Текст книги "Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

28.

Арбатов уезжает через час. К тому времени Измайлов уже покидает наблюдательный пункт. Об этом докладывает Виктор, водитель, ожидающий шефа в машине.

– Завтра выходной? – уточняет Сатана, уже стоя на пороге.

– Да, отдыхаю.

– Про телефон помнишь?

– Всегда на связи.

– Правильно. Я наберу. Пообедаем вместе.

Не предложение. Констатация факта.

Спасибо, что предупреждает заранее. С него бы сталось набрать завтра к полудню и сказать: «Жду, приезжай». Поэтому и колкость, готовую сорваться с языка проглатываю. Хватит на этот день негативных эмоций. И так норма перевыполнена.

Ночь пролетает одним мгновением. Вроде только легла, а уже пора вставать. На часах начало одиннадцатого. Желание просто поваляться, притворившись хоть на часик молодой и беззаботной, нарушает входящий вызов.

Зотов

Ожидаемо, хотя лучше бы попозже.

Протяжно выдыхаю и переворачиваюсь на спину. На солнце, как по заказу, набегает пушистое облако, заглушая яркость летних лучей. В комнате становится заметно темнее. Вот и мое радужное, не до конца проснувшееся настроение резко идет на спад.

До зуда под кожей не хочется отвечать. Предчувствую, что опять придется ругаться и отстаивать свою точку зрения. Но и по-другому уже нельзя. Сама запустила мельницу, ветер подхватил, и процесс уже не остановишь.

– Здравствуй, Рома.

– Арина, – шумный выдох. В этот момент прекрасно представляю, что муж гасит эмоции, которые его переполняют. Всегда был вспыльчивым. – Нам нужно поговорить. Я хочу тебя видеть, но меня не пускают.

О, как интересно. Единственное предположение – об этом позаботился Арбатов.

Больше некому.

– А тема для разговора какая? – не спешу принимать решение. – Ты согласен на развод?

Если так, то.

– Развода не будет. Я тебе его не дам. И тебя не отпущу.

Еще один шумный выдох.

Понятно. Старая песня. Ну ничего, узнает про Сатану – быстро передумает.

Однако.

– Арина, у тебя ничего нет с Арбатовым, – не вопрос, утверждение. – Всё, что происходит – ваши фотографии, совместные выходы в свет, обеды и прочее —фальшь. Игра на публику. Ты – чистая и хорошая девочка, всегда ей была.

– Может, я испортилась? – бравирую, чувствуя, как горло перехватывает спазмом.

Сказать, что впадаю в шок – ничего не сказать. А где психи? Где угрозы засадить в клинику для душевнобольных или придушить? Где шантаж лишить фонд финансирования? Где упреки в том, что порчу ему карьеру?

Почему Зотов говорит ровно и будто... печально?

– Ты не могла испортиться, – в голосе мужа ни капли сомнения. – За два с лишним года я хорошо тебя узнал. У тебя иные идеалы. Ты настоящая. Ты никогда не опустишься до того, чтобы, будучи замужем за одним, прыгнуть в койку к другому.

Арбатов – твоя ширма. От меня. От того, что я пытался тебе навязать. Я это отлично понимаю.

Прикрываю глаза, чувствуя, как по вискам соскальзывают слезы.

Я плачу.

Душа плачет.

Да, он хорошо меня изучил. Я бы не смогла изменить. Зато он, к сожалению, смог.

– Ну, раз ты настолько глубоко меня чувствуешь, то должен понимать и другое, —прикрываю рукой динамик, чтобы продышаться. Не хочу, чтобы муж догадался, как мне больно и сложно. – Я не прощу твоей измены, Рома, потому что это предательство. И никогда не забуду, что у тебя есть сын, зачатый в тот период, когда ты был моим мужем, когда я тянулась к тебе, нуждалась в твоей помощи и защите, а ты отвернулся и выбрал другую.

– Арина. я могу..

– Объяснить? – перебиваю со смешком. Слегка истеричным, диким, но это уже мало волнует – Что именно? Как твоя шлюха и ее братец спровоцировали выкидыш нашего с тобой малыша, а затем очень умело запудрили тебе мозги? Как ты мог, Рома, поверить им, не поговорив со мной? Как ты мог так легко купиться, что я, та, кто днями и ночами грезила о ребенке, могла избавиться от чуда, подаренного нам с тобой богом?

Сначала я хотела дождаться результатов проверки от Арбатова, удостовериться в правдивости заявлений Киры, но сейчас наступает такой момент, когда слова сами льются рекой, и я жалю ими, не жалея собеседника.

Тишина в трубке кажется оглушающей. Она звенит и потрескивает.

– Ты... – голос Зотова ломается. Будто наяву вижу, как его корежит, когда приходит осознание, что ранее уложенные в голове факты меняют окраску и тональность. —Ты не... не избавлялась от моего ребенка?

– Думаешь, могла бы?

Снова тишина, еще более тяжелая:

– Я... черт. Моя мать, Арина, не хотела меня рожать. Моего старшего брата ей было вполне достаточно, – шелест вместо привычного сипа, и мороз по коже, —дважды глотала пилюли, а я живучим оказался. Появился на свет. Но, даже родив, она меня не приняла. Спокойно сгрузила отцу и усвистала жить в Америку, забрав только первенца, которому и отдала всю свою любовь.

Я не знала. Таким Зотов никогда не делился. Держал в себе, оказывается, зря.

– Мне жаль, Рома, но это не меняет произошедшего.

– Измайловы... они... они убили нашего ребенка?

Вчера через этот кошмар семимильными шагами проходила я. Сегодня правда нокаутирует Романа.

Слышу его шумное дыхание, дикий рык, глухой удар, еще удар и грохот.

Да, Зотов, я тоже хотела разнести всё вокруг. Вот только мне было хуже, показывать боль твоей шлюхе я не могла, глотала ее молча. Позже, при Арбатове, не позволяла совесть. Тебе, как ни странно, в этом плане даже легче. Громи что угодно... вот только все равно потом накроет осознанием, что это не помогло.

Боль все равно жрет и жрет изнутри.

– Подожди, как ты узнала? – сипит Рома, прекратив буйство.

Хмыкаю. Хороший вопрос. Своевременный.

– У твоей беременной любовницы в конец отказали мозги, вот она и поделилась наболевшим.

Не скрывая, вываливаю на могучие плечи пока еще мужа все «подвиги», которые совершили его «друзья». Прохожусь и по Кире, и по Владу, не оставляющему меня в покое.

Зотов слушает. Не перебивает. И как будто не дышит.

– Я разберусь, – ловлю его уверенное, когда замолкаю. – Но нам нужно увидеться и поговорить.

– Нет, Рома, это лишнее... я не готова. И не уверена, что это нужно. Случившееся все равно исправить нельзя. А ты…

– ... полное твоё разочарование?

– Да, – тихо соглашаюсь с горькими словами и, когда очередной спазм перехватывает горло, просто отключаю телефон.

29.

Вместо обеда Руслан Германович приглашает меня посетить его офис. Ну как приглашает?

– В четыре жду тебя у себя. Машину выслать?

– Не надо. Сама доеду.

– Хорошо. Не опаздывай.

Вот и всё, что произносит Сатана, прежде чем разорвать связь.

От того, что обедать буду дома и одна, выдыхаю с облегчением. Выходить в люди и разыгрывать счастливую любовницу нет ни сил, ни желания. Тяжелый разговор с Романом не прошел бесследно, всколыхнул прошлое.

А ведь я тогда чувствовала, что вокруг творится что-то нехорошее. Слишком плохо мне было. Ломало, давление скакало, я часто спала, иногда сутками, и кровотечение никак не заканчивалось. Врачи к тому же мельтешили и напрягали. Из клиники семь дней не выпускали, все капельницами пичкали. А потом еще кучу анализов заставили сдавать, чтобы удостовериться, что по-женски у меня всё нормально. Хотя, чем бы мог повредить организму обычный сбой цикла, как они заверяли?

Около трех начинаю собираться в дорогу. Ничего особенного: легкий макияж, чтобы скрыть бледность и сделать акцент на глазах, брючный костюм из шифона цвета мяты, босоножки под цвет клатча.

Оцениваю себя в зеркале и остаюсь довольна. Всё-таки каблуки – великая вещь.

Вытягивают силуэт и придают образу дополнительную хрупкость и женственность.

– Сергей, я через пять минут спущусь, – предупреждаю охранника и получаю короткое: «Принято, встретим».

Проверяю наличие в сумке документов и телефона, заправляю за ухо выбившийся из «хвоста» локон, цепляю на палец ключи от машины и покидаю квартиру. Дорога занимает не больше получаса. За это время лишь однажды бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы отметить: арбатовский черный джип не отстает.

«Вот так незаметно и меняется жизнь, когда охрана из конвоя превращается в защиту», – отмечаю между делом и полностью сосредотачиваюсь на езде.

