Текст книги "Все началось с измены (СИ)"
Автор книги: Рина Рофи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
– Что⁈ – Аня почти взвизгнула. – Ты согласилась⁈ Маш, это же…
– У меня не было выбора, Ань! – перебила я её, и голос наконец сломался. – Он так и сказал: «У вас нет выбора». Либо это, либо иск, который я никогда не оплачу. Это не предложение, это ультиматум.
– Боже… – прошептала Аня. – Ладно. Ладно, не сейчас. Едешь ко мне. Сейчас же. Без разговоров. Я тебя накормлю, напою, и мы всё обсудим. А этого… Костю – к черту. Он названивает и мне не переставая, сволочь.
– Да, я знаю, – я вздохнула. – Ань… спасибо.
– Молчи. Езжай. И включай навигатор, а то в твоём состоянии ещё куда-нибудь в «Ламборджини» врежешься.
Я рассмеялась, и этот смех звучал почти истерично, но стало легче. Я тронулась с места, направляясь к дому Ани – своему единственному островку нормальности в этом безумном новом мире, где правят Маркусы Давидовичи и их дерзкие сыновья. А телефон Кости я просто проигнорировала. Пусть звонит хоть сто раз. У меня сейчас были дела поважнее.
Я доехала до аниного дома, припарковалась у знакомого подъезда и, прежде чем подняться, заскочила в магазинчик у дома. Купила бутылочку нашего любимого итальянского «Пинко Гриджио» – белое, полусухое, холодное как месть. И с этим трофеем поднялась на её этаж.
– Аня, теперь я с вином! – объявила я, переступая порог.
– Су-у-упер! Наше любимое! – она встретила меня в дверях, уже в растянутом домашнем худи и ярких носках. Её лицо сразу осветилось облегчением.
Я сбросила каблуки, которые вдруг стали казаться орудием пыток, и прошла в уютную, слегка захламлённую книгами и растениями гостиную. Бутылка заняла почётное место на столе.
– Ну, проходи, давай, все подробности! – Аня усадила меня в глубокое кресло, сама устроилась напротив на диване, поджав ноги. Её глаза горели любопытством и заботой. – Какой дом? Как выглядит хозяин? Старпер какой-то? Где болтали? А сын какой? Давай всё, с самого начала. Не пропуская ни одной детали!
Я откупорила вино, плеснула нам в бокалы, сделала большой глоток. Прохладная кислинка ударила в нёбо, и наконец-то что-то внутри расслабилось.
– Дом… Ань, это не дом. Это… особняк на Рублёвке. Всё в стиле «тихая роскошь», но таких масштабов, что аж дух захватывает. И тишина… звенящая.
– А хозяин? – Аня придвинулась ближе.
– Вот тут самое интересное, – я покачала бокалом. – Никакой он не старпер. Ему лет тридцать, максимум тридцать пять. И он… чертовски красив. Как с обложки. Зелёные глаза, чёрные волосы, лицо… ну, просто безупречное. Но взгляд… ледяной. И разговаривает так, будто издаёт указы.
– Опа, – протянула Аня, приподняв бровь. – Красивый и опасный. Классика. И что, сразу выложил этот дурацкий счёт?
– Сразу. Четыре ляма. У меня глаза на лоб полезли. А потом… предложил работать на него. Репетитором у сына. Без права отказа.
– Без права отказа? Наглец!
– Ну, а что мне было делать? – я развела руками. – Сын, кстати… Демид. Лет восьми. Зелёные глаза в папу. И такой… слишком умный для своих лет. Наглый. Спросил, чего я не в короткой юбке, как вчера.
– Что⁈ – Аня фыркнула, чуть не поперхнувшись вином. – Вот ведь мелкий пройдоха! И что, отец ему всё позволяет?
– Не-а, – я покачала головой. – Там с субординацией всё строго. Есть водитель, Георгий, он же, кажется, и управляющий, и нянька… Он осадил мальчишку. Но тот всё равно как ураган.
– Договор подпишешь?
– Да. У этого самого Георгия.
Аня задумалась, а потом решительно хлопнула ладонью по коленке.
– Ладно! Значит, так. Это не кабала, а… стратегическое трудоустройство в экстремальных условиях. Ты будешь ходить, делать свою работу, отрабатывать долг и наблюдать. Как Штирлиц. А я буду твоим центром поддержки. И если что – мы снимаем всё на скрытую камеру и идём в прокуратуру!
