Текст книги "Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)"
Автор книги: Рина Беж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
46.
Питер встречает новостями.
Меня, так точно. Арбатова – вряд ли.
И пусть Руслан, как и я, молча выслушивает Виктора, приехавшего с Сергеем и остальной охраной встречать нас в аэропорт, по его спокойно-отрешенному лицу догадываюсь, что раньше он уже всё это слышал.
Неудивительно.
У Арбатова по-другому быть не может. Он заряжен энергией двадцать четыре на семь. Даже находясь на другом краю света, неизменно держит руку на пульсе, контролирует всё и всех и расширяет свою империю.
Не было ни одного утра, чтобы я проснулась первой. Во сколько бы не спустилась в гостиную, он неизменно уже оказывался внизу. Свежий, бодрый, после пробежки и душа. С ноутбуком под рукой и телефоном под ухом. Примерно так же он проводил время, когда я ложилась днем вздремнуть или просто поваляться и почитать, книжку. Моментально включался в работу.
И выключался из нее, когда я появлялась перед ним вновь. Это было удивительно и вместе с тем необычно.
С Арбатовым я уловила разницу в отдыхе простых смертных и богатых людей Последние, помимо того, что могут позволить себе дорогие курорты, зачастую отпуск строят как расписание командировок. Они так любят свою работу, что не отделяют ее от собственной личности.
Одним словом – делу время, потехе час.
Так что да, без вариантов. Руслан успевает везде и всюду. Обсудить со своим помощником дела – однозначно.
– Ты заранее это знал? – поворачиваюсь к Сатане и киваю в сторону Мурина, порадовавшего новостью, что нашли парня, подстроившего мою аварию.
– Знал.
Невозмутимый тон, ленивый взгляд.
Иного от хладнокровного мужчины не ожидаю, но всё же уточняю:
– Почему не сказал?
– А зачем? Чтобы ты волновалась? – приподнимает бровь. – И что бы это тебе дало? Новые головные боли – да. Какой-то результат – нет.
Руслан достает из мини-холодильника бутылку с водой, со щелчком откручивает крышку и протягивает мне. Жест заботы не иначе, потому что в горле от новостей становится сухо. И, наверное, еще потому, что однажды мне не хватило сил провернуть резьбу самостоятельно, а он запомнил.
Несколько очень длинных секунд мы испытываем друг друга на прочность, зависаем глаза в глаза, не замечая ничего вокруг.
Я сдаюсь первой и добровольно. Признаю его правоту и кивком подтверждаю.
Забираю пластик, стараясь не выдать, как остро действует на меня соприкосновение наших пальцев, и пью.
– Что теперь? – интересуюсь, утолив жажду.
– Теперь почти всё хорошо. Исполнитель отдыхает в камере и спешно сливает заказчицу, чтобы скостить себе срок. Измайлова носит электронный браслет на ноге и сидит под домашним арестом. А ты, – Руслан накрывает мою ладонь, сжатую в кулак, и поглаживает, пока я ту не расслабляю, – тебе завтра после обеда нужно съездить и дать показания под протокол. Не переживай, Михаил будет постоянно рядом и всё проконтролирует Павлов дурить не станет.
– Ничего себе новости, – откидываюсь на подголовник и устремляю взгляд в окно, наблюдая, как мы минуем последний шлагбаум и устремляемся в сторону.
Пулковского шоссе. – Всего-то прошла неделя, а тут такие события.
– И это еще не всё.
Арбатов дожидается, когда я повернусь к нему и кивает в сторону Мурина:
– Вить, рассказывай дальше.
Мурин выдает готовность говорить согласным жестом, а я, не задумываясь, переворачиваю ладонь и, когда Руслан накрывает ее своей, испытываю непередаваемое спокойствие. Точно уверенная расслабленность Сатаны перетекает от него ко мне.
– Зотова прилетела. Четыре дня назад. С боем прорвалась в клинику к сыну и...на этих словах начальник безопасности Руслана усмехается и потирает нос, – и потребовала от врачей пожалеть ее сына и отключить его от аппарата ИВЛ. Якобы, у нее с «ребенком» недавно состоялся доверительный разговор, и он умолял не заставлять его жить растением в случае непредвиденных обстоятельств, а сразу умертвить.
