Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава Восьмая

Я небрежно иду по городу, засунув руки в карманы, но я наблюдаю. Я ищу их.

Они будут выделяться в таком маленьком городке.

Организация, на которую мы работаем, безжалостна. Никто не уходит безнаказанно: либо ты остаешься до самой смерти, либо ты уходишь и умираешь, хотя тебе этого не скажут. Это слух, который ходит среди нас, шепот в тени, который некоторые люди предпочитают игнорировать и не верить. Мне всегда было любопытно, но я никогда по-настоящему не расследовал это, хотя должен был.

Если бы я знал, я мог бы лучше подготовиться к этому.

Я перехожу улицу и открываю дверь закусочной, обнаруживая, что она кишит людьми, кабинки заполнены, некоторые переполнены, а барная стойка, по крайней мере, в два ряда, в некоторых местах в три, поскольку каждый пытается достать выпивку и заказать еду на обед. В углу играет музыкальный автомат, но громкость закусочной заглушает звук.

Ванесса работает сверхурочно за стойкой, ее кожа блестит от пота, и она не останавливается, переходя от одного посетителя к другому.

Она меня не замечает, чему я рад, я не хотел ее отвлекать. Я пытаюсь не думать о ее словах рано утром, не тогда, когда образ того, как она распадается на части у меня на глазах, все еще так свеж в моей памяти.

Я знал, что это ненадолго, но и не ожидал, что это закончится так быстро.

Тряхнув головой, я отбрасываю эти мысли прочь и оглядываю толпу. Здесь все как обычно: семьи на отдыхе с маленькими детьми, которые хихикают и визжат в кабинках, пожилые пары, одетые в туристическую экипировку, с рюкзаками на полу у ног, вкусно ужинают перед тем, как отправиться в дневную прогулку по скалам. Там местные жители и несколько детей, и я почти уверен, что людей, которых я ищу, здесь нет, пока не нахожу кабинку в углу, в которой в настоящее время находятся трое мужчин.

Двое из них наблюдают за закусочной, но один из них, тот, что сидел между двумя другими, заметил меня.

Он кажется знакомым.

Он приподнимает бровь, и понимающая ухмылка тронула уголок его рта, когда он наклоняется, чтобы что-то сказать мужчине справа от него. Чего бы он ни сказал, этого достаточно, чтобы второй парень, а затем и третий посмотрели на меня.

Черт.

Не в силах сдержаться, я перевожу взгляд на Ванессу, мой взгляд зацепляется за ее непринужденную улыбку, когда она болтает с одним из своих клиентов. Она смеется, и этот звук снимает тяжесть с моей груди, даже если страх и беспокойство тошнотворным омутом клубятся у меня в животе.

Но я осознаю свою ошибку в тот момент, когда мои глаза возвращаются к группе мужчин за столом. Они проследили за линией моих глаз и нашли ее. Слабостью всегда воспользуются.

Нет предела лишениям, которым подвергнется эта группа людей, нет границ, которые они не перейдут. В то время как у большинства из нас есть свой набор правил, свои границы, у тех, кто входит во внутренний круг, их нет. Вот почему у них есть свои места. Фэрроу, главы организации, жестоки и откровенно злы, но люди, которых они выбирают сидеть ближе всех к себе, настолько безнадежны, что я не уверен, что они вообще понадобятся аду.

И я просто поделился с ними своей слабостью.

Я должен был что-то сделать, прежде чем они возьмут это в свои руки.

Я делаю несколько шагов к ним, но они встают, сокращая расстояние между нами.

Тот, что посередине, останавливается передо мной, в то время как младший из троих направляется к стойке бара, ожидая, как будто он не волк в стаде овец, а другой, постарше того, что передо мной, стоит в стороне, засунув руки в карманы.

– Колтен Эйвери, – говорит мужчина посередине, – рад с тобой познакомиться.

– Не могу сказать, что знаю, кто ты, – ворчу я.

– Себастьян Левайн, – он протягивает руку. – Мистер Фэрроу передает вам привет.

– Правда? – я не принимаю предложенную руку, и это, кажется, только забавляет Себастьяна.