Стоит припарковаться у знакомого бизнес-центра, как меня вновь встречают.

Мужчина в строгом костюме сопровождает в приемную Арбатова. А вот там ждет сюрприз.

– Добрый день, Арина Алексеевна. Меня зовут Эльза, я – личный помощник

Руслана Германовича, – рапортует дама лет пятидесяти с хвостиком.

Худосочная, подтянутая брюнетка с идеально уложенной прической – каре. Строгое офисное платье-сарафан и белая блузка под горло с отложным воротничком.

внимательный взгляд из-под стильных квадратных очков – ни дать, ни взять —солдафон в юбке. Эдакий цербер, который до последнего защищает свою вотчину и начальника в любой ситуации.

– Руслан Германович предупрежден, что вы подъехали. Он ждет вас у себя.

– Добрый день, Эльза. Спасибо, – стараюсь не выказывать удивления и не таращиться на даму, хотя задача сверхсложная. Воспоминания о ранее обитавшей здесь принцесске еще свежи в памяти. Различия женщин настолько масштабны, что вызывают резкий дисбаланс в мыслительной системе.

– Привет, Арина. Кого-то потеряла?

Появлению в приемной Арбатова почти не удивляюсь, но от его слов краснею. Он зараза, бесшумно выходит из кабинета именно в тот момент, когда я пытаюсь незаметно осмотреться и понять: куда подевали силиконовую Анфиску.

– Нет, всё в порядке, – натягиваю на лицо беззаботную улыбку и выше поднимаю подбородок. – Вам показалось.

– Ну-ну.

Ехидное хмыканье намеренно цепляет за натянутые нервы, но я стоически его игнорирую. Ни за что не дам повода над собой насмехаться. Но тот, как по заказу, находится сам.

– Подать вам чай? Кофе? – нарушает кратковременную тишину помощница Сатаны.

Понимаю, что она всего лишь выполняет свои рабочие функции, а не подыгрывает Арбатову. Но того уже во всю распирает от довольства, будто главный приз в лотерею выиграл.

– Так как, Арина, – подначивает Руслан Германович, сверкая темными глазами из-под широких бровей, – кофе пить будешь? Или как в прошлый раз.

О каком прошлом разе идет речь – и ежу понятно. Только я не испытываю стыд за свое поведение. У каждого личные нормы и принципы морали, я вот такая —брезгливая до крайности. Особенно с теми, кто мне неприятен.

– Буду, конечно, – адресую Эльзе широкую улыбку, – с удовольствием.

В кабинете, оказывается, меня ожидает Самков. Здороваюсь с мужчиной и занимаю место за столом, как предлагает Арбатов.

Внимание сразу привлекает папка. Обычная пластиковая папка зеленого цвета, которая ничем не отличается от сотен других, виденных раньше. Но тут словно срабатывает предчувствие.

Особенно в тот момент, когда холеные руки кладут ее прямо передо мной.

Мне страшно ее открывать. Вот так... без логичного объяснения. Просто где-то на подкорке ярко вспыхивает искра, что содержимое непременно причинит боль.

– Что это?

– Ответ на твой вопрос.

Арбатов подталкивает скоросшиватель в мою сторону.

– Посмотри.

Прохожусь по шершавой поверхности подушечками пальцев, пытаюсь совладать с внутренним сопротивлением, настроиться.

А разве можно настроится на негатив? Глупость. Никогда. Это самообман.

– Передумала?

Как ни странно, в голосе мужчины не улавливаю ни капли насмешки. В графитовом взгляде тоже ее не нахожу. Там просто темнота, клубящаяся... сожалением?

Всё-таки открываю.

Скольжу глазами по листу формата А4. Цепляюсь за угловой штамп медучреждения, скатываюсь вниз на слово «Заключение», перелистываю, и еще перелистываю. Зависаю, изучая собственную подпись. Выдыхаю с шумом, на секунду опускаю ресницы, а затем заставляю себя читать с начала и до конца всё подряд.

Минута, вторая, третья, пятая.

Чем больше узнаю, тем отчетливее становится тонкий свист в ушах. Закрыв папку, отодвигаю ее подальше, перевожу взгляд с Арбатова на Самкова, обратно.

– Я не могла в здравом уме это подписать, – произношу придушенно и качаю головой. – Не могла. Это ложь.

Руслан Германович молчит, смотрит в Упор, отходит в сторону, но быстро возвращается.

– Я не могла! Понимаете, не могла, – повторяю, поймав его взгляд, когда он приближается:

Странная вещь – человеческая психика, когда мир вокруг начинает рушиться, нам непременно нужно за что-то зацепиться, чтобы не сломаться. Сосредоточиться на ком-то, кто будет верить в тебя и твои силы.

В сложившейся ситуации моим столпом становится Арбатов. По факту совершенно чужой мужик. Я это понимаю, осознаю. Как и то, что его мнение в данном вопросе лично мне архиважно.

Важно, чтобы ОН мне верил.

Почему?

Да черт его знаем.

– Я тебе верю, Арина. Выпей.

Перед глазами появляется стакан с водой, но сладить с руками не выходит. Дрожат.

Не помню, когда меня так трясло.

Эти уроды из клиники, которых подкупили Измайловы, вывернули всё таким образом, будто я сама пришла к ним с поклоном, подписала бумаги, что осознаю риски, но все равно даю согласие на медикаментозный аборт. А потом... сама.

– Т-ш-шнш. Тихо, тихо. Давай помогу.

Руслан Германович присаживается на край стола, забирая на себя все внимание, обхватывает мои трясущиеся ладони, помогает удерживать стакан. Подает салфетку, стирает влажную дорожку.

А мне реально дурно.

Услышав рассказ Измайловой, я в него поверила. Иначе не пересказала бы его Арбатову и Зотову. Но сейчас, увидев собственную подпись под по сути смертельным приговором собственному малышу, меня рвет на части, крошит.

Словно это я – убийца.

– Судя по тем лекарствам, которые в вас вливали, Арина Алексеевна, – Михаил Валентинович забирает злосчастную папку, пробегается глазами по содержимому, хотя, думаю, уже знает там всё наизусть, и кивает самому себе, – в первые дни здравого ума у вас и не могло быть. Всё глушилось сильнейшими седативными.

Скорее всего бланк именно тогда и подпихнули, а даты вписали позже.

Перестраховывались, уроды, боялись не откачать. Никто ж не подозревал, что у вас на лекарство вылезет побочка.

Побочка. Теперь понятно, с чего вдруг меня исследовали вдоль и поперек.

Ненадолго воцаряется пауза, которую прерывает Эльза, вносящая поднос с напитками. Хочу отказаться, но наткнувшись на суровый взгляд Сатаны, замираю.

– Сахар добавь. Тебе сейчас нужно, – командует он, буквально вынуждая выполнить требование.

Делаю и даже выпиваю половину чашки, когда разговор возобновляется.

– Какими будут наши дальнейшие действия?

Как ни странно, Самков переглядывается с Арбатовым, но вопрос адресует именно мне.

– Арина? – присоединяется к нему Руслан Германович.

– А что я могу? – уточняю у них обоих, дергая плечом. – Судя по документам, свои задницы сотрудники клиники прикрыли надежно. Я ничего не добьюсь, таская их по судам. А Измайловых вообще прицепить не за что. Они нигде не фигурируют.

Чего не ожидаю, так это полного и быстрого согласия Арбатова.

– Вот и правильно, девочка. Нечего тебе туда лезть, только нервы зря натреплешь,– кивает с улыбкой. Правда, жуткой какой-то. Зловещей, я бы сказала.

От такой лишь мороз по коже и волосы на загривке дыбом.

– Тогда, Мих, убирай договор, Арина его подписывать не будет, – Сатана кивает на бланк, который я до этого не замечала, – и давай, работай с парнями по полному сценарию. Как ты умеешь.

– С салютами, карнавалом и музыкой? Чтоб гремело из всех колонок?

В отличие от меня Самков явно сразу понимает, о чем идет речь.

– А то как же. Только так.

– Заметано, Рус, организуем в лучшем виде.

Мужчины хлопают по рукам. А я хлопаю ресницами.

Про какой салют и карнавал идет речь, понимаю только на следующий день, когда в двенадцатичасовом выпуске новостей показывают кадры, как бойцы ОМОНа выпрыгивают из автобуса и оцепляют территорию той самой клиники на Софийской улице, где меня спасали якобы после аборта.

– Следственный комитет России по Санкт-Петербургу возбудил уголовное дело по статье «мошенничество» е отношении медицинского центра «Здоровье+» и инициировал обыски во всех его структурных подразделениях. Главный врач больницы Иван Пестроев и его заместитель Максим Власов заключены под домашний арест д0 выяснения всех обстоятельств дела.

