Текст книги "Королевства Мёртвых (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

Соавторы: Эд Гринвуд,Ричард Ли Байерс,Лиза Смедман,Ричард Бейкер,Ричард Байерс,Брюс Корделл,Роберт Сальваторе
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

А «причина» заключалась в следующем – в тело спящего Мэншуна бог Азут поместил реликвию тогда ещё живой Мистры.

Шокированные этими новостями, члены Зентарима с округлившимися глазами обменивались слухами, догадками и предположениями. Ведь каждому из них было ясно, как день – что-то обязательно должно произойти, и ничем хорошим это точно не кончится.

Тело найти было легко. Для его целей подошел бы любой мужчина человеческой расы, на трупе которого не успело появиться видимых признаков гниения; в Лунном Море недостатка в подобном материале не было. На то, чтобы придать трупу свой облик, потребовалось лишь несколько аккуратно использованных заклинаний.

Затем пришлось заняться грязной работой. Однако поместить внутрь мертвеца достаточное количество взрывоопасных магических жезлов и скипетров также не составило особого труда.

Связать труп и положить его в очерченный мелом круг в центре покоев – плевое дело.

Расставлять вдоль стен комнаты мертвецов, нацеливших в сторону дверей магические предметы, оказалось долго и утомительно, но несложно.

Самая тяжелая часть его плана – это ожидание.

Много лет назад Мэншун облюбовал для себя темный, сырой и тесный сторожевой пост, который располагался внутри одной из огромных пустых колонн, которые находились в ведущем в Покои Заклинаний коридоре. На коленях его лежал один из сильнейших магических артефактов, которые имелись в его распоряжении. Периодически отхлебывая лучшее Агларондское вино – разумеется, кровавое, – он время от времени поднимал жезл и подносил его к бойнице, чтобы избавиться от незваных гостей.

Которых оказалось намного меньше, чем он ожидал. Видимо, те зентаримцы, которым удалось пережить эти тяжелые времена, либо научились осмотрительности, либо слишком боялись возможных последствий своих необдуманных поступков. Однако с теми, кто всё же осмелился явиться, он не церемонился.Его оружие действовало только на тех, кто мог использовать магию. Оно вселяло в их души непреодолимый ужас; уверенные в том, что любое заклинание, которое хранилось в их разуме, будет обращено против их самих, нанеся куда больший вред, нежели их предполагаемой жертве, они, охваченные паникой,с воплями и безумным бормотанием устремлялись прочь.

Мэншун начал скучать. Однако вскоре ожидание его подошло к концу.

Хеспердан шагнул в Покои Заклинаний, удостоив направленные в него разнообразные магические предметы лишь легкой улыбкой – испускаемая ими магия была бессильна пронзить его охранные чары. Он направился прямиком к лежащему в круге телу.

В полной тишине Мэншун покинул сторожевой пост и также вошел в комнату, чтобы отрезать врагу все возможности к бегству. Хеспердан поднял ладонь, над которой взвился язык пламени, и швырнул его в спящего клона.

И тут же вокруг старого волшебника вспыхнула неистовая магическая буря. Оказавшись в самом её центре, он пошатнулся. Его ноги подогнулись, и очертания его тела стали размытыми. Мэншун позволил себе злорадно расхохотаться.

Да! Наконец этот назойливый Эльминстер попался в его смертельную ловушку! Даже если это его не убило, то расправиться с ним не составит никакого труда.

Но, стоило его веселью достигнуть апогея, как магический шторм резко начал стихать. Замолкнув, Мэншун замер на месте, пристально всматриваясь во вспышки и огни исчезающего облака разрушительных энергий.

Тот, кто стоял посередине него, более не носил облик Хеспердана. Согнувшаяся от боли и дрожащая фигура резко выпрямилась, вновь обретя жизненные силы. Однако это был вовсе не Эльминстер. Это был… сам Мэншун!

Разве это возможно? Мог ли всё это время ещё один из его «я» прикидываться Хесперданом?

Внезапно в спину Мэншуна глубоко вонзились магические клинки, вскинув его в воздух. Жезл вырвался из его рук и, окутанный языками алого пламени, отлетел в сторону и сгорел дотла.