Хотя я не знал Себастьяна по имени, я знал его по репутации. Он сидит справа от нынешнего главы «Фэрроу Индастриз». Его место было странным, человек, никоим образом не связанный с семьей Фэрроу, сидел в качестве главы, что было неслыханно. Во главе стола всегда стояли двое Фэрроу.

Больше нет.

Однако Себастьян моложе, чем я ожидал, с грязными светлыми волосами и голубыми глазами, ростом около шести футов двух дюймов и одет в безупречный синий костюм.

– Ты знаешь правила, Эйвери, – продолжает Себастьян. – Мы знаем, где Торин, ему причитается оплата.

– Где в контракте сказано, что расплатой за уход из организации является смерть? – я спрашиваю.

– Никто не уходит, – пожимает плечами Себастьян, – таков закон.

– Хочу предупредить тебя, Себастьян, – я перевожу взгляд на двух других мужчин, убеждаясь, что они знают, что мое следующее заявление адресовано и им тоже. – Подойдешь к моему брату, я убью тебя голыми руками. Никто никогда тебя не найдет.

Себастьян только усмехается:

– Раз уж мы даем нежелательные советы. Встань у меня на пути, и я позабочусь о том, чтобы твоя хорошенькая подружка заняла место рядом с тобой и твоим братом.

Я подхожу к нему, моя грудь прижимается к его груди:

– Убирайся на хуй из этого города.

– Попрощайся, – шепчет Себастьян. – Мистер Фэрроу разрешает тебе хотя бы это за исключительные заслуги Торина перед организацией.

– Не настолько исключительные, чтобы оставить его в живых.

– Есть правила, которые старше, чем этот город, и которым нужно следовать. Это путь.

– Пошли ты и правила на хуй. Подойди к нему, и я убью тебя.

– Через двадцать четыре часа, – он постукивает по своим часам. – Увидимся, Колтен.

Ярость прожигает меня насквозь. Я стою посреди закусочной, а мир продолжает существовать, как будто этого только что не произошло. Разговор был достаточно тихим, чтобы никто не услышал, но, черт возьми, меня взбесило, что мир продолжает, блядь, вращаться.

Я бросаю взгляд на бар, где все еще находится третий мужчина, но теперь он разговаривает с Ванессой, улыбаясь и болтая так, словно не собирался выполнять приказ, если я встану на пути убийства Торина.

Нет. Должен быть способ остановить это.

Черт.

Я жду, пока мужчина закончит с Ванессой, прежде чем выйти, и смотрю ему вслед с ухмылкой на лице, которая была менее дружелюбной и более жестокой. Ванесса замечает меня и открывает рот, чтобы заговорить, ее брови низко опускаются в замешательстве, но я не заговариваю с ней и даже не смотрю на нее слишком долго.

Отвращение к тому, что я только что подверг ее опасности, не позволяет мне получать удовольствие, глядя на нее, ни на минуту.

Когда я наконец выхожу из закусочной, улица пуста, трое мужчин ушли туда, где они решили спрятаться, пока не закончат работу.

Парень, которого я убил, вероятно, был членом внутреннего круга, вот почему на этот раз Фэрроу послал троих из них.

Совсем недавно они хотели, чтобы Торин тоже был в круге, теперь они хотели, чтобы он умер.

Глава Девятая

У вас когда-нибудь возникало ощущение, что что-то изначально неправильно?

Физически ты в порядке. Все вокруг тоже в порядке. Здесь нет пожаров или стихийных бедствий. Все нормально, но в глубине души у тебя бурлит в животе, по тебе распространяется беспокойство, которое невозможно игнорировать. Покалывание на коже головы, мурашки, бегающие по рукам, и беспричинная тошнота.

Я сжимаю руки на коленях, небо затянуто густыми облаками, которые приносят холод, который накатывает волнами и ерошит мои волосы.

Звезд нет. Луна – размытое серебряное сияние за облаками.

Позади себя я слышу приближающиеся шаги, медленные и почти нерешительные, когда он направляется туда, где я сижу в конце скамьи подсудимых.

– Привет, беда, – тихо говорит он.

– Ты в порядке? – я не могу остановить слова, которые так и вырываются наружу.

Я хотела узнать, в чем дело, с того самого момента, как увидела его сегодня днем в закусочной. Я никогда не видела его таким, как сегодня: брови нахмурены, рот сжат в мрачную линию, а глаза горят. Я хотела сказать, что это был гнев, но я недостаточно хорошо знала его, чтобы распознать эту эмоцию.

