Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Монстр навис над ним, упираясь одетыми в перчатки руками в его грудную клетку. От его тела исходил нестерпимый смрад разложения, однако Бромар едва замечал его. Он не мог отвести взгляда от лица чудовища.

Это лицо некогда могло быть человеческим, однако теперь являло собой лишь пародию на него. Налитые кровью глаза вращались, словно у заводной игрушки. В покрытой морщинами коже застряли обломки ногтей, обрывки волос и куски гниющего мяса жертв монстра. Желудок Бромара сжался от сильнейшего отвращения. Кошмарней всего выглядел рот существа – бледные, раздутые, словно личинки, губы, которые были крепко-накрепко зашиты грубыми стежками черной нити. Под кожей просматривались очертания зубов.

Позади копны грязных черных волос Броман увидел освещенную луной Милру. Подбежав к ним, женщина вскинула кинжал, чтобы нанести удар. Издав крик, она вонзила клинок в спину твари и принялась прокручивать его в ране.

Монстр развернулся. Когда Милра увидела то, что ранее открылось взгляду Бромара, её лицо приобрело пепельно-серый оттенок. Её рука разжалась. Кинжал остался торчать в теле чудовища, однако тот обращал на него не больше внимания, чем труп на червя, вгрызающегося в его тело.

Послышался шум приближающихся тяжелых шагов. Развернувшись, Бромар увидел, как Амон вскидывает топор над головой, чтобы разрубить череп монстра.

– Нет! – крикнул Бромар. – Он слишком силён!

Тварь двигалась гораздо быстрей, чем можно было ожидать от существа его размеров. Топор врезался в её плечо, словно в несокрушимую скалу. Отдача от удара оказалась настолько сильной, что трактирщик невольно выпустил древко, пытаясь увернуться от бросившегося на него чудовища.

Бромар рванулся к владельцу таверны, в последний момент успев сбить его с ног. Голова Амона ударилась о землю, и трактирщик обмяк, потеряв сознание. Его тяжелое тело распласталось на Бромаре, придавив его к земле. Выхватив ещё один кинжал, Милра набросилась на тварь со спины. Клинок снова вонзился в тело чудовища. Брызнула чёрная кровь.

– Отец! – раздался сзади тонкий голос. Не успев столкнуть с себя потерявшего сознание трактирщика, Бромар воскликнул:

– Назад, Торан! Милра, помоги ему!

Тварь развернулась, ударив Милру кулаком в грудь. Раздался болезненный влажный хруст, и рука чудовища практически полностью исчезла в теле женщины. Обмякнув, она неподвижно распростерлась на земле.

Всё произошло слишком быстро. Когда Бромару наконец удалось спихнуть с себя тело Амона, он увидел, что монстр уже успел повернуться к мальчику. Торан замер на месте, его взгляд был прикован к лицу существа. Чудовище взмахнуло рукой, готовясь нанести удар. Бромар схватил свою косу.

Внезапно монстр остановился. Он стоял спиной к Бромару, так что тот не мог видеть отражающиеся на его лице эмоции, если это чудовище вообще было способно их испытывать. Торан отшатнулся и упал, рефлекторно выставив руки назад.

Рванувшись, монстр схватил мальчишку за запястья и вздёрнул в воздух. Раздался хруст ломающихся костей, и Торан с воплем потерял сознание.

Без каких-либо усилий удерживая тело мальчика на весу, монстр прижал его маленькие ладони к носу, а затем рту. Из его зашитых губ вырвался ужасный протяжный вой. Подхватив ребёнка, он неровным шагом побежал обратно к лесу.

«Нет», – подумал Бромар.

– Нет! Сюда! Сюда! – заорал он вслух и, опираясь на древко косы, поспешно вскочил на ноги. Его голова кружилась из-за полученного от монстра удара. – Сражайся со мной, богомерзкая тварь!

Он взмахнул косой, пытаясь попасть по ногам монстра. Лезвие рассекло лишь воздух, и он потерял равновесие. Охваченный внезапной дурнотой, Бромар упал на колени.

Перед его внутренним взором предстали глаза его наставника, смотрящие на него сквозь шерстяную ткань савана. Монстр исчез, растворившись в лесу. Тело ребенка болталось в его руках, словно любимая игрушка.

Немного придя в себя, Бромар с Амоном подняли Милру и отнесли её обратно в Костяную Птицу. Несколько местных жителей, многих из которых он уже видел раньше, принялись ухаживать за трактирщиком и воровкой, хотя той уже вряд ли требовалась помощь.

– Она не дышит, – произнесла одна из женщин.

– Пропустите меня, – Бромар принялся проталкиваться сквозь толпу горожан, чтобы добраться до Милры. Когда он увидел, в каком состоянии пребывает её грудная клетка, то невольно сглотнул и потянулся к висящему у неё на шее мешочку.

На его предплечье легла ладонь, которая смогла бы обхватить его в лучшем случае наполовину.

– Что ты делаешь? – потребовал ответа один из мужчин.

Аккуратно, но твердо Бромар стряхнул с себя его руку. Развязав мешочек, он обнаружил в нём свой священный символ, который, словно влитой, лег в его большую ладонь. Возложив руки на грудь Милры, он забормотал молитву.

Закончив, Бромар отступил в сторону и повернулся к Амону.

– Ты ничего не сделал, – произнёс Райт. Его пронзительный голос резанул слух Бромара. – Вовсе ты не святой.

– Тихо, Райт, – одернул его отец.

– Он позволил той твари забрать Торана! – вскочив на ноги, Райт преградил Бромару дорогу. Голова подростка с трудом доставала ему до груди.

Бромар положил руки на плечи мальчика.

– Милры больше нет. Здесь я бессилен. Но, прежде чем отправиться за твоим братом, мне нужно оказать помощь твоему отцу.

Будучи не в силах отвести взгляд от тела мертвой женщины, Райт задышал часто и неглубоко. Похлопав его по спине, Бромар кивнул одному из стоящих неподалеку мужчин.

– Принеси ему воды.

Подойдя к Амону, он приложил руку ко лбу трактирщика, на котором сбоку красовался внушительный синяк.

– Прости за это, – произнёс он.

– Ерунда, – ответил Амон слабым голосом. – Меня такая мелочь не остановит.

Кивнув, Бромар забормотал молитву, и его пальцы потеплели. Почувствовав жар, трактирщик вздрогнул.

– Всё в порядке, – произнёс Бромар. Жар спал, набухшее кровью пятно медленно рассосалось, а кожа обрела прежний здоровый оттенок.

Толпа загудела. Прикоснувшись ко лбу, Амон посмотрел на Бромара. В его глазах вспыхнула безумная надежда.

– Служитель Чонтии, – выдохнул он.

Бромар кивнул.

– С тобой всё будет в порядке. А теперь нам нужно отыскать твоего сына.

– Я могу выследить их в лесу, – Амон начал вставать, но Бромар положил руку ему на плечо.

– Нет, так не пойдет. Известно ли вам, что это за тварь? – на последней фразе он нарочно повысил голос, чтобы его услышали все, кто находился в таверне.

Амон покачал головой.

– Какая-то нежить.

– Так и есть, – произнёс Бромар. – Эти чудовища существуют для того, чтобы вынюхивать содержимое могил и раскапывать их, а сотворил его верный служитель зла – некромант.

– Но зачем ему Торан? – спросил Амон. – Почему он… – он поперхнулся, с трудом выговорив следующие слова. – Почему он просто не убил его, как всех прочих?

– Из-за его рук, – ответил Бромар. – На ладонях мальчика он учуял запах – запах того, за чем его и послал сюда его хозяин, – он перевёл взгляд на Райта. – Некий «трофей».

– Отец? – воскликнул мальчик, и они с Амоном обменялись полными ужаса взглядами. Это сказало Бромару всё, что он хотел знать.

– Что это? – спросил он. – За чем именно охотится чудовище?

Амон выглядел совершенно потерянным. Райт схватил отца за руку, чтобы его поддержать.

– Пошли со мной, – сказал он Бромару.

Через заднюю дверь они вышли в небольшой дворик, где находился огород с овощами и сарай. От покушений лесной растительности Клоаквуда его защищал высокий забор.

