Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

«КОРОЛЕВСТВА МЁРТВЫХ»
под редакцией Сьюзен Дж. Моррис

РАЗВАЛИНА
Ричард Ли Байерс

11 миртула, год Панихиды Халфлинга (1386 ЛД)

У погибшего не было лица. Кто-то – скорее всего, убийца –  клинком или когтями практически подчистую содрал плоть с его черепа.

Барерис Анскульд с раздражением уставился на тело. У него ушло десять дней на то, чтобы отыскать этот сильно пострадавший от землетрясения дом с покосившимся полом и покрытыми трещинами стенами, но, судя по всему, он опоздал.

– Это и есть Урмас Сетдем? – спросил Зеркало. Призрак, имевший раздражающую привычку принимать облик тех, кто находился поблизости, сейчас выглядел, словно темное и колеблющееся отражение Барериса – или, скорее, карикатура на своего высокого и светловолосого друга. После превращения в нежить длинные волосы и кожа Барериса обрели мертвенно-белый оттенок, а глаза стали черными, словно полночь. Однако при необходимости магия помогала ему вернуть свой прежний, человеческий облик.

– Полагаю, он и есть, – произнес Барерис. – Это ведь его дом. Однако возникает любопытный вопрос – если кто-то не хотел, чтобы погибшего опознали, то почему не убрал отсюда его тело?

– Видимо, у него не было такой возможности, – лицо Зеркала поплыло, и вместо головы барда возник освежеванный череп. – Так что убийце пришлось довольствоваться этим.

– Полагаю, ты прав, – Барерис опустился на колени возле трупа. В воздух поднялось целое облако мух. Обратив внимание на цвет кожи, он прикоснулся к голубоватой руке и попытался ее согнуть. Однако из-за трупного окоченения тело не поддавалось.

– С момента его смерти прошло немало времени.

– Значит, у нас практически нет шансов поймать убийцу.

– Нет, если только сама жертва не подскажет нам, в каком направлении вести поиски, – поднявшись на ноги, Барерис достал из-за спины чехол из дерева и кожи, где находилась его арфа.

– Некромантия? – спросил Зеркало.

– Если у меня получится.

Призрак нахмурился. При жизни он являлся рыцарем, верно служившим одному из божеств света, и поэтому терпеть не мог темную магию. Однако за последние десять лет ему не раз доводилось становиться свидетелем того, как его союзники идут на куда более ужасные вещи для достижения своих целей. В сражениях за власть над Тэем повелители-волшебники использовали целые армии демонов и нежити, опустошая при этом свои же собственные земли.

– Только будь осторожен, – попросил он. – И не удерживай здесь бедную душу дольше, чем необходимо.

– Конечно, – ответил Барерис. Убедившись, что арфа настроена, он ударил по металлическим струнам, и в воздухе поплыли звуки глиссандо.

Некоторые песни позволяли ему находить общий язык с животными и даже растениями, и его нынешняя импровизация была чем-то на них похожа. Но сейчас он играл в минорной гамме, а сочиненные им вирши призваны были проникнуть сквозь стену между мирами и опутать дух погибшего сетью принуждения. Ему не раз доводилось присутствовать при проводимых некромантами ритуалах, и поэтому некоторые слова силы были ему знакомы. Другие же сами собой возникали в его мозгу, стоило ему сосредоточиться на поставленной задаче.

В практически лишенной мебели комнате стало холодней и сгустилась тьма. На границе поля зрения возникли дрожащие извивающиеся тени. Шум раскинувшегося внизу города начал стихать, пока в целом мире, казалось, не осталось ничего, кроме его мрачной песни.

Труп содрогнулся и резко втянул воздух в грудную клетку. Барерис допел строфу до конца, завершая заклинание. Мертвец сел и обвел помещение взглядом остекленевших, иссохших глаз.

– Ты – Урмас Сетдем? – спросил Барерис. Мертвец неуклюже поднялся на ноги. – Ты – Урмас? – повторил вопрос бард.

– Мы не причиним тебе вреда, – произнес Зеркало. – Как только ты ответишь на наши вопросы, мы сразу же тебя отпустим. Возможно, нам даже удастся отомстить за твою смерть.