Однако я поняла одну вещь: у меня появились чувства к Колтену. Я говорила себе, что они не появятся, но как я могла этого не почувствовать?

И осознание того, что я это чувствую, заставило меня забеспокоиться. Я хотела отгородиться от своих чувств, от своего сердца, потому что у меня было предчувствие, что добром это не кончится.

Думаю, я знала это сегодня утром. Знала и проигнорировала. Я сказала ему, что нам не следует делать то, что мы делали тогда, но у меня было горячее желание отдать ему все. Все свои первые разы. Все для него.

С ним это будет безопасно и правильно.

Я знала, что так и будет.

Возможно, у нас все получится.

А если бы это было не так, со мной все было бы в порядке. Не то чтобы я в него влюблена.

– Я в порядке, – отвечает он после паузы.

– Кто были эти люди?

– Это не важно.

– А выглядело важным.

Он глубоко вздыхает и садится рядом со мной, уставившись на воду, подперев голову руками и уперевшись локтями в колени.

– Кольт?

– Просто будь со мной, – говорит он так тихо, что я почти не слышу слов из-за шума волн, – прямо сейчас. Просто будь здесь, со мной.

– Хорошо, – выдыхаю я, придвигаясь ближе. Я кладу руку ему на ногу: – Что тебе нужно?

Его рука обнимает меня и притягивает еще ближе, прежде чем он утыкается лицом в мои волосы.

– Как может женщина, с которой я только что познакомился, чувствоваться как дом?

Я открываю рот, чтобы заговорить, но слова застревают в горле из-за эмоций.

– Я не подхожу, Несс. Для тебя не подхожу.

– Мы просто друзья, – удается сказать мне, слова на вкус как кислота.

Он слегка посмеивается:

– Просто друзья, – его рука тянется, чтобы соединиться с моей: – Тогда как друг, Несс, все, что мне нужно, – это ты прямо сейчас.

– Хорошо, – выдыхаю я.

Поэтому я держу его за руку, а он держит мою, как будто я – скала, удерживающая его на земле в этот момент. Беспокойство клубится у меня в животе, такое тяжелое, что меня тошнит от этого.

Это только началось. Это еще не могло закончиться, у нас не было достаточно времени.

Я знаю, что это было только сейчас, но «сейчас» должно было длиться дольше.

Мы часами сидим в тишине, наблюдая за водами под темным небом, и когда начинает подниматься солнце, окрашивая небо в красивый барвинковый цвет, его рука отпускает мою. Тучи предыдущей ночи, те, что грозили грозой, так и не выпустили ни единой дождевой капли.

Я хотела сказать, что это хороший знак, почти доброе предзнаменование, но в глубине души я знала, что это не так.

Он не прощается со мной, когда мы оба встаем и направляемся обратно. Вместо этого он смотрит на меня, его плечи опущены, как будто он держит на них вес всего мира, и он поднимает руку, проводя пальцем по моей нижней губе.

– Что случилось? – я пытаюсь снова.

Но он качает головой, опускает руку и уходит. Я остаюсь смотреть ему вслед, солнце поднимается над горизонтом, зажигая кончики волн оранжевым, красным и желтым светом.

В конце концов я иду домой и ложусь спать, ворочаясь с боку на бок, пытаясь собрать воедино события вчерашнего дня. Закусочная. Мужчины. Таким, каким был Кольт, когда я прибыла на пристань. Все это не имело смысла.

А потом я попыталась отговорить себя от такого беспокойства. И чем больше я боролась с собой, тем больше сон ускользал от меня. Я просто не могла успокоиться, хотя глубокая усталость давила на мое тело.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, делая глубокий вдох, прежде чем сбросить простынь и встать. У меня есть работа, несмотря на недостаток сна. Я никогда не отказываюсь от кофеина, как будто он выходит из моды. Раньше я работала, чтобы меньше спать.

Я одеваюсь и направляюсь в закусочную, где нахожу Имоджин, уже готовящуюся к обеду.

– Ты дерьмово выглядишь, – она приподнимает бровь.

– Не выспалась, – я ворчу и направляюсь за барную стойку. Первым делом я включаю кофеварку.

