Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава Девятнадцатая

– Я приехала так быстро, как только смогла! – Имоджен едва успевает переступить порог, когда скидывает туфли, бросает сумочку и бежит ко мне, где я закутана в одеяла, лицо в пятнах от слез, а волосы выглядят так, будто в них свила гнездо птичка. – Черт, Несс, ты в полном беспорядке.

У меня даже не хватает духу обидеться. Я чувствую себя дерьмово, поэтому знаю, что выгляжу так же.

Меня рвало каждое утро в течение последних четырех дней, и только сегодня утром я набралась смелости позвонить сестре.

Она села на следующий паром после моего слезливого звонка, который, по ее словам, не имел никакого смысла.

Она забирается на диван рядом со мной, натягивает на себя одеяло, намеренно игнорируя пятно от мороженого, чтобы обнять меня:

– Это из-за парня? – она спрашивает так, словно я снова подросток, по уши влюбленный.

– Не совсем, – шмыгаю я носом.

После кофейни и положительного теста я попрощалась с Дианой и отпросилась с работы по болезни. Я не ходила на занятия. Я не выходила из дома. Все, что я на самом деле делала – это заказала еду на вынос, приняла душ и легла спать. Как мне это обработать?

Что мне делать?

– Я беременна, – шепчу я, и новая волна слез застилает мне зрение.

– Прости, что? – Имоджин заикается.

– У меня задержка, – говорю я ей.

– Хорошо, но это не значит, что ты беременна! – она встает: – Стресс может вызвать задержки.

– Я сделала тест, Имми, – я поднимаю на нее глаза. – Два. Оба были положительными.

Она открывает рот, прежде чем захлопнуть его:

– Ладно, возможно, они неисправны?

Я качаю головой.

– Я беременна, Имоджин. И я напугана.

– Кто отец?

Я опускаю глаза на свои руки, прокручивая в голове все, что произошло. У меня вертится на кончике языка сказать ей, но по какой-то причине я этого не делаю. Не знаю, чтобы защитить его или себя, но я пока держу его личность при себе.

– Секс на одну ночь.

Не совсем ложь.

– Ты не знаешь?! – она практически визжит.

– Пожалуйста, не злись, Имми, – мой голос дрожит. – Мне не нужны нотации, мне нужна ты. Мне нужна моя сестра. Мне страшно, Имоджин, я не готова стать мамой.

Имоджен вздыхает и присаживается на краешек дивана.

– У тебя есть выбор, – мягко говорит она.

– Я знаю. Я понимаю.

Я всегда хотела детей; просто не ожидала этого сейчас. Я ожидала брака и стабильности, хорошей работы, отличного дома.… человека, который не исчезнет с лица земли.

– Но эти варианты не для меня, – говорю я ей. – Я не готова быть мамой, но, черт возьми, я ею стану. Я просто собираюсь поплакать из-за этого какое-то время.

Она слегка посмеивается:

– Еще есть время, Несс, тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас.

По правде говоря, я просмотрела свои варианты несколько дней назад, я знала, что могу сделать, и приняла решение не делать этого. Было ли это ужасно? Абсолютно. Но я не могла это сделать.

Несмотря на то, что я не была готова, несмотря на то, что это немного нарушило мои планы – без каламбура.

Имоджен обхватывает ладонью мою щеку, совсем как это делала наша мама:

– Меня тошнит, – я говорю ей.

Она съеживается:

– Как далеко мы продвинулись?

– У меня последние месячные были шесть недель назад.

– Ну, я думаю, нам нужно поехать в клинику, получить у них подтверждение и составить план.

– Ты с ума сошла? – спросила я.

Со вздохом она качает головой:

– Я не сержусь, Несс. Я боюсь за тебя, малыш это...

– Тяжело? – заканчиваю я: – Обязательство, от которого ты не можешь просто отказаться? Дети – это многое.

– А как же отец? – она настаивает: – Ты собираешься попытаться найти его?

Я киваю, хотя знаю, что поиски будут безрезультатными. Кольт относится к тому типу людей, которые, если не хотят, чтобы их нашли, не будут найдены.