В молчании мертвец продолжал сверлить их взглядом. Из его рта на то, что осталось от нижней губы, выполз опарыш.

– Говори, – приказал Барерис. – Повелеваю тебе мертвым именем мертвого Велшаруна!

– Был Урмасом, – голос трупа оказался хриплым, неразборчивым и прерывающимся. – Теперь лишь развалина. Всё развалилось, – он рассмеялся. Звук напоминал стук бьющихся друг о друга камней.

– Кто тебя убил? – спросил Барерис.

– Тень. Я сам. Все.

– Я не понимаю.

Урмас снова рассмеялся.

– Я тоже.

– Мы хотим присоединиться к вам. К тем, кто противостоит Сзассу Тэму. Кому ты подчиняешься?

Урмас покачал головой.

– Нет. Не предам.

– Это не предательство, – возразил Зеркало. – Мы хотим помочь.

– Говори, – велел Барерис. – Или же я отправлю тебя прямиком в Бездну в качестве закуски для демонов, – он извлек из арфы диссонансный аккорд, и мертвец отшатнулся.

– Чон Враэль, – процедил Урмас.

– Я слышал это имя, – произнес Барерис. – Жрец Коссута, верно?

– Огонь, – сказал Урмас. Казалось, что он пытается ухмыльнуться, хотя состояние его губ делало эту задачу совершенно невыполнимой. – Сожжет вас.

– Я уже говорил, – вмешался Зеркало. – Мы друзья.

– Никаких уловок, – прорычал Урмас. – Не предам! – вскинув руки, он бросился на Барериса.

Движения мертвеца были неуклюжими, но его внезапная атака застала барда врасплох. Урмас врезался в него, сбив с ног.

Одной ладонью мертвец вцепился Барерису в горло, а другой потянулся к глазам. Радуясь, что ему уже не требовалось дышать, бард перехватил руку Урмаса за запястье и отвел её подальше от своего лица.

Облик Зеркала изменился. Теперь он снова напоминал того человека, которым когда-то являлся – худощавого меланхоличного воина с длинными усами, одетого в хауберк и с палашом в руке. Он вонзил клинок в спину Урмаса. Нематериальное лезвие погрузилось в плоть, не встречая сопротивления.

Когда призрак направил в свое оружие священную силу, тело Урмаса вспыхнуло изнутри. При жизни Зеркало мог использовать мощь своего божества, и данная способность каким-то образом сохранилась у него даже после смерти, невзирая на то, что эта энергия губительно воздействовала на нежить. Хотя она и была использована против другого, Барерис всё равно ощутил на себе её эффект.

Тело Урмаса взорвалось, осыпав барда дождем из ошметков дымящейся плоти и осколков костей.

– Ты в порядке? – спросил Зеркало.

– Да, – Барерис поднялся на ноги и осмотрел арфу. Убедившись, что она не пострадала, он аккуратно вытер её и принялся беспорядочно отряхивать одежду в тщетных попытках привести себя в порядок.

По темным губам Зеркала скользнула слабая улыбка.

Барерис понимал причины веселья своего спутника, однако разделить его чувства не мог. С тех пор, как его возлюбленная Таммит умерла окончательной смертью, а сам он превратился в нежить, смех навсегда ушел из его мира.

– Обычно, когда некроманты допрашивают мертвых, всё идет иначе, – произнес он. – И не думаю, что причиной тому – ошибка в моём заклинании.

– Согласен, – ответил Зеркало, возвращаясь в свое обычное угрюмое состояние. – Урмас сказал, что он – «развалина», и это отчасти верно. Его душа сильно пострадала и мучилась от боли.

– Связано ли это с тем, каким именно образом его лишили жизни?

Зеркало пожал плечами. Очертания его тела стали более размытыми.

– Неплохая версия, но кто знает?

– Итак, много нам выяснить не удалось, но, по крайней мере, у нас есть имя – Чон Враэль. Давай его отыщем.