Он задохнулся от боли, когда сила, неудержимая, словно горный поток, развернула его лицом к новому противнику.

Его встретил холодный взгляд голубых глаз Эльминстера.

– И снова не угадал, основатель Зентарима, – мягко произнес Старый Маг. Выпущенное им заклинание жадно поглотило Мэншуна, словно ревущий огненный волк, уничтожив все охранные чары, кольца и прочие магические предметы, которые при нём имелись. – Знаешь, если бы ты был хоть наполовину так умен, как сам о себе думаешь, ты бы мог являться весьма опасным противником.

– Но… как?!

– Думаешь, ты единственный, кому под силу надеть чужую личину? – раздался холодный хриплый голос позади Мэншуна. Магия тут же снова развернула его кругом.

Его двойник исчез. Тот, кто стоял на его месте, отличался высоким ростом и худобой, плоть его была высохшей и серой, а глаза напоминали два языка белого мерцающего пламени. Вокруг его головы кружило кольцо небольших светящихся драгоценных камней.

– Л-Ларлох? – выдохнул Мэншун.

Кивнув, лич принялся по-паучьи перебирать костяными пальцами, творя неизвестное Мэншуну заклинание. Он ощутил, как оно втекает в его голову через рот и глаза, и осознал, что все подготовленные им заклинания бесследно исчезли из его памяти.

– Оставь все мысли об убийстве членов Братства, пока не расправишься с Фзоулом и не вернешь себе власть над Зентаримом, – произнес Ларлох, – или мы тебя уничтожим. Немедленно. Верно, о Зулкир Зулкиров?

Мэншуна развернуло снова. Место Эльминстера занял черноглазый Сзасс Тэм в темной мантии.

– Верно, – согласился он. Губы его скривила холодная улыбка. Он взмахнул руками, которые выглядели такими же иссохшими, как и у Ларлоха, и внезапно в Покоях Заклинаний появилось множество порталов, похожих на внезапно распахнувшиеся глаза. Невозможно! Только не здесь! Однако из них тут же хлынули стаи костяных летучих мышей, за которыми следовали дюжины шаркающих скелетов, теней и зомби.

– С этого мгновения ты не убьешь более ни одного члена Зентарима. Поклянись в этом и склонись пред нашими чарами, или же наше терпение подойдет к концу… и твоё существование тоже.

Незнакомая магия заструилась с пальцев Сзасса Тэма. Владыка Зентарима смотрел, как она окружает его кольцом бушующего желто-зеленого пламени.

– Что это? – прошептал он, уставившись на огонь.

– Залог твоей верности. Если вздумаешь нарушить этот обет, сама твоя кровь вскипит в венах, растворяя плоть.Окончательная смерть, избавление от бремени не-жизни, столь же быстрая и ужасная, сколь и неминуемая.

Закрыв глаза, Мэншун вздохнул и изобразил на лице улыбку.

– Хорошо. Пред ликом всех богов я клянусь, что с этого момента прекращу охоту на бывших и нынешних членов Зентарима. Если кто из них и умрет от моей руки или магии, то лишь потому, что у него хватило глупости напасть на меня.

– Мы услышали, – произнес Ларлох из-за спины Мэншуна. – Готово. Можешь идти.

Сотворенный Сзассом Тэмом круг пламени начал стремительно сужаться, и огонь хлынул в его тело. Пошатнувшись от неожиданного удара, Мэншун медленно повернулся и взглянул на владыку множества личей, подняв бровь.

– И что, вы просто меня отпустите?

– Отпустим, если тебе не придет в голову глупость вроде попытки развеять эту магию, – с презрением произнес Ларлох. – Эльминстер с этим согласен.

– Согласен, – подтвердил послышавшийся из-за спины Мэншуна голос. Ему не требовалось оборачиваться, чтобы понять – Сзасс Тэм исчез, и на его месте снова стоял Эл. – Но, если ты посмеешь посетить те земли, где родичи мои живут, то смертью будет твой удел, останков даже боги не найдут.

Беззвучно оскалившись, Мэншун вышел из комнаты. Оказавшись вне пределов охранявших Покои Заклинаний чар, он тут же сотворил портал и исчез.