Скорее всего, я его больше никогда не увижу.

– А колледж?

– Я продолжу, – говорю я. – Я разрабатываю план, как закончить учебу и позаботиться о ребенке.

– Здесь? – она прикусывает губу. – Совсем одна?

– Я могу это сделать.

– Несс, – она снова встает, на этот раз расхаживая взад-вперед, – тебе нужна поддержка. Если ты собираешься родить этого ребенка, тебе нужна твоя семья, может быть, тебе стоит вернуться домой.

– Я собираюсь стать врачом, Имми. Я не могу просто взять и вернуться домой.

– Но ты беременна! – воскликнула она.

Следующие три часа мы обсуждаем один и тот же спор. Взад и вперед, пока я не становлюсь настолько морально истощенной, что отключаюсь на диване. Имоджин не уходит, не так, как я хотела или ожидала от нее, вместо этого она сворачивается калачиком рядом со мной на диване, и мы обе остаемся там до утра, только чтобы возобновить тот же спор.

Я понимаю ее беспокойство, но я должна стараться и делать все сама. Должен быть способ учиться и быть мамой, я знаю, что многие матери делают это. Но я здесь одна, и остров – мое безопасное место.

Через три дня Имоджен уезжает домой, а на четвертый я отправляюсь в клинику на прием.

И я ухожу, зная только то, что я уже знала.

У меня будет ребенок.

И я делаю все сама.

Глава Двадцатая

8 месяцев спустя

– Мне нужно, чтобы вы потужились, мисс Хейл, – говорит мне акушерка. – Вы готовы.

Я качаю головой, кожа покрыта потом, от боли мне хочется кричать, но вместо этого я сжимаю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть.

– Ну же, Несс, – хрипит Имми сквозь собственную боль, но я не ослабляю хватки на ее руке.

Рути стоит по другую сторону от меня, добрая пожилая женщина, которую я знаю с детства и которая была такой же материнской фигурой в моей жизни, как моя собственная мама, и гладит меня по волосам.

– Хорошая девочка, – ласково воркует она, – он почти здесь.

– Я не хочу этого делать, – кричу я.

– Поздновато для этого, милая, – говорит Рути. – Большой рывок.

Мое тело берет верх, и у меня нет другого выбора, кроме как тужится.

– Вот и все, – говорит кто-то, хотя я понятия не имею, кто, – тужься.

Мне кажется, что меня разрывают пополам, ожог и боль от родов выжигают всю оставшуюся у меня энергию. Слезы текут из моих глаз, усталость давит на кости, я с трудом держу колени поднятыми и разведенными.

– Еще раз, – говорит кто-то, кажется, Рути, и я повинуюсь, падая, когда облегчение захлестывает меня одновременно с воплем, сотрясающим воздух.

Звук первого крика моего новорожденного – это то, что, думаю, я никогда не забуду.

– Это мальчик! – акушерка радостно подтверждает.

В следующие несколько минут все происходит так быстро, что моему мозгу трудно за этим уследить, но единственное, на чем я могу сосредоточиться, – это этот крик. Он затрагивает какую-то глубокую, первобытную часть меня, и она набухает, расцветая, превращаясь в теплую сердцевину счастья, которая сидит прямо в моей груди.

И когда его кладут мне на руки, и я вижу его лицо, крепко сжатые крошечные пальчики, я знаю, что сделала то, что всегда должна была сделать.

– Итан, – шепчу я, – привет, малыш.

Слезы катятся по моему лицу, когда я убираю сверток одеял с его щек, чтобы получше рассмотреть его.

Никто не знает его отца, но я знаю, и хотя я назову его фамилией его отца, я сделаю это тайно. Он Эйвери. Итан Эйвери-Хейл, и он само совершенство.

Глава Двадцать первая

Сегодняшний день...

Здесь что-то происходило с семьей Эйвери. Майя, новая жена Торина, ходит взад-вперед по кухне своего большого дома на берегу моря, в камине потрескивает огонь, пока она смотрит в окно.

Я спрашивала, но она просто уставилась на меня и снова принялась расхаживать по комнате.

