Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Остановившись, он повернулся к Джиллеа, которая оказалась прямо у него за спиной. От её близости его пробрала дрожь – дрожь, которая не имела никакого отношения к пугающей атмосфере дома. Лицо молодой женщины было бледным, а глаза бегали, и это заставило его вспомнить о том, что именно вынудило её обратиться к ним за помощью.

– Ты сказала, – начал брат Роберт, но в очередной раз поперхнулся. Прочистив горло, он заговорил снова. – Ты сказала, что… что всё началось в комнате Лиллии.

Джиллеа кивнула, и он заметил, что она с трудом сдерживает слезы.

– Я тоже испуган, – произнес он. Почему-то его признание помогло ей немного успокоиться.

Перед ними находилась огромная лестница, каждая ступень которой длиной не уступала обычному дому в Даггерфоллсе. Тяжелые дубовые перила поддерживали столбы в виде драконов, и у брата Роберта по спине пробежал холодок. Кивком головы он указал наверх, и Джиллеа кивнула.

В очередной раз прочистив горло, он расправил плечи и левой рукой сжал золотой символ Амаунатора в виде солнечного диска, который висел у него на шее. Этот амулет подарила ему мать, и часть божественной силы, что была заключена в нём, всегда помогала ему обрести спокойствие. Опустив свободную ладонь на рукоять висящей на поясе булавы, он начал подниматься наверх. При движении его кольчуга слегка позвякивала, и он постарался сосредоточиться на этом звуке. Это немного успокаивало.

Добравшись до вершины массивной лестницы, брат Роберт при помощи кремня и огнива зажег принесенную из храма свечу. Сквозь высокие, завешенные тяжелыми гардинами окна, которые покрывал слой закоптелой грязи, струился убывающий дневной свет. В воздухе клубилась пыль, и казалось, что сам дом противится величайшему дару Амаунатора. С удивлением осознав, что это его разозлило, брат Роберт почувствовал прилив сил.

Наугад выбрав направление, он обернулся и вопросительно склонил голову. Говорить вслух ему не хотелось. Кивком Джиллеа подтвердила правильность его выбора, и, время от времени оглядываясь, он двинулся вперед. Вскоре они добрались до высокой двери, которая вела в комнату Лиллии. Тяжелая створка была приоткрыта. Сделав глубокий вдох, брат Роберт крепко сжал свой священный символ, мимоходом пожалев о том, что не отдал свечу своей спутнице, и шагнул внутрь.

Ничего. Никаких Девяти Адов или чудовищ. Он позволил себе облегченно выдохнуть.

Хотя освещение здесь было столь же тусклым и приглушенным, как и во всём доме, обстановка оказалась довольно приятной. Судя по всему, Джиллеа уже приступила к обустройству своего нового жилища. На чистом ковре, который она, должно быть, привезла из Нового Велара, были разбросаны деревянные игрушки и тряпичные куклы. Кровать оказалась застелена новым бельём, хотя свисавшие до пола простыни и одеяла пребывали в полном беспорядке. Огонь успел окончательно потухнуть, и в камине царил холодный мрак.

Повернувшись к Джиллеа, брат Роберт пожал плечами.

– Они были… – Джиллеа осеклась, когда звук её голоса эхом разнесся по комнате, и брат Роберт подпрыгнул. Побледнев, она продолжила шепотом, показав на участок пола между камином и кроватью. – Они были прямо тут. Вокруг неё.

Кивнув, брат Роберт ещё раз обвёл взглядом комнату. Никого – ни живых, ни нежити.

– Тогда стояла ночь, – прошептала Джиллеа с надеждой в голосе, и по спине брата Роберта снова пробежал холодок. – Возможно, они появляются только после наступления темноты.

Брат Роберт со вздохом кивнул, про себя подумав: «Ну разумеется, только тогда, когда свет Амаунатора покидает мир живых».

– Предлагаешь подождать до заката? – спросил он, уже зная ответ на свой вопрос. Когда она кивнула, он продолжил. – Да… Да, так и сделаем.

Вымученно улыбнувшись, она произнесла:

– К сожалению, я успела навести порядок только в двух комнатах.

Брат Роберт притворился, что внимательно изучает трухлявые настенные панели.