Мирную картину сельской жизни нарушал лишь витающий в воздухе необычный запах да ощущение пристального враждебного взгляда, который неотступно наблюдает из теней. Поначалу Бромар решил, что причиной этому являются нависающие над забором деревья.

Затем он развернулся, и его взгляду открылась широкая задняя стена гостиницы.

– Матерь Всеобщая! – выдохнул он. – Костяная птица!

Над дверью висел скелет огромной птицы. Когти её, каждый из которых превышал половину роста Бромара, были выставлены вперед, словно она вот-вот готовилась броситься на тех, кто посмел приблизиться к зданию. Шея её изгибалась до самого конька крыши, а венчающий её череп безглазым взором наблюдал за окрестностями. Изогнутый клюв был обвязан веревкой. Кости крыльев частично отсутствовали, и недостающие фрагменты заменили деревяшками. Из-за этого создавалось впечатление, что на них кое-где остались ошметки плоти. От этого зрелища по коже Бромара поползли мурашки.

– Зачем вы это сделали? – еле слышно прошептал он.

Охваченные любопытством горожане последовали за ними во двор. Никто из них не выглядел шокированным при виде огромного скелета птицы рох, распятого на стене таверны.

Райт выступил вперед.

– Отец убил её в лесу. Он великий воин! – добавил он, словно защищаясь.

– Это послание, – произнёс Амон.

Бромар неверяще уставился на трактирщика.

– Кому же?

Тот кивком указал на лес.

– Ему. Каждый год Клоаквуд подходит немного ближе, словно эти треклятые деревья живые. Если мы не отступаем, то подвергаемся нападениям зверей и чудовищ. Это предупреждение.

– Это – идол, посвященный ложной гордыне, – произнёс Бромар. – Птица пала не от твоей руки.

Кровь отхлынула от лица Амона.

– Ты называешь меня лжецом?

Двое мужчин уставились друг на друга. Почувствовав возникшее между ними напряжение, горожане встревоженно зашевелились.

– Поклянешься ли ты жизнью Торана в том, что действительно убил это существо? – тихо спросил священник.

С того места, где он стоял, создавалось впечатление, будто рох нависает над трактирщиком, готовясь растерзать его своими когтями. Лицо Амона сморщилось, из его глаз заструились слезы.

Бромар кивнул.

– Должно быть, некроманту удалось ранить птицу, но она смогла сбежать от него и улететь в лес, чтобы умереть там. Тогда-то он и выпустил нежить, – он взглянул на Амона. – Где яйцо роха?

– Наверху, в ящике, – закрыв лицо руками, произнёс трактирщик. – Райт?

Кивнув, мальчик бегом вернулся обратно в таверну.

– Поэтому монстр и забрал Торана, – объяснил Бромар. – Твой сын часто касался яйца, и на ладонях мальчика остался его запах. Тварь почуяла его, ведь её создали именно для этих целей. Яйца этих птиц представляют для волшебников немалую ценность.

Будучи более не в силах смотреть на оскверненный скелет, Бромар вернулся обратно в таверну. Амон и остальные последовали за ним.

Втащив яйцо в комнату, Райт при помощи одного из горожан водрузил его на стол. По покрытой грязью белой скорлупе бежала россыпь трещин. Пальцем Бромар слегка надавил на одну из них. Изнутри заструилась болезненно-зелёная жидкость.

– Это яйцо мертво, – произнёс он. – Из него уже никто не вылупится. Однако некроманту, как и его захоронителю, это неизвестно. Его слуга стремится лишь к одному – успешно выполнить данное ему задание. Скажи, – обратился он к Амону, – где ты отыскал тело роха?

– Торан… он ведь прекрасно знал, что мои личные вещи трогать нельзя, – слабым голосом произнёс трактирщик.

– Он просто ребёнок, – сказал Бромар. – Ребенок, который очень гордится трофеем своего отца.

Отсветы зарождающегося утра проникали сквозь кроны Черных Вязов, шлемошипников и ползучих деревьев, образовывая причудливые узоры. Бромар почти бежал по еле заметной тропинке – кратчайшему пути, указанному ему Амоном.

