Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Никогда ей не приходилось идти так долго, как во время этой прогулки до королевской резиденции и по спиральной лестнице. С другой стороны, путь был закончен в мгновение ока. Борясь с дрожью в конечностях, она вошла в приёмный зал, пытаясь найти в себе мужество достойно умереть.

Как и боялась Трелвин, королева поторопилась отпустить своих стражей. Каким-то образом девушка нашла в себе силы встретить взгляд Бетильды.

И с дрожью прочитала в этих глазах едва сдерживаемый страх. Действительно, даже поза королевы выдавала в ней тревогу. Конец её косы расплёлся, и казалось, что королеве было несколько неудобно в собственных одеждах. Походка Бетильды также выглядела неуклюжей, что никак не могло быть вызвано ранением, о котором уже позаботились целители. Она нервно протянула руку куда-то под свой подбородок, затем внезапно стиснула её в кулак.

Ступая осторожными шагами, королева добралась до двери и выглянула наружу. Её голос понизился до заговорщического шёпота:

– Трелвин, это я. Спиннел.

Трелвин недоверчиво подалась назад:

– Хватит, миледи. Давайте обойдёмся без тех игр, в которые играют ваши ягуары со своей добычей. Быстрая смерть, и всё будет закончено.

– Быстрая смерть, – королева улыбнулась. – Именно это ты обещала мне у лич-дроу, – она снова потянулась к подбородку и, поколебавшись, снова опустила руку. – Чтоб я помер, ужасно странно не иметь бороды. Я чувствуя себя голым!

– Спиннел? – Трелвин изумлённо посмотрела на Бетильду, начиная верить своим ушам, пусть даже это и противоречило всему, что она видела. – Но как? Что…

Королева, а точнее Спиннел в её теле, наклонилась вперёд и, потеряв равновесие, схватила Трелвин за плечо.

– Как странно, – прошептал он, – быть таким высоким. Я даже не знаю, что необычнее: стать женщиной или зелёным эльфом.

Он покачал головой.

– Что же до твоего вопроса, то я и сам не вполне уверен, что случилось. Когда я… умер, – лицо королевы при этих словах скривилось, – и оказался в мече, я осознавал, что происходит вокруг меня, хотя и не мог видеть, слышать или ощущать привычным мне образом. Вместо этого всё вокруг состояло из ровных поверхностей и острых углов, – он вздрогнул. – Затем стало больно. Я не могу описать это тебе. Представь самую мучительную рану в своей жизни и увеличь ту боль стократно. Я должен был выбраться оттуда, пусть даже и уничтожив при этом свою душу.

– Мне очень жаль. Честно.

– Ты не виновата.

Трелвин уставилась на тело, которое некогда принадлежало королеве, пытаясь думать о нём как об оболочке вокруг Спиннела. Несмотря на это, прикосновение всё ещё заставляло её съёжиться:

– Значит, удар меча направил именно ты.

– Да.

Девушка всмотрелась в повязки на бедре королевы, кое-что стало для неё понятнее:

– Чтобы вытащить душу, достаточно ранения, убийство не обязательно.

– Именно так, – согласился дварф. – Лич-дроу обманул тебя. Меч не крадёт души и не уничтожает их. В противном случае Валек был бы гораздо более осторожен. Если рана смертельна, то у заточенной в мече души не окажется сосуда, который она могла бы занять, и поэтому она отправится на тот план, куда и должна была после смерти. Но если рана смертельной не является, то душа переносится в тело того, кто был ранен мечом и остаётся там.

Трелвин нахмурилась:

– Тогда почему Валек не дал мне ранить тебя? Наверняка он хотел выбраться из меча!

– Ты пыталась убить, а не ранить меня. Валек в этом случае только бы отправился назад в свою филактерию.

Внезапно девушка всё поняла.

– Лич хотел занять место королевы! – она содрогнулась. – Не удивительно, что он согласился мне помочь. И пронзила его я не случайно, он сам подставился под мой удар!

Мысли Трелвин перескакивали с места на место, когда она начала осознавать масштаб свершившихся изменений. Пока что трунадар считали, что Спиннел был их королевой. Долго это не продержится, скоро его обнаружат. В это время душа королевы была заточена в мече, где бы тот ни был. Но если Спиннел был прав в своих предположениях, то королева вернётся, стоит только мечу пусть даже оцарапать кого-нибудь. Конечно, если удар мечом окажется смертельным, то королева предстанет перед судом Владыки листьев.