Барерис произнес слова приказа, и заклинание иллюзии, придававшее ему облик живого человека, изменилось, маскируя испачканную одежду. Зеркало же стал практически прозрачным – его присутствие выдавала лишь слабая рябь в воздухе, вызывающая головную боль при попытке сфокусировать на ней взгляд. Закончив приготовления, они вышли обратно на мрачные и переполненные народом улицы Амрутара – или, как его называли нынче, Пылающего Амрутара.

Будучи одним из свободных городов Тэя, Амрутар некогда служил пристанищем для беженцев, которых длившаяся на протяжении десяти лет гражданская война заставила покинуть родные края. Это само по себе истощило его ресурсы до предела, но затем разразилась катастрофа, известная как Магическая Чума. Крепости и башни города оказались уничтожены землетрясениями, земля раскололась, и потоки хлынувшей из трещин лавы выплеснулись на улицы, разрушив большую часть домов.

Казалось, что после всего произошедшего Амрутар был обречен стать очередным заброшенным городом-призраком, однако каким-то образом ему удалось выстоять. Возможно, его обитателям просто некуда было идти.

Переполняющие улицы толпы преимущественно состояли из людей, однако здесь также встречалось немало клыкастых свинорылых орков, высоких, обменивающихся лающими смешками косматых гноллов и даже низкорослых кривоногих гоблинов. Тем не менее, в глаза сразу бросалось отсутствие нежити, которой в любом другом городе Тэя было полным-полно.

В воздухе стоял запах дыма и серы, и Барерису захотелось протереть глаза.

Землю сотряс очередной толчок, и с краев пересекавшей улицу зигзагообразной трещины в пропасть посыпались камни. Нищие продолжали просить милостыню, а уличные торговцы – расхваливать свои товары. Шум прорезал пронзительный вопль – какому-то бедолаге не повезло стать жертвой бандитов.

Несмотря на толчею и перегораживающие улицы завалы из обломков зданий, Барерис и Зеркало добрались до своей цели достаточно быстро. Подсознательно люди ощущали присутствие призрака и старались убраться с его пути, даже не подозревая об этом.

Насколько Барерису было известно, Чон Враэль занимал высокий пост в иерархии церкви Коссута. Если бы он захотел, то мог бы жить в роскоши, служа в находящемся в центре города черном зиккурате, который являлся главным святилищем этого божества. Однако вместо этого жрец предпочел основать свой собственный храм. Располагался тот на краю одной из заполненных яркой лавой пропастей, в стене которой были вырезаны ряды сидений. Над бурлившей далеко внизу магмой до середины провала простирался выступ, в конце которого находился окутанный магическим пламенем алтарь из базальта.

Подле него стоял мужчина в красно-желтых одеяниях. Священник выглядел удивительно молодо для своего сана. Подобно большинству тэйцев знатного происхождения, Чон Враэль был высок, худощав и предпочитал брить голову налысо, а кожу его, как и у прочих известных Барерису огнеходцев, покрывало множество шрамов от ожогов. Судя по всему, ораторского мастерства ему было не занимать – теснившиеся в импровизированном амфитеатре верующие внимали каждому его слову, затаив дыхание.

– В грядущие дни, – вещал жрец, – вы услышите много лжи, – из-за магии или особенностей местной акустики его слова с легкостью доносились даже до самого верхнего яруса. – Люди будут утверждать, что Амрутар не выстоит, если останется свободным городом. Что у вас нет выбора, кроме как отдать себя, своих жен и детей во власть наихудших кошмаров, что только может породить воображение – гулей, вампиров и призраков, которые пожрут вашу плоть, кровь и даже души. Лжецы станут говорить, что Владыка Пламени, который всегда любил и защищал Амрутар, который провел нас сквозь опасности Войны Зулкиров и Магической Чумы, не является истинным божеством. Пойдут слухи, что почти все Пылающие Жаровни погибли или сбежали за море, а те из нас, кто остался здесь, ждут лишь подходящей возможности, чтобы сдаться. Чтобы оставить вас, наш дом и нашу веру! Чтобы объявить Сзасса Тэма законным владыкой Амрутара, а Коссута – экзархом Бэйна! Не верьте их словам. Ни единому! Мы не остановимся, и Владыка Пламени будет сражаться вместе с нами! И я спрашиваю вас – присоединитесь ли вы к нашей борьбе?

