка бросилась к телу Спиннела и вырвала меч из его груди: за клинком оставался разносящийся по комнате след из красного тумана. – За Роллана! – закричала Трелвин, бросаясь на королеву.

Бетильда оказалась быстрее. Перед глазами девушки вспыхнул свет, а уши наполнились громким звоном. Ослеплённая и оглушённая, она беспорядочно рубанула мечом, но промахнулась. Внезапно меч сам дёрнулся влево и ударил! Трелвин почуствовала тёплую кровь, хлынувшую на кисть и запястье. Затем к звону в её голове добавились крики, кто-то налетел на неё сзади и сбил с ног. Из её руки выдернули меч, затем сорвали со спины мешок. Её руки грубо завели за спину, и кто-то связал ей запястья. Наконец девушку уволокли из комнаты.

Спустя некоторое время звон ослаб, прекратилось и ослепляющее свечение. Белые точки всё ещё мелькали перед глазами Трелвин, но ей удалось, скашивая глаза, различить окружающую обстановку. Она была связана по рукам и ногам, в клетке, решётками которой выступали корни дерева. Двери не было: для разведения корней в стороны использовалась магия, как и для сведения их обратно.

Она перевернулась. Снаружи клетки сразу же послышалось движение. Шесть вооружённых луками стражей несли бдительный дозор. Девушка глянула на своё бедро: ножен там не было. Извиваясь, Трелвин приняла сидячее положение, затем заметила Делита, не сводящего с неё глаз.

– Зачем ты сделала это? – спросил он с выражением глубочайшего отвращения на лице. – Что тебе предложил дварф? Золото?

– Королева мертва?

– Хвала Владыке листьев, нет. Лекари занимаются её раной.

Отчаяние нахлынуло на девушку. Ей казалось, что желудок провалился в дыру, невесть откуда возникшую в её теле. Она не смогла.

– Но зато скоро умрёшь ты, – продолжил Делит резким голосом. Он поднял свой лук. – Если бы не приказ, я казнил бы тебя своими руками.

Эльфийка уже не слушала. Она не смогла. Возможно, это было наказание Владыки листьев за связь с лич-дроу.

– Эй! – откуда-то из-за Делита закричал знакомый голос. – Страж!

Делит повернулся и поклонился:

– Миледи.

Трелвин посмотрела на женщину, которую только что пыталась убить. Королева Бетильда медленно подошла к клетке. Она была закутана в тяжёлый плащ, но Трелвин могла различить пятна крови на её одеждах. Королева даже не потрудилась переодеться. Вместо этого она пришла лично отомстить Трелвин, прежде чем та успеет отравить стражей словами правды.

– Освободи её, – приказала Бетильда.

Делит дёрнулся от удивления:

– Освободить? Но, миледи…

– Эта эльфийка оказала мне большую услугу. Она спасла мне жизнь.

– Но она атаковала Вас, – возразил Делит. – Я видел это собственными глазами.

– И я! – добавил другой страж..

– Наружность бывает обманчивой, – ответила Бетильда. – Это был совсем не дварф, а могущественный лич-дроу, изменивший своё тело и принявший облик крепкого народца. Разве вы не видели красный туман – дух лич-дроу, ищущий филактерию. Трелвин, очарованная заклинанием, была вынуждена помогать ему. Но она оставалась верна мне. Если бы она не нашла в себе силы сопротивляться магии лич-дроу и убить его, то выпад оказался бы смертельным. Трелвин мой защитник.

– Я не понимаю, миледи, – нахмурившись, Делит неистово обдумывал недавние события. – Если она уже убила лич-дроу, то почему..?

Голос королевы буквально потрескивал от властности:

– Если бы ты думал, страж, то никогда бы не привёл ко мне очарованную Трелвин и замаскированного лич-дроу. Странное поведение! Я наполовину готова отправить тебя за решётку по подозрению в измене.

Делит побледнел.

– Теперь развяжи её и незамедлительно приведи в мой зал для аудиенций!

Делит поклонился так глубоко, что чуть не упал. Чтобы открыть клетку, послали за друидом. Затем Делит лично ступил внутрь, развязал Трелвин и помог ей подняться на ноги.

– Приношу свои извинения, – пробормотал он.

Девушка не стала утруждать себя подтверждениями. Она знала, что произойдёт: она умрёт, как только королева Бетильда отпустит стражей и останется с ней наедине. Хотя как королева собирается объяснять смерть своего новопровозглашённого «защитника», было за гранью её воображения.

Когда Делит вывел её из заключения, Трелвин подумала рвануть в лес. Но куда ей идти? Достаточно было одного слова королевы и эльфы леса Амтар не будут знать покоя, пока не выследят её.