– Где твой магический плащ? – спросила она дварфа.

– Исчез. Стражи королевы забрали его вместе с остальными твоими вещами.

Девушка кивнула, это было вполне ожидаемо. Она и не думала бежать, какими бы ни были её дальнейшие планы. Пусть будет так.

– А мой меч и ножны?

– Их я приказал оставить при мне, как бы на случай, если целители захотят их осмотреть. Сейчас они надёжно спрятаны. Когда встанет солнце, я уничтожу меч.

– Тогда ты навсегда останешься в теле королевы Бетильды. Или, что более вероятно, до тех пор, пока тебя не обнаружат и убьют, – она сделала паузу. – Но, разумеется, есть и другой вариант.

– Я не собираюсь возвращаться в меч, – глаза Спиннела ожесточились.

– Конечно же нет! Вместо этого мы уничтожим его вместе.

Дварф одарил её скептическим взглядом:

– Вот так просто?

– Не совсем, и не в таком порядке. Сначала «королева Бетильда» объявит, что должна посетить священную рощу для восстановления магии, и что только её наиболее заслуживающий доверия советник Трелвин может сопроводить её. Если мы отправимся прямо сейчас, то к утру достигнем границы леса. Когда взойдёт солнце, мы уничтожим меч, предоставив его свету, а ты отправишься дальше. Найдёшь волшебника, который превратит тебя обратно в дварфа, и всё будет прекрасно.

Спиннел недоверчиво посмотрел:

– Откуда мне знать, что ты не попытаешься схватить меч и пронзить меня им, как только мы окажемся подальше от глаз твоего народа?

– Я этого не сделаю. Даю тебе слово. Я пока не обманывала тебя, верно?

Глаза дварфа вспыхнули:

– Я надеялся, что ты это скажешь. Мне потребуется твоя помощь, чтобы убедить твой народ в том, что я действительно зелёный эльф, не говоря уже о том, что я – королева Бетильда. Впрочем, как бы то ни было, сейчас ты должна подчиняться своей королеве. Если ты не хочешь, конечно, чтобы я призвала мою стражу и приказала казнить тебя.

На одну жуткую секунду Трелвин показалось, что он говорит серьёзно. Затем Спиннел расхохотался.

Девушка перешла на формальный тон.

– Нет необходимости, миледи, – ответила она, – но я хотела бы попросить Вас об одной милости.

Спиннел грациозно махнул рукой:

– Говори, эльф.

– Прежде чем мы уйдём, отмените закон, требующий столь строгого наказания за вред королевским животным.

– Считай, что дело сделано, – усмехнулся дварф.

Трелвин и Спиннел остановилось на краю леса. Перед ними была маленькая речка, за которой устремлялись вдаль зелёные холмы.

– Мы пришли, – сказала она дварфу. – Граница. Я выполнила свою часть сделки.

Спиннел, всё ещё в теле королевы, кивнул. Он передал девушке меч. Солнце начало свой восход, и от усыпанной росой травы поднимался туман. Однако лучи не могли согреть Трелвин, казалось, что ночной холод засел глубоко в её костях.

Она сняла с рукояти ткань, отбросила её в сторону и вытащила меч. Он пульсировал в её руке, и девушка крепко вцепилась в рукоять, опасаясь, что Бетильда может найти способ вдохнуть в оружие жизнь. Трелвин присела и положила меч на землю, удерживая его на солнечном свету.

Конец настал быстрее, чем она думала. Стальной клинок потускнел и внезапно покрылся пятнами. Затем он начал крошиться. Сначала отломился кончик, потом начало осыпаться лезвие, как если бы его сгрызали какие-то невидимые существа. Вскоре не осталось ничего кроме рукояти, с которой начала слезать кожа, и хвостовика. Когда даже эти остатки начали крошиться как хрупкий мел на ладони Трелвин, в воздухе раздался слабый крик ярости. Скоро в её руке была только горсть пыли.

Эльфийка встала и вытерла руку. Её брат был отомщён. Долг крови был погашен. Тогда почему её рука казалась такой грязной?