Голос телеведущей звучит безэмоционально, а меня разрывает от радости. Уверена, кто бы не стоял во главе клиники, он не сможет теперь отвертеться и выйти сухим из воды. И даже если с моей стороны – это просто месть, то вполне возможно, кому-то закрытие данной шарашкиной конторы спасет жизнь.

– Спасибо, Руслан Германович, – выпаливаю в трубку, когда Арбатов отвечает на вызов. – Я вам очень признательна. Не знаю, как благодарить.

– Борщ варить умеешь? – перебивает Сатана.

И вновь эта ленивая пресыщенность в голосе и скука смертная, будто всё ему приелось.

Сбиваюсь с мысли. Моргаю.

– Ум-мею.

– Тогда с тебя борщ. К трем приеду.

И этот... деспот кладет трубку.

30.

К готовке подхожу с душой и огромным желанием сделать всё идеально.

Проверяю наличие припасов в холодильнике, убеждаюсь, что всё необходимое есть. Выдыхаю. Проматываю перед мысленным взором, как стану подавать борщ и с чем.. и вот тут осознаю, что непорядок.

Одного, самого важного продукта не хватает. Того неповторимого, с насыщенным соленым вкусом и легким присутствием перца, который из морозилки достается тонкими ломтиками нарезается и с чесночком на мягком хлебушке с хрустящей корочкой подается.

Предупреждаю охранника, что лечу на пять минут в магазин, беру телефон и, как есть в спортивном костюме, спускаюсь вниз.

Входящий вызов отвлекает совсем не вовремя. Я как раз выбираю тот самый лучший шмат, который на меня «смотрит». Нажимаю «принять» и отвечаю, не глядя на экран.

– Слушаю.

– Ты что, гадина такая, делаешь?

Вопит сходу Измайлова. Её злоба оглушает и удивляет, потому выдаю, как есть:

– Сало покупаю.

– Чего?

А вот теперь подвисает истеричка. Зато я, убедившись, что это точно Кира, которой опять неймется, злюсь.

– Сало покупаю. К борщу. Знаешь такое блюдо? Или для тебя слишком сложно? И ты из тех умниц, которые у мам спрашивают, где красную воду для этого супа продают?

Слышу, как хрюкает, подавившись воздухом.

– Даты... ненормальная! – берет себя в руки и плюется ядом в ответ. – Хватит мне чушь нести, идиотка. Я тебе по делу звоню!

– Сама ты... дура бестолковая, – шиплю в трубку, чтобы никто не услышал, и убавляю громкость динамика. Позориться перед посторонними людьми нет никакого желания. – Чего тебе опять от меня надо?

Реально достала. Я, конечно, слышала, что у беременных гормоны шалят и иногда их из крайности в крайность кидает... но звонить мне? По делу?

Это уже клиника.

– Слушай, – осеняет гениальной идеей, – а давай, я Ромку наберу и попрошу, чтобы он тебе денег на психолога дал, а? Пошипишь там, поплачешься. Или у тебя с головой совсем ку-ку и надо уже психиатра нанимать с таблеточками? Вы же с Владиком любите таблеточки, да, Кира?

– Ты что несешь?! Я здоровая!

– Все больные так говорят, – не сдаюсь и вывожу гадину из себя.

Господи, никогда в себе такой кровожадности не замечала, а сейчас внутри всё переворачивается от удовольствия, потому что понимаю, как ее пронимают и злят мои слова.

– Хватит чушь городить – срывается Измайлова на крик. – Признавайся, дрянь, что ты Роме наболтала?

– А что не так? – не скрываю удивления.

– Он мне угрожал! Он... он кричал и... чуть не ударил. Я его таким бешеным ни разу не видела. Я же так могла ребенка потерять!

– Хватит драматизировать, не ударил бы, – не испытываю ни капли сострадания. —Может, Зотов и кобель, но беременной он вреда не причинит Даже такой стерве, как ты. А рассказала я ему, дай-ка подумать, наверное, правду. Только правду. И ничего кроме правды. Про то, что ты – редкостная гадина и обманщица. И что связываться с тобой – себя не уважать. А еще тебя давно пора упечь в клинику. И тест на отцовство на всякий случай сделать.

Последнее добавляю просто чтобы выбесить. Ничего подобного Роме не советовала. Хотя, наверное, стоило бы. От этих Измайловых не знаешь, чего ждать.

– Дрянь, что ты несешь? Я тебе этого не прощу и так не оставлю. Ты пожалеешь.

Любовница мужа визжит что-то еще, но я уже не слушаю.