Женский крик разорвал ночную тишину, словно нож – полотно ткани. Глаза брата Роберта распахнулись до того, как с него слетел сон. Ему ещё никогда не доводилось слышать, чтобы кто-то так кричал. В вопле слышался неприкрытый ужас, и от этого звука кровь в его венах заледенела. Он попытался окликнуть Джиллеа, но, поперхнувшись, разразился приступом кашля. Не дожидаясь второго вопля, он поспешно вскочил на ноги.

Лишь через пару мгновений ему удалось вспомнить, где он находится. Его рука потянулась к священному символу, а успокаивающие слова молитвы сами собой всплыли в памяти, напомнив о том, что милость его бога по-прежнему пребывает с ним. Когда она закричала снова, он окликнул её по имени, отчаянно надеясь на то, что Амаунатор его не оставит.

Вечер они провели вместе, и всё это время брат Роберт чувствовал себя так неловко, как никогда в жизни. Они исследовали главный коридор поместья, не осмеливаясь заглядывать в те помещения, которая Джиллеа ещё не открывала. Ей с дочерью не требовалось столько комнат, сколько имелось в доме, и она не упоминала о том, что планирует делать с пустующими покоями и поддерживать в жилье порядок.

Густую тьму прорезал ещё один вопль. Брат Роберт схватил потухшую свечу, которая стояла на пыльном столе возле дивана. От неё остался лишь огарок, и он выругался, раздосадованный тем, что позволил себе заснуть. Весь вечер он был на взводе из-за пребывания в этом странном старом доме и общества привлекательной женщины. Как вообще его мог сморить сон?

– Джиллеа! – выкрикнул он в окутанное темнотой пространство и трясущимися руками зажег новую свечу. Выбросив огарок, он переложил её в левую руку, правой сжав рукоять палицы. – Джиллеа, ты где?

 Они приняли решение не покидать гостиную, расположившись достаточно близко от лестницы, чтобы можно было услышать даже самый слабый шум из комнаты девочки, но в то же время не очень далеко от входной двери на случай бегства. Брат Роберт вышел в коридор, но внезапно снова раздался отчаянный вопль, закончившийся неразборчивым бульканьем. Молодому жрецу показалось, что голос его спутницы доносится откуда-то из-под лестницы. Создавалось впечатление, что Джиллеа то ли рвут на части, то ли пожирают заживо, то ли погружают в кипящую воду…

Встряхнув головой, он бросился бежать. Сбоку от ведущей наверх лестницы находилась дверь. Снизу раздался ещё один захлебывающийся от ужаса вопль, от которого кровь холодела в жилах. Старательно гоня от себя мысли о том, что может скрываться в местном подвале, он распахнул ведущую туда дверь и снова позвал свою спутницу по имени. Его голос разнёсся над широкими деревянными ступенями, эхом отражаясь от кирпичных стен погруженного во тьму коридора. Ответом ему был ещё один полный муки вопль.

 – Джиллеа! – воскликнул он, поспешно спускаясь вниз. Перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, он отчаянно пытался притормозить. Одному лишь Амаунатору известно, что таится в царящем там непроглядном мраке! Однако ни ноги, ни сердце его не слушались.

Добравшись до конца лестницы, брат Роберт повернулся и замер на месте. Сердце его колотилось так сильно, что грозило вот-вот выпрыгнуть из груди. Попытавшись вдохнуть, он поперхнулся и разразился приступом кашля, чудом не затушив свечу. Его глаза широко распахнулись.

По выложенному каменными плитами полу было разбросано множество старых ящиков и ржавых инструментов, а в воздухе витала затхлая вонь давно не используемого помещения. Джиллеа стояла на одном колене, опираясь руками о грубые каменные плиты. Вокруг неё кишело множество отрубленных ладоней.

– Да поможет нам Хранитель! – прохрипел брат Роберт, сделав шаг вперед. При виде этого ужасающего зрелища даже его собственное имя вылетело у него из головы. Он понятия не имел, что делать.

 Их оказалось несколько десятков или даже сотен. Руки. Отсеченные от тела руки. Даже в дрожащем свете свечи было заметно, что кожа их имеет омерзительно-серый оттенок. Эти существа с мертвенно-бледной плотью словно жили своей собственной противоестественной жизнью. Стуча ногтями, они, словно отвратительные пауки, ползали по каменным плитам, раздирали ночную рубашку Джиллеа, впивались в её тело, вырывали пряди волос. На их запястьях виднелись грубые черные швы, скрывающие кости и хрящи. Ногти их были чёрными – у одних обломанными, у других, наоборот, необычайно длинными и ухоженными. Часть этих рук некогда принадлежала мужчинам, часть – женщинам, и далеко не все – людям.

«Свиные ноги», – подумал он. «Словно свиные ноги, которые мой отец…»

– Брат!.. – воскликнула Джиллеа, но её крик резко оборвался, когда палец одной из рук грубо залез ей в рот.

Множество тварей облепили лицо молодой женщины, оставив видимым только один покрасневший и округлившийся глаз. Во взгляде её читалось отчаянье.

Осознав, что в темноте он ей ничем не поможет, брат Роберт задержался, чтобы поставить свечу на один из перевернутых ящиков. Сделав шаг вперед, он заколебался.

Джиллеа протянула к нему руку, и три вцепившиеся в неё твари, потеряв равновесие, упали на пол.

Сделав глубокий вдох, брат Роберт схватил отрубленную ладонь, которая запуталась в длинных волосах его спутницы. На ощупь плоть существа оказалась холодной, как лед, и он отдернулся – но и оно тоже.

– Помоги! – выплюнув холодный мертвый палец, успела выдохнуть Джиллеа, прежде чем ещё два пальца залезли ей в рот.

Сжав ладонь, брат Роберт отбросил её в сторону. Вдохновленный успехом, он принялся с силой расшвыривать тварей в разные стороны. Некоторые из них врезались в старые инструменты и прочие разбросанные по подвалу предметы, но тут же начинали ползти обратно. Молодой священник взмахнул палицей над головой, стараясь решить, как лучше всего пустить её в ход, не рискуя разбить череп той, кого он обещал защищать. Разумеется, в процессе обучения ему доводилось тренироваться с этим видом оружия, но не слишком часто, и его навыки оставляли желать лучшего. Что же делать?..

Что-то вцепилось в его лодыжку, и брат Роберт издал такой вопль, что сам испугался. Визжит, словно маленькая девочка! Охваченный страхом и смущением, он ощутил, что кровь отхлынула от его лица. Его рука крепче стиснула священный символ.

Молодой священник закрыл глаза. Содрогаясь от ледяных прикосновений ползающих по ногам ладоней, пальцы которых впивались в его незащищенные бедра, он выдохнул имя своего божества и, распахнув сердце Хранителю, воскликнул:

– Прочь!

Джиллеа закричала снова.

– Прочь, – повторил брат Роберт. – Прочь, нечестивые твари! Сгиньте от света слова Амаунатора!

Он почувствовал… нечто. Волну? Энергию? Хотя здесь по-прежнему оставалось темно, как в могиле, от него хлынул невидимый свет. Отрезанные ладони, оказавшиеся в пределах испускаемого им круга сияния, содрогнулись, их дергающиеся пальцы отпустили Джиллеа. Она отважно принялась стряхивать их с себя, отшвыривая прочь. Некоторые из них тут же спешно поползли в скрытые тьмой углы подвала, другие же, отойдя на фут или два, останавливались, словно в раздумьях. Наконец ей удалось встать.

При мысли о том, что эти существа могут обладать разумом, брата Роберта чуть не стошнило. Он протянул Джиллеа руку. Тепло от прикосновения её пальцев придало ему сил.

– Пошли, – произнес он. – Я выведу тебя отсюда.

Не став дожидаться ответа, брат Роберт потащил её к выходу. Во время подъема по деревянной лестнице они несколько раз чуть не упали. Проход был узким, и, постоянно задевая костяшками пальцев грубые кирпичи стен, он едва удержал булаву в руках. Наконец они добрались до вершины лестницы и, распахнув дверь, оказались в ожившем ночном кошмаре.

До заката брат Роберт с Джиллеа постарались раздвинуть как можно больше тяжелых портьер, однако ночь выдалась темной и безлунной, а небо успели затянуть грозовые тучи. Учитывая, что свеча осталась внизу, брату Роберту пришлось несколько раз сморгнуть, прежде чем его зрение приспособилось к царящей здесь тьме, однако проникавшего снаружи света вполне хватало, чтобы увидеть – их здесь тысячи.

Вокруг них кишело множество отрубленных рук. Они цеплялись за дверь подвала и карабкались по занавескам, изо всех сил стараясь перекрыть доступ свету. Оконные стекла покрывали налипшие комья замерзающего мокрого снега. Внезапно вспыхнула молния, и брат Роберт увидел, что дела обстояли куда хуже, чем он думал. Мерзкие ладони ползали повсюду, ногтями процарапывая извилистые полосы в старом дереве стен и пола.

– Мы в ловушке!– воскликнула Джиллеа. Вцепившись в его руку, она потянула его к ведущей наверх лестнице. – Пошли, а то они снова утащат меня туда!

Наверное, ему следовало бы рискнуть и вместе с ней броситься к входной двери в надежде прорваться, но вместо этого брат Роберт покорно последовал за своей спутницей. На лестнице тварей было гораздо меньше. При очередной вспышке молнии, за которой последовал отдаленный раскат грома, брат Роберт увидел, что одна из цеплявшихся за перила рук успела запрыгнуть на спину бегущей впереди Джиллеа, и отшвырнул её в сторону, оторвав кусок ткани от её ночной рубашки. По бледной коже женщины струилась кровь. Внезапно он осознал, что эта рана была далеко не единственной – изодранную сорочку Джиллеа покрывало множество алых пятен. На плечо её взобралась ещё одна рука, и он отбросил тварь прочь.

 «Так они нас и прикончат», – подумал он. Кровь в его венах похолодела. – «Порез за порезом».

Когда они оказались на вершине лестницы, Джиллеа потянула его к дверям своей спальни и спальни её дочери. Брат Роберт не пытался её остановить. Стены этих комнат граничили с улицей, и, следовательно, они смогут разбить окно и выпрыгнуть наружу или, по крайней мере, позвать на помощь. Учитывая, что в этом районе дома были большими и располагались на значительном расстоянии друг от друга, их, скорее всего, никто не услышит, но попробовать стоило.

Возле двери, ведущей в комнату её дочери, Джиллеа внезапно остановилась, и брат Роберт чуть не сбил её с ног. С её губ сорвался настолько громкий крик, что он невольно зажмурился. Отшатнувшись, она изо всех сил вцепилась в него, пытаясь оттолкнуть в сторону, чтобы броситься назад во тьму. И в этот миг брат Роберт увидел, что именно повергло её в состояние неконтролируемой паники.

– Он… мясо режет? – выдохнул он, осознав, что за зрелище открылось ему в комнате девочки.

В помещении находилось множество отрубленных ладоней, которые, сцепившись холодными мёртвыми пальцами, образовывали единое целое, словно пчелы в улье. Состоящее из них существо ростом достигало шести футов, а фигура его очертаниями напоминала человеческую. Стоя спиной ко входу, монстр методично поднимал и опускал правую ладонь, словно мясник, который машет тесаком, чтобы разрубить кусок мяса.

«Отец?» – подумал брат Роберт. Рот его наполнился желчью, и он сглотнул.

В высоком окне вспыхнула молния, и молодой священник увидел, что между сплетенными ладонями находится пустое пространство. Раздался раскат грома – на этот раз куда ближе, чем раньше – и состоящая из рук голова повернулась в ним.

С очередным воплем Джиллеа  вцепилась в его плечо, и, ухватившись за звенья кольчуги, потянула назад, во тьму коридора.

Брат Роберт зажег очередную свечу. Уронив несколько капель воска на пол, он поставил её в образовавшуюся лужицу, чтобы та не упала. Джиллеа лежала на холодных шероховатых досках. Из глаз её струились слезы, стекая вниз по вискам и растворяясь в гриве спутанных волос. Её дыхание, которому вторили скребущие звуки из-за двери, было резким и прерывистым.

– Всё будет в порядке, – прошептал брат Роберт. Стараясь игнорировать терзающую его тревогу, он занялся её ранами. Царапин на теле молодой женщины оказалось слишком много, поэтому он решил сосредоточиться лишь на тех порезах, из которых продолжала струиться кровь. Его руки задрожали, и он промедлил, стараясь успокоиться. Вознеся хвалу Хранителю Желтого Солнца, он прикоснулся к наиболее скверным из них и воззвал к своему божеству, моля его об исцелении. Амаунатор ответил.

Её кожа оказалось гораздо теплей, чем он ожидал, и очень мягкой. Хоть он и умудрился не покраснеть, дыхание его сбилось. Его взгляду открылось больше, чем дозволялось приличиями, но раны находились практически везде, так что у него не оставалось выбора.

Джиллеа продолжала всхлипывать, но с каждым следующим упоминанием имени Амаунатора её дыхание слегка замедлялось. Наконец она смогла заговорить.