– Ты сделала то, что считала нужным, – сказал Спиннел. – Иногда величайшая любовь ведёт к величайшим ошибкам.

Трелвин ничего не ответила. По её лицу пробежала слеза. Она обещала себе, что не станет плакать. Девушка гневно тряхнула головой и протянула руку к кинжалу на бедре. Она была остановлена Спиннелом, рука которого легла на её запястье.

– Ты присоединишься к Роллану, – сказал он голосом королевы, – но не сейчас. Нужно исправить ещё одну ошибку, если ты не против.

Трелвин повернулась к нему.

– Королева Бетильда не смогла бы организовать нападение ягуара самостоятельно, – сказал дварф. – Она всего недавно родила ребёнка, и её лекари постоянно крутились около неё. Есть ещё один эльф, заслуживающий твоей мести.

– Её любовник.

Спиннел кивнул:

– Тебе придётся сочинить очень интересную историю, чтобы объяснить, как ты «потеряла» свою королеву.

– Я что-нибудь придумаю, – Трелвин посмотрела на место, где встретил свою кончину меч. Она сделает это. За Роллана. Как требовали того законы кровной мести.

– Я могу помочь тебе, когда вернусь. После того, как буду превращён, конечно.

– Ты вернёшься? – изумлённо спросила Трелвин. – Ты сошёл с ума? После того, что произошло, любого забрёдшего в лес Амтар дварфа пристрелят на месте.

– Я думаю, что могу побыть зелёным эльфом ещё немного, – он посмотрел на своё тело. – Просто… не королевой Бетильдой. Эльф леса Чондал, например. В любом случае для волшебника это будет сделать проще.

Эльфийка приподняла брови:

– Ты готов зайти настолько далеко? Только чтобы помочь мне?

– Не обременяй себя, – фыркнул дварф. – Это из-за золота, помнишь? – он ударил себя по груди. – Внутри я всё ещё дварф.

– Я буду ждать тебя. Но… как я узнаю тебя?

– У меня будут пустые ножны. – Спиннел протянул руку. – Они ведь тебе теперь не нужны?

Девушка передала их ему:

– Больше никакой магии дроу.

– Тогда прощай. Скоро увидимся, – он помахал ей ножнами.

– А вот в этом ты ошибаешься.

Настала очередь Спиннела удивляться.

– Я пойду с тобой. Ты может быть и умён, но едва ли сможешь убедить хоть кого-то, что ты зелёный эльф. Не без длительного обучения.

Он улыбнулся:

– Я надеялся, что ты это скажешь.

Они вместе вышли из леса: Трелвин, ступающая лёгкой поступью, и Спиннел, неуклюже шагающий рядом с ней в новообретённом теле. Позади них солнечный свет прогнал из леса остатки ночи, и, как бы прощаясь, ухнула сова.

ВОСКРЕШАЮЩИЙСЯ АГЕНТ
Эрин М. Эванс

2 элезиаса, год Перерождённого Героя (1463 ЛД)

Однажды Изумрудная спросила Блудницу о том, каково это – умереть.

Шпионка заколебалась.

– Раньше ты никогда об этом не спрашивала.

– Раньше это не имело никакого значения, – ответила её начальница. Её тёмная кожа подернулась пепельной бледностью, а кашель заметно усилился, однако взгляд по-прежнему оставался ясным и острым. – Но сейчас ответ меня очень интересует. Итак, скажи мне, агент – что ты узнала?

– Пробовать никому не советую, – легкомысленно бросила она.

– Блудница, – произнесла Изумрудная.

Блудница выглянула из окна. Расположенный на склоне холма город Аткала был освещён множеством факелов. Наверху вдалеке виднелся сияющий храм Вокин. Блудница знала, что большей частью своего сияния он был обязан регулярным пожертвованиям Изумрудной. Если милость одного из божеств и можно было купить за деньги, то только Подруги Торговцев.

Блудница подумала об ужасе, который жаркой волной скручивает нервы задолго до того, как угасает зрение. О том чувстве, которое испытываешь, когда душа покидает тело. О темноте, которая поглощает тебя лишь на миг или же на целую вечность – в зависимости от капризов Тени. О замешательстве и беспокойстве, неизменно охватывавшем её на плане Фугу, и о клубящемся там сером тумане.

