Текст книги "Все началось с измены (СИ)"
Автор книги: Рина Рофи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Маркус, похоже, тоже уловил этот беззвучный обмен. Он ничего не сказал, лишь слегка кивнул в сторону Георгия, едва заметным жестом, больше похожим на благодарность, чем на приказ. Между ними существовало какое-то глубокое, годами выстроенное взаимопонимание, которое сейчас работало в мою пользу.
– Спасибо, Георгий, – сказал Маркус, и его голос звучал спокойно и естественно, как будто ничего экстраординарного не случилось. – Иди присоединяйся. Праздник же.
– Спасибо, господин, – кивнул Георгий и, отойдя к краю стола, всё же остался стоять, соблюдая дистанцию, но уже не как слуга на дежурстве, а как старый друг семьи, наблюдающий за общим благополучием.
Я села за стол, и странное спокойствие начало понемногу возвращаться ко мне. Да, мир перевернулся. Да, я только что целовалась со своим работодателем и кредитором на глазах у его сына. Но вокруг не было осуждения. Была яблоня, вкусная еда, смех Демида и молчаливая поддержка человека, который, возможно, знал Маркуса Давидовича лучше всех.
Время летело незаметно. Демид, набегавшись и наевшись, свалился на большой плетёный диванчик под яблоней и, убаюканный шепотом листьев и усталостью, уснул почти мгновенно. На часах было около девяти вечера. Сумерки мягко окутали сад, и только тлеющие угли в мангале отбрасывали тёплое, колеблющееся зарево.
Я стояла, закутавшись в собственные мысли, и смотрела на догорающие угли, пытаясь осмыслить этот невероятный день. Внезапно на мои плечи легла тяжесть – тёплая, мягкая мужская кофта, пахнущая дымом и его парфюмом. Я ахнула от неожиданности, но не обернулась. Я знала, кто это.
– Мария, – его голос прозвучал прямо у моего уха, низко и тихо. – Детское время закончилось. Пришло время обсудить.
Он не стал ждать ответа. Мягко, но неумолимо он развернул меня к себе. Его руки легли на мои бока, и он притянул меня ближе, пока я не почувствовала всю длину его тела, тёплую и твёрдую через тонкую ткань моей блузки и его кофты. От этого внезапного, интимного контакта я вся покраснела, чувствуя, как жар разливается от щёк по всему телу.
Я подняла на него глаза. В свете угасающих углей его лицо казалось вырезанным из тени и золота. Зелёные глаза горели тёмным, серьёзным огнём. В них не было ни намёка на игру или снисхождение.
– Обсудить… что? – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло.
– Всё, – ответил он просто. – Сегодняшнее. Будущее. Того человека у твоего подъезда. Нашу… ситуацию.
Он говорил о «нашей ситуации» так, будто мы уже были чем-то целым, единым фронтом. И в этом было что-то пугающе притягательное.
– Я… не знаю, с чего начать, – призналась я, чувствуя, как его большие пальцы медленно водят по моим бокам сквозь ткань.
– Начни с самого сложного, – предложил он, и его губы тронули уголок моего рта, лёгкое, почти невесомое прикосновение. – Спроси, что это было.
Я сглотнула.
– Что это… было? Тот поцелуй.
– Это было начало, – ответил он без колебаний, отводя голову, чтобы смотреть мне прямо в глаза. – Начало чего-то, что не должно было начаться. Но началось. И я не собираюсь это игнорировать. И ты – тоже.
Это не был вопрос. Это был вызов. И утверждение.
– А что насчёт… всего остального? Долг, работа… – я замолчала, теряясь под его пристальным взглядом.
– Всё остальное – детали, – отрезал он. – Долг аннулируется. Твоя работа… изменится. Но об этом позже. Сейчас важнее другое. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы это началось?
Он задал прямой вопрос. Самый страшный. Он не позволял прятаться за условностями, должностями или страхами. Он требовал честности здесь и сейчас, в полумраке сада, под свисающими ветвями яблони, пока его сын спит в десяти шагах.
Я замерла, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. И, к своему удивлению, в этой тишине, под его ждущим взглядом, я нашла ответ. Не рациональный, не безопасный. Но правдивый.
– Да, – прошептала я так тихо, что едва услышала сама. – Хочу.