– Это всё моя вина, – прошептала она, вытирая грязной рукой текущие из глаз слезы. На лбу её осталась серая полоса.

Прижав палец к губам, брат Роберт выпрямился и повернулся к двери. Джиллеа села, подобрав полы изодранной ночной рубашки. Дождевик и ботинки, которые дала ей сестра Миранда, остались внизу, в гостиной, и брат Роберт принялся стягивать с себя кольчугу. Встряхнув головой, Джиллеа бросила на него непонимающий взгляд.

– Прости, – прошептал он и снял грубую поддоспешную рубаху. Смутившись из-за того, что на мгновение предстал перед ней полуголым, он протянул её ей. Кивнув, она с легкой улыбкой приняла одежду. Натянув кольчугу на голое тело, он содрогнулся от леденящего прикосновения металла.

– Ты плохо знаешь этот дом, – произнес он шепотом, хотя монстрам и так было известно, где они находятся. – Ты была в панике, да и я тоже. Откуда тебе знать, что в этой комнате нет окон?

– Нет, – произнесла она, опустив голову и тщетно пытаясь распутать колтуны в волосах. Взгляд её был устремлен на пол, и брат Роберт не видел выражения её лица. – Всё это… Всё это моя вина.

– Ты понятия не имела о том, что здесь происходит, – произнес он, слегка раздраженный её самоуничижением. – У тебя ребенок, и ты увидела возможность для…

– Я знала, – прошептала Джиллеа, и сердце брата Роберта замерло. – Я знала, что мой дед умер давным-давно. Я знала, что об этом ужасном доме говорят люди Даггерфоллса. И я знала, кому служил мой дед.

– Наёмникам? – подсказал он. – Черной Сети?

– Зентариму, – прошептала Джиллеа. Брат Роберт уже слышал это название раньше, но оно ему ничего не говорило. – Сейчас они и правда являются всего лишь группой наёмников, их силы рассеяны и они утратили своё прежнее влияние. Однако во времена моего деда, до прихода Теней, всё обстояло совсем иначе…

Брат Роберт резко выдохнул. Наконец он вспомнил – ему и правда доводилось слышать о них. Он не особо обращал на такие слухи внимание, учитывая, что баек о «старых добрых днях» в Долинах ходило немало. Во времена, предшествующие Магической Чуме и Абейру, Зентарим являлся тайной организацией, на которую возлагали вину за все несчастья от Великой Долины до Побережья Мечей. Поговаривали, что эти приверженцы зла, маскируясь под торговцев, раскинули свои сети по всему миру. В это было сложно поверить.

– Мой дед, – продолжила Джиллеа так тихо, что, хоть они и находились на расстоянии всего нескольких футов друг от друга, брат Роберт с трудом мог её расслышать. Время от времени отдалённые раскаты грома прерывали скрежет скребущихся в дверь рук, а сердце молодого священника стучало так громко, что практически заглушало её шепот. – Много-много лет назад мой дед был их шпионом здесь, в Даггерфоллсе. Когда моя мать была маленькой, она понятия не имела об этом, но потом стала замечать, что горожане предпочитают избегать их семью. И со временем она начала задаваться вопросом – как же тот, кто ни дня в жизни не проработал, может позволить себе жить в такой роскоши?

– Ну и что? – спросил брат Роберт. – Ты же тогда ещё не родилась.

– Но она рассказывала мне, – произнесла Джиллеа. Отчаяние, которое отражалось на её лице, испугало его до дрожи. – Она предупреждала меня. Она видела… кое-что. Видела, как он режет людей. Он убивал их и коллекционировал их руки. Однажды ночью она наткнулась на часть его коллекции и сбежала. Она сбежала и никогда сюда не вернулась, и мне велела даже не думать об этом. Она умоляла меня. Но я не послушалась.

Свесив голову между колен, Джиллеа всхлипнула.

Слеза скатилась по щеке брата Роберта. Присев, он протянул к ней руку – и в этот момент дверная ручка повернулась. Взгляд его спутницы устремился на неё.

– Замок выдержит, – прошептал он.

Но он не выдержал.

«Амаунатор!» – взмолился про себя брат Роберт, вскакивая на ноги. – «Прошу, услышь меня! Ты мне нужен!»