Здесь необычно тихо, нет ни Эверетта, ни Аррен, ни смеха, ни тепла.

Возвращение на остров сняло огромный груз с моих плеч. Я старалась не отставать от учебы, но Итан нуждался во мне больше, поэтому несколько месяцев назад я бросила колледж, собрала вещи и привезла нас домой. Имоджен почувствовала облегчение от того, что мы были дома, и после возвращения у меня тоже появилось несколько неожиданных друзей.

Майя и ее дочь Харпер приехали на остров в поисках убежища, и она влюбилась в брата Колтена, Торина. Из того, что я слышала от Имоджин, Торин был оболочкой мужчины в прошедшие годы, до Майи и Харпер. Я пыталась предостеречь ее от него, хотя и не знаю почему. Торин – хороший человек; он был добр к Грейс перед ее смертью, и он добр к Майе и Харпер. Он заслуживает счастья, которое обрел с ними.

Наверное, это из-за моего собственного брошенного прошлого и тяжелых секретов призыв вертелся у меня на языке, но я была рада, что она не слушала. Эйвери опасны, но для своих женщин они таковыми не являются.

Даже Эверетт, младший брат, по уши влюбился в Аррен, и я никогда не думала, что этот парень когда-нибудь остепенится. Но за последние несколько недель мы с Аррен стали близкими друзьями.

Ни один из братьев не Колтен, и я должна забыть об этом. У меня есть их племянник, и они не знают, но всякий раз, когда я пытаюсь признаться, у меня перестает работать рот. Прошло два года с тех пор, как родился Итан, и теперь я чувствую, что уже слишком поздно.

– Майя, – я нежно зову ее по имени, – в чем дело?

Прежде чем Майя успевает ответить, в комнату вприпрыжку врывается Харпер с улыбкой на лице и охапкой мягких игрушек, которые она бросает перед камином.

– Итан проснулся, – заявляет она, – мы собираемся устроить чаепитие.

– Продолжай, – Майя натянуто улыбается. – Со мной все будет в порядке. Они скоро будут дома.

– Хорошо, – выдыхаю я.

Итан дремал, когда Майя позвонила этим утром, и я сразу же приехала. Он продолжал спать, поэтому я воспользовалась кроватью Харпер и оставила его там спать, но сейчас я слышу, как он что-то бормочет себе под нос. Это было нелегко, в детстве у него были некоторые болезни, и ему поставили диагноз астма, но сам по себе он всегда был счастлив. Улыбается и хихикает, у него такие же очаровательные маленькие ямочки на щеках и глаза, как у меня. Но во всем остальном он похож на своего отца.

– Привет, милый мальчик, – воркую я, поднимая его с кровати и усаживая себе на бедро.

Его рука мгновенно тянется к моим волосам, его пухлые маленькие пальчики накручивают пряди на них. Я старалась поднимать его как можно выше, потому что он так любит. Кто бы мог подумать, что у детей может хватить силы, чтобы создать ощущение, что они взлетают?

– Мама, – счастливо лепечет он, когда я иду к лестнице.

– Папа! – пронзительный, восхищенный визг Харпер эхом разносится по дому, и я облегченно выдыхаю.

Нервная энергия Майи немного подействовала на меня, и я думала о худшем.

Я слышу быстрые бегущие шаги Харпер, когда она устремляется к двери, за которыми следуют более решительные шаги Майи, и я присоединяюсь к ним у двери мгновение спустя.

– Они дома, – говорю я Майе, которая прерывисто дышит, в ее глазах блестят слезы. – Что случилось?

Но она только качает головой:

– Они все вернулись, – она говорит это так, словно успокаивает саму себя.

Они уходят, направляясь к докам, куда, я думаю, они придут, и я улучаю минутку, чтобы взять куртку для себя и Итана. Холодно, а он только недавно оправился от простуды.

– Пойдем поздороваемся, – говорю я по-детски, что вызывает у меня милую улыбку.

Выглянув в окно, чтобы убедиться, что все они на месте, я замираю, когда вижу третьего человека на лодке.

Длинные волосы, собранные в небрежный пучок, широкие плечи, высокая фигура, полная перекатывающихся мышц. Он одет в длинное черное пальто, а нижнюю половину лица покрывает борода. Он выглядит по-другому и все тот же.

– Колтен, – шепчу я.

Почему он здесь!?

Мое сердце начинает скакать галопом в груди, на затылке выступает пот, а желудок сводит от беспокойства и страха. Его не должно быть здесь! Я убедила себя, что больше никогда его не увижу, что он никогда не вернется.

Он сказал, что никогда не вернется.

Но вот он стоит в доках со своими двумя братьями, Аррен и Майей, и еще одной девушкой, которая так похожа на Аррен, что я предполагаю, они сестры.

Он нежно пожимает Майе руку, и его губы шевелятся, когда он говорит, но они слишком далеко, чтобы я могла разобрать слова, и теперь они идут сюда.

О черт.

Я отступаю от двери, поворачиваю взгляд влево и вправо и замечаю заднюю дверь. Я не могу встретиться с ним лицом к лицу, не сейчас, когда держу Итана.

Я срываюсь с места, бегу так быстро, как только могу, крепко держа Итана, чтобы он не слишком сильно раскачивался, и пробегаю всю дорогу до дома Рути, распахивая дверь, прежде чем захлопнуть ее за собой.

– Боже, Несс, – восклицает Рути, – за тобой что-то гонится?

Я качаю головой, слезы жгут мне глаза.

– Что случилось? – она тут же спрашивает: – Что случилось? С Торином все в порядке?

Мой рот открывается и закрывается, как у рыбы, слова застревают огромным комом в горле. Итан беспокойно ерзает на моем бедре, впитывая мою энергию и желая уйти.

Рути мягко обнимает его:

– Говори, Несс. Что случилось?

– Он вернулся, – эти слова срываются с моих губ шепотом.

– Кто?

– Колтен.

Никто не знает. Никто не поймет.

Темные брови Рути опускаются:

– Колтен? Колтен Эйвери?

Я киваю.

– Хорошо... – она призывает меня продолжить, объяснить, ее взгляд мечется между мной и моим сыном, прежде чем она останавливается на его лице и смотрит. На самом деле смотрит.

Я сглатываю, мой желудок скручивается в узел, когда я вижу, как на ее лице появляется понимание.

– Колтен – его отец, – выдыхает она.

– Тсс, – быстро успокаиваю я. – Пожалуйста, никому не говори!

– Что? Почему нет? Как это случилось??

– Я просто...

Как мне это объяснить?

Рути выдыхает:

– Несс, я знаю тебя всю твою жизнь, – смягчается она, поправляя Итана. – Ты бы не сделала этого без причины.

– Что мне делать? – одинокая слеза скатывается по моей щеке: – Он не должен был возвращаться.

– Дыши, Ванесса, – успокаивает она, – ты поймешь, что делать, когда сделаешь это.

– Мне нужно домой, – я раскрываю объятия для своего сына, – мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Ты не сможешь прятаться от него вечно, Несс, – предупреждает она меня. – Это маленький городок. Секреты недолго остаются в неведении. Не знаю, как я не заметила этого раньше, но Итан похож на Колтена. Когда он здесь, люди заметят сходство.

– Я знаю, – я сглатываю. – Я пока не могу встретиться с ним лицом к лицу, Рути. Я просто не могу.

Я добираюсь до дома, запираю за собой дверь, прежде чем сажаю Итана в его игровой набор и просто стою там. Его отец здесь. Отец, который даже не подозревает о его существовании.

На полке, над темным камином, в центре лежит маленький резец с луной и звездами. У меня никогда не хватало духу выбросить это, даже когда я так разозлилась на Кольта, что физически возненавидела его. Даже когда я плакала и кричала, что он ушел, и я сделала все это одна.

Я держала эту фигурку в руке каждый раз, когда выходил мой гнев, я держала ее до тех пор, пока она не резала мне ладони, и слишком часто плакала, пока не засыпала, держа ее в руках.

Но я так и не избавилась от нее.

Я позволяю прошлому преследовать меня каждый день. Я позволяю ему хранить мои секреты.

Но теперь он здесь, и мои секреты не останутся такими надолго.

Глава Двадцать вторая

Воздух холодный, ветер, дующий с океана, пощипывает обнаженную кожу моего лица и рук. Майя, новая жена Торина, крепко обнимает его, а Эверетт прижимает Аррен к себе.

Теперь у меня была свобода, благодаря сделке, которую я заключил с Малакаем Фэрроу, но мне пришлось задуматься, не слишком ли далеко зашли мосты, чтобы их сжигать.

– Привет, – встречает меня с розовощекой улыбкой Харпер, падчерица Торина. – Я Харпер.

– Я знаю.

Ее брови опускаются:

– Кто ты? – она спрашивает.

– Колтен. Старший брат Торина.

Она ахает:

– У меня есть еще дядя!?

– Наверное, – сглатываю я.

Последние несколько лет мне приходилось замыкаться, глушить свое сердце льдом, чтобы не поддаваться желанию связаться со своей семьей и Ванессой. Я забыл, каково это – быть чем-то большим, чем просто бесчувственным роботом. Забыл, каково это – жить нормально, не будучи окруженным таким количеством смерти.

Но сейчас я снова в Рэйвенпик-Бэй.

– Ванесса дома, – слышу я, как Майя говорит Аррен, и моя голова резко поворачивается при звуке ее имени.

– Она здесь? – спросил я.

Брови Майи опускаются:

– Да.

Я ухожу, прежде чем успеваю сказать еще хоть слово, ноги быстро заполняют расстояние между доками и домом, пока я не распахиваю дверь.

– Несс! – я зову ее по имени, что-то трепещет внизу моего живота при мысли о том, что я увижу ее в ближайшие несколько секунд, но откликается только мое эхо. – Ванесса?

Позади меня остальные заходят внутрь:

– Кольт? – Тор находит меня: – Ты в порядке?

– Где она? – спрашиваю я.

– Ванесса?

– Да, где она?

– Майя?

Но Майя качает головой:

– Она была здесь минуту назад, возможно, хотела дать всем немного времени.

Я чувствую на себе взгляды и, оборачиваясь, вижу, что Эверетт наблюдает за мной, анализирует меня. Он всегда умел разбираться в людях.

– Загляни к Рути, – говорит он, – она проводит там время.

Аррен сжимает его руку, в ее глазах читается понимание, но он смотрит на нее сверху вниз и качает головой, между ними завязывается безмолвный разговор.

В следующее мгновение я выхожу за дверь и направляюсь к гостинице Рути. Несмотря на то, что я не был здесь много лет, я помню все: дорогу к закусочной и гостинице, тропу, ведущую к пещере, доки. Я помню все.

Когда я толкаю дверь к Рути, меня встречает тепло и запах кофе, пожилая женщина сидит за стойкой администратора с газетой.

– Привет, Колтен, – она по-доброму улыбается мне.

Я встречался с ней всего раз или два, но она смотрит на меня так, словно я никуда не уезжал.

– Рути, – приветствую я, – Ванесса здесь?

Но старуха качает головой:

– Боюсь, что нет.

– Она была здесь?

– Зачем ты ее ищешь? – она вопросительно приподнимает бровь.

Я сокращаю расстояние между нами, как будто она прячется за стойкой, но здесь только Рути и несколько гостей, отдыхающих в вестибюле перед камином. За письменным столом – стена с фотографиями в рамках, на некоторых изображены залив и лодки на воде, на других – живописные края утесов, окаймляющих этот маленький городок, но среди снимков пейзажа разбросаны и другие фотографии. Рути со своим покойным мужем в верхнем левом углу, изображение черно-белое и такое старое, что едва можно связать воедино, еще одно изображение Майи и Харпер, а затем Майи и Торина в день их свадьбы. Я просматриваю их все, почти пропуская изображение двух светловолосых женщин, улыбающихся в камеру.

– Дай мне взглянуть, – прохрипел я, неуверенный, что вижу все правильно.