Это одно слово, казалось, разрядило напряжение, накопившееся между нами. Его лицо смягчилось, а в глазах вспыхнуло нечто торжествующее и в то же время невероятно нежное.
– Тогда обсуждение окончено, – сказал он и снова поцеловал меня. Уже не как в порыве, а медленно, властно, с намерением оставить свой след, своё право. И на этот раз я не замерла. Я ответила.
Его руки, крепкие и властные, притянули меня к себе ближе, что я ахнула, потеряв равновесие и уткнувшись лицом в его грудь. В темноте сада его глаза, казалось, светились собственным, хищным зелёным огнём, отражая последние искры от углей. Воздух между нами сгустился, стал густым и сладким. Мы стояли, тяжело дыша, и каждый мой вдох был наполнен его запахом.
– Маркус… – прошептала я, и это имя на моих губах звучало уже не как обращение к хозяину или кредитору, а как заклинание, как признание.
Он не дал мне договорить. Он снова впился в мои губы поцелуем, но на этот раз в нём не было ни вопроса, ни нежности. Его руки сжали меня сильнее, прижимая так близко, что я чувствовала каждый мускул его тела, каждую линию. От этой близости, от этой подавляющей, всепоглощающей мужской силы у меня вырвался тихий, непроизвольный стон – звук чистой, животной реакции, которая уже не подчинялась рассудку.
И тут же я смутилась, покраснев до корней волос. Этот звук выдал всё, что я пыталась скрыть даже от себя. Он услышал. И это, кажется, только подстегнуло его.
Он оторвался на сантиметр, его дыхание было горячим и неровным.
– Еще, – приказал он хрипло, и его губы скользнули по моей щеке к уху. – Не прячь это. Я хочу слышать.
Его слова, прозвучавшие прямо в ухо, заставили меня содрогнуться. Он не просто принимал мою реакцию – он требовал её. И в этом требовании было что-то освобождающее. Я снова застонала, на этот раз тише, но уже не пытаясь сдержаться, когда его руки заскользили по моей спине, прижимая ещё ближе, а его поцелуи стали ещё глубже, ещё голоднее.
Он целовал мою шею, его губы оставляли влажные, горячие следы на коже, а дыхание обжигало. Я запустила пальцы в его густые, чёрные волосы, сжимая их, теряя опору в водовороте новых, оглушительных ощущений. Мир сузился до прикосновений, до запаха, до звука его тяжёлого дыхания.
Он прижал меня к стволу старой яблони, и я ахнула, почувствовав твёрдую кору сквозь тонкую ткань блузки и тепло его тела спереди. Контраст был пьянящим. Его руки скользнули ниже, обхватив мои бёдра, поднимая меня чуть выше, чтобы наши тела совпали идеально. В этом движении было столько животной, первобытной силы, что у меня перехватило дыхание.
– Маркус… – прошептала я, задыхаясь, когда его губы нашли чувствительное место у ключицы. – Демид…
Его имя, произнесённое мной, сработало как ледяной душ. Маркус замер на мгновение, его тело напряглось. Он медленно оторвал голову от моей шеи, его глаза в полумраке метали молнии. В них бушевала страсть, но теперь в неё вплелась и тень суровой реальности.
– Спит, – хрипло выдохнул он, но его руки ослабили хватку, не отпуская совсем. Он прислушался. Из-за спины доносилось ровное, безмятежное сопение. – Но ты права. Не здесь. Не сейчас.
Он отступил на шаг, давая мне пространство, чтобы отдышаться. Воздух между нами всё ещё дрожал от только что отпущенного напряжения. Он провёл рукой по своему лицу, и этот жест выдавал его собственную борьбу с собой.
– Извини, – сказал он, и в его голосе не было сожаления, только констатация факта и сдержанная ярость на обстоятельства. – Я… потерял голову.
Я стояла, прислонившись к дереву, пытаясь привести в порядок дыхание и мысли. Моё тело горело там, где он касался, а разум кричал о нарушении всех возможных границ. Но в его последних словах и действиях была та самая, пугающая ответственность, которая отличала его от любого другого мужчины в моей жизни. Он мог потерять голову, но не терял окончательно контроль.
– Я тоже, – тихо призналась я, опуская глаза.
Он шагнул вперёд, но не чтобы снова притянуть меня, а чтобы поправить сползшую с моего плеча его же кофту. Его прикосновение теперь было другим – бережным, почти заботливым.
