Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

МОЛИТВА ЗА БРАТА РОБЕРТА
Филипп Этанс

Даггерфоллс, 17 найтала, год Нестареющего (1479 ЛД)

Крик девочки разорвал ночную тишину, словно нож – полотно ткани. Глаза её матери распахнулись ещё до того, как с неё слетел сон. Ей не раз доводилось слышать, как кричит её дочь, но так – никогда. В вопле ребенка слышался неприкрытый ужас, и от этого звука кровь заледенела в венах женщины. Она попыталась окликнуть дочь, но поперхнулась, разразившись приступом кашля.

Не дожидаясь повторного крика, она стремительно выбежала в окутанный тьмой коридор. Грубые не полированные доски оставляли занозы в её обнаженных ступнях, но она так сильно замерзла, что практически не чувствовала боли. Она огляделась, пытаясь расслышать отзвуки голоса дочери, но вокруг царила полная тишина. Ей и в голову не пришло зажечь свечу перед тем, как выбежать из комнаты – по правде говоря, она вообще ни о чем не успела подумать – и, отойдя от своей спальни всего на несколько шагов, женщина осознала, что, хоть этот дом и принадлежит ей, она понятия не имеет, куда идти.

Внезапно раздался ещё один пронзительный вопль, который звучал отдаленно похоже на слово «мама». Женщина нечленораздельно закричала в ответ.

Пробежав ещё несколько шагов, она пребольно ударилась о покрытую деревянными панелями стену и окончательно проснулась, вновь обретя способность связно мыслить.

– Где я? – прошептала она сама себе и воскликнула. – Лиллия!

Её дочь не ответила, и женщину вновь охватила паника. Непрерывно моргая и беспорядочно размахивая руками в тщетных попытках разогнать царящую в широком и промозглом коридоре тьму, она ещё раз выкрикнула имя дочери.

Внезапно её ладонь коснулась холодного настенного подсвечника, в котором, судя по всему, уже давно не было свечей. Это позволило ей определить, где она находится – в этом коридоре подсвечники находились лишь с одной стороны. В тот же миг раздался ещё один вопль, закончившийся неразборчивым хныканьем, и, руководствуясь этим звуком, женщина развернулась и бросилась к комнате дочери.

– Лиллия! – выкрикнула она снова, нащупав дверной косяк комнаты, которая находилась по соседству с её спальней. – Мама здесь, детка. Мама…

Картина, которая открылась ей в неярком свете, исходящем от тлеющих в камине углей, заставила её заорать от ужаса так громко, что глотку её пронзила боль, легкие охватило пламя, а в глазах потемнело. Сморгнув, она с трудом смогла выдохнуть – но она знала, что сейчас не может позволить себе потерять сознание. Она знала, что, несмотря на ужасы, которые открылись её взору, должна войти внутрь, должна взять дочь на руки и вынести её отсюда.

Но тело её не слушалось, в мыслях царил полный сумбур, а сердце отказывалось биться.

Лиллия подняла голову. Мать могла видеть только один её глаз, но в нём она прочла то, что помогло ей вновь обрести решимость. Нужно спасти дочь, нужно немедленно вынести её из этой старой пыльной комнаты, которая каким-то чудовищным образом превратилась в небольшой филиал Бездны.

– Ну ты даешь! Сестра Калия даже за смертельно ранеными не ухаживает с такой осторожностью, – произнесла сестра Миранда, закончив фразу громким смешком.

Брат Роберт покраснел. Настоящий мясник никогда не отводит взгляд от ножа, когда режет мясо, поэтому он остановился и посмотрел на неё, чувствуя, что его губы невольно растягивает улыбка.

– Ну… – осекшись, он прервался, чтобы прочистить горло. – Любая работа – дело достойное… и всё такое.

Пожав плечами, сестра Миранда продолжила резать лук.

Ещё раз улыбнувшись, брат Роберт снова приступил к очистке куска засоленного свиного филе от жира.

– Ты срезаешь лучшие части, – упрекнула его сестра Миранда. – В жире – весь смак!

– И все яды, – добавил брат Роберт, прекрасно зная, что она ему не поверит. – Излишек свиного жира может послужить причиной многих болезней, включая сердечный приступ.