Эльминстер взмахнул рукой, и дверь плавно закрылась, оставив его с Ларлохом наедине.

Силуэт лича поплыл. Он стремительно превратился обратно в Мэншуна, а затем – в Талату Ваэроври из Иннарлита.

– Приветствую, магистр, – серьезным голосом произнес Эльминстер. – Последний магистр из всех.

– Ненадолго, – пробормотала Талата и, шагнув вперед, чтобы заключить его в объятья, выдохнула. – Отец, мне так плохо! Меня изнутри пожирает пустота, я… – внезапно из её рта на пол хлынул поток голубого пламени, и она обмякла, оставаясь на ногах лишь благодаря поддержке Эльминстера. – Я никогда не ощущала большей боли, чем сейчас…

– Равно как и я, – мрачно произнес Эльминстер. – Ты отлично справилась. Я очень горжусь тобой, тобой и всеми твоими сестрами. Мне-то под силу изобразить Сзасса Тэма в любой момент, но тебе, должно быть, нелегко было убедить Ларлоха дать тебе разрешение принимать его личину.

– Нет, – прошептала она. В её глазах вспыхнуло голубое пламя. – Вовсе нет. Он пребывает в страхе, как и все мы, ведь пылающий в небесах огонь несет гибель, не разбирая целей. Госпожа, которую мы все чтили, она… она…

– Той, кого мы знали, больше нет, – устало произнес Эльминстер. – Учитывая, насколько ненадежными стали наши заклинания, задача сохранять жизнь клонам Мэншуна, снова и снова притворяясь Хесперданом, стала слишком опасна даже для моих дочерей. Ихельбруна погибла, попавшись в одну из его грязных ловушек, и именно поэтому я дал Аластре, Ардане и Йисендрене иные задания. Но ты так настаивала на том, чтобы помочь мне, и посмотри, чего тебе это стоило…

– Скажи мне только одно, Старый Маг, – с неожиданной яростью произнесла Талата. – Зачем вообще нужно их спасать? Почему бы просто не уничтожать пробудившихся Мэншунов одного за другим, пока их число окончательно не иссякнет? Зачем эти игры?

– Лата, дорогая моя, – пробормотал Эльминстер, рискнув послать в её тело слабый заряд исцеляющей магии. – Давным-давно я дал обещание одному из лордов крепости Зентил – человеку чести – что не стану убивать Мэншуна. И, насколько это было в моих силах, я держал свое слово на протяжении многих столетий. Разве могу я сейчас отказаться от данного мною обета? Грош мне тогда цена – да и моим трудам тоже. Более того, сама святая Мистра велела мне не избавлять этот мир от Мэншунов, а её волю я ставлю превыше всего на свете.

– Даже сейчас? – прошептала она. С её губ непрерывно стекало голубое пламя.

– Тем более сейчас. Учитывая, что творится с магией и практикующими её волшебниками, только представь, чем может обернуться уничтожение всех Мэншунов до единого! Оковы, которые удерживают нежить, охраняющую множество могущественных магических артефактов, окажутся разбиты. Воцарится ещё больший хаос; это последнее, что нужно сейчас Королевствам.

Закряхтев от напряжения, Эльминстер поднял Талату и понес её к дверям, но, не дойдя до них, пошатнулся, чудом не уронив волшебницу. Тяжело дыша, он поспешно положил её на пол.

– Если бы ты могла вернуться, – выдохнул он, – и взглянуть на тех клонов, которых я и Келбен превратили в подобия покойного Хеспердана – о, этот враг знал, что такое честь, и следовал своим принципам до конца – ты бы увидела, как их плоть стекает с костей, словно расплавленный воск. Все они пали жертвой проклятья не-жизни. Так что игра окончена.

– Моя тоже, а вместе с ней и жизнь, Старый Маг, – прошептала она. По щекам её струились голубые слезы. – Прощай… отец!

– Прощай, дочь моя, – хрипло произнес Эльминстер, чувствуя, как к горлу его подступают рыдания. – Ты великолепно исполняла свои роли.

– В то время как ты, – выдохнула она, – умудрился нарушить все известные правила – и всё для того, чтобы защитить Фаэрун, а, следовательно, и нас. Поцелуй меня; я не хочу умирать в одиночестве.