– Георгий отвезёт тебя, – сказал он, и это уже был не вопрос, а решение. – А завтра… Завтра мы продолжим этот разговор. В другом месте. Без зрителей.
Он посмотрел на спящего Демида, потом снова на меня. В его взгляде было обещание. Горячее, недвусмысленное и теперь уже осознанное.
– Иди. Пока я ещё могу тебя отпустить.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и, шатаясь, направилась к дому, чувствуя на своей спине его тяжелый, полный желания взгляд. Вечер закончился. Но что-то только начиналось. И на этот раз оба мы это прекрасно понимали.
Глава 10
Снова он
Я села в машину, завела её дрожащими руками и поехала к Ане. Мысли неслись вихрем, перемешивая ощущения от его прикосновений, запах его кожи, вкус его поцелуя с ледяным ужасом от того, что всё это значит. Я едва помнила дорогу, действуя на автопилоте.
Я вышла у её дома в тихом, но не самом безопасном в это время суток дворе, всё ещё пытаясь прийти в себя. И тут, из-за угла подъезда, послышался хриплый, пьяный голос:
– Вот ты и попалась, шлюха.
Я ахнула, резко оборачиваясь. В паре метров от меня, шатаясь, стоял Костя. В одной руке у него болталась почти пустая бутылка водки, лицо было опухшим, синяк под глазом казался ещё более зловещим в тусклом свете фонаря. От него разило перегаром и безумием.
– Костя, не приближайся! – крикнула я, отступая к машине.
– А то что? – он хрипло засмеялся, сделав неуверенный шаг вперёд. – А то дальше продолжишь работать с адвокатом? О-о-о, страшно!
– Костя, уходи!
– Ты гнилая мразь, Маша! – его голос сорвался на визг. – А я… я любил тебя! А ты… вот, значит, какая. Решила жизнь мне разрушить, карьеру!
– Это ты сам всё разрушил! Своими руками! – выкрикнула я, судорожно роясь в сумке. Где же этот чёртов баллончик?
– А раз уж ты такая шлюха… – он сделал ещё шаг, и его глаза блестели грязным, похотливым огнём. – Может, напоследок трахнемся, а? Как в старые времена. Я же тебя знаю, ты любила…
– Не смей! Не подходи! – я наконец нащупала холодный цилиндр и выдернула его, выставив перед собой дрожащей рукой.
– О-о-о! – он притормозил, издевательски прищурившись. – Да ты типа строишь крутую? Цену себе набиваешь? Уже на члене этого богатенького прыгала? Небось понравились его деньги, да? Он тебя хорошенько оплатил за сегодняшний вечер?
Его слова, грязные и похабные, ударили по мне сильнее, чем кулак. От них стало физически тошно.
– Не смей такие вещи говорить! – закричала я, и голос мой дрогнул от ярости и отчаяния. – Костя, я тебя предупреждаю в последний раз! Уходи!
Но он уже не слушал. Пьяная злоба и жажда мести перевесили осторожность. Он с пьяным рёвом бросился вперёд, выставив вперёд руку, чтобы выбить баллончик.
Я нажала на кнопку. Резкая, едкая струя ударила ему прямо в лицо.
Он вскрикнул, захлебнувшись, отпрянул, упал на колени, зажимая глаза и кашляя.
– А-а-а! Сука! Глаза! Ты мне глаза…!
В этот момент дверь подъезда с грохотом распахнулась, и на улицу выскочила Аня с тяжёлой дубинкой-фонариком в руке.
– А ну, сволочь, быстро свалил, пока я тебе не переломала всё, что торчит! – её голос гремел так, что, казалось, задрожали стёкла. Она встала между мной и корчащимся на асфальте Костей, готовая к бою.
Костя, рыча и плача от боли, попытался подняться, но Аня сделала предупредительный выпад. Он, матерясь и спотыкаясь, пополз прочь, скрывшись в темноте.
Я стояла, всё ещё сжимая в руке баллончик, вся трясясь. Аня обернулась, обняла меня одной рукой, не выпуская дубинки.
– Всё, Маш. Всё. Ты молодец. Всё правильно сделала. Теперь это уже точно нападение с попыткой… чего угодно. Завтра же всё адвокату. И в полицию. Всё, хватит.