– Ну, тогда, я полагаю, ты слишком устала, чтобы читать это?

Я поворачиваюсь и вижу, что она держит в руках белый конверт с четким штемпелем колледжа на лицевой стороне.

Мои глаза расширяются, когда в полет взлетает новая стая бабочек.

– Письмо пришло сегодня утром, – она обмахивает им лицо. – Почтальон был очень рад передать его.

– Отдай его мне! – я требую.

Она хихикает и отводит его от меня:

– Почему ты так устала, сестренка?

– Перестань совать нос не в свое дело, отдай мне мое письмо!

Она закатывает глаза и снова смеется, но на этот раз отдает его мне. Я без промедления вскрываю его, разворачивая толстую роскошную бумагу, которая в моих руках кажется золотой.

Мои глаза пробегают по словам, наполняясь слезами, когда я вчитываюсь в каждое слово, напечатанное на странице.

– Я поступила, – шепчу я. – Имми, я поступила.

– Конечно, ты это сделала, – она стоит ко мне спиной, и в ее голосе слышится дрожь. – Я никогда в этом не сомневалась.

– Имми, – я повторяю. – Я поступила.

– Ты поступила, милая, – она поворачивается ко мне, ее глаза, отражающие мои, полны слез.

– Я буду учиться в колледже, – говорю я.

Она кивает.

Конечно, я опоздала на пару лет, но лучше поздно, чем никогда. Я собираюсь в гребаный колледж. Я собираюсь стать врачом.

И тогда я смогу открыть здесь клинику. Этот маленький городок отчаянно нуждался в клинике с новым персоналом и новой подготовкой.

– Ты поступила в колледж, Несс.

Мы делимся новостями с Шоном, когда час спустя он приходит с новой партией продуктов. Есть и слезы, и смех, и чувство меланхолии, которое затаилось где-то по краям. Меня не будет несколько лет.

Но я отчаянно хочу поделиться новостью с Кольтом. Я хочу радоваться, смеяться и плакать от того, что это происходит на самом деле!

К концу моей смены я готова снова встретиться с Кольтом. Несмотря на неловкость вчерашней встречи, я хочу его увидеть.

Я снимаю свою пахнущую маслом одежду и спешу вниз, к докам, занимая свое обычное место в конце. Я пришла пораньше, чтобы успеть полюбоваться закатом, так как я уезжаю, и я уже знаю, что нигде больше не будет таких закатов, как в Рэйвенпик-бэй.

Я жду в тишине несколько часов. Солнце давно село, залив небо ярким пламенем, прежде чем наступила темная бархатистая ночь, высветив все звезды. Я смотрю на часы, немного ерзая, когда жесткие доски впиваются мне в бедра, поскольку Кольт не появился.

Я оглядываюсь, как будто он может появиться с минуты на минуту, но здесь никого нет, только я и океан.

– Не делай этого сейчас, – шепчу я себе. – Не доводи это до конца.

Но когда еще один час превращается в два, ночь сменяется ранним утром, а он все еще не появился, я понимаю, что он не придет.

Разочарование захлестывает меня, оно ощущается как укол по коже, и я поднимаюсь, мышцы затекли от слишком долгого сидения.

Мои шаги эхом отдаются по доскам, и я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Боже, когда тебя бросают, это отстой.

Я добираюсь до конца и всматриваюсь в темный дом у воды, не в силах ничего с собой поделать, но, как выясняется, я здесь не одна.

Перед домом Торина стоят три фигуры, слишком темно, чтобы я могла разглядеть, кто именно, но одна из них привлекает мое внимание больше, чем остальные.

Возможно, дело в его размерах, или в том, как он стоит и держится, или, возможно, это потому, что за последние несколько ночей я не могла видеть ничего, кроме него. Он находится на моей орбите, и я никак не могу игнорировать притяжение, которое я испытываю к нему. Если я не ошибаюсь, Кольт стоит впереди двух других фигур, стоящих перед дверью.

Здесь нет света, даже фонаря на крыльце, и они достаточно тихие, их голоса не доносятся до меня.

Это не мое дело. Но, возможно, из-за этих гостей он не встретился со мной сегодня вечером. Хотя у него есть мой номер; он мог бы написать мне...

– Привет, Ванесса, – произносит незнакомый голос позади меня.