Когда Блуднице предстояло умереть в первый раз, она оказала убийце отчаянное сопротивление. Она не собиралась этого делать, ведь правительство Тетира заплатило ей именно за то, чтобы она погибла, отыскав нужную информацию – но тогда она ещё не умела контролировать свой страх, и он полностью подчинил её себе. Она забыла о сделке с Изумрудной, забыла об уверениях Пастуха в том, что всё будет в порядке. Она сопротивлялась, словно загнанное в угол животное. Извиваясь, пинаясь и царапаясь, она отчаянно пыталась вырваться из хватки  своего убийцы. Но к тому моменту всё уже было предрешено – у неё не было никаких шансов.

Душащему её человеку не было никакого дела до того, что она внезапно пожалела о своём решении. Его пальцы всё глубже и глубже сдавливали её шею, пока не обхватили позвоночник – по крайней мере, ей так показалось. В глазах у неё потемнело, и она почувствовала, как её душа отделяется от тела, словно повязка, которую сняли со свежей раны. Необычное ощущение.

Бесполезно пытаться описать это словами. Ничего из того, что она могла сказать главе шпионов, не сможет подготовить её к тому, что ей предстоит.

– У тебя всё будет по-другому, – произнесла Блудница, наливая в чашку Изумрудной чай. – Мне никогда не доводилось бывать в Вечном Солнце.

– Если предположить, что я отправлюсь именно туда, – произнесла она, отхлёбывая чай. «Предполагать – это всё, что в наших силах», – подумала Блудница, но не стала озвучивать свои мысли вслух.

Ожидая, пока повозка догонит её, Блудница поднесла к глазу подзорную трубу. Внизу раскинулся Эрлказар – лоскутное одеяло из засеянных полей и грязных извилистых дорог. Находившийся у подножья холма дом выглядел аккуратным и уютным, вокруг него простирались поля с собранной зимней пшеницей и зреющим ячменем. Разглядывая его, Блудница нахмурилась.

– Лучше нам поторопиться, – произнесла она. – Судя по всему, они вот-вот закроют двери на ночь.

– Может, стоит отправиться туда, где хозяева проявят меньшую подозрительность? – спросил её спутник, худощавый мужчина в залатанной мантии. – Ведь они непременно станут спрашивать, откуда мы, куда едем… что везём.

Сложив подзорную трубу, Блудница убрала её в седельную сумку и, обернувшись, взглянула на Пастуха. Тот управлял повозкой, в которой лежало обмотанное тканью тело Изумрудной.

– Если так, то мы им расскажем, – произнесла она. – Им вряд ли не доводилось иметь дело с мертвецами.

– Итак, кем ты сегодня представишься? – спросил Пастух. – Если они захотят взглянуть на труп, у нас могут возникнуть проблемы. Никто не поверит, что ты являешься дочерью турмишанки.

– Почему нет? – Блудница пустила лошадь вперёд. – Кровь порой проявляет себя самым необычным образом. Может, Изумрудная некогда спуталась с жителем Долин.

– Значит, на сегодня легенда такая? Ты – дочь, а я…

– Верный слуга?

– Я хотел предложить зятя, но это тоже неплохой вариант, – произнёс Пастух.

– Имён называть не будем, но в остальном станем придерживаться истины. Мы едем из Амна, направляемся в Турмиш, чтобы отвезти Изумрудную домой.

– Она уже дома, – произнёс Пастух, и Блудница закатила глаза. Ей крайне не хотелось вновь начинать этот разговор.

– Будешь разглагольствовать в таком духе, и нашей легенде конец.

– Да, госпожа, – обернувшись, Блудница увидела, что на губах Пастуха играет его обычная дерзкая улыбка. Из профессиональной вежливости – по большей части – она никогда не стремилась узнать его получше, но, судя по тёмной коже и ярким глазам, он был калишитом. Из-за небольшого шрама, приподнимавшего уголок его губы, создавалось впечатление, будто он всегда усмехается. Зубы его были белоснежными.

Когда она собиралась отправиться в путь, он настоял на том, чтобы сопровождать её, несмотря на её уверения в том, что это может быть опасно.

– Я верю, что с тобой мне ничего не грозит, – произнёс он со своей обычной кривой улыбкой. – Вдобавок я тоже кое-что умею.

Натянув поводья, Блудница подождала, пока повозка не нагонит её.

– Я серьёзно, Пастух. Возможно, эти люди не слишком умны, однако разглагольствования священника они сразу узнают.

– Я в курсе, как себя не выдать, – произнёс он. – Может, опыта у меня и поменьше, чем у тебя, но я не зелёный новичок.

По губам Блудницы скользнула слабая улыбка.

– Да. Твои таланты приносят больше пользы внутри Дома.

– Приносили, – поправил её Пастух. – Госпожа.

По спине Блудницы пробежала дрожь тревоги. Верно – больше ему вряд ли придётся её воскрешать. Облизнув губы, она направила лошадь вперед.

В придуманной ими истории было достаточно деталей, чтобы представить двух шпионов респектабельными гражданами – теми, кого вы без вопросов пригласите в дом и угостите тушеным мясом и летним элем. Людьми, с которыми можно поболтать о погоде, урожае и дороге из Амна, а на следующее утро проводить в путь, дав с собой немного хлеба, сыра и небольшую бутылочку того самого летнего эля.

Старый фермер не захотел их слушать. Взгляд его был жёстким, словно утрамбованная копытами лошадей земля. Тонкие губы кривила мрачная гримаса. Лишь когда Блудница с самым усталым и жалким выражением лица трясущейся рукой потянулась к кошельку и достала оттуда две золотых монеты, шпионы получили в своё распоряжение сарай и краткое напутствие не забыть запереть за собой дверь.

Они завели повозку внутрь и послушно захлопнули двойные створки ворот.

– Очаровательно, – пробормотал Пастух, пробираясь сквозь завалы сена. Из тёмного угла послышалось мычание коровы. – А твоё мнение я не спрашивал.

Блудница улыбнулась – на сей раз вполне искренне.

– Никогда не думала, что кастеляна замка Селемчант окажется провести проще, чем простого крестьянина. В любом случае, здесь получше, чем в чистом поле.

– Говори за себя, – произнёс её спутник. – В поле, по крайней мере, воздух свеж, а мои молитвы отправляются прямиком к Лунной Деве.

Блудница, которая в этот момент занималась обустройством лежанки в стогу сена, замерла. Столь незначительная деталь – легко было пропустить её мимо ушей.

– Селуне. Вот кому ты поклоняешься?

Пастух фыркнул.

– Наконец-то до тебя дошло. Я множество раз благословлял тебя её силой.

– Мне не доводилось видеть твои таинства, а ты не очень-то похож на Серебряную Звезду.

– А ты – на блудницу, – мягко заметил он.

Она пожала плечами.

– Да и ты вовсе не пастух.

– В своём роде – да. Отыщи бедных заблудших овечек и верни их домой к Лунной Деве, – он ухмыльнулся. – Или в нашем случае к Изумрудной. По мне, есть кодовые имена и похуже. Почему ты выбрала такое?

– Я не выбирала, – произнесла она, поудобней устраиваясь на сене. – Изумрудная всё решила за меня. Сказала, что моё тело – это мой товар.

Пастух хохотнул.

– Да уж, её всегда отличало своеобразное чувство юмора.

Внезапно Блудницу захлестнула скорбь, словно приливная волна. Её глаза наполнились слезами прежде, чем она успела их сморгнуть. Подняв взгляд, она обнаружила, что Пастух пристально смотрит на неё.

– Мне её не хватает, – призналась Блудница. – Больше, чем я думала.

– Мне тоже, – произнёс он. – Без Изумрудной всё будет совсем по-другому.

На долгое время воцарилась тишина.

– Возможно, – заговорил наконец Пастух, – ты скажешь мне своё настоящее имя? Отметим этим начало нового этапа в нашей жизни.

Блудница покачала головой.

– Это слишком опасно.

– Было… Разве ты боишься меня? – и снова его дерзкая улыбка.

– Тебя? – переспросила Блудница. – Нет, тебя я не боюсь. С некоторых пор мало что способно меня испугать.

Прищёлкнув языком, Пастух приступил к обустройству своего спального места.