– Плевать я хотела на твое прощение, – произношу чистую правду, сбрасываю вызов и заношу номер в черный список.

Давно надо было так сделать. Не понимаю: чего тянула?

Купив сало, возвращаюсь в квартиру. Пока готовлю, обдумываю странный момент —Зотов сегодня не звонит. Ни разу. Не то чтобы я очень хотела его слышать и ждала.

Просто тишина кажется странной. Непривычной.

Напряженной.

Предгрозовой.

Да ну нафиг. Вот зачем себя накручиваю?

Отмахиваюсь от предчувствий.

Просто сложно так с ходу взять и поверить, что он отступил. Наконец, всё понял осознал и дал вольную.

– Гостей ждешь?

– Конечно, проходите.

Арбатов точен, как швейцарские часы. Переступает порог, стоит распахнуть дверь.

Снимает обувь и прямиком идет мыть руки. Бегу следом... потому что снова забыла. В этот раз белые танга. Опять с кружевом.

И ведь не специально.

Просто вчера после изучения зеленой папки сама не своя домой вернулась. Весь вечер из угла в угол слонялась, пока не осталось сил. Потом душ приняла, постирала... и вот.

– Может, оставишь? – ехидничает Руслан Германович.

Вижу, что настроение у него хорошее. Естественно, в своей излюбленной манере скучного довольства и пресыщенности он это не демонстрирует, но по отдельным крупицам поведения, получается догадаться. Или это внутренняя интуиция подает голос?

– Как вам так быстро удалось раскрутить дело с клиникой? – интересуюсь, игнорируя легкую насмешку в его глазах, и сминаю в ладони шелковый конфуз. —Это же нереально – провернуть все менее, чем за сутки.

Тут даже последнему дураку ясно, что связи были задействованы такие – мама не горюй!

– Считаешь, что в новостях показывали фейк?

Темная бровь медленно ползет вверх. Арбатов ловит мой взгляд в отражении зеркала и не позволяет отвернуться.

Черт! Становится жутко неудобно.

Да что я за коза такая? Он приложил массу усилий, чтобы помочь, а я сомневаюсь.

– Нет. Нет, конечно, – мотаю головой, жестом подкрепляя свои слова. – Нет, я так не думаю.

Боюсь, что оскорбила, когда Руслан Германович не отвечает и сосредотачивается на мытье рук, затягивая тишину.

– А ты, Арина, про это вообще не думай, – выдает он спустя пять ударов сердца.

Закрывает кран, использует полотенце, а затем преспокойно кивает в сторону выхода.

– Я голодный. Корми уже.

Еле сдерживаю протяжный выдох.

Не обиделся. Вот и отлично.

На кухню иду, слегка волнуясь. Но, как у каждой женщины, стоит переступить порог «священного места», включается режим хозяйки, и все тревоги остаются позади.

Зато потребность накормить – превалирует.

Слова гостя не расходятся с делом. Судя по тому, как он ест – реально несытый.

Не то, чтобы мне было жалко двух порций борща, просто все время до этого процесс приема пищи Арбатовым напоминал скорее естественную необходимость.

Неторопливо, размеренно, с ленцой. А чтоб вот так, с аппетитом, в охотку, —впервые

А еще Руслан Германович с удовольствием налегает на сало с чесноком и не отказывается от приготовленного в мультиварке плова.

– Клади-клади. Не переживай, не лопну.

При таком ракурсе даже «Спасибо» в конце – как приятное, но незначительное дополнение, потому что основное и так понятно без слов: ему зашло. Очень даже.

– Сделаешь мне чай. Я пока в гостиной поработаю.

Киваю, хотя на меня уже не смотрят.

Сатана перемещается в комнату, а когда прихожу следом с двумя чашками: отмечаю, что стеснительностью он не страдает, устроился с комфортом. Подтянул к себе журнальный столик, разложился на нем.

В общем, красавец. Скромность его всё:

– Ты мне не помешаешь, – звучит властное, когда предпринимаю попытку сбежать в спальню и осесть в ней.

Спорить не берусь. Залезаю с ногами на диван и проваливаюсь в чтение. Благо, электронная книжка попадается интересная, и сюжет непредсказуемый.

Отвлекает очередной звонок.

Скворцова Альбина.

Отвечаю сразу.

– Арина Алексеевна, миленькая, простите, что в выходной день дергаю. Тут такое дело... не могли бы вы в клинику к Катюшке приехать. Да... да... сегодня надо. Нет. Ничего не случилось... просто... Пожалуйста, я вас очень прошу.