Она повела меня в подъезд, а я, оглядываясь на тёмный двор, понимала, что сегодняшний вечер поставил жирную точку не только в моих отношениях с Костей, но и в моей старой жизни. И теперь у меня не было выбора. Только путь вперёд.
Аня завела меня в квартиру, крепко держа за плечо. Дверь захлопнулась, отсекая тот жуткий, пьяный кошмар снаружи. И только тут, в безопасности её уютных стен, я позволила себе рассыпаться. Слёзы текли из глаз беззвучно, но обильно, смывая остатки адреналина и оставляя после себя пустоту и дрожь. Было страшно. Не абстрактно, а физически, до тошноты.
– Маша, всё, не переживай! – Аня усадила меня на диван, присела рядом и обняла так крепко, что кости затрещали. – Мы этого ублюдка упечём. В тюрьму. Ну, или на крайняк в психушку – у него явно крыша поехала. Больше он к тебе не подберётся, я обещаю. У нас теперь есть адвокат-терминатор с Рублёвки и этот инцидент. Это уже не просто оскорбления, это нападение. Всё, точка.
Её слова, жёсткие и уверенные, как всегда, действовали лучше любого успокоительного. Я кивнула, утирая лицо рукавом, и попыталась взять себя в руки.
– Так… – Аня отодвинулась, чтобы посмотреть мне в лицо, её взгляд стал изучающим, но уже без тревоги. – Как там математика?
Вопрос был настолько бытовым, настолько оторванным от только что пережитого ада, что я невольно фыркнула сквозь слёзы.
– Хорошо… – пробормотала я. – Очень хорошо. Он всё понял, решил все задачи.
– Ага… – Аня прищурилась. – И чего это ты сегодня так поздно? Уроки давно закончились. И ты выглядишь… взъерошенной. Но не в плохом смысле. Скажем так, не только от пережитого ужаса.
Я опустила глаза, снова чувствуя прилив жара к щекам. Контраст был оглушительным: минуту назад – пьяная агрессия и страх, а сейчас – воспоминание о его губах на моей шее, о его руках…
– Меня… пригласили на праздник. На шашлык. В саду. После уроков.
Аня замерла, а потом её лицо расплылось в медленной, понимающей улыбке.
– О-о-о-о… – протянула она мечтательно. – Первый шаг. Ну, наконец-то! Ну, и? Было шампанское? Икра? Золотые вилки?
– Нет, – я покачала головой, и сама улыбка пробилась сквозь слёзы. – Был домашний лимонад, курица на мангале, яблоня… и Демид, который запускал змея.
– А отец? – Аня подняла бровь, и в её глазах загорелся азартный огонёк.
Я сглотнула, глядя в пол.
– И мы… поцеловались.
В комнате повисла тишина. Потом Аня тихо свистнула.
– Вау. Прямо там? При сыне?
– Не совсем при… то есть да, сначала он увидел, а потом уснул, а потом… – я запнулась, чувствуя, как снова краснею. – В общем, да.
– Боги, – Аня покачала головой, но её улыбка стала только шире. – Ну что ж… Поздравляю с первым шагом в мир больших денег, большой страсти и, судя по сегодняшнему вечеру, больших проблем. Но знаешь что? – Она снова обняла меня. – Оно того стоит. По сравнению с тем говном, из которого ты только что вылезла, это – небеса. Даже с их грозовыми тучами. Главное – ты не одна. Ни там, ни здесь.
Она была права. Сегодняшний день, как калейдоскоп, показал мне все грани моей новой жизни: и светлые (успехи Демида, тёплый праздник, первый поцелуй), и тёмные (преследование, угрозы). Но на обеих сторонах у меня теперь была поддержка. Аня здесь. Маркус – там. И как бы страшно и непонятно ни было будущее, отступать было уже некуда. Да и не хотелось.
– Да, – выдохнула я, наконец успокаиваясь. – Оно того стоит.
– Ну вот и отлично, – Аня встала и потянулась. – А теперь иди в душ, смывай с себя всю эту дрянь – и пьяного, и влюблённого. А я пока чайник поставлю. И будем строить планы. На завтрашний разговор с адвокатом… и на твоё следующее свидание с ледяным королём.