В знак согласия публика разразилась воплями. Улыбнувшись, Чон Враэль вскинул руки, и языки пылающего вокруг алтаря пламени взметнулись вверх, окутав его с ног до головы.

Как опытный оратор, Барерис не мог не отдавать должное красноречию жреца, однако слова о надежде, любви и вере были не в силах затронуть струны его души. Возможно, если бы Чон Враэль говорил о ненависти и мести, он бы и почувствовал желание присоединиться к голосам остальных...

Но самое главное – теперь он убедился, что дух Урмаса направил его по верному пути. Дождавшись окончания церемонии, Барерис спустился вниз. Зеркало, присутствие которого выдавало лишь ощущение смутной неправильности за спиной, последовал за ним.

Окруженный толпой галдящих последователей, Чон Враэль стоял там, где алтарный выступ переходил в первый ярус амфитеатра. Как и всегда, многие неосознанно расступались, почувствовав приближение призрака, остальных же Барерис убеждал убраться с дороги с помощью извинений, пронизанных толикой магии.

Чон Враэль посмотрел на него. В его светло-серых глазах вспыхнул огонек любопытства.

– Мы раньше не встречались, – произнес жрец. Оказалось, что, когда он не вещает на публику, его голос звучит выше, моложе и более хрипло – впрочем, это куда больше подходило его облику.

– Нет, – сказал Барерис. – Но нам нужно переговорить наедине. Возможно, тебе угрожает опасность.

– Это я и так знаю, – отмахнулся жрец. – Однако сомневаюсь, что враги отважатся напасть на меня, пока я нахожусь в окружении своей паствы. Позволь мне закончить благословлять и исцелять всех страждущих, и я проведу тебя внутрь храма.

Барерису, несмотря на снедавшее его нетерпение, ничего не оставалось, кроме как ждать. Наконец собрание подошло к концу, и Чон Враэль привел его и по-прежнему продолжавшего оставаться невидимым Зеркало в расположенное через дорогу большое здание. Множество алтарей и икон, развешанные на стропилах багряные флаги и пылающие повсюду священные огни свидетельствовали о том, что жрец и его последователи сделали всё возможное, чтобы превратить это место в настоящее святилище, однако выцветшие знаки, номера, ценники и непристойные граффити свидетельствовали о том, что изначально здесь располагался крытый рынок.

Перед главным алтарем стоял стражник с бородой цвета меди и огромным мечом за спиной. Ростом он был в два раза выше Барериса, но из-за бугрящихся мышц его фигура выглядела практически квадратной.

До Барериса доходили слухи о том, что в черном зиккурате служат несколько огненных великанов. Очевидно, по крайней мере один из них последовал за Чоном Враэлем, когда тот решил отделиться и основать собственный храм.

С улыбкой жрец взмахнул рукой, указывая на огромного стража.

– Как видишь, даже когда я один, убить меня не так-то просто.

– Ошибаешься, – возразил бард. – Всё это время неподалеку от тебя находился невидимый воин, но ни ты, ни твой охранник ничего не заметили.

Чон Враэль уставился на Барериса. Поняв, что тот не шутит, жрец поспешно отступил назад и, сунув руку в недра мантии, достал оттуда острый кинжал с волнистым лезвием. Клинок окутало потрескивающее пламя.

– Кто вы?

– Союзники, – произнес Барерис. – Если ты, конечно, не отвергнешь нашу помощь. Сейчас мой друг станет видимым, а я сниму иллюзию, скрывающую мою истинную внешность, – он пропел три нисходящих ноты, и заклинание развеялось. Рядом с ним появился Зеркало, который на этот раз принял облик держащего в руке пылающий кинжал Чона Враэля.

– Нежить! – выплюнул жрец. Великан обнажил меч, клинок которого также охватило пламя.

– Верно, – произнес Зеркало. – Однако, несмотря на это, мы, как и вы, выступаем против некромантов. Мы сражаемся с ними ещё с самого начала войны. Это Барерис Анскульд, а меня называют Зеркало. Возможно, вы о нас слышали.