Как он и ожидал, сестра Миранда в ответ лишь рассмеялась и вернулась к своему занятию. Сегодня была их очередь готовить завтрак, и брат Роберт всегда с нетерпением ждал, когда ему выпадет эта работа. Несложное дело с предсказуемым результатом – если другие служители придут за добавкой, значит, он всё сделал правильно. Если бы все его обязанности в храме были столь же простыми!..

– Слава Амаунатору, – прошептал он, когда первый солнечный луч проник сквозь окно. Каждое утро их божественный владыка, Хранитель Желтого Пламени, озарял мир своей милостью. Если не считать самого храма, кухня была его любимым местом для того, чтобы встречать появление благословенного солнца.

– В любом случае, где ты этому научился? – спросила сестра Миранда.

Прервавшись, брат Роберт снова взглянул на неё. Когда солнечный свет упал на её мягкие рыжеватые локоны, ему невольно пришла в голову мысль, что Амаунатор одарил её нимбом. Её кожа, которая имела почти тот же оттенок, что и волосы, выглядела нежной и гладкой. Разумеется, их отношения исключали всякую возможность более близкого контакта, ведь оба они являлись аколитами Дома Хранителя, храма Амаунатора в Даггерфоллсе, и были просто друзьями – порой соперниками, но по большей части всё же друзьями.

– Мой отец работает мясником, – произнес он, хоть и был уверен в том, что уже упоминал об этом раньше.

– Слава Хранителю за вторых сыновей, – сестра Калия вошла на кухню, перепугав обоих аколитов. Нож брата Роберта соскользнул на целый дюйм, и он тихо пробормотал извинение. – Мы со свининой прощаем тебя, – их наставница улыбнулась. – Солонина и яйца?

– Да, сестра, – хором ответили брат Роберт и сестра Миранда.

– Можете разделить мою порцию между собой, – произнесла старшая жрица. – У меня с утра назначена встреча с госпожой констеблем.

Разочарованный, брат Роберт поднял на неё взгляд и кивнул. Сестра Калия, эффектная блондинка в церемониальной серебряной броне и струящейся жёлто-розовой накидке, вернула ему улыбку.

– Мы можем отложить для вас часть, сестра, – предложил он, но она уже открыла дверь, чтобы уйти. Ненадолго задержавшись на пороге, она произнесла:

– Не стоит. Вы же знаете, какой бывает госпожа констебль, – с этими словами она исчезла.

Брат Роберт взглянул на сестру Миранду, которая, пожав плечами, вернулась к луку.

Он понятия не имел, «какой бывает госпожа констебль». Порой он слышал, как она вещает с балкона башни Констеблей, однако это слышали все, кто жил в Даггерфоллсе. Да, ему доводилось видеть её в храме, но лишь несколько раз. В нынешние времена госпожа констебль, внучка легендарного Рэндала Морна, редко покидала пределы Башни, где, как поговаривали, беседовала с обитающими там призраками едва ли не чаще, чем со своими живыми советниками.

– Возможно, на сей раз речь пойдет об экзорцизме? – предположила сестра Миранда, словно прочтя его мысли.

Не поднимая взгляда от почти очищенного куска мяса, брат Роберт покачал головой.

– Испугался? – поддела его сестра Миранда, ссыпая нарезанный лук с разделочной доски в миску.

Снова покраснев, брат Роберт вздохнул и начал сгребать ошметки жира в кучу.

– Что сестра Калия имела в виду под «вторым сыном»? – спросила сестра Миранда.

– У меня есть старший брат, – объяснил брат Роберт.

– Ясно, – произнесла она, ополаскивая руки в стоящем возле окна тазу. – Значит, он унаследует семейную мясную лавку. Неудивительно, что младший решил податься в священники.

– Моя мать являлась преданной последовательницей Хранителя Желтого Солнца, – произнес он, жалея о том, что вообще поднял эту тему. Он не любил говорить о своей матери. Она умерла, давая ему жизнь – да и сам он при родах чуть не погиб. – Порой мне кажется, что отец отправил меня сюда в качестве подношения.

– Кто?