– Слова, слова. Мы оба знаем, что это неправда. Я думаю, ты боишься смерти.

Блудница рассмеялась.

– Ох, Пастух. Знаешь, сколько раз я уже умирала?

– Полагаю, четырнадцать.

– Четырнадцать раз я чувствовала, как моя душа отделяется от тела. Четырнадцать раз я оказывалась на плане Фугу, потерянная и лишившаяся воспоминаний. Четырнадцать раз я взирала на Град Судилища. Я привыкла к смерти. Пятнадцатого раза я не боюсь.

– Но теперь Изумрудной и её бриллиантов больше нет, – тихо произнёс Пастух. – Пятнадцатый может оказаться последним.

– Может.

Пастух устремил на неё серьёзный взгляд.

– Блудница. Я сейчас говорю с тобой не как коллега, а как Серебряная Звезда. Меня крайне беспокоит будущее твоей души. Нам неизвестно, где пребывает Изумрудная, но только в твоих силах решить, где окажешься ты. Неужели ты захочешь отправиться в пустоту плана Фугу?

– Сегодня ночью, – произнесла Блудница, – я собираюсь отправиться только в одно место – в царство сновидений.

Она не стала говорить ему, что большую часть ночей ей снились её убийцы: человек из Тетира, ассасин с восточных гор, чернопёрый кенку из Дурпара, мемнонский военачальник-дженази. Волшебник в Амне и ещё один волшебник в Уотердипе. Канцлер в Агларонде. Женщина-некромант, которая прикончила её менее чем в двенадцати милях от того места, где они сейчас находились. Все они были убиты, когда воскресшая Блудница хриплым после пребывания в загробном мире голосом рассказала найденные ею сведения.

Лишь в бою с человеком из Тетира она пыталась сопротивляться, и он же был единственным, на чью казнь она пришла посмотреть. Его преступные планы представляли собой серьёзную угрозу для этого нестабильного королевства. Публичная казнь была назначена на один из тёплых дней киторна. Он поднялся на эшафот с вызывающим видом, но, когда судья закончил зачитывать обвинения, а палач занял своё место, его взгляд встретился со взглядом Блудницы – женщины, за чьей смертью он наблюдал собственными глазами и чьё тело самолично утопил в бухте. Его трясло даже после того, как его отрубленная голова покатилась по помосту.

Всех их подвело то, что они считали свои планы крайне надёжными и непогрешимыми. Это читалось в их расширившихся глазах, когда они ловили её со сжатым в руке письмом, картой или зельем. Когда её глаза стекленели, это выражение быстро сменялось самодовольством. Пусть ей и удалось докопаться до истины, эта истина окажется похоронена вместе с ней. Теперь они в полной безопасности.

Все они были о себе крайне высокого мнения, а она являлась всего лишь глупой мёртвой воровкой.

– Давай предположим, – давным-давно сказала ей Изумрудная, когда только предложила ей взяться за эту работу. В те времена Блудница была простой воровкой, которая много знала о том, как незаметно проникать в дома, и совсем мало – об окружающем мире. – Предположим, что тебе удаётся успешно пробраться в его убежище. Ты узнаёшь обо всех его намерениях и интригах. Отыскиваешь улики, необходимые для того, чтобы вывести его на чистую воду. Ты можешь сбежать, но всегда остаётся шанс, что наша цель заметит следы твоего вторжения и изменит свои планы. Тогда твои доказательства станут бесполезны. Так что вместо этого ты прихватишь мешочек с монетами и пару безделушек, а затем сломаешь что-нибудь или нарочно зайдёшь не в ту комнату. Он ловит тебя. Перерезает глотку. Сжигает труп. Он полностью уверен, что избавился от той угрозы, которую ты собой представляла. Но это далеко не конец, – продолжила Изумрудная, – ведь у нас останется часть твоего тела – например, мизинец. Если отрезать его по суставу и отдать священнику, он сможет воскресить тебя в целости и сохранности прямо здесь, в этой комнате. Твои воспоминания и показания будут представлять собой… исключительную ценность.

Блудница тогда подумала, что её собеседница сошла с ума, но Изумрудная загнала её в угол – этот разговор происходил в её доме, куда Блудница вломилась тем вечером. Либо стать воскрешающимся агентом, либо ещё одним трупом, от которого избавятся на задних улочках Амна. Крайне скудный выбор.