Я рассмеялась. Её бесшабашность была лучшим лекарством.
– Скрытую камеру я в декольте пришью, что ли?
– Почему бы и нет? – Аня подмигнула. – Ну а теперь давай выпьем. За твоё освобождение от Костика-козлика! И за новую, пусть и дурацкую, работу! Главное – ты жива, здорова и не связана браком с предателем.
Мы чокнулись. И впервые за последние сутки смех, вырвавшийся у меня, был по-настоящему лёгким. Пусть впереди – неизвестность и пугающий Маркус Давидович.
И тут легок на помине Костик звонит
– Ну что, Машуль, – Аня взяла у меня из рук телефон с видом главнокомандующего, – включай на громкую. Я его послушаю, а потом трёхэтажным матом так пошлю, что у него уши завянут.
Я, уже разогретая вином и её поддержкой, хихикнула, почувствовав прилив азарта. Хватит быть жертвой. Хватит молчать. Я ткнула в экран и включила громкую связь.
– Машуль, солнышко… – тут же полился в динамик его голос. Тот самый, бархатный, заботливый, который ещё вчера заставлял меня таять. Теперь он звучал фальшиво, как плохой спектакль. В нём сквозила нервозность. – Наконец-то! Я с ума схожу. Где ты? Что случилось? Это какое-то недоразумение, детка, мы можем всё обсудить…
Я встретилась взглядом с Аней. Она уже надула щёки, готовая взорваться. Я поднесла палец к губам: Мой. Это был мой момент.
– Константин Ильич, – сказала я холодно и чётко, переходя на официальное отчество, которое он терпеть не мог. – Никакого недоразумения. Я всё прекрасно видела. Вернее, слышала. У аудитории. Вчера, в шестом часу.
В трубке наступила мёртвая тишина. Та самая, что красноречивее любых оправданий. Потом послышалось частое дыхание.
– Маша… это… ты не так поняла…
– Я поняла всё идеально, – перебила я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул. – Свадьба отменяется. Ключи от твоей квартиры оставлю у консьержки. Мои вещи я забрала. Общайтесь с Ланой на здоровье. Или с кем там ещё. Больше не звоните.
Аня не выдержала. Она пригнулась к динамику и прошипела так, будто говорила с тараканом:
– Слышал, гад? Чтобы твоя паршивая рожа больше никогда не маячила перед ней! Если позвонишь ещё раз – я сама приеду и из тебя, занудного бабника, все кишки на балалайку намотаю! Понял, профессор сопливый?
На том конце раздался какой-то хриплый, нечленораздельный звук – смесь шока, ярости и паники. Аня с триумфом нажала на красную трубку.
Тишина в комнате снова стала уютной. Мы переглянулись и одновременно расхохотались – громко, с облегчением, выпуская весь накопленный пар.
– Ну что, – выдохнула Аня, вытирая слезу смеха. – С одним мудаком покончили. Остался второй, покруче. Но его, я чувствую, трёхэтажным матом не возьмёшь.
– Нет, – согласилась я, наливая нам ещё вина. – С этим… придётся играть по его правилам. Но хотя бы теперь я знаю, что у меня есть тяжёлая артиллерия на подхвате.
Мы чокнулись снова. За закрытую дверь в прошлое. И за невероятную силу, которая рождается, когда рядом есть друг, готовый вцепиться в глотку любому твоему обидчику.
– Так, ну ладно, – Аня откинулась на спинку дивана, обдумывая всё услышанное. – Понедельник через два дня. А чем заниматься-то будешь до этого? Не валяться же в тоске.
– Ой, не знаю, – честно призналась я, разглядывая узоры на бокале. – Теперь, как ни странно, столько свободного времени появилось… Всё, что было забито свадебными хлопотами. Может, в спортзал схожу? Или в бассейн. В центре, говорят, новый комплекс открыли, очень крутой.
– О-о-о, я с тобой! – Аня тут же оживилась. – Я про него читала! Говорят, он шика-а-арен! Ценник, правда, чуть завышен, но там типа всё лакшери: сауны, хаммамы, коктейль-бар у бассейна…
– Ну, значит, давай завтра? В бассейн? Отлично отвлечёмся.
– Да, супер! Идет! Однозначно идёт! – она потянулась к телефону, чтобы проверить расписание. – Оставайся у меня сегодня. Я тебе постелю на диване. Или со мной, если не боишься, что я во сне тебя придушу объятиями.
– Да, пожалуй, домой уже явно не доехать, – я хихикнула, допивая второй бокал, чувствуя, как приятная усталость и лёгкое головокружение от вина и эмоций накрывают с головой. – А то я, чего доброго, опять в какой-нибудь «Майбах» врежусь. Или в вертолёт.
Мы снова рассмеялись. Было странно и чудесно одновременно: в один день твой мир рушится, а в другом, маленьком и уютном, ты можешь строить планы на бассейн и валяться с лучшей подругой на диване, смеясь над своими же страхами.
Аня принесла подушку и одеяло, устроив мне целое гнездо на диване. Мы выключили свет, оставив только гирлянду над окном, и ещё долго шептались в темноте, строя фантастические планы и смеясь над глупыми воспоминаниями о Костиных промахах, которые раньше казались милыми.
Глава 3
Суббота, сауна, он
Проснулась я от назойливого жужжания в висках – то ли остаток вчерашнего вина, то ли смутное предчувствие. По привычке протянула руку к телефону на полу, рядом с диваном.
Экран светился в полутьме, залитый уведомлениями. Не звонки – Костя, видимо, выдохся звонить. Но вот сообщения… Целая тирада. Я села, обхватив колени, и стала листать. С каждой строчкой во рту становилось противнее.
Костя, 06:15: Машуль, я… прости дурака. Пожалуйста.
Костя, 06:30: Лана сама… Это не то, что ты подумала. Она приставала. Накинулась, когда я отвернулся, вцепилась мне в брюки, я её отталкивал…
Костя, 07:00: Маш, поверь. Ты же знаешь, я её никогда не воспринимал серьёзно. Она просто аспирантка. Ничего не значит.
Костя, 07:45: Маш, давай поговорим. Мы же с тобой два года были… Нельзя вот так всё рушить из-за недоразумения. Это всё она.
Костя, 08:10: Машуль, любимая. Все заслуживают второго шанса. Я исправлюсь. Я уволю её с кафедры, если хочешь. Всё, что угодно.
Костя, 08:30: Маш, ты где? Давай я приеду. Объясню всё вживую. Ты неправильно всё поняла.
Я читала и чувствовала, как внутри снова нарастает тошнотворная волна. Не боли даже – оскорбления. Он думал, что я настолько глупа? Что поверю в эту жалкую, избитую сказку про «она сама накинулась, а я невинный агнец»? В его же голосе, который я слышала за дверью, была не борьба, а сладострастная власть. «Вот так, детка, кончай». Эти слова жгли память, как клеймо.
Из кухни донесся запах кофе. Аня, видимо, уже встала. Я взяла телефон и вышла к ней.
– Утро доброе, – бодро сказала она, но, взглянув на моё лицо, нахмурилась. – Что случилось? Опять он?
Я молча протянула ей телефон. Аня пробежала глазами по сообщениям, и её лицо исказилось от презрения.
– О, Боже… «Вцепилась в брюки»… Да он совсем себя не уважает, раз такое сочиняет. «Уволю с кафедры». Классика манипулятора: найти виноватого и предложить «жертву». Ты только не вздумай вестись на эту лапшу.
– Я и не собираюсь, – тихо сказала я, принимая от неё чашку кофе. Горячий глоток обжёг горло, но вернул ощущение реальности. – Просто… мерзко. От того, что два года была с человеком, который в критический момент даже не набрался смелости сказать «да, я сволочь, прости». Вместо этого – эта детская ложь.
– Потому что он тряпка, Маш. Умный, красивый, перспективный тряпка. Ему всегда было важно, что о нём подумают. А теперь он в панике, что его идеальная биография даёт трещину: бросил невесту за пару дней до свадьбы. Или его бросили – что ещё хуже для его самолюбия.
Она была права. Всё это были не попытки меня вернуть, а попытки спасти свой безупречный, вылизанный зад.
– Что будешь делать? – спросила Аня.
– Ничего, – я поставила чашку. – Молчание – лучший ответ. Он уже всё сказал своими действиями. А эти слова… они просто пустой шум.