– Че-го?
Еле успеваю поймать отвалившуюся челюсть и проглотить уже готовый вылететь изо рта мат:
Отключить Романа от ИВЛ?
Умертвить?
Собственного сына?
Правда? Реально не шутка?
Боже, у меня веко дергается. Раз, другой, третий. Причем, так чувствительно, что невозможно не обратить внимания. Растираю глаз пальцами, обдумывая ситуацию.
Бред какой-то.
Самый настоящий дикий бред.
Ежу понятно, что никакого разговора у Зотова и его матери не было. Да еще такого своевременного. Это ложь. Наглая и бессовестная чушь, озвученная меркантильной крысой.
Вот же стерва! Спасать душу она приехала. Не удивлюсь, если вместе с этим с собой и завещание, на себя оформленное, притащила.
Кукушка сраная. Не видела её ни разу, а уже стойкая антипатия и желание помои в лицо выплеснуть.
И Ромка еще расстраивался, что от него такая мамаша отказалась? Да ему за это надо свечку в церкви ставить, что бог от гадины уберет!
– И что? И как? – не выдерживаю установившейся в машине тишины. – Врачи же ее не послушали? Не сделали, что она велела?
Сердце, еще не до конца присмиревшее после первого известия, повторно уносится в скоростной забег. Они же молчат не потому, что.
– Нет, конечно, – успокаивает Мурин, становясь серьезным. – Наши парни быстро растерявшихся зотовцев в чувства привели. Эту деятельную мадам, как там ев... э-3-э, да, точно, – щелкает пальцами, – Милену Владимировну за дверь выставили, а потом и Сергея Владимировича вызвонили.
– Отца Романа?
– Верно.
– А он что?
Прищуриваюсь и с замирающим дыханием дожидаюсь, что же скажет Виктор. Он не разочаровывает.
– 0, Зотов-старший – мужик чёткий. За пятнадцать минут до клиники долетел и еще за десять всё решил. Не знаю, правда, что он своей бывшей шептал. Очень уж тихо беседа проходила. Но, когда Зотов руку жёнушки отпустил, уматывала та, как черт от ладана. Только пятки сверкали.
– Хорошо, – выдыхаю с облегчением.
Сергей Владимирович сдержал слово и приехал. Это главное. Значит, переживать за Романа не стоит. Отец о нём позаботится.
– Мне, наверное, надо с ним встретиться, – фразу произношу негромко и скорее для себя.
После прилета всё еще нахожусь в немного подвешенном состоянии, когда вроде как мозг понимает, что действительность настала и пора снова погружаться в дела и заботы, но всячески этому сопротивляется. Напоминает о том, как хорошо было там, вдали от проблем, когда никто не давил и не чинил препятствий спокойной жизни.
– Встретимся. Завтра, – комментирует мою фразу Руслан, пролистывая и набирая что-то в телефоне. – Мы приглашены на юбилейный вечер к Хмельницкому в «Империал». Сергей тоже там будет. Уже подтвердил.
– 0? Да... ладно, хорошо, – единственное, на что меня хватает.
Во-первых, спорить не вижу смысла. Тем более, при посторонних.
Да и договор... его же тоже никто не отменял.
А в-третьих, встречаться всё равно собиралась, так почему бы и нет?
– Докинете меня до дома?
Вопрос простой. Задаю его, когда машина пересекает набережную Обводного канала в сторону центра.
Мысленно я уже захожу в квартиру, наполняю ванну горячей водой и добавляю в нее пену с ароматом апельсина и корицы. Густой субстанции не жалею, лью много.
Фантомный цитрусовый аромат будоражит рецепторы, представляю, как расслаблюсь.
– Ты сегодня ночуешь у меня.
В тишине салона заявление звучит как гром среди ясного неба.
Арбатов не приглашает. В любимой манере самоуверенного самца ставит в известность и ждет беспрекословного подчинения.
– А если я против? – проверяю границы дозволенного.
– Не обсуждается.
– А если…
– Нет.