Я пошла в ванную, и, стоя под струями горячей воды, я чувствовала, как страх понемногу отступает, уступая место странной, усталой, но твёрдой решимости. Завтра будет новый день. И каким бы он ни был, я буду готова.
Глава 11
Адвокат
Утро наступило рано. Солнце едва пробивалось сквозь шторы в Аниной квартире, но сон был тревожным и прерывистым – в нём мелькали то пьяные глаза Кости, то зелёный взгляд Маркуса в полумраке сада. Я лежала, пытаясь собрать мысли, когда зазвонил телефон. На экране – Лариса Викторовна, адвокат.
Сердце ёкнуло. Я села на кровати, сделала глубокий вдох и взяла трубку, стараясь, чтобы голос звучал собранно.
– Доброе утро, Лариса Викторовна.
– Доброе утро, Мария, – её голос был таким же чётким и деловым, как вчера. – У вас есть силы и возможность сегодня встретиться? Чем раньше мы подадим заявление, тем лучше. Нужны ваши показания и скриншоты угроз, если они продолжаются.
Она говорила быстро, без лишних слов. И я была ей благодарна за эту деловитость – она не давала утонуть в эмоциях.
– Да, конечно, – ответила я. – Я могу встретиться в любое время. Сейчас? Я у подруги, но могу приехать в офис.
– Идеально. Через час в моём офисе на Новом Арбате. Будьте готовы подробно описать всё, что происходило за эти дни, с самого начала. Приносите телефон. И ещё один вопрос: вы готовы к тому, что после подачи заявления может последовать огласка? Ваш… оппонент работает в учебном заведении, это может привлечь внимание.
Её вопрос был прямым и честным. Я на секунду задумалась. Огласка… Слухи в университете, взгляды коллег, возможно, даже какая-то грязная статья в сети. Но вспомнился пьяный, ненавидящий взгляд Кости у подъезда, его слова… Страх перед сплетнями померк перед страхом за свою безопасность.
– Готова, – твёрдо сказала я. – Его действия перешли все границы. Пусть отвечает.
– Хорошо. Тогда до встречи. Адрес вышлю.
Она положила трубку. Я сидела, сжимая телефон в руках. Путь назад был отрезан. Я официально начинала войну. Но на этот раз у меня была не только моя ярость и обида. У меня была профессиональная помощь, оплаченная человеком, который… который вчера целовал меня под яблоней. Мысль об этом добавляла странной уверенности. Это была не просто месть. Это была защита. И меня защищали по-настоящему.
Быстро позавтракав тостами с кофе, которые приготовила Аня, я собралась. Надела строгий, но не вызывающий костюм – тёмные брюки, белую блузку, пиджак. Броня для встречи с правосудием.
Подойдя к двери, я замерла. Выходить из квартиры было страшно. Ладонь на дверной ручке вспотела. В ушах снова зазвучал его хриплый голос: «Вот ты и попалась, шлюха». Я представила, как он может стоять за дверью, поджидая. Или в подъезде. Или во дворе.
Я сглотнула, чувствуя, как комок страха подкатывает к горлу. «Нельзя, – сказала я себе. – Нельзя поддаваться. Если ты сейчас не выйдешь, ты проиграешь. Он выиграет, запрёт тебя в этой клетке страха навсегда».
– Маш, всё в порядке? – из кухни донёсся голос Ани.
– Да, – выдавила я, но не двигалась.
Она вышла, увидела моё лицо и всё поняла. Без лишних слов она подошла, заглянула в глазок, потом резко распахнула дверь. Пустой коридор.
– Всё чисто, – сказала она. – И я провожу тебя до машины. Договорились?
Её решимость подействовала как толчок. Я кивнула, взяла сумку крепче и переступила порог. Каждый шаг по лестнице давался с трудом, я оглядывалась на каждый шорох. Но Аня шла рядом, её присутствие было щитом.
Мы вышли во двор. Утро было солнечным, безобидным. Моя машина стояла на видном месте. Никого подозрительного вокруг. Я выдохнула.
– Спасибо, Ань.
– Не за что. Гони аккуратно. И звони, если что. Я буду на телефоне.
Я села в машину, заперла двери и только тогда позволила себе ещё раз глубоко вздохнуть. Страх никуда не делся, но теперь его уравновешивала ясная цель. Я завела двигатель и выехала на улицу, направляясь к Новому Арбату, к офису Ларисы Викторовны, где из жертвы я должна была превратиться в истца. Дорога была символом этого перехода – из тёмного подъезда страха на светлую, пусть и сложную дорогу к своей защите.