Чон Враэль нахмурился.

– Анскульд был обычным человеком. Они с призраком покинули Тэй вместе с зулкирами.

– Я лишился жизни в море Аламбер, – произнес Барерис. – Мы вернулись ради того, чтобы продолжить борьбу. Пожалуйста, прикажи огненному великану отступить. Мы не желаем зла ни ему, ни тебе.

Поколебавшись, Чон Враэль вскинул руку. Гигант-охранник остановился.

– Чего же вы хотите? – спросил жрец.

– Присоединиться к тем, кто сражается с Сзассом Тэмом, – произнес Барерис. – Все знают, что несколько противостоящих ему отрядов находятся в Амрутаре. Учитывая, что ты в открытую выступаешь против него, тебе должны быть известно, кто они и как с ними связаться.

– Но сейчас важнее другое, – вмешался Зеркало. – Твой последователь, Урмас Сетдем, был убит. Возможно, находящиеся в городе агенты Сзасса Тэма намереваются одним ударом уничтожить всех его врагов. Ты должен предупредить своих товарищей об этой угрозе.

Чон Враэль сморгнул.

– Во имя Черного Пламени! Бедняга Урмас. Идите за мной.

Пройдя сквозь дверной проем, они спустились по лестнице. Великан последовал за ними. Коридор был слишком тесен для существа его размеров, но, судя по всему, никаких неудобств он от этого не испытывал.

Из освещенной единственной подвесной лампой комнаты, где они оказались, вело несколько утопающих во тьме арочных проходов. Пытаясь понять, зачем Чон Враэль привел их в место, которое выглядело, словно декорация для пьесы о заговорщиках или убийцах, Барерис огляделся.

Внезапно жрец бросился вперед, разрывая дистанцию. Пойманный врасплох, бард ничего не успел предпринять. Развернувшись, Чон Враэль полоснул пылающим кинжалом по воздуху и произнес слова приказа.

Из-под ног Барериса взметнулись языки пламени. От боли он пошатнулся, а силуэт Зеркала задрожал – божественный огонь принялся поглощать его нематериальное тело, словно бумагу.

Барерис сделал шаг вперед, чтобы выбраться из очага возгорания, но увидел, что путь ему преграждает великан. Огромный воин уже отвел клинок назад, чтобы нанести удар – удар, который у барда, учитывая, насколько он пострадал от огня, не было ни единого шанса отразить.

– Нет! Его нужно взять в плен! – рявкнул Чон Враэль.

Огромной рукой гигант схватил Барериса и швырнул обратно в пылающий костер.

Языки пламени принялись жадно пожирать его плоть, пока в мире не осталось ничего, кроме боли. Спустя некоторое время огонь расступился в стороны, образовав вокруг них нечто вроде огромной клетки. Зеркалу также удалось уцелеть, хотя присутствие призрака едва ощущалось.

– Идея была не так уж и плоха, – насмешливо произнес Чон Враэль. – Но байку вам стоило придумать получше. Урмас, иди сюда и продемонстрируй нашим гостям, на чем именно они прокололись.

Из затененного прохода появилась фигура. Всматриваясь сквозь языки пламени, Барерис, перед глазами которого всё плыло, смог различить лишь смутный темный силуэт, однако он не сомневался, что новоприбывший выглядит точь-в-точь как настоящий Урмас.

– Кто они? – спросил самозванец.

– Убийцы, – произнес Чон Враэль. – Убийцы, которые поведали крайне занимательную историю, чтобы втереться мне и Рангдору в доверие, – очевидно, так звали великана. – К счастью, я вовремя раскусил их ложь, ведь ты всё это время ждал меня здесь, живой и здоровый.

Барерис открыл было рот, чтобы объясниться, но поперхнулся – его глотку пронзила невыносимая боль.

– Значит, началось, – произнес фальшивый Урмас. – Сзасс Тэм попытался от тебя избавиться.

– Он – или же Тола Мапрет.

Урмас покачал головой.

– Поверить не могу. Разве могла верховная жрица Коссута в Амрутаре опуститься до использования нежити?