Смаргиваю повисшую в воздухе картинку несостоявшегося вечернего релакса и смотрю вперед. Водитель и Виктор, почуявшие начало возможного конфликта, в один момент превращаются в глухонемых партизан, засевших в засаде.
Что ж, ладно. Буду вести себя соответственно.
Игнорируя Арбатова, кивком обозначаю, что услышала «приказ начальства», и отворачиваюсь к окну, устремляя в него невидящий взгляд. И пусть Сатана хоть сколько сверлит меня своими рентгенами, реагировать не собираюсь.
Нет, я не обиделась. Просто стало немного зябко.
47.
РУСЛАН
Арина обиделась, и я ее понимаю... где-то в глубине души.
Но, повторись всё, и я поступил бы точно так же, как поступил. Никаких домой.
Никаких – я сама, одна... и так далее.
Хрен стану рисковать ее головой.
Нет уж, девочка, пучше злись и негодуй, сидя под присмотром, зато в безопасности, чем одна и черт пойми где.
Дьявол, если бы знал весь расклад изначально, еще бы неделю или дольше на Маэ оставались, пока парни наводят порядок.
Вот только всё было тихо и мирно. Шло по плану. Измайлову под арест взяли.
Измайлова по линии налоговой прижали, Зотова-младшего к выздоровлению подготовили, С Зотовым-старшим дела порешали. Аринин развод – вопрос почти завершенный. Осталось выждать остатки положенного месяца – и всё. Откладывать и затягивать процесс попыткой примирения сторон никто не станет.
Самков всем занимается грамотно.
Но нет!
Измайлов, скот, сидеть тихо и не рыпаться не захотел. Решил нахрапом мою девочку забрать.
Спецом, собака, дождался возвращения. Узнал точно, что Осипова прилетела в страну, всё просчитал по времени верно... почти верно, но не суть, и выстрелил.
Устроил в квартире, куда Арина перебралась от мужа, шмон и засаду с ментами.
Якобы по наводке там наркотики продают.
И ведь наверняка бы всё сработало четко, как он желает: напугали бы ничего непонимающую девчонку, огорошили с порога наездами, прогнули и, хрен знает, что еще придумали, если бы одна маленькая старая партизанка, живущая в квартире по соседству и очень любящая денежки, не принесла на хвосте новость.
Марь Пална прислала сообщение с предупреждением о непонятной движухе на площадке и мужиках в форме, засевших в квартире Осиповых, в тот самый момент, когда Ариша попросила отвезти её домой.
Есть же в жизни провидение. Не зря я на ту бабку натолкнулся, когда последний раз в гости к своей «любовнице» приезжал. Не зря поздоровался и разговор завел.
Всё не зря, как чувствовал.
А ведь реально собирался отпустить Осипову домой. На пару дней, не больше.
Думал дать ей передышку и немного личного пространства.
Не совсем уж деревянный, понимаю, что девочка мне попалась хрупкая. Такую нельзя передавливать, замкнется. Её только направлять можно. Незаметно, но неукоснительно, чтобы она в своей умной головке заморочек лишних не придумывала, но четко держала мысль: НАМ БЫТЬ. По-любому. Никуда от меня не денется.
Ссука!
Измайлов мудак!
Ведь как чувствовал, что может быть от него провокация, но ждал с другого боку.
Что-нибудь по линии бизнеса или по выборным вопросам. Владик – тот еще скунс, если закусится, проблемы создавать тоже умеет. А я ему хвост прижал. Хорошо. И не прятался. Предупредил, будет дурить, зарою глубже.
Ожидал, что поймет предупреждение верно.
Он и понял. Не ко мне сунулся. К Арише лапы потянул. Хотя знает, что она со мной.
А моё трогать нельзя.
Даже если очень хочется – нельзя.
Это об одном говорит. Мне не показалось в тот вечер, когда Арина свою гениальную сделку предложила, что он на ней двинут. Да настолько серьезно, что берегов не видит.
– Арина, это необходимость, а не прихоть, – негромко поясняю то, что могу пока озвучить.
Смотрю на бледную щеку, на опущенный вниз уголок губ, на напряженную позу, на сцепленные в замок ладони.
Зараза моя рыжая. Гордая. Независимая. Ершистая.