– Мой отец, – озадаченно повторил брат Роберт. – Когда моя мать умерла, мне кажется, что он почувствовал себя обязанным…

– Да я не об этом, – оборвала она его. – Женщина. В храм только что вбежала женщина.

Брат Роберт знал, что мир является весьма необычным местом, полным магии и чудес, а так же столь невыразимых ужасов, что даже думать о них было крайне опасно. В этом мире он вырос, хоть и провел всю свою жизнь внутри безопасных стен Даггерфоллса. И всё же ему оказалось очень непросто поверить в ту историю, что этим утром поведала им вбежавшая в храм женщина. Когда она закончила, ему очень захотелось извиниться, выйти подальше под свет солнца и вознести молитву Амаунатору о том, чтобы она оказалась всего лишь простой сумасшедшей. Чтобы то, что эта женщина и её перепуганная дочка, которая не прекращала всхлипывать, избегая смотреть в глаза, поведали им, не могло произойти в доме, который находился всего в нескольких кварталах отсюда.

– Один из нас должен… – начала шептать сестра Миранда.

– Отправиться за сестрой Калией, – слишком громко закончил за неё брат Роберт полным надежды голосом.

Сестра Миранда открыла рот для того, чтобы ответить, но заколебалась, обдумывая его идею. Брат Роберт сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло.

– Нет, – шепотом ответила она, взглянув в глаза их испуганной гостье. – Я не настолько глупа, чтобы беспокоить старшую сестру, когда она находится с визитом в Башне Констеблей.

– Как и я, – шепотом произнес брат Роберт. Он также посмотрел на измождённую женщину в ночной рубашке, которая сидела на мраморной скамье возле входа в храм, прижимая к себе дочь. После наступления года Нестареющего прошло всего пятнадцать дней, однако внутри храма, который представлял собой высокое, залитое отраженным солнечным светом помещение, было тепло, как летом. И всё же при взгляде на эту женщину брата Роберта пробрала дрожь. Жестом позвав за собой сестру Миранду, он отступил вглубь храма и шепотом произнес:

– Она и правда оставила нас ответственными, но это, разумеется…

Он запнулся, не зная, как закончить фразу. Судя по выражению лица сестры Миранды, его нерешительная и невнятная речь произвела на неё совершенно противоположное впечатление, нежели то, на которое он надеялся.

– Сестра Калия оставила нас за главных, так как рассчитывает на то, что мы сможем справиться со всеми проблемами Даггерфоллса самостоятельно, – прошептала она.

– Шутишь? – воскликнул брат Роберт. Эхо его голоса отразилось от высокого сводчатого потолка, и сестра Миранда посмотрела на него, как на рыбу, которую собирается выпотрошить. Прежде чем заговорить снова, он прочистил горло. – Небольшой совет – возможно, легкая рана у какого-нибудь работяги – да, но это… это, кажется… нам…не по… плечу…

Сестра Миранда вздохнула, не желая оспаривать его слова, и произнесла:

– Возможно, дело и выеденного яйца не стоит. Просто игра света. Она сказала, что лишь недавно переехала сюда, а её дом весьма стар и некоторое время стоял пустым. Вероятно, там ничего и не было… но, вероятно, и было. Я пойду туда вместе с ней…

– Нет, пойду я, – оборвал её брат Роберт, смутив и её, и себя той решимостью, что прозвучала в его голосе. Прищурившись, сестра Миранда уставилась на него, ожидая продолжения. – Кому-то нужно остаться с малышкой, а мне не очень хорошо удается ладить с детьми.

Ему показалось, что она собирается заявить, что ему ни с кем не удается ладить, что, по его мнению, являлось абсолютной правдой, но через миг её лицо смягчилось, и она прошептала:

– Ладно. Я останусь с девочкой.

Хотя она совершенно очевидно собиралась добавить ещё что-то, он не дал ей возможности это сделать.

– Но, как только сестра Калия вернется, ты должна немедленно сообщить ей о том, куда я отправился. Я серь… – он прервался, чтобы прочистить горло. – Я совершенно серьезно. Расскажи ей всё в подробностях, начиная с того момента, как ты впервые увидела эту женщину.

Улыбнувшись ему, сестра Миранда произнесла:

– Обещаю.

Брат Роберт верил ей. Тем не менее, идти ему крайне не хотелось.