Тяжелое яйцо, в скорлупе которого находился полусформированный труп, холодило его спину. Глядя на проносящиеся мимо деревья, он подумал, что, несмотря на свою ношу, у него есть неплохой шанс опередить монстра.

Спустя некоторое время впереди показалась широкая прогалина. Судя по всему, ослабевший от смертельных ран рох, расправив крылья, почти отвесно рухнул с небес. Самые молодые деревья оказались вырваны с корнем, остальные же надломились. Ботинки Бромара неглубоко погрузились в мягкую грязь и, опустив взгляд, он увидел длинные глубокие борозды, которые процарапали в земле когти бьющейся в агонии птицы. Создавалось впечатление, будто на этом небольшом пятачке разразился жестокий шторм, совершенно не затронувший окружающую растительность. Повсюду высились груды камней и земли.

Бромар поставил свою ношу возле одного из пней. Несмотря на то, что вокруг по-прежнему царил полумрак, он не стал зажигать солнечный жезл. Ему хотелось, чтобы его присутствие оказалось сюрпризом для приближающейся твари – а в том, что захоронитель вернётся сюда, он был абсолютно уверен. Учитывая полученные им ранения, ему обязательно потребуется отдых перед тем, как вернуться к своему хозяину.

Рука Бромара рефлекторно потянулась к висящему у него на шее священному символу. Внезапно он осознал, что так и не забрал амулет своего учителя с тела Милры. Скорее всего, горожане закопают его вместе с ней.

– Верни её тело земле, – закрыв глаза, произнёс он вслух. – Мы все – дети Чонтии...

Внезапно его ушей достиг какой-то звук. Не успев договорить молитву, Бромар развернулся. Из кустов появился захоронитель, таща с собой бессознательное тело Торана.

Бромар вскинул священный символ, и на поляне вспыхнул солнечный свет. Уцелевшие деревья жадно потянулись к источнику сияния, и даже сама земля всколыхнулась, подавшись в сторону священника.

– Богиня да низвергнет тебя во тьму! – воскликнул Бромар. От звука его голоса по коже захоронителя поползли мурашки, и он уронил тело Торана на землю. Из его зашитых губ засочилась черная жидкость. Монстр сделал шаг вперед, словно пытаясь определить, насколько это сияние опасно для его мёртвой плоти.

– Правильно, – выдохнул Бромар. – Иди сюда, – отведя руку назад, он развязал веревку на мешке, в котором лежало яйцо. Когда захоронитель окажется достаточно близко, то непременно учует запах своей добычи. Единственное, что стоит между ним и его целью – это Бромар.

Прикрыв глаза рукой, чтобы защитить их от обжигающего света, монстр продолжал приближаться.

– Чонтия, не оставь меня! – взмолился Бромар. – Используй моё тело и сокруши зло!

Над его рукой возник сияющий символ розы в окружении спелых побегов пшеницы. Ветви деревьев заколыхались под мелодичными порывами ветра. Захоронитель взвыл и вцепился в нити, сшивающие его губы. Пригнувшись, он кинулся на Бромара.

Священник схватил свою косу. Лезвие ярко вспыхнуло. Его удар начисто отсек левую руку твари, и отрубленная конечность упала на траву, окропляя её черной жидкостью.

Однако монстра это не остановило.

Уцелевшей рукой он ударил Бромара в грудь, отбросив его в одну из глубоких борозд, оставленных когтями роха. Тот вскинул руки, готовясь защищаться от следующей атаки… но её не последовало.

Захоронитель с силой ударил кулаком в стену ямы. На Бромара обрушился поток перемешанной с камнями грязи, ослепив его. Удар следовал за ударом, земля продолжала содрогаться.

Бромар попробовал подняться на ноги, но вес, придавливающий его к земле, оказался слишком велик. Грязь забилась ему в глаза, ноздри и рот. Пытаясь сделать вдох, он отчаянно принялся отбрасывать её от лица. Бесполезно. Он закашлялся.

«Чонтия, нет! Только не это, Мать! Прошу!»

Он не имел возможности дотянуться до своего священного символа – и руки, и ноги его оказались полностью обездвижены. Всё, что он слышал – это шуршание падающей вниз земли, но и оно постепенно становилось всё глуше и глуше.