Безумно хочется придвинуть ее к себе, обнять, заставить расслабиться, еще больше хочется, чтобы она сама сделала подобный шаг, но понимаю, что так будет неправильно.
Уверен, у нас еще ни раз случатся обстоятельства, когда от скорости принятия моих решений будет зависеть слишком многое, порой – жизнь. Загадывать сложно. И времени, чтобы объяснять и разжевывать ей детали, ожидая согласия, у меня попросту не будет, а может, я и не смогу это сделать по иным, более веским причинам.
И здесь остается одно. Арина должна привыкнуть не обижаться, а мне доверять.
Безоговорочно.
Да, вот так. Должна.
И это не плохо и не страшно.
Доверять своему мужчине – правильно.
Это не слабость. Это сила. Это связь, душевная, глубокая, на уровне подсознания.
Крепкая и неразрывная.
– Всё плохо?
Обдумав мои слова, Арина отворачивается от окна, в котором, думаю, ничего не видела, плавая в своих грустных мыслях, и, не моргая, смотрит мне в глаза.
Прямо. Открыто. Не поджимая губы, не выражая негодование мимикой, не бросаясь обидными словами, что я испортил ей день, лучшие годы, жизнь.
Черт! От этого до нутра пробирает.
Она молчит, а меня выворачивает. Ощущаю, что зря вспылил. Зря не сдержался.
– Я всё решу, Ариш. Скоро. А ты пока побудешь там, где тебя никто не тронет.
– У тебя?
– Верно.
– Хорошо.
И никаких неудобных вопросов, которыми так любят разбрасываться женщины.
Никаких ста слов в минуту по делу и нет. Ни оханий, ни аханий, ни... мы все умрем, а мне еще последнюю коллекцию туфелек не доставили.
Чувствую себя придурком. Потому что непонятно: кто кого в итоге воспитывает? Я Арину своей жесткостью и желанием заполучить её всю, без остатка. Или она меня своей женской гибкостью и чуткостью.
Однозначно, Осипова делает меня податливым. Заставляет анализировать поступки, проматывать в голове фразы, стараться маневрировать, чтобы в будущем не обидеть.
Что странно и непривычно, я не чувствую себя от этого каблуком.
Мне заходит всё, что между нами кипит, даже когда кипит со знаком минус. Ведь и этот знак у нас вполне неплохо получается перевести в плюс.
– Пока рано говорить о чем-то конкретном, но я обязательно это сделаю позже, —произношу негромко и переворачиваю руку, раскрывая ладонь.
Шаг за ней.
Согласится или нет?
Арина не подводит.
Кивает и накрывает мою ладонь своими прохладными пальчиками.
Сжимаю.
Хорошо. У нас все хорошо – это главное. И уже нет желания стереть телефон в труху, лишь потребность закатать скунса-Измайлова в асфальт, чего он очень сильно добивается. И, чувствую, добьется.
В закрытый от чужаков поселок так и въезжаем. Держу руку Арины в своей и неспешно поглаживаю, пока обдумываю план предстоящих действий. Тут всё просто: испортить Владику малину.
Но в начале.
– Марина, это Арина Алексеевна. Подготовь для нее белые комнаты, – обращаюсь к домработнице.
Вижу, как у нее понимающе расширяются зрачки, но на этом все реакции заканчиваются.
Вот и правильно. Мне интересны не они, а тот факт, чтобы степень важности стоящей рядом со мной женщины, была понятна мгновенно и четко.
Белые покои – смежные с моей территорией. До сего дня они пустовали, потому что дом я построил уже после того, как развелся с женой. А пускать на эту территорию кого-попало... да вот уж хрен.
– Конечно, Руслан Германович. Всё будет исполнено, – кивает сообразительная прислуга и следом обращается к моей тихоне, чью ладонь я так и не отпускаю. —Добрый день, Арина Алексеевна, меня зовут Марина. Буду рада помочь вам в любом вопросе.
Отдав сокровище в надежные руки домработницы и распорядившись организовать ей легкий перекус на террасе, направляюсь в кабинет.
Мурин вместе с Савиным уже ждут там.