Рути прослеживает за моим взглядом и со вздохом снимает фотографию, аккуратно кладя ее на стойку передо мной.

Мои глаза меня не обманывают меня. Это Ванесса и Имоджин. Они стоят перед камином, обе сияют, их яркие улыбки так и озаряют их глаза. А Ванесса баюкает свой вздувшийся живот, ее беременный живот большой и круглый. Она сияет. Счастлива.

Беременна.

Что-то трескается у меня в груди, раскалываясь на крошечные кусочки.

Она счастлива. Она пошла дальше.

– Кольт, – говорит Рути с мягкостью в голосе, как будто успокаивает раненое животное.

Но я больше не могу этого видеть, я не могу с этим справиться.

Я не знаю, почему я ожидал, что она не пойдет дальше. Хотя я думал о ней каждый день с тех пор, как ушел от нее, она забыла обо мне.

Это то, чего я хотел, так почему, черт возьми, это так чертовски больно.

– Кольт? – это голос Эверетта позади меня.

Он подходит ко мне и смотрит на фотографию, прежде чем посмотреть мне в лицо, читая выражение моего лица.

– Это не то, что ты думаешь, – говорит он. – Иди и найди ее.

День клонится к вечеру, свет тускнеет настолько, что в маленьком бунгало передо мной ярко горит свет.

Я вижу, как она двигается, ее длинные светлые волосы собраны в длинный хвост на затылке. Она улыбается.

Черт возьми, она такая красивая.

Она на мгновение исчезает из поля моего зрения только для того, чтобы вернуться, держа на руках маленького ребенка с копной темных волос.

Мое дыхание застревает в горле, когда я вижу ее с ребенком.

Мне нужно быть ближе. Мне нужно видеть ее перед собой, между нами ничего нет, и прежде чем я успеваю обдумать эту мысль, я выхожу за ворота и поднимаюсь по дорожке, тихонько постукивая костяшками пальцев по деревянной двери.

– Минутку! – зовет она и тут же оказывается у двери. – Кольт! – она ахает, прикрывая дверь еще сильнее, как будто не дает мне заглянуть внутрь.

Она не понимает, что я уже знаю.

– Привет, беда, – хрипло произношу я, обводя взглядом каждый дюйм ее лица, останавливаясь на веснушках и ямочках на щеках, разглядывая ее янтарные глаза и светлые волосы.

– Почему ты здесь? – в ее голосе слышится резкость, холодность, которой раньше не было.

– Я вернулся, – объясняю я.

Между нами повисает тишина, пока она смотрит на мое лицо, нахмурив брови, отчего между ними пролегает крошечная складка. Позади нее начинает плакать ребенок.

– На сколько на этот раз? – она подходит, чтобы закрыть дверь. – Мне нужно идти.

– Могу я войти? – спросил я.

– Нет.

А затем она закрывает дверь, звук защелкивающегося замка эхом отдается в моей голове.

Мои глаза закрываются, дыхание выходит из меня, и я поворачиваюсь, чтобы уйти. Я не знал, как исправить то, что на самом деле никогда не было моим. Я взял у нее и ушел. Я вычеркнул себя из ее жизни, так чего же я ожидал? Чтобы она просто бросила все ради меня?

В ее жизни есть другой мужчина, ребенок, но я не видел кольца.

Меня безосновательно злит, что она даже не помолвлена с тем, от кого забеременела. Он что, не понимает, что у него есть? Что она ему дала?

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, хотя, если бы мог, остался бы здесь на всю ночь, я не поступлю так с ней. Она не хочет, чтобы я был здесь, вообще на этом острове.

Мои братья ждут меня, когда я возвращаюсь домой, хотя они ничего не говорят. Я должен проводить с ними время, но изоляция – это все, что я знал последние несколько лет. Я сижу на заднем крыльце в темноте, наблюдая, как ночное небо из ясного и звездного превращается в облачное, прежде чем начинает падать несколько хлопьев снега.

По мере того, как хлопья становятся тяжелее, а ветер холоднее, меня занимает одна мысль. Одна мысль крутится в голове. Снова и снова.

Это должен был быть я. Она должна была быть моей.