Осторожней, – произнес брат Роберт, не поднимая взгляда от ног своей спутницы. Она только что чуть не наступила в лужу, которую покрывал тонкий слой льда.

– Спасибо, – ответила она. Её голос охрип от плача и криков, но в нем все равно слышались приятные мелодичные нотки. – И, пожалуйста, поблагодари от моего имени ту сестру. Мне и в голову не пришло сказать ей спасибо за солонину с яйцами и ботинки. Это был очень добрый жест с её стороны.

– Не могли же мы позволить вам босиком расхаживать по снегу, – произнёс он, по-прежнему избегая смотреть ей в глаза. – Надеюсь, вам достаточно тепло.

Краем глаза он заметил, что она кивнула и нерешительно замерла. Посмотрев на неё, он увидел, что она устремила взгляд на мостовую, которую кое-где покрывал поблескивающий в лучах утреннего солнца снег. Брат Роберт удержался от облегченного вздоха.

– Вы точно… – начал он излишне обнадеженным голосом.

– Да! – резко бросила она. Её взгляд заставил его отшатнуться на шаг. Несколько прохожих с любопытством уставились на него. Учитывая морозную погоду и ранний час, народу на улице было удручающе мало. Её последующие слова окончательно привели его в уныние. – Я должна вернуться. Должна. Вы с сестрой заронили во мне зерно сомнения – правда ли я видела то, что видела?

– Что вы, мы не думали ничего такого…

– Нет, – снова прервала его женщина. – Простите. Разумеется, я вовсе не это имела в виду...

Желая на как можно большее время отсрочить визит в её жилище – в конце-концов, шансы на то, что сестра Калия успеет вернуться, возрастали с каждым часом – он произнес:

– Вы сказали нам, что прожили там совсем недолго. Признаюсь, ваше лицо мне незнакомо. Вы?..

Он позволил вопросу повиснуть в воздухе. Женщина подняла голову, избегая смотреть ему в глаза.

– Это дом моего деда.

Она устремила взгляд поверх крыш домов. Ведущий вверх проспект, на котором они находились, шел к западу от храма прямо к башне Констеблей.

Улицы Даггерфоллса были путаными и извилистыми, а спуски и подъемы порой оказывались настолько крутыми, что у брата Роберта заныли голени. С того места, где они стояли, можно было разглядеть находящийся неподалёку от южной стены водопад, в честь которого и был назван город. Его воды с грохотом низвергались по ледяному ложу.

– Ваш дед… – заговорил брат Роберт, решив, что его спутница затерялась в воспоминаниях, окончательно забыв обо всём.

– Он умер, – произнесла она. – Шесть месяцев назад. Во сне.

– Мне жаль, – сказал брат Роберт, тщетно пытаясь припомнить, не хоронили ли в то время кого-то подходящего возраста.

– Я его не знала, – произнесла его спутница. – Я родилась в этом городе, но моего отца убили бандиты, когда мне было всего четыре года, и мать увезла меня в Боронные Долины, – она подняла на брата Роберта взгляд, и он удивленно кивнул. Ему доводилось слышать об этой местности, которая находилась где-то на востоке Долин, но сам он там не бывал. – Кузены мамы держали там ферму, но позже лишились её из-за долгов, поэтому мы переехали в город – в Новый Велар. Было непросто – порой нам даже приходилось ночевать на улицах. Я хотела для Лиллии лучшей судьбы. Мама никогда не говорила про моего отца и его семью ни одного доброго слова, однако, когда до меня дошел слух, что дом стоит пустым, я не могла… не могла упустить этот шанс. Ради Лиллии.

– Новый город – новое начало, – процитировал брат Роберт.

Его спутница улыбнулась, скрывая боль, и он снова покраснел.

– Мне следует извиниться за то, что так и не узнала вашего имени, – произнесла она.

– Брат Роберт, – представился он.

– Джиллеа.

Она была прекрасна. До этого он не позволял себе оценивать её с такой точки зрения, но, когда его взгляд упал на неё, стоящую в лучах солнца в чужом плаще, с растрепавшимися волосами и покрасневшими от слез глазами, ему показалось, что более красивой женщины он ещё не видел.