Не тратя время, набираю на громкой связи Самкова и озвучиваю новости сразу всем.
– Я как раз недалеко, в том же районе, – откликается Миха, – освобожусь минут через двадцать и сразу рвану на место. Только скинь мне точный адрес смской и еще... что с охраной на въезде?
Переглядываюсь с Савиным, и тот понятливо кивает.
– Сергей с парнями тебя встретит. У него есть нужные бумаги допуска.
– Отлично. Как только что выясню, отзвонюсь. Не кипишуйте раньше времени.
Согласовав вопрос, отпускаю телохранителя и скидываю вызов. Занимаю привычное место в кресле и прикуриваю.
В присутствии Арины стараюсь это делать реже, ей не нравится. И пусть ни слова по этому поводу она не говорила, как слегка морщилась от дыма, я видел.
– Ты уверен, что это Владик? – подает голос Витя.
Стащив со стола карандаш, он откидывается в кресле и принимается вертеть письменную принадлежность между пальцами.
– У тебя есть другие кандидатуры?
Гляжу на начбеза, приподнимая бровь.
Отрицательное мотание головой и вполне логичное.
– Он совсем ошалел?
– Похоже на то.
Ближайший час обсуждаем с Муром текучку и его встречу с Зотовым-старшим.
Выслушиваю более подробный отчет о том, как взяли исполнителя по Арине и как доставляли в отдел. Если бы не необходимость прижать Измайлову, хрен бы я ментам любителя приор отдал, сам бы в лесочке тихонько прикопал. И даже по ночам спал бы спокойно.
Еще через полтора часа отзванивается Самков
– Что там, Мих? – интересуюсь первым делом.
Уж слишком долго нет новостей.
– Да полный дурдом, – хмыкает тот. – В общем, я так понимаю, тут снова без дружка Владика не обошлось. Павлова. Но без доказухи. По документам хрен подкопаешься. Даже постановление на обыск, чтобы жопу прикрыть, получили. И заметь в сжатые сроки. Мало кто так умеет.
– Суть давай.
– Даю. Кратко: поступил анонимный звонок, что прямо в хате Арины наркопритон открылся. Вот и поскакали доблестные ребятки проверять сей момент.
– И ничего не нашли, – заканчиваю сам.
– Да хрен там, нашли.
– Чего, мля?
Я даже из кресла подрываюсь. Настолько меня от творящегося произвола накрывает.
С хрена?
Как?
Откуда?
– Ага, сам в шоке, опт, как звезда, – ржет Самков.
Не разделяю его веселья и рыкаю.
– Миха, твою мать.
– Короче, Рус, даю бесплатный совет: выпиши премию Савину. Ты знал, что Арина ему ключи оставляла, чтобы цветы поливать? Нет? Так вот – оставляла. А твой доблестный охранник, помня, что уже раз провинился, поставил в квартире пару камер, так на всякий... Кстати, Арина в курсе, если что.
Зыркаю на Витю. Ага, тот подтверждает. Вот же прохиндеи самостоятельные. Но молодцы, чего уж.
– И? Не тяни!
Пипец, как хочется вдарить кулаком по столу, потому что хохмач Самков далеко, вот любит он болтологией заниматься. Реально, адвокат – его призвание.
– А дальше, Рус, всё просто. Есть видео, как и кто этот самый порошочек незаметно в ящичек Арине подкладывает, а потом сам же его и находит. Мы долго возились, чтобы сгонять до компа, куда запись идет, и чудикам доказательства съемки предоставить.
– Смогли.
– Ну, конечно, – слышу улыбку в голосе.
– Урою, мудака – сиплю.
Хорошо представляю, как устрою из смертника боксерскую грушу.
– Нет, брат, это я урою... такое дело раздую, ух! – не видя Самкова, легко представляю, как тот потирает руки, – и гонорар за работу с тебя еще стрясу, так и запомни.
– Бабки не проблема, ты же знаешь, главное, чтобы таких мразей больше не служило поблизости, – щелкаю зажигалкой, прикуриваю.
Безумно не хватает никотина.
Охренеть – новости.
– А в целом как?