Сердце Бромара бешено колотилось. Он попытался сделать вдох, но не смог. Лёгкие разрывались от недостатка воздуха. Вскоре у него не останется сил бороться. Неужели он навсегда останется здесь, похороненный заживо?..

Чёрный туман клубился в его голове. Бромар попытался закричать. Его рот был забит грязью, и из горла его не вырвалось ни звука.

В отчаянии он сосредоточился на своих ощущениях – на холоде  наваленной на него земли, на священном символе, прижатом к его груди. Когда сознание почти покинуло его, в его голове зазвучали слова его наставника: «Эта смерть – часть бремени, которое накладывает на нас Чонтия. Мы принимаем и расцвет, и распад, ведь без одного не бывает другого».

«Смерть и жизнь», – подумал Бромар. – «Все мы – дети Чонтии».

– Мать, – безмолвно взмолился он. – Возьми моё тело. Используй меня.

В его груди вспыхнул жар. Бромару представилась пылающая алая роза, чей свет пробивается наружу сквозь оскверненную умертвием землю. «Возьми моё тело. Используй меня».

Что-то слегка коснулось его кожи. На миг ему показалось, что это были черви, которые спешат приступить к пиршеству, но нет – это ощущение оказалось совсем иным. Мягкие тёплые усики обвились вокруг его живота, рук и ног. Ноздри его наполнил запах свежей травы и первой весенней поросли. Вокруг него взбурлила жизнь, прокладывая путь через толщу земли, и он начал медленно подниматься вверх.

Зелёные побеги становились всё крепче и крепче, вознося его тело на поверхность. В его груди пылал обжигающий жар, похожий на маленькое солнце – золотое бьющееся сердце, откуда берёт начало всё живое.

Вынырнув наружу, Бромар полной грудью вдохнул благословенный воздух. Протерев глаза и выплюнув изо рта остатки грязи, он перекатился на живот, чтобы сполна насладиться запахом новой жизни.

И яйцо, и захоронитель исчезли. Торан лежал там же, где монстр его бросил. Мальчик так и не пришёл в сознание, однако его грудь размеренно поднималась и опускалась. Он был жив.

– Спасибо, Мать! – прошептал Бромар.

Подползя к ребёнку, он аккуратно обхватил его сломанные руки и начал молиться. Вспыхнул свет, и переломы срослись, а тело мальчика полностью очистилось от смрада смерти и разложения.

Бромар прижал кончики пальцев к ладошкам ребёнка.

– Торан, – тихо позвал он. – Очнись.

Сын трактирщика пошевелился. Глаза его распахнулись. Увидев перед собой Бромара, он издал долгий вздох и облегчённо обмяк.

– Это ты, – произнёс он.

Бромар кивнул.

– Я пришёл вернуть тебя домой.

Не торопясь, он помог мальчику сесть. Торан уставился на что-то, находящееся за спиной Бромара. Его глаза расширились.

– А это здесь откуда?

Священник повернулся. Несмотря на то, что вокруг по-прежнему царила полная разруха, из борозды, оставленной когтем роха, росло огромное дерево. Ветви его раскинулись над поляной, словно защищая её, а корни глубоко уходили в землю.

– Отсюда, – Бромар указал на свою грудь. – Моя жизнь истекала, так что я предложил её земле. Это дерево выросло на том месте, где я едва не погиб. Оно спасло меня.

Протянув руку, Торан коснулся его священного символа, в котором до сих пор теплился жар.

– Приятно, – произнёс он. Однако его страх окончательно не исчез. – А что случилось с тем монстром?

Бромар уставился в темноту лесной чащи.

– Он ушёл. Вернулся к хозяину. Больше он вас не побеспокоит.

Ему не хватило сил на то, чтобы справиться с чудовищем. Однако, вспомнив о гниющем яйце, Бромар представил, какое разочарование постигнет его хозяина, когда он выяснит, что поиски его прислужника оказались тщетными. Эта мысль слегка утешила его.

«Бремя Чонтии», – подумал он. – «Смерть всегда вокруг нас».

– Но не здесь, – произнёс Бромар вслух, устремив взгляд на новорождённое дерево. – И не сейчас.