– Нужно идти дальше, – произнес он, стараясь отмахнуться от неуместных мыслей. Не поднимая взгляда от земли, Джиллеа кивнула, и они продолжили путь.

Поднявшись вверх по холму ещё на несколько ярдов, брат Роберт осознал, что понятия не имеет, где находится финальный пункт их назначения. Остановившись, он повернулся к Джиллеа, чтобы спросить её об этом, но увидел, что она тоже замерла на месте.

Повернувшись направо, его спутница уставилась на один из стоящих вдоль улицы домов. Во взгляде её читался неприкрытый ужас, и у брата Роберта перехватило дыхание. В его голове снова и снова звучало слово «нет», но вслух он произнес совсем другое.

– Я знаю этот дом.

Да кто же в Даггерфоллсе его не знал! Это здание, находящееся возле башни Констеблей, издавна имело зловещую репутацию. Слухи гласили, что там обитают духи неупокоенных. Брат Роберт прожил в Даггерфоллсе всю свою жизнь, но он не знал никого, кто бы отважился перешагнуть порог проклятого поместья.

– Когда, говорите, умер ваш дед? – спросил он Джиллеа. – Это здание пустует уже очень давно.

– И сколько?.. – спросила она.

– Как минимум, на протяжении всей моей жизни.

Некоторое время они, не двигаясь, завороженно разглядывали мрачное здание. Оно было огромным, по крайней мере в три или четыре раза больше того дома, который брат Роберт делил с сестрой Калией, сестрой Мирандой и братьями Седриком и Патором. Глядя на покореженные от времени темно-серые доски и черные провалы застекленных окон, за которыми царил абсолютный мрак, скрывавший всё, что находилось внутри, он невольно ощутил укол зависти. Брат Седрик находился в Ашабенфорде по поручению сестры Калии, а брат Патор сопровождал отряд стражников, которые отправились в холмы, чтобы уничтожить гнездо совомедведей. Поначалу он обрадовался, что не ему придется ночевать на опасных, кишащих монстрами пустошах в разгаре одной из самых суровых зим за последние несколько лет. Поначалу.

– И что о нём говорят? – спросила Джиллеа. – Какие слухи ходят о доме моего деда?

Брат Роберт втянул в грудь воздух, готовясь рассказать ей всё, что было ему известно, но в последний миг передумал. Зачем пугать её ещё больше, ведь то, что он слышал – всего лишь байки, пустая болтовня посетителей таверн.

– Возможно, нам следует для начала расспросить кого-нибудь об этом доме, – произнес он, направляясь вверх по улице. – Наверняка найдутся те, кто знает о нём больше. У твоего деда, вероятно, были здесь друзья или коллеги…

Хотя формально брат Роберт не произнес ни слова лжи, его сердце заныло, словно он только что совершил самый огромный обман в своей жизни. Его ужасала перспектива отправиться в Дом Смерти у Северной Стены – но ничуть не меньше, чем рассказать Джиллеа о том, как жители города называет место, куда она привезла свою дочь.

Воздух был настолько пропитан запахом табачного дыма, что брату Роберту пришлось прикрыть ладонью рот и нос. Несколько завсегдатаев таверны оглянулись на него и рассмеялись. Один из них подмигнул, и он резко отдернул руку от лица. Его тут же скрутил приступ жестокого кашля, и молодой священник поспешно направился к длинной барной стойке, которая находилась в задней части помещения. Джиллеа последовала за ним.

Потолок был настолько низким, что брат Роберт, хоть и не отличался высоким ростом, поминутно рисковал удариться головой об одну из кривых балок. Впрочем, учитывая, насколько те пострадали от времени, перспектива того, что здание может в любую минуту обрушиться, пугала его не меньше.

Когда он остановился возле стойки, Джиллеа прикоснулась к его руке, и он невольно вздрогнул. Хотя за время долгой прогулки от Осеннего Тумана молодой священник и продрог до мозга костей, на лбу его выступил пот.

– Вы уверены, что мы на месте? – спросила Джиллеа, повысив голос, чтобы её можно было услышать сквозь стоящий здесь гвалт.

Брат Роберт пожал плечами.

– Тот тип из Осеннего Тумана послал нас именно сюда.

– Добро пожаловать в Сосущего Кровопийцу, дамочки, – прохрипел угрюмый трактирщик. Лишь через несколько мгновений брат Роберт осознал, что тот принял его за женщину. Повернувшись, он уставился на полного, лысого, грязного и уродливого коротышку, исходящий от которого запах пота перебивал даже табачную вонь. Внезапно до него дошло – этот наглец просто над ним насмехается! И вовсе не смешно...

– Я – брат Роберт из Дома Хранителя, – произнес он, пытаясь изогнуть одну бровь так, как это делала сестра Эмилия, когда хотела запугать кого-то до дрожи. Но вместо этого его лицо, судя по всему, приобрело озадаченное выражение, и трактирщик ухмыльнулся. Два его единственных зуба были насыщенного коричневого цвета. Прочистив горло, молодой священник продолжил. – Владелец Осеннего Тумана сказал нам, что ты знал человека, который жил в Доме Сме… – он осекся, не желая вслух произносить название принадлежавшего Джиллеа дома. Он жестом велел трактирщику придвинуться ближе, и тот неожиданно охотно подчинился. Брат Роберт сделал вид, что всё идет так, как задумано, хотя, по правде говоря, ему вовсе не хотелось спускать наглецу с рук его оскорбительное поведение. – Доме Смерти у Северной Стены, – прошептал он.

Притворившись шокированным, трактирщик отшатнулся назад и громко воскликнул:

– Множество извинений, Ваша Святость, верно ли я расслышал – вы хотите узнать о том, кто проживал в Проклятом Богами Доме Смерти у Северной Стены?

– Че… чего? – переспросила Джиллеа. Стиснув зубы, брат Роберт поёжился.

– Понятия не имею, братишка, – продолжал выделываться толстяк. – Но можете спросить у Трехногого. Он знавал того типа – по крайней мере, как сам утверждает. Вон он сидит.

– Брат Роберт?.. – начала Джиллеа.

– Спасибо, спасибо, – поспешно отблагодарив трактирщика, молодой священник устремил взгляд в ту сторону, куда указывал толстый вонючий палец старика. За столиком возле полупотухшего камина сидел ещё более старый, грязный и оборванный тип, чем сам владелец заведения. – Да пребудет с тобой свет Хранителя.

Услышав смех владельца таверны, брат Роберт сразу же пожалел о своих словах. Ему пришлось напомнить себе, что нести милость Амаунатора тем, кто в этом нуждается, является частью его долга – а хозяин Сосущего Кровопийцы явно нуждался в ней поболее многих.

– Прошлое  заведение мне понравилось больше, – произнесла Джиллеа, направившись вслед за братом Робертом к очагу.

– Мне тоже, – согласился он. Его голос снова сорвался, и он прочистил горло, надеясь, что за царящим здесь шумом она этого не заметит.

Приличные жители Даггерфоллса предпочитали посещать таверну Осенний Туман, чтобы, держа в руке бокал хорошего эльфийского вина, наслаждаться видом на водопады. На протяжении всей его жизни брату Роберту твердили, что в Сосущем Кровопийце полно блох и вшей и царит атмосфера абсолютного морального разложения. Они были правы.

– Даже не начинайте, – пробурчал сидящий возле камина старик. – Золота у меня нет, а о душе моей беспокоиться поздно.

– Прошу прощения, добрый человек, – произнес брат Роберт, стараясь принять мудрый и великодушный вид… насколько это было возможно, учитывая окружающую обстановку. – Но меня привел сюда священный долг. Мне не нужно золото, и, возможно, вашей душе всё же пойдет на благо…

– Хватит, сынок, – пробурчал старик. – Купи-ка мне эля, и я выслушаю твои излияния, а душа моя сама найдёт, чем утолить жажду.

– Можно? – спросил брат Роберт, указывая на два свободных стула, которые по счастливой случайности оказались неподалеку.

– Задницы есть? Тогда садитесь, – проворчал старик, смерив Джиллеа странным взглядом слезящихся желтых глаз. – Тебя случайно не Сисси звать?

– Думаю, вы ошибаетесь, – по спине брата Роберта пробежал холодок, и он ощутил желание немедленно вскочить на ноги. Подавив его, он произнес. – Вас не затруднит обращаться только ко мне?

Старик одарил Джиллеа ухмылкой, от которой и ей, и её спутнику стало крайне неуютно. Брат Роберт подумал, что в этот момент даже в далеком Уотердипе все женщины на миг ощутили дискомфорт, и задался вопросом, откуда пришла эта мысль.

– Не волнуйся, детка. Это было много лет назад, но я готов поклясться, что ты как две капли воды похожа на одну цыпочку в Ордулине, с которой я как-то…

– Уважаемый! – воскликнул брат Роберт, оборвав его на полуслове. – Прошу, не забывайтесь!

Старик рассмеялся. Во рту его было на два зуба меньше, чем у трактирщика. Брат Роберт подумал, что стоит продолжать в том же духе, но заметил, что Джиллеа улыбается.

– Вы – Трехногий? – потребовал ответа молодой священник.

Кивнув, старый выпивоха произнес:

– Учитывая, что тут дама, не стану рассказывать, почему меня так прозвали. Не то ты снова начнешь орать.

Джиллеа рассмеялась. Брата Роберта прошиб пот, и он с трудом подавил желание немедленно вскочить и броситься отсюда прочь, вопя во всё горло.

Откашлявшись, он произнес:

– Полагаю, вы когда-то знали одного человека. Он жил около северной стены, а звали его…

– Ватрисс Колл, – произнесла Джиллеа.

Усмешка исчезла с лица Трехногого. В его тусклых глазах вспыхнул мрачный подозрительный огонек.

– И зачем мальцу вроде тебя копаться в их темных делишках?

– Значит, я не ошибся, – произнес брат Роберт. Трехногий кивнул. Судя по всему, он не испытывал ни малейшего желания продолжать этот разговор. Молодой священник заговорил снова. – Прошу вас, добрый человек. Я здесь по делам Хранителя.

При упоминании Амаунатора Трехногий, сглотнув, утвердительно качнул головой и положил ладони на стол. Его руки тряслись так сильно, что было слышно, как стучат по столешнице кончики пальцев.

– Ты о Старых Костях, полагаю, – со вздохом произнес престарелый пьяница. – Отвратительный тип. – Взглянув на Джиллеа, он спросил. – Родственник?

Она кивнула. Казалось, это слегка опечалило старика.

– Потому и показалась мне похожей. Запоминающееся лицо. Симпатичный он был малый, что да, то да. Дам он услаждал что надо.

– Вы хотели сказать, угождал? – поправил его брат Роберт и покраснел, когда старик, пожав плечами, произнес:

– И это тоже.

Брат Роберт бросил взгляд на Джиллеа, которая кивком подтвердила, что принимает этот своеобразный комплимент.

– Итак, он мертв, – произнес брат Роберт.

– Достаточно долго, чтобы о нём стало безопасно говорить.

– И насколько же долго? – спросила Джиллеа.

Брат Роберт потянулся к её руке, чтобы попросить не вмешиваться в беседу, но в последний миг передумал. Ему и самому было чрезвычайно интересно услышать ответ.

– Многие годы, детка, – ответил Трехногий. – Не могу сказать точно. – Подняв руку, он обрубком пальца указал себе на лоб. – Сложно судить о времени – совсем башка дырявая стала, – он одарил её очередной беззубой улыбкой, и Джиллеа вместе с братом Робертом улыбнулись в ответ. Молодой священник надеялся, что ничем не выдал внезапно охватившую его вспышку жалости. – В любом случае, многие годы.

– Можете рассказать нам о нём? Что-нибудь, что может пролить свет на то, почему его дом пользуется столь зловещей репутацией? – спросил брат Роберт. – Вам, наверное, доводилось там бывать?

Почмокав беззубыми деснами, старик заколебался, но в конце-концов решительно произнес:

– Он был плохим человеком. Мне жаль говорить это, учитывая, что вы родня и всё такое, но против правды не попрешь, и в те времена все это знали. Да, пару раз мне приходилось бывать в его доме, но вовсе не с дружеским визитом. Работал на него, да. Видел, как он угрожает моему подельнику тесаком. Ни разу не встречал столь остро отточенного лезвия. Любил он ножи, очень любил. У него их было много, и под «много» я имею в виду – действительно много. Всегда держал их в идеальном состоянии. Чистыми и превосходно наточенными.