– Моё мнение... Серый сказал, что Арина одна домой собиралась. В общем, ее бы развели, Рус. Прижали бы, запутали... и, сто процентов, получили бы пальчики на пакете. А дальше – бери тепленькой и на все готовой, чтобы не сесть. Ты девчонку реально спас от проблем.
– Не я. Тут умельцев хватает, – имею ввиду и Савина, и Мурина, и самого Миху.
– Нет, именно ты. Тем, что не пустил.
– Ладно. С этим ясно. Я другого не догоняю, – меняю тему в нужное русло. —Неужели Влад Арину посадить хотел?
Зачем?
Как не кручу в голове, логики не вижу.
– Нет, вряд ли... просто с помощью компромата заставил бы ее изменить показания по сестре или еще что-нибудь сделать.
Переглядываемся с Виктором, понимая, что это очень здравая мысль.
– Еще что-нибудь сделать... – повторяю в слух.
– Например, под него лечь, – звучит тихий, срывающийся от эмоций голосок.
Резко вскидываю голову в сторону входной двери и встречаюсь глазами с Ариной.
Она переминается с ноги на ногу на пороге и нервно кусает губу.
– Он мне сообщение скинул, – сверкает моя девочка зелеными омутами, в которых кипят слезы.
Забираю телефон из ее дрожащих рук и кладу тот на стол, а сам крепко-накрепко прижимаю к себе хрупкое тело.
– Все хорошо, Ариш, он тебе ничего не сделает, – обещаю, касаясь губами влажных после душа волос.
Поглаживаю ее по спине, заставляя расслабиться и выпустить напряжение. Льнет, обнимает меня в ответ.
Встречаюсь взглядом с Муром.
– Ему в дурку надо, – тихо матерится тот.
Киваю. Полностью с ним солидарен.
Какой нормальный человек напишет.
рыжая!))))))))))>?
Только псих.
«Ты всё равно будешь подо мной»
48.
Следующие сутки оказываются насыщенными на события.
Те, как бусины, нанизываются на нитку времени, а я лишь успеваю отслеживать, как они мелькают перед глазами.
После мощнейшего выплеска энергии в кабинете Руслана ощущаю себя растерянной. Мне очень некомфортно чувствовать себя испуганной и слабой, тем более в присутствии Мурина и Самкова, висящего на телефоне. Однако, Арбатов не выказывает ни грамма недовольства тем, что я по сути без приглашения ввалилась в его кабинет и вмешалась в сугубо мужской разговор.
Он долго обнимает и поглаживает меня по спине, шепчет слова поддержки, а затем, когда предпринимаю попытку отстраниться, хвалит:
– Умница, что не удалила и не утаила от нас сообщение. Такие факты скрывать нельзя.
– Важна каждая деталь? – включаю беззаботность на максимум, стараясь незаметно стереть влажную дорожку со щеки.
– Совершенно верно, Арин.
Не знаю, кажется ли мне или нет, но Руслан будто с сожалением отпускает меня от себя подальше, когда хочу сесть в кресло. При этом чутко реагирует на любой жест.
– Что? Голова разболелась? – прищуривается, когда я, заправив за ухо волосы, касаюсь затылка и пару секунд его растираю. – Сейчас скажу Марине, чтобы принесла таблетку.
Слова не расходятся с делом, через три минуты домработница приносит лекарство.
А Арбатов уже подает наполненный водой стакан.
– Я одного не понимаю, – запив обезболивающее, уточняю странный момент, – у меня же новый номер телефона. Я его всего-то нескольким людям давала. Откуда Измайлов мог так быстро узнать?
Мужчины переглядываются, но отвечает мне Виктор.
– Павлов, козел, постарался.
Мурин, потушивший сигарету в тот момент, когда я возникла на пороге, вновь тянется к пачке. Вытаскивает новую, но не спешит прикуривать. Морщит нос и принимается вертеть ее между пальцами.
– Павлов, – повторяю вслед за начальником безопасности Арбатова и прикусываю губу. – Плохо. Мне ведь завтра к нему на допрос ехать.
– Он ничего тебе не сделает и не скажет, – моментально реагирует Руслан.