ПИРШЕСТВО ЛУНЫ
Кристофер Роу

Тигр взревел, раздирая когтями содрогающуюся плоть своей жертвы. Его ноздри широко раздувались, жадно впитывая аромат свежей крови. Однако новый запах – запах куда более привлекательной добычи – заставил его промедлить.

Его взгляд устремился на черную с белыми подпалинами лошадь, которая подошла настолько близко, что он мог бы преодолеть разделяющее их расстояние всего за один прыжок. Весьма подозрительно; хотя мясо травоядного и было намного вкусней, чем жилы и хрящи того кабана, которому не повезло сегодня стать его добычей, даже опытный боевой конь, почуяв его, несомненно, бросился бы в паническое бегство. Тем не менее, эта лошадь, опустив голову, сделала еще один шаг вперед.

В глотке тигра зародилось утробное рычание, и он присел, готовясь к прыжку. И замер. Его мохнатое ухо дернулось – посланный лошадью ментальный импульс каким-то образом сложился во фразу, понятную его звериному рассудку.

«Ты не тигр», – произнесла лошадь. – «Ты человек. Ты Джег».

Эта мысль помогла человеку вынырнуть из глубин разума зверя. Его мышцы с дрожью трансформировались. Джег Фелидак, Глава Охоты племени Аркаюн, рухнул на колени, упираясь покрытой шрамами рукой в землю.

Когда он отдышался и снова обрел способность говорить, Джег поднял голову, подставляя лицо текущим с осеннего неба струям дождя.

– Слава Владыке Зверей, – прошептал он.

С осторожностью ступая по промокшей земле, лошадь подошла к нему. Ей приходилось аккуратно выбирать дорогу – месяц гниения Уктар уже миновал, и трава аркхас окончательно завяла. Следующая весна принесет с собой новую зеленую поросль, но сейчас раскисшая почва долины Дамбрат была скользкой и неустойчивой.

– Кровь напитала эту землю, Коза, – произнес Джег. Подняв руку, он ухватился за лошадиную гриву. Кобыла послушно подняла голову, помогая своему хозяину встать на ноги. – Напитала и насытила.

Окончательно придя в себя после превращения из одного смертоносного хищника в другого, Джег низким рычащим голосом завел Песнь Крови жрецов Малара. Достав из висящих на поясе ножен нож, он принялся разделывать кабанью тушу.

«Ты проделал долгий путь. От самых гор Стражей Гноллов до Дамбрата ты шел, старый воин, в надежде отыскать достаточно пищи, чтобы пережить эту зиму», – отдавая честь павшему противнику, произносил мысленно Джег, не прекращая петь. – «Теперь твои кости и кровь послужат пищей для моей молитвы».

Каждый сезон Владыка Зверей Малал призывал своих последователей отправляться на Высокую Охоту. Глава всадников племени Аркаюн должен был провести  ритуал, чтобы отыскать на расстоянии дня пути наиболее достойную его добычу и одолеть её. Несколько месяцев назад мрачная жрица, которая и посвятила Джега в тайны этой мистерии, ушла в ночь искать своё предназначение – и не вернулась.

Разрезая мышцы и сухожилия, Джег задавался вопросом – пошлет ли его Малал охотиться именно за той тварью, что одолела его наставницу, или же ему предназначена иная судьба?..

Сквозь разрывы облаков выглянула восходящая луна. Её желтый круглый диск воссиял над равниной, и тени, отбрасываемые холмами Мертвых Королей, стали глубже. Джег, занятый священной работой, склонился над телом своей жертвы.

С помощью ножа он очистил от плоти длинные кости и грудную клетку кабана и соорудил  из них импровизированный алтарь. Окровавленными руками он возложил на него клыки, мясо и внутренности зверя. Затем, воззвав к первобытным силам, что позволяли ему превращаться в тигра, он возжег под алтарем священный огонь. В ночное небо поднялся столб дыма, расчертив лик Селунэ толстой черной чертой.

С дымом вознеслась и молитва.

– Спустись на луга, о Владыка Зверей, – произнес Джег. – Воструби в свой охотничий рог. Открой мне путь к добыче, что ты сочтешь достойной.