– Ножи? – спросил брат Роберт. – А какого рода ножи – мясницкие или воинские клинки?

– И те, и другие, – произнес старик.

– Чем же он торговал? – спросил молодой священник.

– Торговал? – Трехногий беззубо ухмыльнулся. – Ага, так он и говорил. Называл себя торговцем, да только все знали, что он замешан в делишках Черной Сети. Конечно, в те времена о ком только такого не болтали, но, думаю, в его случае это была правда. Если бы я тогда осмелился высказать подобные подозрения вслух, то он прикончил бы меня, не моргнув и глазом, и смерть моя отнюдь не была бы легкой или безболезненной. Это уже доказывает, что не был он никаким торговцем, верно?

– Черная Сеть? – переспросил брат Роберт. Ему уже доводилось слышать это название раньше, но он совершенно не помнил, при каких обстоятельствах. Однако звучало всё это достаточно скверно. Он посмотрел на Джиллеа, но та так и не подняла на него взгляд.

– Конечно, – произнес старик, – сейчас никаких доказательств уже не найти. И не стоит в этом копаться. Никому не стоит.

– Уже вернулись? – спросила сестра Миранда. По её взгляду брат Роберт понял, что она подозревает об истинной причине их скорого визита. Он не ошибся. – Вы не заходили в дом, верно?

Сделав глубокий вдох, брат Роберт жестом позвал сестру в тёмную комнату, где они беседовали этим утром. Джиллеа поспешила к дочери, которая сидела в нефе храма, играя с небольшой тряпичной куклой, которую, должно быть, дала ей сестра Миранда.

– Пожалуйста, скажи мне, что сестра Калия уже вернулась, – прошептал он.

– Нет, – резко ответила сестра Миранда. В её голосе звучала злость. – Я же обещала тебе, что…

– Она живет в Доме Смерти у Северной Стены, – шёпотом прервал её брат Роберт, и сестра Миранда побледнела.– Не могу же я туда пойти!

– Можешь, – ответила она. Брат Роберт отчаянно надеялся, что на самом деле она так не считает. – Должен! Да чем вы занимались всё это время?

– Мы… – ему пришлось прерваться, чтобы подобрать верное слово, – расследовали.

Вздохнув, сестра Миранда скрестила руки на груди.

– Она унаследовала дом своего деда, который, по её словам, скончался полгода назад. Однако мы выяснили, что он умер гораздо раньше, – объяснил брат Роберт, – и что он являлся членом организации, известной под названием Черная Сеть. Ты знаешь, кто они?

– Кажется, какие-то наемники, – она покачала головой. – И что с того?

– Понятия не имею. Просто… название не нравится.

– Брат, – произнесла она с тяжелым вздохом. – Я знаю, что тебе страшно. Я знаю, что ты с детства слышал байки о том, что этот дом проклят, но вспомни, кому ты служишь, кому служим мы оба! Ты сможешь войти туда и помочь бедной женщине и её ребенку, потому что будешь не один. С тобой будет Амаунатор.

Брат Роберт открыл было рот, чтобы возразить, но со стуком захлопнул челюсти.

Она была права.

– Хорошо, – произнес он. – Могу я хотя бы доспех надеть?

Дарящий жизнь диск Амаунатора клонился к западу, когда брат Роберт толкнул тяжелую дверь Дома Смерти у Северной Стены. Петли протестующе заскрипели, словно само здание было им не радо и не желало впускать внутрь. Обернувшись через плечо, он кинул взгляд на заходящее солнце, решительно распахнул дверь и перешагнул через порог, напоминая себе о мудрых словах сестры Миранды. Амаунатор был с ним. По крайней мере, он на это очень надеялся.

Внутри дом пребывал в том же печальном состоянии, что и снаружи. В воздухе стоял запах пыли и плесени, моментально пропитавший волосы и одежду, однако здесь не было ни паутины, ни следов крыс и мышей. Обескураженный, брат Роберт зашагал по старым скрипучим доскам, стараясь не думать о том, что могло отпугнуть отсюда всех живых существ.