Он подчинился, изо всех сил сдерживая текущие из глаз слезы до тех пор, пока женщина в его объятьях не обмякла, обретя вечный покой.

ТЕЛО В МЕШКЕ
Эрик Скотт де Би

– Мы трупы, – Корво прикрыл ладонью глаза.

– Не мы, – с этими словами его спутница опустилась на колени рядом с телом, прижимая к губам большой палец. – Он же...

Вокруг них возвышались черные стены склепа. Низкий потолок гнетуще нависал почти над самой головой. Из ниш, расположенных в затянутых паутиной углах, смотрели высеченные из камня демоны, чьи изрезанные трещинами лики свидетельствовали о губительном воздействии времени. Здесь воняло плесенью и крысами – запах старой гниющей смерти. За границами тусклого светового круга, словно охотящийся кот, притаилась тьма.

Свет исходил от одной-единственной свечи, которую держал Корво. Из-за сотрясавшей его дрожи капли полурастаявшего воска то и дело капали на кожу – было немного больно, но таких, как он, жар не слишком беспокоил.

А вот труп...  Труп – совсем другое дело.

Света едва хватало, чтобы разглядеть тело неудачливого юного лорда, который последовал за ними в склеп – освежеванную голову, застывшее лицо, глаза, напоминающие стеклянные шары...

– Мы трупы, Энде – как ты не понимаешь? – Корво по привычке вцепился в растущие на лбу рога – он так частенько делал, когда нервничал. – Тру-у-у-у-пы.

– Да нет же! Разве я не сказала? – откинув от глаз прядь струящихся черных волос, Энде коснулась шеи мертвеца – бессмысленный жест, учитывая, что в груди у него зияла дыра. – А вот Дольн – Дольн точно труп.

Корво выдавил кривую ухмылку. Девушка, выросшая в благополучной, уважаемой семье – даже такая умная, как Энде – не могла понять, через что Корво, тифлингу, пришлось пройти за свою недолгую и омраченную тенью Планов жизнь. А это... это даже для него было слишком.

В полном восторге Энде уставилась на тело, и Корво тоже опустил взгляд. Молодой лорд был лишь немногим старше их самих. При жизни он обладал красивой и благородной внешностью, но от его лица мало что осталось – гули неплохо над ним поработали. Корво стало дурно, что говорило немало, учитывая, что питаться ему в основном приходилось лишь костями да хрящами.

Учитывая отношение Корво к смерти, то, что он умудрился безнадежно влюбиться в ученицу некроманта... Как все непросто.

Энде принялась с энтузиазмом тормошить труп.

– И ведь даже не мы его убили!

– Да какая разница? – Корво словно наяву видел их судилище –  одетая в черное Энде заливается жалобными слезами, а он, от рогов до хвоста закованный в цепи (адамантиевые, чтобы не дать «зверю» вырваться наружу) стоит перед судьёй, который со стремительно багровеющим лицом тычет в них пальцем, брызжа слюной... Он содрогнулся. – Дольн последовал сюда за нами – за нами! – и, если уж говорить откровенно, это весьма смахивает на то, что «мы заманили его сюда на верную гибель». Учитывая, кто он такой...

– Сэр Дольн Мурвокер, – произнесла Энде. – Наследник Эвелунда, древний род и все такое. Я просто не могу понять, из-за чего сыр-бор. Уверена, что слухи о жестокости и мстительности Высокого Лорда Кела сильно преувеличены.

Эта черта характера всегда восхищала Корво в его лучшей подруге Энде Ругис  – невероятный, основанный на логике оптимизм пред ликом неминуемой и иррациональной гибели. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Преувеличены? Преувеличены?

Энде отмахнулась от его истерики.

– Живые всегда склонны преувеличивать – такова уж их природа.

Она надавила на глаз трупа, и тот выскочил из глазницы, словно косточка из гнилого персика. Поймав его, она засунула глаз обратно.

В горле Корво зародился жалобный писк, и он отчаянно зажал рот рукой.

– И все же, – произнесла Энде, поправляя глазное яблоко, – я признаю, что тебе довелось повидать больше судов, чем мне...

– Нас повесят, – его рот пересох, словно пустыня. – В лучшем случае.

Энде задумчиво постучала по накрашенным черной помадой губам.

– Ты так думаешь?

– Да мы сына его убили, Энде!

– Одного из сыновей – Пелнус-то у него остался, – она нежно улыбнулась. – А он в любом случае более красивый... и сильный... и храбрый... и...

Корво ощутил дурноту, как бывало всегда, когда Энде заговаривала о Пелнусе Мурвокере. Пелнус видел уже восемнадцать зим – на две больше, чем сам Корво – и ещё ему принадлежало сердце этой одетой в темное девушки, что сейчас сидела здесь, полностью затерявшись в мечтах. Следующей весной они поженятся – если, конечно, не случится чудо и Энде не выберет Корво.

Именно для того, чтобы остаться с ней наедине, он и поддержал её дурацкую затею отправиться в склепы. Вдруг на него наконец снизойдет вдохновение и он поймет, как завоевать ее сердце?

Корво знал, что Пелнус вернется из своего первого похода не раньше конца лета. Когда снега начали таять, он был преисполнен надежд – тогда все казалось столь простым и ясным. Но осень стремительно приближалась, листья деревьев начали менять цвет... Куда только делось все это время? Да скорее лежащий у их ног бедолага Дольн восстанет, чем его мечты воплотятся в жизнь! Он обвел взглядом изваяния демонов, надеясь, что те оживут и набросятся на него  – и этот кошмар наконец закончится.

Ну да, разбежался.

– Это хорошо, – сказала Энде с улыбкой. Ее черные ногти клацнули друг о друга, когда она свела пальцы вместе. – Практически никаких серьезных увечий.

Корво послал тихое проклятье Бешабе, богине неудачи. «Болван ты влюбленный» – подумал он.

Почему на её месте не могла оказаться одна из девчонок, что постоянно ему на шею вешаются? Почему не Риссен, дочь портного, которая его обожает, или Балга, племянница торговца рыбой, что всегда оставляет для него лучшие куски, или, на худой конец, даже Лиссет, внучка Великого Лорда, посвящающая ему стихи? Однажды он и сам мог бы стать Великим Лордом, Корво Полудемоном, владыкой Луруара и грозой всех Северных Земель...

Тем не менее, его обаяние и шарм совершенно не действовали на эту девушку – мрачную и непостижимую дочь рыцаря Амаунатора и волшебника из Магической Стражи. На девушку, что была обещана другому и, казалось, вообще не замечает своего краснокожего, рогатого и окутанного запахом серы друга.

Ей было абсолютно плевать на его демоническую харизму – и это, разумеется, означало, что он был влюблен в неё до безумия.

– А что... – стиснув зубы, он отвел взгляд. Задать этот вопрос было необходимо. – Что за увечья?

Энде начала загибать пальцы.

– Ухо, нос, часть скальпа – с волосами, разумеется – лица тоже часть...

– Уфф, – желудок Корво снова перевернулся. От этих её «частей» становилось ещё хуже.

– Нога, три пальца и, – она засунула руку в зияющую в груди Дольна дыру, – кое-какие внутренние органы. Впрочем, ничего критичного. Он быстро восстановится, хотя... Сейчас посмотрим.

– Ну уж нет, – запротестовал Корво. – Давай-ка убираться отсюда. И как можно дальше.

Они могли бы сбежать, подумал он. В Несм или даже дальше, в Уотердип, где им больше не придется иметь дело ни с трупами, ни с юными лордами из рыцарского рода. По крайней мере, не с теми трупами, к появлению которых они приложили руку.

Лицо Энде приняло задумчивое выражение, и на один ужасающий миг он подумал, что она смогла прочесть его мысли. Но девушка кивком указала на мертвого сэра Дольна.

– Корво, – произнесла она. – Я могу это исправить.

– Исправить? – Корво ткнул в труп пальцем. – Он мертв!

– Верно, – Энде повернулась к сумке, где хранилась их еда – произошедшее начисто отбило Корво аппетит и он сомневался, что тот когда-либо вернется, – масло для лампы, моток верёвки и...

– О нет, – его голова закружилась. – Ты же не о книге, верно?