Ритуал был завершен, и Джег ощутил, что его дух возносится над распростертым подле алтаря телом и устремляется ввысь.

Сначала на юг, туда, где спали погруженные во тьму земли. Джег ощущал за спиной жаркое дыхание бога, которое гнало его вперед по безбрежным просторам равнин, пересекаемых неглубокими речушками. Он заметил нескольких сородичей из племен Аркаюн и немногочисленных Дамбратских тигров.

Неудержимая и яростная воля, что вела его, повернула на восток.

Они перенеслись через реку Аммат, где равнины сменились солончаковыми болотами и заливами южного Ллирвуда. Здесь обитали одаренные нечестивой магической силой алые чешуйчатые твари, над которыми владычествовал демонический принц-змей. Джег почувствовал, что Владыка Зверей на миг остановился в раздумьях – и затем его разум резко рвануло обратно на север, а потом к западу.

Холмы Мертвых Королей издавна считались в племени Аркаюн запретной территорией для охоты – здесь, в скрытых глубоко под землей склепах, покоились древние владыки их народа. Поэтому они избегали этих мест, оставив земли халфлингам, основавшим здесь немногочисленные деревушки и фермы.

Среди полуросликов и тощих волков, что жили охотой на их овечьи стада, Малал также не нашел достойной добычи; Джег почувствовал, как его дух устремляется в узкое ущелье.

Там тек ручей, бурный и полноводный после сезона дождей – но разум Джега, влекомый волей его божества, был быстрее. Его неудержимо тянуло к древней распахнутой каменной двери, которая находилась подле основания одного из отвесных склонов холма. Возле неё в ночи сиял сигнальный огонь.

Владыка Зверей напал на след, и Джег почувствовал, как его душа устремляется вперед. Давление воли темного божества стало сильней. Внезапно движение прекратилось, и позади пылающего в алтаре пламени Джег узрел огни факелов, которые держала немногочисленная группа халфлингов.

Одна из них смахнула многовековую пыль, что покрывала глубоко вырезанные руны, идущие по периметру каменной двери. Джег увидел, как волшебница вскидывает посох...

Всё исчезло. Теперь он знал, что за судьба постигла его предшественницу, Госпожу Охоты Селину.

Однако Малал дал ему запах – запах его добычи, запах смерти. Для жрецов Владыки Зверей охота не прекращалась никогда; будучи всадником, Джег мог немедленно оседлать Козу и, дважды прищелкнув языком, направить ее по следу своей добычи. Тем не менее, он привык подходить к выслеживанию жертвы с не меньшей дотошностью, чем к её убийству, поэтому решил провести еще один ритуал.

Запах смерти заволакивал его чувства, словно патина, покрывающая металл. Джег знал, что его цель где-то на севере – её вонь одновременно и манила, и отталкивала его. Однако те земли были ему незнакомы, а запах – столь интенсивен, что он сомневался, удастся ли ему определить его источник за тот единственный день, который был отведен на исполнение ритуала. Мудрый охотник знает, когда возникает нужда в проводнике.

Тихо напевая молитву, Джег отработанным движением быстро и аккуратно начертил на земле кончиком ножа два перекрещивающихся символа. Огонь почти потух, но он продолжал сидеть возле своего импровизированного алтаря, озаренный светом угасающих языков пламени. Ему требовалось, чтобы его нашли.

Долго ждать ему не пришлось.

«Он идет», – вспыхнуло в его сознании сообщение Козы.

Обоняние лошади, как обычно, не подвело. Всматриваясь в ночь, Джег заметил зайца, который стремительными неровными прыжками направлялся в его сторону.

– Маленький братец, – произнес он, и заяц навострил большие уши. – В горах находится группа халфлингов, которые далеко ушли от своих логов. Они сейчас в старой каменной норе, где воняет смертью. Отведи меня туда.

Рефлексы Джега были необычайно остры, но даже его застала врасплох скорость, с которой заяц исчез в ночи. С тихим ругательством он вскочил на ноги и, в последний момент ухватившись за гриву пустившейся вскачь Козы, вспрыгнул ей на спину.