И всё равно целую ночь Блудница провела в раздумьях о полном бесформенного серого тумана плане Фугу и судилище богов. Она смотрела на свои тонкие пальцы, которые было так просто отделить от тела – словно бутон тюльпана от стебля.

В темноте амбара Блудница очнулась от тягостных сновидений, полных тёмных силуэтов, злых чар и ножей, вонзающихся в сердце.

И скрежета когтей по дереву.

Она рефлекторно потянулась к мечу, но вспомнила, что оставила его в повозке. Её ладонь нащупала рукоять спрятанного в голенище ножа. Сердце колотилось у неё в горле, однако она понятия не имела, что именно послужило причиной её внезапного пробуждения. Наконец её глаза приспособились к царящей внутри сарая полутьме. Помещение освещалось лишь светом луны, проникающим сквозь щели в стенах.

Светом, который кое-где перекрывали крадущиеся снаружи приземистые силуэты.

– Пастух! – прошептала Блудница. Её меч лежал под сиденьем повозки в восьми шагах поодаль. Её спутник в качестве оружия использовал цепь, и она задалась вопросом, догадался ли он прихватить её с собой при отходе ко сну.

– Пастух! – Блудница перекатилась на ноги. С бешено колотящимся сердцем она не сводила взгляда с движущихся вдоль стен силуэтов. Они были длинными и косматыми – собаки?..

 Но они в Эрлказаре. Значит, точно не собаки.

– Пастух!

Он сел и раскашлялся так громко, что его, должно быть, услышали даже в Амне. Блудница мысленно выругалась. Изумрудная так долго держала его вдали от оперативной работы, что его навыки успели притупиться.

 – Заткнись и иди сюда, – шёпотом велела она. – Нужно, чтобы ты сотворил заклинание.

По крайней мере, ему хватило смекалки на то, чтобы крадучись пробраться сквозь груды сена к повозке.

– Какое заклинание? – шепотом спросил он. – Что вообще происходит?

– Там что-то есть, – объяснила она. – Что-то, что охотится за нами.

Подкрадясь к стене, Пастух прильнул глазом к одной из щелей.

– Ты уверена? – спросил он. – Они похожи на…

Нечто тяжелое врезалось в стену и с рычанием принялось скрести доски. Пастух отшатнулся. Послышалось многоголосое рявканье – на лай это походило в той же степени, как вопль баньши на крик женщины. Находящиеся за стеной существа сгрудились возле ходящих ходуном досок.

– Наша Госпожа… – начал молиться Пастух. – Какое заклинание?

– Выясни, живые ли они, – Блудница пристегнула меч к поясу. – А затем действуй по обстоятельствам.

– Живые? – в голосе его послышались панические нотки. – Во имя Адов, какими ещё они могут быть?

– Пастух, – мягко произнесла Блудница. Стена начала подаваться. – Сейчас не время впадать в панику. Очень важно знать, являются ли эти существа нежитью или нет, и тебе под силу это выяснить. Задавать вопросы будешь потом.

Пастух кивнул. К его чести, он без колебаний вытащил из-под мантии серебряный амулет и начал молиться.

Держа меч наизготовку, Блудница подошла к стене. Если он не поторопится, то доски не выдержат и гончие набросятся на неё ещё до того, как кто-то из них успеет издать крик – и тогда станет совсем неважно, кто это. На Блудницу нахлынули воспоминания о том, как душа покидает этот мир, и она встряхнула головой. Не сейчас.

Вместо этого она подумала об улицах Анкапура и драках с дворнягами за объедки. Целься в подбородок, целься в глаза, если получаешь укус, то ни в коем случае не отступай. Трудные уроки, выученные ещё в детстве.

Молитва Пастуха к Лунной Деве становилась всё истовей, и от его амулета начало исходить серебряное сияние. Гончая снова врезалась в стену, пробив головой одну из досок. С рычанием тварь принялась протискиваться сквозь образовавшийся проём.

– Пастух, немедленно!

– Жди.

Полная клацающих жёлтых зубов пасть была так близко, что Пастух мог протянуть руку и коснуться её. Доски содрогались и скрипели.