– Именно о ней, – Энде достала из сумки тканый мешок размером с голову Корво – по крайней мере, так казалось с виду. Когда она развязала его и сунула руку внутрь, та скрылась в ней чуть ли не по плечо. –  Хватит заниматься ерундой! Лучше помоги. Должно быть, где-то здесь...

– Боги, – он осознал, что одной ногой барабанит по земле, словно перепуганный кролик. Усилием воли Корво заставил себя остановиться, но эстафету тут же подхватила вторая. Бесполезно. – Разве тебе мало того, что случилось с нами из-за этой книги десять дней назад?

Остановившись, Энде смерила его взглядом.

– Если бы ты не задал настолько идиотский вопрос, все вышло бы по-другому, – она снова принялась рыться в мешке. – Я все сделала правильно – нарисовала магические символы, развеяла пепел и провела ритуал, и что – тебе в голову не пришло спросить чего получше?

– Боги, – при одном только воспоминании Корво содрогнулся. – Но... но.... поднимающийся из саркофага труп, мёртвое лицо, мучительно искаженное от подобия жизни... взор алых глаз, который пронзает до самой глубины души!

Энде закатила глаза.

– Обычный ритуал для беседы с мёртвыми. Я же объясняла уже. Мёртвые не могут причинить вреда.

– Не могут? – когда поблизости не маячит иссохшее лицо, а мертвенно-белые пальцы не тянутся к горлу... легко говорить. Он сглотнул, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний. – Итак. Какой же вопрос мне следовало задать?

Энде поджала губы.

– Древний мудрец, который умер задолго до того, как мой пра-пра-дедушка появился на свет. И тебе в голову ничего лучше не пришло, чем спросить – «Как погодка?».

– Ммм, ну...– Корво уставился во мрак, надеясь, что гаргульи подскажут ему ответ, который не выставит его перед Энде конченым трусом.

Безуспешно.

– Нашла! – триумфально воскликнула Энде, вытаскивая из мешка продолговатый, треснувший посередине череп. На ее лице отразилось разочарование. – Ммм... Не совсем то...

– Эмм, – Корво обхватил руками бунтующий живот. – А это ты зачем с собой таскаешь?

– Без понятия, если честно. Бесполезная штуковина. Он вообще человеку не принадлежит.

– Не... не принадлежит? А кому?

– Багбиру, – Энде швырнула череп через плечо, и он с грохотом покатился по полу.

– Ах! – громко воскликнул Корво. – А если нас кто услышит?

– Кто?

– Или что, – поправился он. – Вдруг гули вернутся? С подкреплением! Или их дружки-некроманты? А? Что на это скажешь?

Стоило Корво закончить свою речь, как во тьме ему почудилось движение. Дрожа, он застыл на месте.

Энде вздохнула.

– Такого труса-тифлинга я в жизни ещё не встречала.

От шока, что в одном предложении прозвучало «трусы» и «тифлинг» – и теми картинами, что щедро нарисовало его воображение – Корво потерял дар речи. В итоге он все же смог выдавить краткое «ага».

Энде бесстрастно взглянула на него.

– Чего же ты боишься?

– Того, что меня мертвецы сожрут? – Корво указал пальцем на труп. – Как бедного сэра Дольна и – о боже мой! – тяжело дыша, он прижался к стене, вглядываясь в царящую за пределами очерченного пламенем свечи круга тьму. – Что это было?

Энде закатила глаза.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты был больше похож на Пела, – ее лицо вновь обрело мечтательное выражение. – У него крепкий желудок, он-то уж точно не стал бы падать в обморок от каждого неприятного запаха...

– Ммм, ну да, – Корво тоже этого частенько хотелось – правда, исключительно в отношении его помолвки с Энде. И внешности. И богатства, которое тот когда-нибудь унаследует. И – что уж врать – мужества.

– Ах! – Энде вытащила из мешка толстую книгу. На обложке её красовался тисненый череп, который был впечатан в черную кожу магическими линиями, слабо поблескивающими на свету. Отреагировав на прикосновение Энде, они вспыхнули ярче.