Единственным видом седел, что признавали Аркаюн, являлись Три Круга – сложная конструкция, сплетенная из сделанной из травы аркхас веревки. Левой рукой Джег ухватился за упряжь, которая опоясывала грудь Козы; ноги его привычно скользнули в две петли, что служили стременами.

Коза по праву считалась одной из быстрейших лошадей этих равнин, но даже ей оказалось непросто не отставать от их проводника, который вел их всё глубже и глубже в Холмы Мертвых Королей. Порой облака расходились, и свет Селунэ озарял голые вершины взгорий. Однако Джегу было не до осмотра окрестностей – краем глаза он замечал лишь пологие склоны да один-единственный раз мимо промелькнул круг из полуразрушенных временем камней. Он понятия не имел о том, где они сейчас находятся.

Наконец по его сигналу Коза остановилась. Её грудь тяжело вздымалась. Небеса окрасились первыми лучами рассвета. Кролик, за которым они следовали на протяжении самых темных часов, что предшествуют началу дня, исчез, но он узнал ручей из своего видения.

Охотник поспешно расплел Три Круга и спрятал перевязь между завалов камней. Сорвав несколько пучков засохшей травы, он принялся обтирать взмыленную кобылу. Как же хорошо, что она не загнала себя до смерти во время их бешеной гонки!

– Сейчас я отправлюсь на охоту, сестренка, – произнес он. – Отдохни.

«Отдохну», – эхом отозвалась она, устало склоняя голову.

Джег снова приготовился трансформироваться, но в последний момент промедлил. Он присутствовал при её появлении на свет, он был тем, кто первым взял ее на руки и потом на протяжении года не отходил на неё ни на шаг – необходимая мера, чтобы приучить жеребенка к запаху опасного хищника, что исходит от её всадника. С тех пор им доводилось разлучаться лишь считанные разы – тогда, когда охота или воля божества вынуждали Джега отправляться в путь в одиночестве. Тем не менее, никогда прежде он не испытывал желания сказать ей те слова, которые сейчас рвались с его языка.

– Найди какое-нибудь укрытие и не высовывайся. Если к полуночи я не вернусь, отправляйся обратно на равнины. Там ты сможешь отыскать племя либо же... насладись новообретенной свободой.

В сознании Джега вспыхнули эмоции Козы – беспокойство и смущение.

«Где я найду тебя?»

Трансформация началась, и Джег отвернулся от неё, послав ей на прощанье одну-единственную мысль.

«Я буду ждать тебя на Диких Пустошах. В новом мире».

Лежа в засаде, тигр непрерывно дергал носом, чтобы избавиться от запаха порчи. Хищник распластался на вершине холма, вглядываясь в окутанную туманом лощину. Тела четырех халфлингов и около полудюжины пони и грузовых мулов валялись посреди расположенного на берегу ручья разгромленного лагеря. Судя по всему, с момента их гибели прошло не меньше десяти дней.

Ту часть тигра, что была Джегом, этот факт встревожил. Если верить его видению, они ещё недавно были живы.

За всё это время ни одно животное не спустилось к воде, чтобы напиться. Над трупами не кружили стаи воронья. Лишь ручей продолжал безмятежно журчать в своем каменном ложе. Что-то определенно было не так.

Внезапно краем глаза он уловил слабое движение. На склоне холма, под которым был разбит лагерь, появились два халфлинга.

Желая снова обрести ясность мыслей, Джег усилием воли превратился в человека. Прошлой ночью, захваченный экстазом видения, что послал ему Владыка Зверей, он не обратил особого внимания на тех, кто посмел осквернить древнюю гробницу. Тем не менее, он мог поклясться, что эти двое – не из их компании.

Новоприбывшие, носившие кожаную броню и маскировочные плащи серо-зеленого цвета, начали спускаться вниз. Делали они это осторожно и тихо, периодически ненадолго замирая на месте – в этот миг их было практически невозможно рассмотреть на фоне склона. Они двигались так же, как и сам Джег.

Охотники? Или убийцы, что искали отмщения за своих погибших сородичей?

В любом случае, они являлись врагами. Он не позволит им забрать его добычу.

Тем не менее, от них тоже могла быть польза. Если они сумеют выманить жертву наружу…