– Она и сам город личу сдаст, лишь бы сохранить свою должность. К тому же никому  в голову не придет, что она способна послать за мной призрака и ревенанта. Её никак нельзя сбрасывать со счетов.

– Возможно, – произнес Урмас. – Что теперь?

– Без толку стоять здесь и гадать. Нужно досконально выяснить, что происходит. Значит, придется выбить из пленников ответы.

Урмас хмыкнул.

– Думаешь, что это мне не по плечу? – с возмущением спросил Чон Враэль. – Ловушка-то сработала идеально.

– Думаю, что мало кто может сравниться с тобой, когда речь идет об уничтожении нежити. Однако получится ли у тебя взять их под контроль? Если не ошибаюсь, тебе никогда не приходилось делать ничего подобного раньше. Однако у твоих коллег или их подчиненных может оказаться больше опыта в подобных делах. Предлагаю созвать общий сбор.

Чон Враэль заколебался.

– Неплохая идея.

– Верно, просто отличная, – продолжал настаивать самозванец. Несмотря на то, что боль притупила чувства Барериса, он сразу же понял, что его слова были пропитаны магией убеждения. К сожалению, ни Чон Враэль, ни Рангдор ничего не заметили.

Бард снова попытался заговорить, но с его губ не сорвалось ни звука.

– Ты прав, – произнес Чон Враэль. – Судя по всему, в опасности оказался каждый из нас. Я призову их.

– Тогда, полагаю, мне пора идти, – произнес Урмас. Барерис снова ощутил в его голосе пульсацию силы.

Несколько мгновений Чон Враэль сохранял молчание. Затем он произнес:

– Нет. В одном сомневаться не приходится –  врагам о тебе известно, и, следовательно, домой вернуться ты не можешь. К тому же твоя верность не вызывает сомнений. Пора бы тебе начать играть более важную роль в нашем деле и лично встретиться с остальными.

– Я помолюсь о том, чтобы Коссут даровал мне силы оправдать твоё доверие!

– Если хочешь, займись этим прямо сейчас. Мне нужно провести ритуал, чтобы связаться с нашими товарищами. Рангдор присмотрит за пленниками.

Урмас удалился наверх, якобы для того, чтобы вознести молитвы среди икон и священных огней. Чон Враэль исчез в одном из арочных проходов. Некоторое время Рангдор стоял, сверля Барериса гневным взглядом сквозь языки разделяющего их пламени. Затем великан отошел и сел, прислонившись спиной к стене.

Бард понял, что вряд ли им представится иная возможность для побега. На Зеркало рассчитывать не стоило – сила Коссута выжгла его практически дотла. Призрак едва ли отдавал себе отчет в том, что происходит вокруг, а для того, чтобы к нему вернулась ясность мыслей, требовалось время.

Изо всех сил напрягая сожженные связки, Барерис попытался прошептать слова, которые позволили бы ему обрести связь с источником темной силы, что питает нежить. Эта энергия являлась ядом для всего живого, но существам вроде него она была необходима, как воздух.

Его глотку снова скрутил спазм агонии. Как же ему тогда использовать магию?

Он попытался игнорировать боль. Сосредоточился. Но его усилий все равно оказалось недостаточно...

Неужели так всё и закончится? Неужели он погибнет здесь, в этом склепе, или же окажется вынужден влачить жалкое существование в качестве беспомощного пленника, даже не успев приступить к своей вендетте?

Барериса захлестнули неистовые эмоции – гнев, ярость, решимость и отчаянье – и внезапно что-то в нем надломилось. Его сущность словно разделилась на две части, одна из которых полностью утратила способность испытывать чувства. Она извне взирала на его раздираемую страстями душу, словно на актера, отыгрывающего роль в пьесе.

Таммит, которая стала вампиром задолго до его превращения в нежить, пыталась объяснить ему, в чем состоит суть подобного расщепления сознания. Она говорила, что те, кому было даровано проклятье посмертия, не могли время от времени не терзаться мыслями о том, что все их чувства и эмоции являются лишь плодами воображения, призванными скрыть невыносимую боль и ужас пустоты бытия. Однако вплоть до сего момента он этого не понимал.