Офис располагался на одном из верхних этажей современного бизнес-центра на Новом Арбате. Всё здесь дышало холодной, дорогой эффективностью: тишина, запах кофе и дерева, бесшумные лифты. Секретарь провела меня в кабинет с панорамным видом на Москву. За огромным стеклянным столом сидела она – женщина лет сорока с острым, умным лицом и собранными в тугой пучок светлыми волосами.
– Мария, здравствуйте, проходите, – она жестом указала на кресло напротив. На столе уже лежала папка с моим именем. – Спасибо, что приехали так быстро. Начнём?
– Здравствуйте. Да, конечно.
– Прекрасно. Для начала я должна вас предупредить: всё, что вы скажете, будет записано и станет частью материалов дела. Я – ваш адвокат, поэтому между нами полное доверие и конфиденциальность, но в рамках закона. Говорите максимально чётко и подробно. Начнём с самого начала. Как вы познакомились с Константином Романовым?
Я начала рассказывать. Сначала неуверенно, сбиваясь, но под её спокойным, направляющим взглядом голос крепчал. Университет, отношения, планы на свадьбу. Потом – измена, побег, авария. Она делала пометки, иногда уточняла детали: даты, имена, наличие свидетелей.
– Авария. Вы въехали в автомобиль моего доверителя, Маркуса Давидовича, – констатировала она, перелистывая страницу. – И после этого между вами был заключён договор об оказании репетиторских услуг в счёт погашения ущерба. Правильно?
– Да.
– И в рамках этого договора вы стали работать с его сыном, Демидом. Расскажите, как развивались ваши отношения с Константином после разрыва.
Тут началось самое сложное. Сообщения, звонки, его появление у университета. Я говорила о словах «шлюха», о его пьяных звонках Ане, о вчерашнем нападении у подъезда. Голос снова начал дрожать, когда я описывала его лицо, его запах, его угрозы.
Алиса Викторовна слушала, не перебивая. Когда я закончила, она отложила ручку.
– У вас есть материальные доказательства? Скриншоты сообщений, записи звонков?
– Сообщения – да, – я достала телефон. – Звонки… я не записывала.
– Ничего. Сообщений достаточно. И показания вашей подруги, Ани, тоже будут. А теперь ключевой момент: вчерашний инцидент. Он подошёл к вам, был в состоянии алкогольного опьянения, оскорбил вас, угрожал физической расправой и совершил попытку нападения, в связи с чем вы применили средства самообороны. Вы готовы подтвердить это в заявлении?
– Да, – твёрдо сказала я.
– И вы понимаете, что после подачи заявления о привлечении его к уголовной ответственности, его могут отстранить от работы в университете? Возможен скандал.
– Я понимаю. Он перешёл все границы. Я не хочу, чтобы он мог так поступать с кем-то ещё.
– Хорошо. – Она кивнула с одобрением. – Тогда составлю заявление. Вы его подпишите. Параллельно я направлю официальный запрос в университет с копиями материалов. У моего доверителя достаточно влияния, чтобы это дело не положили под сукно. Но будьте готовы, что он может попытаться связаться с вами для «улаживания вопроса». Ни в коем случае не вступайте с ним в диалог. Все контакты – через меня. Понятно?
– Понятно.
– Ещё один момент. Маркус Давидович просил передать: ваша безопасность – приоритет. Он настаивает на том, чтобы вы временно не возвращались в свою квартиру. И предлагает, если хотите, разместиться в одном из его гостевых домов под охраной. Это не давление, это предложение.
От этого предложения у меня перехватило дыхание. Переехать к нему? Пусть и в гостевой дом… Это было слишком.
– Я… я пока останусь у подруги. Там безопасно.
– Как знаете. – она сделала ещё одну пометку. – Тогда подпишите вот эти бумаги. И держите этот номер на быстром наборе. Если что-то случится – звоните сразу, 24/7.
Я подписала документы. Рука дрожала, но подпись вышла чёткой. Когда я выходила из кабинета, папка с моим делом уже лежала в стопке «срочных». Что-то необратимое было запущено. Было страшно. Но было и огромное облегчение.