Он был уверен, что руки сплошным потоком хлынут в пустую маленькую комнату, чтобы, сбив и погасив свечи, наброситься на своих жертв и разорвать их на части. Однако его ожидания не оправдались. Около дюжины тварей действительно вбежали внутрь, и брат Роберт рефлекторно наступил на одну из них. Раздался омерзительный мокрый хруст, и он тут же отдернул ногу. Раздавленная конечность содрогнулась и замерла. Он вскинул палицу. Джиллеа закричала и, не вставая, попятилась назад и вжалась в угол.

В дверном проёме появился состоящий из отрубленных рук человек.

– Кровь, – произнесла ужасающая химера. Брат Роберт отвернулся. Голос существа был рокочущим и раскатистым, и он мог поклясться, что пол вибрирует в такт каждому произнесенному им слогу. – Кровь от моей крови, ты пришла.

– Нет! – выкрикнул брат Роберт и вскинул булаву, заставив себя взглянуть на омерзительное чудовище. Ни глаз, ни рта у него не было – лишь одна состоящая из ладоней голова, откуда и доносился этот ужасающий голос.

– С дороги, жрец, – прорычал монстр. Сотни мертвых пальцев шевельнулись, и он сделал шаг вперед. – Она моя.

– Нет, Ватрисс Колл, – произнес брат Роберт, уверенный в том, что обращается к духу мертвого деда Джиллеа. Зародившаяся в его сердце волна тепла прокатилась по его телу, хлынув в булаву. – Она обратилась к Амаунатору за помощью. И он послал меня.

Сделав два шага вперед, он схватил булаву обеими руками и воздел её над головой. Её стальное навершие ослепительно вспыхнуло, залив комнату ярким светом. Молодой священник невольно зажмурился, а Джиллеа снова издала крик. Он вслепую взмахнул булавой, целясь в омерзительную тварь. Его оружие с силой врезалось в тело монстра, и он ощутил, как сплетенные руки с шумом разлетаются в стороны. Не удержав равновесие, брат Роберт шатнулся вперед.

Его глаза распахнулись, и он опустил взгляд. Как минимум восемь рук уже успели вцепиться в него, и, отступив на трясущихся ногах, молодой священник окликнул Джиллеа.

Резко выдохнув, она сделала шаг вперед.

Он стряхнул с себя извивающиеся конечности, не обращая внимания на то, что несколько черных оторванных пальцев застряло в звеньях кольчуги, и взглянул на стоящую в дверях фигуру. Судя по всему, чудовище ничуть не пострадало – если его тело и лишилось нескольких составляющих его ладоней, их уже успели заменить новые. Окутывающий палицу брата Роберта огонь начал слабеть. Вместо него возник сияющий золотой диск, из которого исходила дюжина лучей – символ Амаунатора. Озаренные их светом, сплетенные руки начали содрогаться и падать на пол.

– Нет, – прогремел бестелесный голос. – Она пришла ко мне!

– Дед! – воскликнула Джиллеа. – Нет!

Раздавив ещё две подбирающиеся к нему ладони, брат Роберт протянул ей руку. Джиллеа содрогнулась от его прикосновения, веки её были плотно зажмурены, а из глаз струились слёзы.

– Она говорила мне не возвращаться сюда, – всхлипнула она.

– Но ты здесь, – пророкотал голос. «Ещё два», – взмолился брат Роберт. – «Прошу, Хранитель, ещё два».

– Мне страшно, – всхлипнула Джиллеа, и сердце брата Роберта замерло.

– Я здесь, – произнес Ватрисс Колл, и из-под ног чудовища хлынула волна отрубленных рук.

– Как и я! – воскликнул брат Роберт. Он вновь обратился к силе своего божества, не обращая внимание на то, что когти успевших добраться до него тварей уже пронзили кожу ботинок, оставляя глубокие раны в плоти.

Он закричал, и из висящего у него на шее священного символа вырвался свет, окутав силуэт давно умершего дела Джиллеа, который убил сотни, возможно, тысячи, и избегал мучений в Яме Личинок в Авернусе слишком долгое время.

Без единого звука фигура Ватрисса Колла распалась на множество отдельных частей. На полу образовалась груда отрубленных конечностей. Одни из них замерли неподвижно, другие же продолжали содрогаться или сжались в кулаки.

– Дед? – всхлипнула Джиллеа, сделав шаг вперед.