Я взяла телефон и, не читая остальных сообщений, которые продолжали приходить, просто заблокировала номер. Не навсегда. Но на сейчас. Потом, когда всё уляжется, можно будет разблокировать и отправить короткое «не пиши больше». А может, и не придётся.
На экране тут же всплыло напоминание: «Бассейн, 12:00». И под ним, как приговор, но уже другого рода: «Пн, 18:00 – Владение 15Б. Договор».
– А знаешь что? – сказала я, поднимая голову. – Сегодня мы идём в этот шикарный бассейн. А послезавтра… у меня будет новая работа. И это куда интереснее, чем разбирать бред бывшего жениха, который боится испачкать свою совесть.
Аня улыбнулась, и в её улыбке было одобрение и гордость.
– Вот это правильно! Давай завтракать, а потом – в спа-мир, валяться в джакузи и строить коварные планы, как покорить сердце маленького монстра и не дрогнуть перед взглядом его папы-ледоруба.
Мы засмеялись. Утро, начавшееся с тошнотворных сообщений, внезапно обрело новые краски. Впереди был день заботы о себе.
– Я уже забронировала нам джакузи! На 12:15, на целый час! – торжествующе объявила Аня, размахивая телефоном. – Представляешь, их тут бронировать надо! И доплачивать сверху 50 % от стоимости входа. Грабеж средь бела дня!
– Ну, ты ж сама, Ань, лакшери хотела, – усмехнулась я.
– Ну да… Ну и что? Один раз живём! – она махнула рукой, отмахиваясь от прагматизма.
Мы позавтракали и поехали ко мне – взять мой купальник. Я вытащила из шкафа своё единственное дерзкое бикини – ярко-жёлтое, цвета солнечного зайчика. Треугольники на груди и такие же плавки-бикини на завязочках. Когда-то Костя говорил, что в нём я выгляжу «как конфетка». Теперь это воспоминание вызывало лишь лёгкую тошноту.
– Блин, Маш, фигура у тебя, конечно! – присвистнула Аня, оценивающе глядя на меня. – Прямо картинка.
– Ну, так, три года в зал ходила, не просто так, – пожала я плечами, но внутри потеплело от комплимента. Моё тело было одним из немногих, что не предали меня. Оно было сильным, и это было моё.
– Надо и мне с тобой начать, – решительно заявила Аня.
– Давай, буду твоим жёстким тренером, – пообещала я.
Мы выехали в комплекс. Припарковавшись на многоуровневой подземной стоянке среди дорогих кроссоверов и спорткаров, мы вышли.
– Боги, тут мест свободных практически нет! – удивлённо огляделась Аня. – Что, все резко богатыми стали?
– Это Москва, детка, – хихикнула я, но и сама была впечатлена. Воздух здесь пах деньгами, дорогим парфюмом и хлоркой высшего сорта.
Мы вошли в здание, похожее на дворец из стекла и светлого мрамора. Показали электронные билеты, и нас пропустили в царство мягких полотенец, приглушённого света и тихой, ненавязчивой музыки.
– Ну да-а, так и пышет деньгами, – прошептала Аня в раздевалке, разглядывая дизайнерские шкафчики и живые орхидеи. – Собственник, наверно, какой-то супер-магнат. А может, вообще мэр.
Я хихикнула:
– Ну, зато побываем, посмотрим на жизнь богатых изнутри.
– Да-да! – воодушевилась Аня. – А может, ещё и познакомимся с кем-нибудь интересненьким…
– Ой, неееет, – замотала я головой. – Только не это, Ань. Давай без этого.
– Да почему-у? – надула она губы.
– Да потому что, ну нафиг этих мужиков! Вообще. Надолго. Особенно богатых и красивых, – сказала я твёрже, чем планировала. В голове мелькнуло ледяное лицо Маркуса Давидовича. Нет уж, спасибо.
Мы вышли из раздевалок, закутанные в пушистые халаты, и пошли к нашему забронированному джакузи. Оно находилось в полуприватной зоне, отгороженной живой изгородью. Вода искрилась, набегали пузырьки. Мы забрались внутрь, и я застонала от удовольствия – горячая вода мгновенно смывала мышечное напряжение и остатки вчерашнего стресса.
Рядом был мини-бар, включённый в стоимость аренды. Мы взяли по коктейлю – для меня «Мохито», для Ани – «Маргариту».