В разуме его воцарился полный хаос, грозя навсегда ввергнуть его в пучину безумия, однако некий древний первобытный инстинкт вынудил барда собраться и взять себя в руки. Справившись с приступом помешательства, Барерис осознал, что этот опыт, сколь бы ужасающим он ни был, может оказаться полезным.

Если то, что он ощущает, не является реальным, значит, и боль – тоже.

Попытавшись от неё абстрагироваться, он прошептал несколько слов – безуспешно. Он испугался, что повреждения, нанесенные огнем его гортани, оказались слишком серьезными. К счастью, после нескольких попыток ему удалось выдавить из себя несколько звуков.

Увы, слова, вылетающие из его рта, звучали так же неразборчиво, как и слова настоящего Урмаса – точней, его трупа. Тем не менее, он приложил все усилия для того, чтобы говорить членораздельно и с требуемой для творения магии интонацией.

Наконец в воздухе заструилась сила, и боль исчезла. Его зрение прояснилось. Обугленные ошметки кожи посыпались на пол, когда под ними сформировалась новая бледная плоть. Судя по всему, Рангдор, который, сидя у стены, продолжал вполглаза наблюдать за ним, ничего не заметил.

Наконец его тело относительно восстановилось. Не вставая с пола, Барерис попытался определить, сильно ли пострадало его имущество. Огонь полностью уничтожил  бригантину и арфу, равно как и одежду, однако полуторный зачарованный меч, кажется, остался невредим.

Он подумал о том, чтобы исцелить своей песней и Зеркало, но отказался от этой идеи. Призрак представлял собой уникальное слияние светлых и темных энергий, и он мог нарушить их баланс. Лучше позволить времени делать свое дело.

Даже если это означает, что ему придется выбираться из магической клетки в одиночку.

Если бы огонь был обычным, он бы просто пробежал сквозь него со всей возможной скоростью, чтобы свести ущерб от ожогов до минимума. Однако от пламени, сотворенном жрецом Коссута, ожидать приходилось чего угодно. Оно могло охватить его целиком, превратив в пылающий факел, или же сделаться твердым, как прутья настоящей клетки. Следовательно, придется пустить в ход магию.

Жалея об отсутствии музыкального инструмента, он начал тихо напевать. Если все пройдет как надо, то он перенесется на несколько шагов вперед, оказавшись за пределами магической темницы.

Мир взорвался вспышками света. Когда зрение Барериса прояснилось, он обнаружил, что его по-прежнему окружают потрескивающие языки пламени. Не сработало.

Очевидно, с помощью волшебства переместиться сквозь этот огненный круг не получится. Значит, остается одно. Его следует уничтожить.

Не вставая с места, он тихим голосом начал петь новую песню. После нескольких куплетов стало ясно, что этого недостаточно – огонь продолжал пылать так же ярко, как и прежде.

Стряхивая с себя черные ошметки, бард вскочил на ноги, выпрямился и громко запел. Поза и голос усиливали энергию мощного контрзаклинания, которое призвано было сокрушить заклятье Чона Враэля.

Разумеется, Рангдор не мог не заметить его действий. Обнажив клинок, великан поспешно встал и выкрикнул:

– Повелитель!

Сконцентрировавшись, Барерис обрушил на темницу всю мощь своей воли. На мгновение стена огня перед ним исчезла, но через секунду яркие языки пламени взметнулись так же высоко, как и прежде.

Судя по всему, ему не под силу разрушить магию жреца. Огнеходец потратил на создание своей ловушки слишком много времени и усилий.

Неспешным шагом жрец вошел в комнату, всем своим видом демонстрируя, что торопиться ему некуда. Рангдор встал у него за спиной.

– Вижу, тебе удалось исцелиться, – произнес жрец. – Интересно, если я тебя ещё раз сожгу, сможешь ли ты сделать это снова?

Сквозь стену желтых языков пламени Барерис уставился Чону Враэлю прямо в глаза.

– Ты же собираешься меня допрашивать. Следовательно, тебе требуется, чтобы я был в состоянии отвечать на вопросы.