– И чем нам это поможет? – спросил Корво. – Хочешь заставить его говорить? Мы же были здесь, когда он погиб. Слышали, по крайней мере... – его снова замутило. – То есть – нет, совсем нет. Нас тут не было, господин судья. Кхм.

Энде принялась бегло листать страницы – когда она их переворачивала, в воздух каждый раз взлетало небольшое облачко пыли – и наконец остановилась на той, что была покрыта надписями на древнем и незнакомом Корво языке.

– То, что надо! – воскликнула она. – Поднять мертвеца. Посмотрим... Ах. Ингредиенты у меня есть, – она улыбнулась. – Говорила же, что всё исправлю.

– Ты уверена? – спросил Корво. – Разве Келемвор такое одобряет?

Энде отмахнулась от его вопроса.

– Книга была написана для другого бога смерти – Миркула, одного из темных божеств старого мира. Но источник силы-то остался прежним, сменился лишь объект поклонения. То же самое произошло и с религией.

– Темного божества, – Корво вздрогнул. – Я не уверен...

Энде фыркнула.

– Добро, зло – это просто слова, Корво. Вне контекста самой силы и того, для чего ее используют, они не имеют никакого смысла.

– Ему это скажи, – Корво уставился на труп Дольна. – Думаю, он бы согласился с тем, что это немного разные вещи.

– Лишь невежественные крестьяне мыслят подобным образом, – Энде закатила глаза. – Лучше помоги мне освященную кровь девственницы отыскать. Где-то в мешке точно завалялся виал...

Когда все приготовления были завершены, Энде опустилась на пол возле границы нарисованного серым мелом магического круга, скрестив ноги и положив книгу на колени, а Корво, чьи щеки были измазаны солью и кровью, присел в центре и положил руку на грудь трупа.

– Поверить не могу, что тебе удалось уговорить меня пойти на это, – соврал он.

Поверить было как раз несложно. Энде могла приказать ему прыгнуть в яму, над которой висит табличка «смерть», и он бы это сделал. Скорее всего. Вероятно, вначале он бы туда всё-таки заглянул.

– Ты в полной безопасности, – заверила его Энде, – если не будешь меня отвлекать.

Встревоженный, Корво обвел взглядом пять свечей из черного воска.

– А что случится, если отвлеку?

– Скорее всего, тебя ждет ужасная и мучительная смерть, – во взгляде, который она на него кинула, читалось раздражение. – Я могу вытянуть слишком много жизненной силы, и тогда ты рискуешь оказаться в еще худшем состоянии, чем он, – она кивком указала на труп.

Корво тут же заткнулся.

По крайней мере, она согласилась забрать энергию у него, а не у себя. «На случай, если что-то пойдет не так». В ответ на это Энде лишь равнодушно пожала плечами. Для неё значение имел только ритуал.

«Когда он завершится успехом, она окажется весьма тебе благодарна», – произнес в его голове непрошеный голос – голос его отца. – «Кто знает, на что будет готова женщина, когда её желание исполнится?»

Это был внутренний дьявол Корво, хотя он понятия не имел, действительно ли голос является наследием его родителя или же существует лишь в его воображении. Этот голос заговаривал с ним достаточно часто, убеждая солгать, сжульничать или сбежать – и обычно Корво его игнорировал. Обычно.

Дьявол никак не прокомментировал его решение поделиться с Энде своей жизненной силой, но, когда выбор был сделан, появился, как всегда, из ниоткуда, наполнив его воображение многообещающими картинами того, как эта темноволосая девушка может вознаградить его за проявленное мужество. Из-за подобных мыслей – и, что уж отрицать очевидное, вида Энде, занятой творением магии – кровь прихлынула к щекам Корво.

Смотря на охвативший её экстаз, он почти порадовался тому, что ему пришлось пройти через этот кошмар. Её щеки порозовели, а голос дрожал от возбуждения, когда она произносила непонятные ему слова. Порывы призрачного ветра развевали её черные волосы, а белоснежные зубы поблескивали в свете свечей. В такие моменты её эладринское – по отцу, который, насколько Корво было известно, принадлежал  к народу солнечных эльфов, – происхождение проявлялось наиболее ярко.

Великие боги, подумал он с трепетом.

Внезапно ему в живот словно ледяную сосульку вонзили. Стремительно распространяясь, холод охватил все его тело. Более устойчивый к жару, чем к морозу, Корво содрогнулся и открыл рот, чтобы закричать.

Но неприятные ощущения исчезли так же быстро, как и возникли. Его ноги подогнулись, в глазах потемнело. Он бы непременно упал, если бы не прикосновение Энде к его плечу, которое мгновенно вернуло ему силы.

Рука сэра Дольна дернулась к колену. Корво смотрел, как юный лорд дрожит и извивается, словно человек, который не в силах очнуться от глубокого сна. С губ его срывались тихие гортанные звуки – нечто вроде «фух» и «ня».

– У нас… – прошептал Корво. – У нас получилось?

Энде взирала на происходящее с совершенно непроницаемым лицом.

– Помнишь, как ты сказал: «На случай, если что-то пойдет не так»?

– Ага, – Корво охватило дурное предчувствие.

– Ну, – она постучала пальцем по черным губам. – Кажется, пошло.

С ужасающим воплем Дольн вскочил и бросился на Корво. Взмахнув руками, тифлинг с криком упал.

– Кстати, это гуль, – произнесла Энде. В её голосе не звучало ни капли сожаления. – Не позволяй ему…

Как паук над своей добычей, гуль навис над растянувшимся на полу Корво, его длинный, похожий на хлыст язык метался во все стороны. Ледяные пальцы кинжалами впились в живую плоть. Болезненно-зеленая и ужасающе раздутая голова твари вплотную приблизилась к лицу Корво, и налитые кровью глаза Дольна бешено завращались.

– Жрать! – взвыл он, словно изголодавшийся младенец. – Жрать!

Его атака оказалась столь стремительной и жестокой, что Корво ничего не успел предпринять. Когти чудовища вонзились в его живот, и по телу начало расползаться онемение. Когда гуль потянулся к его руке, он попытался закричать, но с губ его сорвался лишь негромкий стон. От прикосновения нежити его полностью парализовало.

Голос Энде по-прежнему оставался спокойным и рассудительным.

– Постарайся избегать его укусов…

Зубы чудовища сомкнулись на плече Корво, и мир стремительно завращался.

Энде продекламировала слова силы. Магический удар сбил гуля с ног, и он отлетел в сторону, врезавшись в стену.

Корво попытался встать, но в плече вспыхнула боль и…

Дрожа и задыхаясь, он вернулся в реальность.

Похоже, на какое-то время сознание его покинуло. Казалось, что тьма длилась всего пару мгновений – и все же он мог отсутствовать в этом мире гораздо дольше. Интересно, сколько?..

Из раздумий его вырвал крик – крик Энде.

Несмотря на то, что перед глазами у него по-прежнему всё плыло, Корво резко встал на одно колено, пытаясь на ощупь отыскать меч. Его голова с силой врезалась во что-то, отбросив в сторону.

Его рука коснулась чего-то мягкого. Судя по тому, что его не укусили, это была Энде. Поначалу он был способен разглядеть лишь её размытый темный силуэт, окутанный обрывками тени и алыми пятнами. Когда зрение наконец прояснилось, он увидел, что девушка стоит неподвижно, словно сама смерть. Один рукав черного платья был оторван, на руке виднелись царапины и следы зубов. Взгляд её невидящих глаз был устремлен сквозь него.

Сердце Корво неистово заколотилось. Что же гуль с ней сотворил?

Энде стиснула его руку с такой силой, что от неожиданности и боли он не сдержал крика. Она не была парализована – просто сосредоточена.

– Восхитительно, – прошептала она ему на ухо. – Корво, ты только погляди, как он двигается! Тебе хоть раз в жизни доводилось видеть что-то столь же прекрасное?

«Прекрасное» было явно не тем словом, что первым пришло Корво в голову при виде гуля. Сжимая уши руками, тот бился на полу, словно выброшенная на берег рыба. На его лбу виднелись две свежие колотые раны, из которых струилась алая жидкость.

Так вот во что Корво головой врезался! Его рога были липкими от покрывавшей их холодной крови.

– Ну надо же, – пробормотал он.

– Жрать! – взвыл гуль, сотрясаясь в конвульсиях. – Жрать!