– М-м-м, – протянула Аня, потягивая солёный край бокала. – Вот такая жизнь… Она мне нравится. Я могла бы привыкнуть.
Я хихикнула, откинув голову на край джакузи и глядя на стеклянный потолок, за которым плыли облака.
– Ага. Только для этого надо либо родиться в ней, либо врезаться в правильный «Порше», – сказала я с горьковатой иронией.
– Ну, у тебя уже есть второй вариант в работе, – усмехнулась Аня. – Отрабатывай усердно, может, бонусы будут.
– Главный бонус – чтобы ко мне больше не цеплялись с вопросами о свадьбе и не тыкали в лицо фотографиями счастливых пар, – вздохнула я, но уже без прежней боли. Была скорее усталость.
Мы замолчали, наслаждаясь моментом покоя. Шум воды, тихая музыка, наш смех – всё это было щитом от внешнего мира. Пусть ненадолго. Но этого «ненадолго» сейчас было достаточно, чтобы снова почувствовать: я жива. И у меня есть всё, чтобы выплыть. Даже если следующая остановка – ледяные воды Рублёвки.
– Ань, ты сиди, я в сауну и обратно!
– Смотри, не задерживайся, а то в этой роскоши я могу и уснуть! – крикнула она мне вслед, потягивая коктейль.
Я хихикнула и пошла искать сауны, ориентируясь по указателям. Всё здесь было сделано с намёком на уединение: приглушённый свет, тишина, нарушаемая лишь шумом воды где-то вдали. Наконец нашла нужную дверь из матового стекла и тёмного дерева. Открыла.
Удар горячего, сухого воздуха обжёг лёгкие.
– У-у-х, как жарко…
И тут я застыла на пороге.
На верхней полке, откинувшись на спинку, полулежал мужчина. На бедрах было небрежно накинуто белое полотенце. Расслабленная поза, влажные чёрные волосы, зачесанные назад, и… то самое аристократичное, холодно-красивое лицо, которое я видела вчера.
Маркус Давидович.
Он медленно повернул голову. Его зелёные глаза, прищуренные от жара, встретились с моими. Взгляд скользнул по моему лицу, затем – быстрым, оценивающим движением – по фигуре, почти полностью открытой в ярком жёлтом бикини. На его губах, обычно поджатых, появилась лёгкая, едва уловимая усмешка. Не насмешливая, а… заинтересованная.
– Закрой дверь, – сказал он тихо, но так, что слова прозвучали как приказ. – И заходи. Тепло уходит.
– Я… я, наверное, вам помешала… – прошептала я, чувствуя, как кровь бросается в лицо и грудь. Я стояла на пороге, почти голая, перед человеком, который послезавтра станет моим работодателем по кабальному договору. Это был кошмарный сюр.
– Нет, – парировал он, не меняя позы. – Не помешала. Заходи.
Выбора снова не было. Фраза эхом отозвалась в голове. Так он говорил вчера о договоре. Я сделала шаг внутрь, дверь сама тихо закрылась за мной с щелчком, который прозвучал как щелчок мышеловки.
Я села на нижнюю полку, как можно дальше от его раскинувшегося тела, скрестив ноги и руки, пытаясь прикрыться. Жар сауны был невыносимым, но сейчас я горела не от него. Я горела от стыда, от неловкости, от осознания того, какую картину я представляю. И ещё – от невольного, животного осознания его тела: широких плеч, рельефного пресса, сильных ног… Боги, что со мной? Это же тот, кто меня фактически поработил! Я сидела, опустив взгляд в пол, вся красная, как рак, и молилась, чтобы Аня не решила меня искать.
Я чувствовала его взгляд на коже – тяжёлый, изучающий, будто физическое прикосновение. И отчаянно жалела, что не взяла с собой большое полотенце из джакузи. Я сидела, нервно дыша, осознавая, что моя грудь третьего размера в этом откровенном бикини выставлена практически на обозрение. Каждая деталь была видна. Я пыталась скрестить руки, но это выглядело еще более неестественно и жалко.
Тишину нарушил только треск камней и наше дыхание. Потом заговорил он.
– Интересная встреча, – произнёс Маркус Давидович, его голос в жарком воздухе звучал низко и густо. – Сначала в мой автомобиль врезались. Теперь вот… здесь. Совпадение?
– Да! – выпалила я слишком быстро. – Чистая случайность! Я не знала, что вы здесь бываете!