– Пастух!

Послышался треск – надломилась ещё одна доска. Тварь ворвалась внутрь. Пастух выкрикнул имя своей богини. Амбар озарила вспышка серебряного света, которая моментально ослепила Блудницу. Ворвавшаяся в сарай гончая со скулением тяжело врезалась в стену.

Несмотря на то, что перед глазами Блудницы по-прежнему плавали чёрные точки, она глубоко вонзила меч в шею твари. Крови не было. Издав визг, гончая набросилась на неё.

Выставив перед собой кинжал, Блудница вогнала его в незащищённую нижнюю челюсть и ударила ногой по рукояти, вгоняя его глубже. Заскулив, гончая упала и неподвижно замерла.

– Нежить, – произнёс Пастух, вставая на ноги.  Лежащее у их ног существо напоминало волка, однако кожа его было изодранной, а дёсны гнилыми. – У нас совсем немного времени. Остальные тоже могли пострадать от моей магии.

Блудница отбросила обломки досок от дыры в стене. Этой ночью Селуне была полной и яркой, похожей на второе солнце. С трудом она протиснулась сквозь проём. Две других твари валялись на земле, оглушенные заклинанием Пастуха. Ближайшей она тут же перерезала глотку...

С рыком четвёртая гончая набросилась на неё. Блудница успела рефлекторно выставить перед собой руку, и тварь впилась в неё пожелтевшими зубами. Меч упал в траву.

Боль была невыносимой, и Блудница не сдержала крика. Гончая разжала зубы, готовясь снова вцепиться в её тело. Из её пасти капала вонючая слюна. Блудница протолкнула ладонь в глотку твари. Несмотря на боль, это было лучше, чем позволить собаке-зомби впиться ей в горло. Разжав пасть, гончая отшатнулась и припала к земле. На её морде поблескивала алая кровь – кровь Блудницы.

Раздавшееся позади неё рычание свидетельствовало о том, что последняя из уцелевших гончих поднялась на ноги.

На Блудницу снова нахлынули воспоминания об Анкапуре, и старые шрамы зачесались. «Не двигайся», – сказала она себе. – «Не беги. Не смотри в глаза...»

Гончая прыгнула ей на спину, сбив с ног. Это напомнило ей, что эти существа вовсе не являются обычными собаками. Тварь с окровавленной мордой рванулась вперёд.

Серебристый свет озарил ночную тьму – всё это время Пастух продолжал творить свою магию. По воздуху пронёсся заряд силы, и придавившая её к земле тварь упала во вспышке божественного огня. Гончая с окровавленной мордой отшатнулась. Серебряное сияние окутало Блудницу, и она ощутила, что боль в руке и спине становится немного слабей.

– Вставай! – крикнул Пастух, снимая цепь с пояса. Оружие вспыхнуло силой его божества. – Шар тебя побери, уйди с дороги!

Блудница начала подниматься, однако гончая с окровавленной мордой, не теряя времени, набросилась на неё. Упав на бок, Блудница ударила её ногой в живот. Раздался звук, напоминающий хруст сминаемого осиного гнезда. Псина взвизгнула, и Блудница резко дернула застрявшую в её теле ногу на себя, ломая рёбра.

Её меч по-прежнему валялся на земле позади неё, его лезвие поблескивало в сотворённом Пастухом сиянии. Другой зверь был мёртв.

Но у последней гончей ещё оставались силы. Она набросилась на Блудницу, целясь ей в горло. В отчаянии Блудница вскинула раненую руку и сунула её в пасть твари, навалившись на неё всем своим весом.

– Пастух! – выкрикнула она. Ей удалось повалить гончую на спину, однако та так и не выпустила её руку из своей пасти. В отчаянии она глубже протолкнула ладонь в тело твари, дотянувшись до отверстия в её животе. Острые обломки рёбер вот-вот грозили прорвать кожу её доспеха. – Меч!

Обернувшись через плечо, она увидела, что цепь Пастуха проносится по воздуху, рассекая его, словно молния. Она врезалась в ободранную шкуру гончей. Ошмётки кожи и иссохших мышц от удара разлетелись в стороны. Челюсти твари начали смыкаться, однако, когда она инстинктивно отдёрнулась, голова гончей обмякла.