– Кто знает? Насколько мне известно, некроманты способны выбить сведения даже из голого черепа. Но, если ты не станешь предпринимать новых попыток к бегству, я согласен на время оставить тебя в покое.

– Послушай. Я понятия не имею, с кем или чем ты беседовал сегодня, но это точно не Урмас Сетдем. Я видел труп настоящего Урмаса и говорил с его духом. Убийца лишь притворяется им. Чтобы сделать свою маскировку более убедительной, он даже поглотил часть его воспоминаний, – именно по этой причине дух погибшего был искалечен и не мог мыслить связно.

– Чушь, – произнес Чон Враэль.

– Помнишь, что самозванец вошел в комнату лишь после того, как мы с Зеркалом оказались в ловушке. Ты назвал нас «гостями» – и он не удивился. Но ведь на тот момент Зеркало был невидим. Неужели настоящий Урмас смог бы почувствовать его присутствие?

Поколебавшись, Чон Враэль фыркнул.

– Ему прекрасно известно, что на службе у наших врагов находятся незримые духи, так что прийти к верному выводу было совсем несложно.

– Уверяю тебя – это не Урмас, а убийца, обладающий некими сверхъестественными способностями, и его цель – уничтожить тебя и твоих соратников. К прискорбию, наше с Зеркалом появление сыграло ему на руку. Если бы не мы, ему бы оказалось весьма непросто разузнать о прочих отрядах, которые противостоят Сзассу Тэму, ведь их несколько и действуют они независимо друг от друга. Поэтому-то с помощью магии он и воздействовал на твою волю, заставив объявить общий сбор. Когда твои товарищи прибудут, он непременно постарается вас убить.

Чон Враэль рассмеялся.

– Твоя ложь с каждым разом становится всё нелепей и нелепей.

– Ты сейчас думаешь – если Урмас действительно является врагом, то с ним одним справиться не составит труда. Но я убежден, что это не так.

– Вместо того, чтобы продолжать нести чушь, почему бы тебе не рассказать правду и тем самым облегчить свою участь? Тогда впоследствии я дарую вам с призраком более милосердную кончину, чем вы заслуживаете.

Барерис вздохнул.

– Огнеходец, ты же терпеть не можешь нежить, не так ли? Учитывая, что влияние самозванца на твой рассудок ещё не исчезло, ты не хочешь допускать даже мысли о том, что я не лгу.

– Раз уж ты заговорил об этом, знаешь, я ведь не всегда жил в Амрутаре. У моей семьи было поместье в Туратиросе, пока в один прекрасный день наши владения не заполонили зомби Сзасса Тэма. Они разорвали на клочки моего отца и братьев, а нам с матерью пришлось спасаться бегством, бросив всё своё имущество. Так что да, можно сказать, что я слегка недолюбливаю вашу братию.

– Разве ты не понимаешь, что именно поэтому твои враги ни за что бы не отправили  нежить, чтобы попытаться обвести тебя вокруг пальца? По крайней мере, тех ее представителей, кто не станет скрывать свою истинную натуру. Зеркало и я ничего не знали о твоем прошлом, однако Сзассу Тэму и Толе Мапрет о нём было известно.

Некоторое время Чон Враэль хранил молчание – достаточно долго для того, чтобы Рангдор устремил на него вопросительный взгляд. Барерис ощутил вспышку надежды. Наконец жрец произнес:

– По-прежнему продолжаешь упорствовать в своей лжи. Твои вопли станут музыкой для моих ушей, – развернувшись на каблуках, он удалился.

Нахмурившись, Барерис пожалел о том, что не попытался использовать на Чоне Враэле свой дар убеждения. Но, учитывая, что сознание жреца и так находилось под посторонним воздействием, шансы на успех были крайне невелики. Окажись рассудок Чона Враэля достаточно крепким, он бы, несомненно, распознал попытку манипуляции, и тогда у барда совершенно точно не получилось завоевать его доверие.

В любом случае, сокрушаться об этом было поздно. Судя по всему, теперь Барерису не оставалось ничего другого, кроме как попытаться подчинить своей воле Рангдора, который продолжал стоять возле клетки, не спуская с барда глаз.