Он не ответил, лишь приподнял бровь, будто сомневаясь. Потом, с неожиданной лёгкостью, он спустился со своей полки и опустился на мою, на противоположный конец скамьи. Расстояние между нами сократилось вдвое. Казалось, жар от его тела чувствовался физически.
Его взгляд снова, медленно и без стеснения, прошёлся по мне: от залитого румянцем лица, по шее, задержался на открытой груди, скользнул по животу, к бёдрам и ногам.
– Интересный же репетитор у моего сына, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая смесь иронии и… любопытства. – Я имею в виду… подход к выбору рабочей формы.
Я сглотнула. Воздух казался густым, как сироп. Я не знала, что сказать. Извиниться? Это выглядело бы ещё глупее. Начать оправдываться? Бесполезно. Я просто сидела, чувствуя, как капли пота – от жара или от напряжения – стекают по позвоночнику.
– Это… это просто купальник, – пробормотала я, ненавидя слабость своего голоса.
– Это заметно, – сухо согласился он, не отводя взгляда. – Вы расслабляетесь перед началом трудовой недели?
– Да… что-то вроде того.
– Мудро, – кивнул он, и в его глазах, казалось, промелькнула какая-то тень, более тёмная, чем просто насмешка. – Вам понадобится вся возможная собранность. Демид – не самый простой ученик.
Он говорил о сыне, но его взгляд и интонация говорили о чём-то другом. О власти. О том, что я попала в его поле зрения в самом уязвимом виде. И что завтра, в его доме, баланс сил будет точно таким же – абсолютно в его пользу.
– Я… я постараюсь, – выдавила я, уже мечтая только об одном: выбежать отсюда.
– Уверен, – сказал он, и наконец отвёл взгляд, разом ослабив невыносимое напряжение.
– Я… я, пожалуй, пойду, – пробормотала я, не дожидаясь ответа, и резко вскочила.
Но пол в сауне был мокрым от конденсата, а мои ноги, размягчённые жаром, подвели. Я поскользнулась, чувствуя, как мир опрокидывается, и с глухим вскриком полетела вперёд.
Падение заняло долю секунды, но его оказалось достаточно. Не вставая, он вытянул руки и поймал меня, резко притянув к себе. Моё тело с силой прижалось к его горячей, влажной коже. Одной рукой он крепко обхватил меня за талию. Я застыла, задыхаясь от шока, от близости, от того, как голое бедро прижалось к его бедру, как грудь упёрлась в его торс. Его дыхание было ровным, в отличие от моего прерывистого. Он не отпускал.
– Осторожнее, – произнёс он прямо у моего уха, его губы почти касались кожи. Голос был тихим, но в нём не было ни насмешки, ни раздражения. Была та же холодная констатация. – Вы же не хотите добавить к нашему списку ещё и травму.
Я не могла пошевелиться. Его тело было твёрдым и невероятно горячим. Он держал меня уверенно, без тени сомнения, как вещь, которая чуть было не упала и теперь находится в его власти.
– Я… простите, – прошептала я, чувствуя, как вся кровь приливает к лицу и куда-то ещё, о чём я не смела думать.
– Ничего, – он медленно, намеренно неспеша, ослабил хватку, позволив мне встать уверенно на ноги, но ещё секунду не убирал руку с моей талии, будто проверяя, стою ли я твёрдо. – Видимо, первая встреча с сауной? Тут нужна сноровка.
Наконец он отпустил меня полностью. Я отпрянула, как от огня.
– До завтра, Мария, – повторил он, снова откинувшись на спинку и закрыв глаза, будто ничего и не произошло. Будто он только что не держал меня, почти голую, в своих руках. – И да, на будущее – выходите из сауны медленно.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выскользнула за дверь, чувствуя на своей коже отпечаток его пальцев и жар, который исходил уже не от камней, а от него самого.
Я практически побежала к Ане, спотыкаясь на мокром полу. Она сидела в джакузи, расслабленная, с новым коктейлем в руке.
– Аня-я-я-я, валим отсюда! – выдохнула я, хватая её за руку.
– Что⁈ Почему-у-у? – она удивлённо уставилась на меня. – Я джакузи ещё на час продлила! Деньги уплочены! Мы сидим здесь, наслаждаемся, и ты мне всё рассказываешь! Смотри, даже коктейли новые принесли!