Я не успеваю даже закричать, как чья-то рука зажимает мне рот, а холодный твердый металл упирается в бок.

Глава Десятая

Она вырывается из объятий Себастьяна, его рука крепко зажимает ей рот, в то время как он приставляет пистолет к ее боку, прямо под ребра. Слезы наворачиваются на ее глаза, но они не проливаются, вместо этого страх, абсолютный ужас, просачивается из ее взгляда, когда ее глаза цепляются за мои. В них замешательство.… Как это с ней случилось? Здесь, в этом безопасном маленьком городке.

Из-за меня.

Я подверг ее опасности.

Я должен был прислушаться к предупреждению, должен был лучше защитить ее, но я этого не сделал, и теперь мы здесь.

– Отпусти ее, – рычу я, пальцы дергаются, чтобы дотянуться до моего собственного оружия, но я знаю, что это закончится только трагедией.

– Я предупреждал тебя, Колтен, – говорит Себастьян. – Пропусти нас, и мы отпустим ее.

Война бушует внутри меня. Я мог бы спасти ее, отдав им Торина. Но я и этого не мог сделать.

– Ты знаешь, что я не могу этого сделать, – говорю я тихо, стыд заставляет меня отвести взгляд от Несс.

Я не хотел видеть предательство, которое, я был уверен, светилось бы в этих глазах.

– Жаль, Колтен, – Себастьян говорит: – Она такая хорошенькая, жаль ее терять.

Она вырывается из его хватки, пытаясь освободиться, но он только сильнее вдавливает пистолет, заставляя ее остановиться.

– Я спрошу еще раз.

– Возьми меня, – слова срываются с моих губ.

Все замирают, мне даже кажется, что воздух перестает двигаться, а океан – катиться, как будто то, что я только что сказал, положит всему этому конец. Если бы мои братья проснулись и увидели это, они бы сами убили меня.

Сделать это – все равно что отдать свою жизнь дьяволу.

Внутренний круг неизбежен.

Смерть – единственный выход. Так получилось, что это тема для нашей организации. Я должен задаться вопросом, о чем думал наш отец, когда готовил нас к такой жизни, зная, что это всегда будет заканчиваться кроваво.

– Скажи это еще раз, – на лице Себастьяна появляется ухмылка.

– Фэрроу всегда хотели видеть за столом кого-нибудь из братьев Эйвери. Мы отказались. Я предлагаю себя в обмен на жизнь моего брата. Я буду служить верой и правдой.

– Ты понимаешь, что это значит, не так ли? – Себастьян растягивает слова, убирая пистолет от бока Ванессы, и проводит дулом по ее щеке, шевеля ею золотистые волосы.

Она всхлипывает от этого ощущения, но ее глаза не отрываются от моих.

– Оставь все это. Оставь их всех, – я повторяю то, что слышал снова и снова, и это одна из причин, по которой мы с братьями никогда не хотели этого: – Я забуду о той жизни, которая у меня была.

– Ну, я должен сказать, – Себастьян наконец опускает пистолет, и я перевожу дыхание. – Я этого не предвидел. Но мы не можем пойти и принять предложение от имени мистера Фэрроу. Между вами должна быть заключена сделка.

– Мы сейчас уйдем, – я делаю шаг вперед, протягивая руку к Ванессе, но он не отпускает ее.

– Завтра, Колтен. Мне не очень нравится идея путешествовать по морю ночью. Шесть утра.

Я опускаю подбородок в знак понимания, ожидая, кажется, целую вечность, пока он отпустит Несс. С усмешкой он, наконец, отпускает, нежно подталкивая ее ко мне. Она практически падает в мои объятия, и я обхватываю ее достаточно крепко, чтобы удержать в вертикальном положении, когда у нее подкашиваются колени. Ее лицо утыкается в мою рубашку, и ее плечи слегка вздрагивают, когда слезы, которые она сдерживала, наконец-то выходят наружу.

Больше не произнося ни слова, трое мужчин уходят, только для того, чтобы отсутствовать всего пару часов. На рассвете я буду прощаться.

– Кто они были? – её голос дрожит от этого вопроса, он полон слез.

– Люди, с которыми я работаю.

Она отстраняется от меня, но не слишком далеко, по крайней мере, не пытается вырваться из моих объятий. