Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Великан, – произнес он. – Если ты уважаешь Чона Враэля и веришь в его идеалы, то помоги мне спасти его от последствий своей собственной слепоты, – используя определенные сочетания слогов и модуляцию, он напитал слова силой – настолько аккуратно, что заметить это смог бы только тот, кто также владеет магией. – Освободи меня.

Грубое лицо Рангдора обмякло. Он потер лоб кончиками пальцев, словно пытаясь избавиться от некоего дискомфорта.

Внезапно во взгляде великана вспыхнул гнев.

– Нет! Ты не проникнешь в мою голову, чудовище, и я разрублю тебя пополам, если еще раз выкинешь что-то в таком духе!

Барерису стало интересно – неужели это магическое пламя лишает силы все его заклинания или же дело в том, что Госпожа Удача сегодня повернулась в нему спиной? Так или иначе, его уловка не сработала.

Повернувшись, он устремил взгляд на то место, где смутно ощущалась некая пустота.

– Если слышишь меня, – прошептал бард, – исцелись. Возвращайся. Ты мне нужен.

Но, как и прежде, Зеркало оставался невидимым и неподвижным.

Вскоре небольшими группами начали прибывать лидеры сопротивления вместе со своими помощниками. Воцарившаяся в комнате  преувеличенно-заговорщическая атмосфера в иных обстоятельствах могла показаться абсурдной. Многие из присутствующих были одеты в парчу и носили доспехи из дамаска – очевидно, они являлись аристократами или преуспевающими торговцами. На их перстнях и рукоятях мечей сияли самоцветы. Одежда других была соткана из шерсти и льна, а руки их огрубели от ежедневной тяжелой работы.

Улыбающийся Урмас шел последним.

Некоторое время собравшиеся переговаривались с Чоном Враэлем, а затем подошли к огненному кольцу. Присоединившись к стоящему ближе всех огнеходцу, вперед вышел маг. Судя по алой мантии и вырезанным из слоновой кости амулету и кольцам в виде черепов, он являлся одним из немногих членов Ордена Некромантии, которые не последовали за Сзассом Тэмом в его стремлении захватить единоличную власть над Тэем. Безволосую голову и длиннопалые татуированные руки волшебника покрывали пятна плесени. Возможно, это помогало ему лучше чувствовать связь с нежитью.

– Так-так, – произнес угрюмый маг тем самодовольным и надменным тоном, что был характерен для всех Красных Волшебников. – И кто же ты такой?

– Я действительно являюсь Барерисом Анскульдом, – произнес бард, – а это – Зеркало. Все вы сейчас находитесь в большой опасности, и время почти на исходе.

– Та же ложь, что и прежде, – сказал Чон Враэль. – Заставь его раскрыть нам правду.

– Никаких проблем, – воздев украшенный сложной резьбой белый посох, сделанный из кости какого-то огромного животного, некромант выставил его вперед. Он произнес слова приказа, и по посоху забегали огни. В воздухе послышались шепотки, а у одного из собравшихся носом пошла кровь. Заговорщики встревоженно забормотали.

Барерис почувствовал, что на его рассудок пытается воздействовать чужая воля. Его первым побуждением было защитить себя, пропев контрзаклинание, способное ослабить вражескую магию или даже отразить ее в создателя, однако он прекрасно понимал, что, если позволит некроманту подчинить себе его разум, то у этих идиотов просто не останется выбора, кроме как признать правдивость его слов.

С огромным нежеланием он распахнул рассудок перед магом. Ему уже доводилось проходить через нечто подобное тогда, когда его обучали основам бардовского мастерства. Как и прежде, он словно разделился на двух Барерисов, один из которых оказался в полной власти своего пленителя, в то время как второй сохранял свободу воли, однако был бессилен на что-то повлиять.

– Кто ты? – спросил некромант.

– Барерис Анскульд.

Некоторые из присутствующих удивленно забормотали.

– Когда ты попал под контроль Сзасса Тэма?

– Никогда. Единственный, кто меня контролирует, это ты.

– Зачем ты пришел сюда?

– Чтобы присоединиться к вам и предупредить, что тот, кто притворяется Урмасом Сетдемом, намеревается вас убить.

Волшебник повернулся к Чону Враэлю.

– Судя по всему, он говорит правду.

Огнеходец покачал головой.

– Нет. Это какой-то трюк. Возможно, некая психическая защита, предназначенная для сопротивления подобной тактике ведения допроса.

– Полагаю, всё возможно. Но с чего ты в этом так уверен? И почему в своем рассказе ты ни словом не упомянул о том, что он выдвинул обвинение против одного из твоих последователей?

Чон Враэль заколебался.

– Я не уверен. Наверное, учитывая, сколько всякого бреда он наговорил, я просто не счел нужным заострять внимание на деталях.

– Где этот человек? – спросил аристократ в короткой серебристой пелерине и с круглым стальным баклером на запястье.

Собравшиеся принялись встревоженно оглядываться. Урмас исчез.

С ведущей наверх лестницы послышался слабый шуршащий звук.

– Отсюда есть другой выход? – спросил некромант.

– Нет, – произнес Чон Враэль. – Все комнаты, в которые ведут эти двери, оканчиваются тупиками.

Внезапно, подобно оползню, на лестнице появилась улгурстаста.

Эта похожая на личинку нежить была намного меньше, чем большинство своих собратьев, иначе, несмотря на мягкое, покрытое слизью тело, у нее бы попросту не получилось протиснуться сквозь дверной проем. Однако она всё равно намного превосходила размерами всех, кто здесь присутствовал, включая Рангдора. Ей бы ни за что не удалось добраться сюда по переполненным народом улицам Амрутара незамеченной. Судя по всему, Урмас призвал ее в храм с помощью магии.

– Назад! – воскликнул некромант, и заговорщики поспешно отступили. Аристократ в серебристой пелерине замешкался, и один из тонких, практически невидимых глазу усиков, что покрывали тело твари, хлестнул его по лицу, начисто срезав с черепа кожу.

Дюжины глаз улгурстасты пылали огнем ненависти. Стуча шпорами множества коренастых ног по полу, она двинулась вперед. Внезапно послышался голос Урмаса, который отступил к вершине лестницы.

– Скелеты!

Тварь изрыгнула фонтан дымящейся шипящей слизи. Из образовавшейся лужи появились четыре скелета. Роняя на пол капли едкой кислоты, они двинулись к Чону Враэлю и его союзникам. Улгурстаста поползла следом.

Стряхнув с себя первоначальный шок и панику, некоторые из заговорщиков выступили вперед, преграждая скелетам путь. Рангдор рванулся наперерез улгурстасте, и её усики принялись неистово хлестать по его телу, нанося глубокие резаные раны. Игнорируя боль, великан бестрепетно взмахнул огромным двуручным мечом. Тем временем Чон Враэль и некромант также вступили в бой – в тварь полетели сгустки тени и шары магического пламени. Однако даже их объединенных усилий оказалось недостаточно, чтобы замедлить её шаг.

– Убейте всех! – заорал Урмас. – Не дайте никому уйти!

На протяжении всего этого времени Барерис мог лишь отстраненно наблюдать за происходящим, пребывая в состоянии безразличного оцепенения. Однако заклятье некроманта наконец развеялось, и он осознал, что без его помощи заговорщикам не выстоять. Но как? Его ведь по-прежнему окружала огненная клетка.

Он издал несколько громогласных воплей, сокрушая находящийся под ногами бетонный пол. Скорее всего, в процессе создания своей ловушки Чон Враэль чертил на нём магические символы – бесследно исчезнуть они не могли и в метафизическом смысле по-прежнему оставались на своих местах. Может быть, если ему удастся их повредить, то питаемое ими пламя погаснет.

Но нет. Даже когда пол под его ногами окончательно превратился в мешанину из обломков камней и пыли, стена огня никуда не исчезла. Лихорадочно пытаясь придумать новый план, бард огляделся и заметил, что там, где бетон оказался поврежден больше всего, языки пламени стали немного ниже.

Сейчас Барерис был гораздо сильней, чем при жизни, вдобавок с помощью магии он мог увеличить свои способности. Пусть ему и не удалось уничтожить часть стены, но перепрыгнуть один из пострадавших участков у него наверняка получится.

Он начал петь, и его мышцы переполнила энергия. Места было мало, так что бард присел и без разбега взвился в воздух.

Сперва ему показалось, что всё пройдет гладко. Но нет – в самой верхней точке его левую ногу пронзила внезапная боль. Барерис рухнул на землю – к счастью, уже за пределами магического круга. Ступня его пылала, словно факел. Как он и опасался, это пламя обладало необычными свойствами.

Абстрагировавшись от боли, он запел. Пусть его магия и не смогла разрушить ловушку Чона Враэля целиком, однако с небольшим очагом пламени ей справиться удалось. Огонь резко потух.

Барерис встал. К счастью, пульсирующая от боли нога выдержала его вес. Оглянувшись, он увидел, что улгурстаста по-прежнему атакует Рангдора, кривыми зубами вырывая из тела великана изрядные куски плоти, которые без следа исчезали в глотке твари.

Когда чудовище окончательно разделалось со своей жертвой, оно продолжило путь, оставляя за собой кровавый след. Держась вне досягаемости усиков, за ним последовали два уцелевших скелета.

Барерис выхватил полуторный меч из обугленных ножен. Он запел, и мир взорвался множеством кружащихся вспышек. Мгновение спустя зрение к нему вернулось, и он оказался наверху лестницы, глядя на стоящего там Урмаса – одутловатого человека с безвольной челюстью. Глаза самозванца удивленно расширились.

– Отзови своих слуг, – произнес Барерис, – или же я убью тебя.

Фальшивое обличье убийцы рассеялось, и перед бардом предстала тень. Очертания её худого тела постоянно менялись, колеблясь, словно дым. Материальным оставалось лишь лицо – белая маска с застывшей, полной ярости ухмылкой. Пальцы твари оканчивались когтями.

Барерису едва хватило времени понять, что перед ним была одна из разновидностей нежити, известная, как облик. Внезапно голова барда вспыхнула болью – противник попытался взять под контроль его разум.

Барерис пошатнулся, словно от пощёчины, но психическая атака врага провалилась. Вскинув длинные суставчатые когти, облик бросился на него.

Лишь тренированные рефлексы позволили Барерису успеть вовремя выставить перед собой меч. Не успев остановиться, призрак налетел на его острие и задергался, охваченный паникой.

Барерис вырвал клинок из его тела и перешел в атаку, одновременно продолжая попытки ослабить духа с помощью магии голоса. Тем не менее, облик всё так же неистово размахивал руками, пытаясь его достать. К счастью, длина клинка позволяла барду держаться вне досягаемости когтей твари.

Отступив, призрак выплюнул незнакомое Барерису слово. С воздетых рук облика сорвалась стая крылатых змей с алыми глазами и черной чешуей.

Барду еще ни разу не доводилось сталкиваться с обликами в бою, однако он провел немало времени в поисках любых крупиц информации о тех видах нежити, что могут находиться в распоряжении Сзасса Тэма. Несмотря на то, что хозяин этой конкретной твари наделил своего слугу способностью призвать улгурстасту, эти существа не владели магией подобного рода. В отличие от создания иллюзий – в данной области они были весьма одарены.

Поэтому Барерис заставил себя не обращать внимания на приближающихся змей. Окружив его, стая ринулась в атаку, и... ничего не произошло. Он не ошибся. Взмахнув мечом, бард вонзил его в тело своего настоящего противника, скрывавшегося за созданными им фантомами.

Змеи исчезли, и облик рухнул на землю. Высвободив клинок, Барерис рассек им маску призрака, чтобы удостовериться в том, что он не восстанет вновь. Затем он развернулся и бросился бежать вниз по ступеням.

Увы, там его ждало разочарование – улгурстаста и её рабы-скелеты продолжали безжалостно теснить заговорщиков. Вероятнее всего, сейчас тварью руководил исключительно голод, ведь, судя по её размерам, она была слишком молода, чтобы обладать разумом. После того, как управлявшая ею воля облика исчезла, справиться с ней наверняка  окажется проще. Но как?..

Пока он думал, Чон Враэль послал в тварь заряд желтого потрескивающего пламени. Похоже, эта атака действительно смогла нанести чудовищу определенный урон – в ответ улгурстаста изрыгнула на священника поток слизи. Огнеходец, покрытый едкой дымящейся субстанцией, завалился вперед. Чудовище поползло дальше, продолжая преследовать отступающих от него людей. Усики твари нещадно хлестали содрогающееся тело жреца.

Внезапно Барерису пришла на ум одна идея. Бард отчаянно надеялся, что его план сработает.

– Прекратите атаковать! – крикнул он, вложив в свои слова заряд силы.

– Что? –  пораженно воскликнул некромант. Однако он всё же перестал осыпать улгурстасту заклинаниями. Его товарищи, у которых не было дальнобойного оружия, тем более не имели ни малейшего желания подставляться под удары чудовища.

Барерис принялся обрушивать на улгурстасту один вопль за другим, хотя, по-видимому, его магия наносила твари не больше вреда, чем заклинания заговорщиков. Улгурстасты сами по себе были неимоверно сильны, и, судя по всему, на эту конкретную особь Сзасс Тэм наложил дополнительные защитные чары. Однако непрекращающиеся атаки барда всё же привлекли внимание чудовища – вместе со скелетами оно развернулось и двинулось в его сторону.

Барерис продолжал наносить удары. От его криков с потолка сыпалась пыль и щебенка. Бард отступил, упершись спиной в трясущуюся стену. Всей душой он надеялся, что чувство направления его не подвело.

Наконец улгурстаста подползла настолько близко, что он оказался в пределах досягаемости её тонких, практически незаметных взгляду усиков. Уклониться или парировать он не мог – их было слишком много. Вскинув руку, чтобы защитить глаза, Барерис постарался абстрагироваться от боли и сконцентрировался.

Разинув клыкастую пасть, монстр бросился вперед. Бард увернулся, и улгурстаста всем своим весом врезалась в стену. Барерис вонзил меч ей в висок и запел ту же песню, которая позволила ему за одно мгновение оказаться на вершине лестницы.

Хотя клинок и служил достаточно надежной связью между ним и чудовищем, ему еще ни разу не доводилось перемещаться вместе с существом таких размеров. Твердя себе, что план сработает – должен, проклятье, должен сработать, ведь требуемое расстояние составляет всего несколько шагов! – он до предела напряг голосовые связки, вкладывая в заклинание все свои силы.

Мир рассыпался множеством осколков. Когда Барерис пришел в себя, то увидел, что они с улгурстастой находятся снаружи, на грубо высеченных из камня ступенях храма Чона Враэля. Внизу бурлила лава. Судя по всему, тварь даже не заметила того, что окружающая обстановка вдруг изменилась. Она рванулась вбок, и рукоять меча выскользнула из рук барда. Потеряв равновесие, он навзничь упал в проход между скамьями. Широко распахнув пасть, улгурстаста повернулась к нему.

Он пропел слова силы. Над их головами прогремел взрыв, полностью разрушивший несколько верхних ярусов амфитеатра. Набирая скорость, каменная лавина устремилась вниз.

Поток камней подхватил их обоих, увлекая за собой. Не обращая внимание на боль от ударов булыжников, Барерис запел, стараясь замедлить своё падение. Если он не успеет нащупать точку опоры – ему конец.

Это оказалось не так-то просто. Однако, когда край заполненной лавой пропасти был уже совсем рядом, его пальцы наконец сомкнулись вокруг торчащего из стены обломка горной породы. Молясь о том, чтобы тот выдержал его вес, бард вцепился в него мертвой хваткой.

Некоторое время падающие камни продолжали молотить по его телу, но в конце-концов вокруг воцарилась тишина. Барерис кинул взгляд вниз – как раз вовремя для того, чтобы узреть, как содрогающаяся и охваченная языками огня туша улгурстасты погружается в пучины лавы. Очевидно, даже Сзассу Тэму оказалось не под силу сотворить существо, которое бы обладало абсолютной неуязвимостью.

Подтянувшись, бард встал на ноги и принялся карабкаться вверх по каменной осыпи. Когда он преодолел половину пути, из потрескавшейся скалы неподалеку от него возник Зеркало, сжимающий в руке свой нематериальный клинок. Скорее всего, когда сознание и силы вновь вернулись к призраку, он просто-напросто поднялся в воздух и перелетел через стену огненной ловушки.

– Всё кончено, – прохрипел Барерис.

– Внутри тоже, – ответил Зеркало. – Со скелетами мы быстро разобрались. Ты в порядке?

– В целом – да. Скольких мы потеряли?

– Только троих, но Чон Враэль в их числе. Он еще цепляется за жизнь, и я сделаю всё возможное, чтобы исцелить его. Но его ранения слишком тяжелы.

– Проклятье, – у Барериса было чувство, что жрец является ключевой фигурой для их планов. Более того, он осознал, что ощущает к нему искреннюю симпатию. Возможно, из-за ненависти, что тот питал к нежити – бард разделял её всей душой, несмотря на то, что сам он являлся ходячим трупом, а его друг – призраком из давно забытых времен.

Зеркало растворился в обломках камней, что остались от амфитеатра. Барерис, у которого в запасе почти не осталось заклинаний, захромал обратно в храм.

К тому времени как он добрался до покоев, призрак уже начал возносить молитвы над  Чоном Враэлем. Тело жреца омывали потоки золотого света, но даже им оказалось не под силу исцелить вздутые дымящиеся ожоги, что покрывали большую часть его кожи. Наконец Зеркало произнес:

– Мне жаль.

– Это не конец, – прохрипел Чон Враэль. Барерис был поражен – учитывая тяжесть полученных им травм, жрец должен был валяться в глубоком обмороке, но, тем не менее, он нашел в себе силы для того, чтобы говорить. – Мне еще предстоит взять верх над Толой Мапрет и стать Вечным Пламенем. Иначе Амрутар постигнет та же участь, что и остальной Тэй. Я знаю это – Коссут послал мне видение.

– Мне жаль, – повторил Зеркало. – Я сделал всё, что в моих силах.

– Если вы не можете спасти мне жизнь, – прохрипел Чон Враэль, – тогда сделайте меня одним из вас.

– Даже если бы мы могли, – произнес Барерис, – какой от этого прок? Твоя церковь презирает нежить. Другие жрецы ни за что не признают законность твоих притязаний.

– Признают, – произнес Чон Враэль. – Я их заставлю.

Барерис почувствовал за спиной чье-то присутствие. Развернувшись, он увидел некроманта с покрытой плесенью кожей.

– Ты сможешь вернуть его? – спросил бард. – Разумеется, не в качестве безмозглого зомби. Нужно, чтобы его рассудок и личность остались прежними.

Красный Волшебник заколебался. Судя по всему, он вовсе не горел желанием идти на подобный шаг. Похоже, его со жрецом связывала тесная дружба и он прекрасно понимал, что означает для того подобная трансформация. Однако в конце-концов маг кивнул.

– С твоей помощью – да. Скорее всего – да.

Он удалился, чтобы принести все необходимые для ритуала предметы. К моменту его возвращения Чон Враэль уже умер. Нашептывая заклинания, волшебник воскурил фимиам и принялся покрывать его тело маслами и благовониями. Затем он обернул труп льняными бинтами, скрыв под ними изувеченную плоть. После этого они с Барерисом приступили к ритуалу, который должен был вырвать душу огнеходца из пустоты и вновь привязать её к смертной оболочке.

Наконец всё было кончено. Чон Враэль поднес иссохшую, перемотанную бинтами руку к глазам и принялся ощупывать лицо. С его губ сорвался хриплый гортанный звук. Барерис не мог сказать, был ли это смех или рыдание.

– Это ужасно. Нашему поступку нет прощения, – пробормотал Зеркало.

Барерис почувствовал укол вины. Усилием воли он подавил это чувство, превратив его в гнев.

– Мы делаем много ужасных вещей. Пора бы уже привыкнуть.

СТАЛЬ ДУШИ
Лиза Смедман

Лес Амтар

23 Уктара, год Уединённых Слёз (1204 ЛД)

На крапчатой каменной плите, служащей в роли стола мага, лежал принадлежащий Трелвин меч; его остриё и рукоять покоились на черепах. Вдоль клинка мерцал синий свет, с лезвия меча срывались маленькие светлячки искр. Воздух наполнял аромат, похожий на запах горелых волос.

Трелвин наблюдала за дроу-личем, ведущим работу над зачарованием. Древний, немёртвый маг склонился над мечом, осыпая стальной клинок охристым порошком. Пока он не стал нежитью, Валек, как и Трелвин, был эльфом. Впрочем, в отличии от неё, он принадлежал к расе дроу, и кожа его была чёрной, цвета холодных, пустых пещер, в то время как эльфийка была скорее древесно-коричневой. В тусклом свете комнаты лич практически исчезал из виду, Трелвин могла ясно различить лишь его белую рубашку с высоким воротником. Такого же костяно-белого цвета были и его волосы, тогда как короткие кудри девушки, чем-то напоминающие листочки на плодах чертополоха, имели насыщенный коричневый оттенок всего растущего.

– Долго ещё? – напряженно прошептала Трелвин.

Валек мельком взглянул на неё. Его лицо осунулось настолько, что кожа натянулась до толщины пергамента на высоком лбу. Глаза лича, глубоко ввалившиеся в глазницы, были окрашены в бледно-розовый цвет разбавленной крови. Раздавшийся голос скорее напоминал треск сухих листьев:

– Передумала? – спросил он, прищурившись. – Боишься закончить начатое?

– Нет, – эльфийка стиснула кулаки. – Мой брат будет отомщён.

Улыбка лича приоткрыла его длинные зубы, посаженные в просевших дёснах. Он взял закупоренный стеклянный сосуд, содержащий кровь Трелвин:

– Дай мне ножны.

Девушка расстегнула портупею и сняла с неё ножны. Она осторожно передала их Валеку, стараясь не коснуться его руки. Кожаное покрытие ножен истёрлось за годы службы; вместе с мечом они принадлежали ещё её отцу. Прямое лезвие клинка выглядело столь же изношенным, а кожаная рукоять покрылась пятнами пота от длительного использования. Этому простому мечу предстояло вместить в себя могущественные чары. Заклинание магически свяжет меч с ножнами и сделает его способным на ужасающие дела.

Дроу-лич откупорил сосуд и, наклонив его над мечом, пролил тонкую линию крови от эфеса до острия клинка. Коснувшись металла, кровь шипела, как жир на огне. Искры, срывавшиеся с лезвия меча, окрасились в красный, постепенно приобретая фиолетовый оттенок.

Почувствовав жар над кистью правой руки, Трелвин потёрла место на запястье, откуда Валек брал у неё кровь. Связывание началось.

Девушка рассматривала помещение, предпочитая смотреть куда угодно, лишь бы не на дроу-лича. Свечи за абажурами из красного стекла наполняли комнату кровавым светом. Углубления в каменных стенах были забиты пыльными чёрными коробками и злобно глядящими скелетами. Эльфийке никак не удавалось избавиться от ощущения, что они следят за ней. Единственный выход был расположен за огромным круглым валуном, который закрыл проход по приказу Валека. За ним через лабиринт туннелей и пещер лежал путь к поверхности.

Приглушённое хныканье привлекло внимание Трелвин к месту, где лежал её пленник. Дварф пришёл в сознание и пытался выбраться из пут. Его бородатое лицо тёрлось о ковёр, пока он вращал головой вперёд и назад в попытках избавиться от кляпа во рту. Он пытался что-то сказать, но комок ткани заглушал его голос. В глаза дварфа красноречиво читался ужас. Он продолжал метать взгляды на тёмного эльфа.

– Не шевелись! – прошипел Валек. Он ткнул пальцем в направлении дварфа и издал гортанный звук. Кожа пленника покрылась множеством волдырей, он закричал в свой кляп.

– Это лишнее! – проскрежетала эльфийка. – Он и так скоро лишится жизни, незачем его пытать.

– Прекрасная мысль, учитывая, что именно ты и собираешься убить его, – фыркнул дроу-лич. – С моей точки зрения, дварф не более чем мясо, которому повезло, что оно ещё дышит.

– Наши законы требуют его смерти, но она должна быть быстрой и достойной.

– Удар мечом прямо в сердце, я полагаю?

– Именно так. Оставь его в покое. Больше никакой магии.

– Как пожелаешь, – дроу вернулся к своей работе. Его губа презрительно изогнулась. – Вы, поверхностные эльфы, мягки и слишком сентиментальны. Причинённую ему только что боль не сравнить с агонией, которая ждёт его, когда меч украдёт его душу.

Девушка скользнула взглядом по пленнику: его нарывы уже начали проходить:

– Но боль продлится совсем недолго, разве нет?

Улыбка Валека походила на оскал черепа:

– Напротив, пока кто-нибудь снова не будет убит этим мечом, его душа будет пребывать внутри клинка в постоянных муках, – лич провёл костяным пальцем в воздухе. – Ему будет казаться, что он долго и неторопливо соскальзывает по лезвию меча. Пытка кончится только тогда, когда меч снова убьет кого-нибудь, и другая душа окажется пойманной. Первая же при этом будет уничтожена.

– Уничтожена? – ахнула Трелвин.

– Бесследно.

– Но разве ты не говорил, что она будет освобождена?

– Я использовал слово «вытеснена». Я никогда не говорил, что она выживет, – рассмеялся тёмный эльф.

Горло девушки пересохло:

– Но…

Одна из потрёпанных белых бровей приподнялась. Валек явно наслаждался её замешательством:

– Всё ещё хочешь продолжить?

Трелвин вздрогнула. Она пришла к дроу-личу за поглощающим душу оружием: за мечом, способным изъять душу из тела и удержать её в себе, таким образом не позволяя целителям произвести воскрешение. Однако она предполагала, что после освобождения душа сможет найти путь на план своего божества.

Девушка окинула взглядом своего пленника: лицо его было бледно, глаза расширились в мольбе. Из-за кляпа доносилось отчаянное мычание. Наконец она отвела глаза. Убийство – это одно, ведь тело, в конце концов, не более чем сосуд, но уничтожение души…

Валек уставился на неё. Его немёртвые глаза насмехались над ней, сверлили её одним немым вопросом: «Захочет ли она опуститься до его уровня?»

Трелвин вонзила ногти в ладони, прямо как в тот день, когда Роллан был казнен. Воспоминания о последних моментах жизни брата захлестнули её. Его широкие, невинные глаза. Звук, сорвавшийся с губ, когда стрела пронзила его. Как обычно, простодушный Роллан признал решение королевы, признал этот дурацкий закон, который так оспаривала Трелвин, выкрикивая возражения до тех пор, пока на неё не перестали обращать внимание. И всё же, когда жизнь покидала его тело, взгляд Роллана как бы спрашивал у неё: «Почему?»

Почему её не было там, чтобы всех этих событий просто не произошло? Раньше, когда он оступался, она всегда была рядом, готовая взять его за руку и залечить раны. Всякий раз, с самого его рождения. Теперь же рука её брата была мертвенно холодна. Роллана больше не было.

Трелвин с трудом сглотнула. Она сделает это. Она должна. За Роллана. Как требовали того законы кровной мести. Конечно же душа одного дварфа была не слишком большой ценой.

– Продолжай, – сказала она Валеку.

Мычание дварфа переросло в высокий сдавленный крик. Девушка упорно избегала глазами пленника. Улыбнувшись, лич-дроу вернулся к своей работе. Он взял ножны и вылил на них остатки крови эльфийки. Затем он поднял меч с черепов и вогнал его в ножны, загасив искры.

Трелвин прикрыла глаза. О чём вообще она думала, когда обращалась к Валеку? Но лишь с его помощью девушка могла надеяться призвать королеву к ответу.

Справедливость будет восстановлена, хотя правда о произошедшем и была известна только Трелвин.

Её брат Роллан, как прежде и их отец, состоял при королевском дворе. Учитывая его кроткий нрав и простодушные мысли, её брат не слишком подходил для интриг и обменов любезностями королевского двора. К счастью, по крайней мере как казалось Трелвин в то время, королеве Бетильде пришлись по нраву медно-красные волосы и точёные черты лица Роллана: он был назначен королевским хранителем сов. Роллан превосходно справлялся со своей работой. Однажды, когда сова вытолкнула одно из своих яиц из гнезда, её брат осторожно подобрал его с земли и, согревая теплом своего тела, хранил яйцо в мешочке под одеждами вплоть до самого вылупления. Даже сам Роллан начинал походить на сову, когда, медленно моргая, он тихо рассматривал окружающих своими круглыми глазами.

У зелёных эльфов леса Амтар было немного законов, но выполнялись они строго. Согласно одному из них, всякого, кто причинит вред королевским животным, постигнет та же участь.

Десятидневку и два дня назад Роллан защитил одну из «своих» сов от дикого, как ему показалось, ягуара. Он поразил огромную кошку стрелой, когда та набросилась на совиное гнездо. В тот момент, выпуская эту роковую стрелу, он не осознавал, что его целью был охотничий ягуар самой королевы, который каким-то образом потерял свой отличительный ошейник.

Невзирая на пылкие мольбы Трелвин к Бетильде, обычай был соблюдён, и королевская стража казнила Роллана. Вслед за этим они разрушили и его жилище, возвращая его лесу.

Девушка навестила развалины на следующий день в надежде спасти что-нибудь на память о брате. В пространстве между слоями прутьев одной из плетёных стен она нашла грубого вида журнал, написанный простым и неуклюжим почерком Роллана. «Книга памяти», как он говорил. Сначала Трелвин не хотела читать его, полагая это вторжением в личную жизнь Роллана, но затем она поддалась любопытству и желанию снова услышать голос брата, пусть даже только в своей голове.

Она лениво пролистывала страницы журнала, выхватывая предложения тут и там. Затем одна запись почти в середине книги привлекла её внимание. Там Роллан описывал, как одной ночью, сидя вместе с одной из своих сов на верхушке дерева, он увидел королеву Бетильду, развлекавшуюся с любовником – его имя в журнале не называлось. Встревоженный прегрешением королевы и не желая больше его лицезреть, её брат тихо слез с дерева, собираясь ускользнуть. К несчастью, в этот момент сидящая наверху сова громко ухнула. Бетильда встревоженно посмотрела на птицу, но Роллан был уверен, что ему удалось остаться незамеченным, так как к тому времени он уже был на земле под прикрытием сумрака.

Трелвин внимательно дочитала остаток журнала. Рядом с записью о появлении на свет нового птенца Роллан отметил рождение Бетильдой сына и огромную радость короля, которому боги спустя десятилетия наконец даровали наследника. Её брат предполагал, что скорее всего он был единственном эльфом в лесу, конечно же кроме тайного любовника Бетильды, кто знал истинного отца ребёнка. Но, как писал Роллан, будучи верным королеве, он будет молчать.

Эта запись была последней в журнале. Через два дня Роллан убил ягуара королевы и был казнён одним из её лучников. Как и ягуар, Роллан получил одну стрелу прямо в горло. Его молчание было обеспечено.

Ошеломлённая, Трелвин отложила журнал в сторону и помчалась к месту, где её брат застрелил ягуара. Она обыскивала подлесок, пока не нашла, что искала: широкий кожаный ошейник, усеянный золотыми и серебряными листьями.

Эльфийка подняла ошейник с земли: пряжка была расстёгнута. Шансы на то, что он упал сам по себе в нескольких шагах от дерева, с которого Роллан присматривал за последним выводком птенцов, всего через два дня после рождения королевой внебрачного ребёнка, были ничтожны. «Потеря» ягуаром ошейника отнюдь не была случайной, как и его внезапная атака на совиное гнездо. Охотничий ягуар королевы Бетильды был выдрессирован принимать только её указы и ничьи другие. Должно быть, именно королева натравила кошку на гнездо, зная, что сделает её хранитель сов.