Я поняла, что в вопросе уже потраченных денег с Аней не поспоришь. Если она купила, значит, мы этим пользуемся до конца. Делать нечего. С обречённым вздохом я забралась обратно в тёплую воду, которая теперь казалась пресной после адского жара сауны и ледяного шока.
– Ладно, – сдалась я. – Но ты потом не говори, что я не предупреждала. Я пошла в сауну… а там он!
– Кто «он»? – Аня приподняла бровь, но в её глазах уже загорелся азартный огонёк.
– Ну, Маркус Давидович, кто же ещё! Тот самый, с Рублёвки, мой будущий кредитор-работодатель!
– Да ла-а-а-адно! – Аня заржала так громко, что несколько пар по соседству обернулись. Она схватилась за живот. – Серьёзно⁈ И как? Полный «ню» в сауне? Рассказывай всё, каждую деталь! Он в полотенце? А ты?
Я чувствовала, как снова краснею.
– Он… да, в полотенце. На бёдрах. А я… я в этом бикини. И он меня увидел. Во всей… э-э-э… красе.
– О БОЖЕ! – Аня аж подпрыгнула в воде, расплёскивая её вокруг. – Это же золото! И что он сказал⁈
– Сказал «закрывай дверь и заходи». Сказал, что интересный репетитор у его сына… – я опустила голову на край джакузи. – Аня, это был полный кошмар. Я так сгорала со стыда.
– Стыда? Да с какой стати! – фыркнула она. – У тебя фигура – закачаешься! Пусть посмотрит, позавидует! Это же психологическое преимущество! Ты его голого увидела?
– Ну… почти, – пробормотала я, вспоминая его твёрдые плечи и пресс.
– «Почти» – это уже что-то! – Аня решительно отхлебнула коктейль. – Значит, расклад такой: завтра ты приходишь к нему домой уже не как жалкая виновница ДТП, а как девушка, которая уже видела его в сауне! Уже есть общая тайна! Это меняет всё!
– Меняет в какую сторону? – скептически спросила я.
– В сторону… э-э-э… пикантного напряжения! – объявила Аня. – Теперь вы не просто работодатель и рабыня по долгу. Теперь между вами есть… физический контекст. И это хорошо. Это выравнивает поле. Немного.
Я не была уверена, что это «хорошо». Но в безумной логике Ани был свой смысл. Этот случайный, почти интимный контакт стирал часть той пугающей дистанции. Он становился… человеком. Опасным, властным, но человеком, у которого есть тело, которое можно увидеть, и который сам что-то увидел.
– Ладно, – вздохнула я, наливая себе коктейль покрепче. – Значит, завтра иду не на эшафот, а… на продолжение сауны. Только в костюме и с учебниками.
– Вот именно! – Аня чокнулась со мной бокалом. – За удачное падение! И за то, чтобы завтра он смотрел на тебя так же, как сегодня в сауне, но уже с уважением! Или хотя бы с интересом, который тебе выгоден.
Мы выпили. И странным образом, после этого разговора, завтрашняя встреча с Маркусом Давидовичем перестала казаться чистым ужасом. В ней появился оттенок авантюры. Опасной, безумной, но авантюры. И с этим уже можно было жить.
– Но стыдно-то как! – прошептала я, закрывая лицо руками, всё ещё чувствуя жар его кожи под своими пальцами. – Я свалилась на него фактически! Как полная неумеха! Он же теперь думает, что я не только плохо паркуюсь, но и ходить нормально не умею!
Аня откинулась на спинку джакузи, её глаза блестели от восторга.
– Ой, Маш, да перестань! Это ж так… романтично! – протянула она с мечтательной улыбкой.
– Что⁈ – я вытаращила на неё глаза. – Какая ещё романтика⁈ Это унизительно!
– Смотря с какой стороны посмотреть! – Аня энергично жестикулировала, расплёскивая воду. – Представь: жаркая сауна, напряжённая атмосфера… и тут девушка в откровенном бикини поскальзывается и падает прямо в объятия красивого, властного мужчины! Это же готовая сцена из какого-нибудь эротического триллера или дорогого сериала! Он не просто увидел тебя. Он тебя поймал. Физически. Понимаешь разницу?
Я молчала, переваривая её слова. В её безумной трактовке был свой, извращённый смысл.