Карабкающиеся вверх когтистые пальцы по-прежнему цеплялись за её ноги, оставляя глубокие раны, однако, морщась от боли, она продолжала идти. Свет, который исходил от священного символа брата Роберта, озарял эту ужасающую картину, словно лучи утреннего солнца.

– Оставь его, кровь от моей крови, – голос раздавался сразу отовсюду. Он звучал гораздо слабей и отдаленней, чем прежде, но у молодого священника по коже всё равно забегали мурашки.

Приблизившись, Джиллеа протянула брату Роберту руку, и он схватил её за локоть. Одна из карабкающихся по её телу ладоней вонзила ногти ей в грудь, и женщина с воплем содрогнулась.

Сглотнув желчь, брат Роберт снова выкрикнул имя своего божества. Заряд чистейшей энергии света врезался в массу отрубленных рук, отбросив часть из них обратно в коридор. Пораженный той мощью, которую Хранитель Желтого Солнца вложил в его зов, брат Роберт крепче стиснул локоть Джиллеа и потащил её к двери. Большинство валяющихся вокруг них тварей были мертвы либо умирали, однако некоторые всё ещё продолжали попытки добраться до них.

– Спаси меня, Амаунатор, – прошептала Джиллеа, и брат Роберт послал вперед ещё одну вспышку сияющего пламени.

Они продолжили идти. Множество рук погибло, однако оставшиеся упорно ползли вперёд.

– Ты была моей, – еле слышно пошелестел голос.

– Нет, – одновременно произнесли брат Роберт и Джиллеа.

– Она никогда не была твоей, – продолжил молодой священник. – Твоя дочь сбежала от тебя, когда поняла, что  ты собой представляешь, и дочь Джиллеа никогда не узнает ужасную истину о том, кем являлся её прадед.

Голос брата Роберта сорвался, но вовсе не из-за страха перед ослабевшим призраком. Его и самого преследовал дух – дух его отца, который вышвырнул его из дома, возложив на него вину за то, в чём её не было. Но его отец всё ещё был жив, он знал о том, что его сын посвятил свою жизнь службе Амаунатору, и молодой священник имел возможность простить его и примириться с ним.

Он устремил взгляд на окно в комнате Лиллии, которая находилась с противоположной стороны коридора.

– Амаунатор, – выдохнул он. Сквозь тяжелые гардины и закопченное стекло пробивались лучи рассветного солнца, словно желая протянуть им руку помощи. Не оглядываясь, брат Роберт закричал:

– Бежим!

И они побежали. Взмахом палицы молодой священник разбил окно и, выронив оружие, выпрыгнул наружу. Он понятия не имел, какое расстояние отделяет их от земли, и это не имело никакого значения – ему лишь хотелось ощутить свет восходящего солнца, силу Амаунатора, что омывала их во время полёта.

Они тяжело рухнули в грязь, и воздух вышибло из его груди. Подтаявшая куча снега, немного конского навоза и милость его божества помогли им остаться в живых.

На улице находилось всего несколько человек, которые, разинув рты, уставились на тех двоих, кому удалось вырваться из Дома Смерти у Северной Стены. Прохожие тут же бросились к ним на помощь, но, увидев множество отрубленных рук, которые продолжали цепляться за их тела, резко остановились и отступили назад.

Оторвав от себя несколько тварей, брат Роберт голыми руками раздавил их. Укусив одну, Джиллеа отбросила вторую в сторону, и какой-то погонщик наступил на неё тяжелым сапогом. Другие прохожие также присоединились к истреблению тварей. Посохами, зонтами, ботинками и камнями они колотили их до тех пор, пока последняя из них не испустила дух.

Джиллеа заключила брата Роберта в объятья. Он попытался было отступить назад, но безуспешно. Утренний холод внезапно перестал иметь значение.

– Слава Амаунатору, – произнес он, уткнувшись в её тёплую шею.

– Воистину слава, – раздался голос сестры Калии.

Шокированный, брат Роберт попытался было оттолкнуть Джиллеа, но она лишь крепче обняла его. Щёки его вспыхнули жаром, и он поднял взгляд на свою наставницу. Та взирала на них широко распахнутыми глазами.

– Полагаю, я слегка опоздала, – слегка покраснев, с улыбкой произнесла сестра Калия.

Джиллеа начала смеяться. Несмотря на то, что его лицо было того же цвета, что и окрашенные первыми лучами солнца облака, брат Роберт рассмеялся вместе с ней.