Сатана останавливается за спинкой кресла во главе стола и упирается пальцами в его подголовник. Зло прищуривается и тихо, но ёмко произносит.
– Иначе лишится и места, и головы. В нашем мире связи играют всё. Если он дурак, то получит хороший урок.
Последнего он даже как будто ждет.
Смотрю на мужчину безотрывно (выходит само собой) и верю каждому слову. Хотя с ним по-другому и нельзя. Точнее, не получается.
Он как маяк, забирает на себя не часть внимания, а всё до граммульки. И говорит не ради красного словца, а то, что действительно способен сделать, если его разъярить.
А тут уже как раз такой случай. Измайлов и Павлов – оба для него, как красная тряпка для быка. Один неверный шаг... и их либо затопчут, либо вздёрнут на рога.
Арбатов не заряжен играть.
Сумасшедшая энергетика. Убойный магнетизм. Эмоции, которые пропитывают собою всё вокруг подчиняя и обволакивая.
– Рус, может, мне стоит завтра вместе с Ариной и Михаилом к следаку прокатиться?
– напоминает о себе Мурин.
Он не улыбается, а скалится, предлагая помощь. Почесывает заросший густой щетиной подбородок, а сам будто мысленно уже в налую рожу Павлова заглядывает.
– Ты думаешь, Самкова и Савина будет мало? – Руслан копирует мимику своего начбеза, вопросительно приподнимая бровь.
– Ну-у-у... третий – не лишний, третий запасной, – хохмит Мур.
Закашливаюсь.
Вот же собрались... мальчишки. Два сапога – пара, не иначе. Хотя тут, пожалуй, уже две пары таких сапог выходят, если Самкова и Савина брать в расчет.
Господи, и куда я попала? Чувствую себя маленькой глупой мышкой среди отожравшихся породистых котов.
– А знаешь... я не против, – дает «добро» Руслан.
Он медленно проводит зубами сначала по нижней губе, потом также по верхней и хитро усмехается.
На этой позитивной ноте, заметно разряжающей обстановку, перемещаемся в столовую.
Нас встречает светлое и просторное помещение с высокими потолками и добротной мебелью. Ужин подают вкусный, блюд много, разнообразие впечатляет, но из-за усталости, вызванной длительным перелетом, и нервного перенапряжения, организованного Измайловым, я ем мало.
– Не нравится? Хочешь что-то другое? Повар приготовит.
Руслан отвлекается от разговора с Виктором. Переводит взгляд с тарелки, где я раскромсав мясо на мелкие кусочки, почти все оставляю не тронутым, на девушку в форменном светло-сером платье. Та под тяжелым взглядом начальства кивает.
Молчаливая готовность бежать и исполнять не удивляет У Арбатова другие не работают.
– Нет, не нужно. Спасибо. Если вы не против, я пойду отдыхать.
Мужчины не возражают, желают хорошо выспаться. Марина, возникшая ниоткуда, провожает до комнаты. И можно бы сказать, что на такой спокойной ноте вечер заканчивается, но не совсем так.
Через десять минут, когда я выхожу из ванной, в дверь стучат.
– Руслан Германович сказал, что это должно вам понравиться.
С такими словами домработница вносит поднос и устанавливает его на прикроватную тумбу, после чего прощается и покидает спальню.
Подхожу ближе к подношению, рассматриваю его и легко улыбаюсь, несмотря на то, что совсем недавно почти плакала.
Большая чашка горячего какао и... коробочка лукума.
Сюрприз обалденный и безумно милый.
На душе становится в разы теплее.
«Спасибо, Руслан»
Достаю телефон и без раздумий отсылаю сообщение, а меньше чем через минуту получаю ответ.
«Спокойной ночи, Ариш»
Не знаю, действует ли так пожелание Арбатова, напитанное его мощной положительной энергетикой, поддерживающей и успокаивающей одновременно, или в какао кто-то продуманный добавляет снотворное (шучу-шучу), но ночью сплю, как убитая.
Никакие метания и дурацкие мысли, что теперь делать и как быть, меня не заботят.
Как и не напрягает тот факт, что нахожусь я в чужом доме, в чужой комнате, в чужой кровати.
Утро начинается рано.