– Ты перевернула ситуацию с ног на голову, сама того не желая, – продолжала Аня, понизив голос до конспираторского шёпота. – Теперь ты не просто видела его полуголым. Ты к нему прикасалась. У вас был контакт. Инициатива, конечно, невольная, но твоя! Он был вынужден среагировать. Он не мог позволить тебе расшибиться. Это уже не холодные переговоры о долге. Это… человеческая ситуация. Даже если он ледяная глыба, на физику-то он всё равно подписался.
Я сделала глоток коктейля, чувствуя, как алкоголь и её слова смешиваются в голове, создавая странную, бредовую смесь страха и азарта.
– Ты думаешь, это как-то поможет завтра?
– Не знаю, поможет ли, – честно сказала Аня. – Но точно изменит. Теперь вы не чужие. Теперь между вами есть эта… история. И это твой козырь. Пусть маленький, дурацкий, но твой. Ты можешь вести себя чуть увереннее. Не как преступница, а как… ну, как девушка, которая случайно упала в сауне на своего будущего босса. У которой есть чувство юмора и которая не падает в обморок от стыда.
Я тихо фыркнула. Чувство юмора у меня сейчас было под большим вопросом, но идея «не падать в обморок от стыда» казалась достойной целью.
– Ладно, – сдалась я. – Примем как данность. Сауна, падение, физический контакт. Что дальше?
– А дальше, – Аня подняла бокал, – мы допиваем эти божественные коктейли, отмокаем здесь положенный час, а послезавтра ты идёшь на свою первую смену с высоко поднятой головой. И если он вздумает строить из себя ледяного короля, ты вспоминаешь, как он ловил тебя в сауне в одном полотенце. И внутренне улыбаешься. Всё.
Мы чокнулись. И я вдруг поняла, что Аня, как всегда, права. Пусть это было нелепо, пугающе и невероятно стыдно, но эта ситуация стёрла часть того ореола абсолютной, недосягаемой власти, который был у Маркуса Давидовича. Он ловил падающих женщин. Значит, он реагирует. Значит, в нём есть что-то человеческое.
И завтра, глядя в его зелёные, холодные глаза, я буду помнить это. И, может быть, это придаст мне хоть каплю нужной дерзости.
Мы, наконец, выкарабкались из джакузи, слегка сморщенные и расслабленные, как две сонные ящерицы. Завернувшись в мягкие халаты, мы поплелись по прохладному мраморному коридору к раздевалкам.
И тут он появился.
Маркус Давидович шёл нам навстречу, уже одетый в идеально сидящие тёмные брюки и простую, но дорогую футболку, волосы слегка влажные. Он выглядел так, будто только что сошёл со съёмочной площадки рекламы роскошного отдыха.
Наши взгляды встретились. Он не замедлил шаг, лишь слегка кивнул, и на его губах на миг мелькнула всё та же едва уловимая усмешка.
– До послезавтра, Мария, – произнёс он тихо, но чётко. Его зелёные глаза сверкнули тем самым смешанным выражением – холодной оценки и невысказанного интереса. Затем он отвернулся и прошёл мимо, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и заряженного воздуха.
Аня замерла на месте, её рот открылся. Она схватила меня за руку и дождалась, пока он не скроется за углом.
– Ничего себе… – прошептала она, выдохнув. – Ходячий секс. Просто ходячий, дышащий эталон мужской привлекательности и скрытой угрозы в одном флаконе. Боже, Маш, да он просто…
– Аня! – я шикнула на неё, оглядываясь, не слышит ли кто.
– Ну, правда же! – она не унималась, её глаза горели. – Ты сама видела! Этот взгляд… этот «до послезавтра»… Это же не просто про работу! Это… предвкушение. Или я уже совсем свихнулась от коктейлей?
– Может, и свихнулась, – вздохнула я, таща её за собой в раздевалку. Но внутри что-то ёкнуло. – Ладно, ходячий секс так ходячий секс, – бормотала я про себя, запихивая вещи в шкафчик. – Главное, чтобы этот «секс» в понедельник не съел меня заживо на первом же уроке с его сыном.
– Так… нам надо трезвого водителя заказать, – проворковала Аня, пока мы с мокрыми волосами, в футболках и шортах неопределённо стояли у моей машины на парковке.
– Я уже заказала, – показала я ей экран телефона. – Скоро прибудет. Поедем ко мне? У меня места больше.