Меня никто не будит, просыпаюсь сама. Накидываю халат и, подчиняясь желанию, выхожу на балкон.
Погода шикарная. Тепло, солнечно, безоблачно. Задираю голову вверх, подставляя лицо жарким лучикам. Улыбаюсь им, а когда решаю осмотреться, несильно удивляюсь, замечая Арбатова.
Руслан, в серых спортивных штанах и белой майке и кроссах, выбегает из-за поворота и приближается к заднему крыльцу. Волосы влажные, дыхание чуть сбитое, майка на груди пропиталась потом.
Зрелище... очумительное.
В горле пересыхает по той самой причине, от которой алеют щеки и шумно колотится сердце. Я смущаюсь и теряюсь.
И кому скажи, что с ним мы провели вдвоем неделю на острове на одной вилле... и так сильно, как в этот момент, меня ни разу там не плющило – не поверят.
Но это реально так.
Остров Маэ кажется миражом, где я будто спала, а сейчас проснулась и увидела, и почувствовала себя другой. Не той, кем была еще вчера. Не зажатой замужней дамой, а женщиной, остро реагирующей на безумно привлекательного мужчину.
Открытие обескураживает, но заставить себя не смотреть на Руслана – не могу.
Стою и тихонько пожираю взглядом.
Я не шевелюсь и точно знаю, что не издаю ни единого звука, но Арбатов как чувствует. Запрокидывает голову и смотрит четко на меня. Взгляд темный, острый.
– Доброе утро, – сиплю, плотнее заворачиваясь в халат.
Нет, мне не холодно, но от накрывших с головой эмоций неловко. Еще и голос после сна слегка хриплый, что ощутимо смущает.
– Доброе.
Руслан стягивает полотенце, наброшенное на перила крыльца, и вытирает лицо и шею. Интересуется, как спала, как самочувствие, и не желаю ли составить ему компанию в бассейне.
Отказываюсь.
Какой мне бассейн?
Чтобы захлебнуться... слюнями?
Но к завтраку спуститься обещаю. И за время сборов и утренних процедур почти беру себя в руки.
Почти.
В столовую Сатана выходит в своем привычном образе: темной рубашке, сером костюме и массивных часах на запястье. Я точно знаю, что сотню раз видела его в подобном виде, но именно сегодня он кажется иным.
Или образ пропитанной потом майки, облепившей грудь и мощный торс, не дает покоя?
Не ведаю. Но то странное состояние, что топило на балконе, никуда не исчезает. Я продолжаю чувствовать Руслана иначе. Ярче, ближе, реальнее. Уже не как мужчину, с которым мы заключили сделку, а как…
– У меня сегодня день плотно забит. За неделю все соскучились, – Сатана усмехается улыбкой дьявола, вытирает рот салфеткой и откидывает ее на пустую тарелку, – буду занят до самого вечера. Но для тебя на связи. Если что-то... —указательный палец направляется на меня, – ты мне звонишь.
– Хорошо.
– Точно? – щурится.
_ Да.
– Сергей отвезет, куда скажешь.
– Поняла.
Разговор кажется забавным, и я улыбаюсь.
– Ладно, – Арбатов поднимается из кресла, посматривая на часы. – Заеду за тобой в семь. Будь, пожалуйста, готова. Платье привезут в обед. Парикмахер приедет.
– Мне он не нужен, – перебиваю, мотая головой.
Еще бы, блин, на депиляцию и на маникюр записал. Но этого ни в жизнь не скажу.
Ему, ради прикола, ума и на такое хватит.
– Арин.
– Не нужен, – повторяю тверже и выдыхаю, когда Руслан соглашается.
Кивает, пару заполошных ударов сердца пожирает меня немигающим взглядом, а потом, резко развернувшись, уходит.
– Эльза, – слышу его голос уже где-то в коридоре, – отмени парикмахера. Он нам не нужен.
Он. Нам. Не нужен.
Миленько.
И вот как объяснить наблюдающей за мной девушке в униформе, почему я улыбаюсь?
А, впрочем, я не обязана этого делать.
– Спасибо, всё было вкусно, – благодарю ее и тоже покидаю столовую.
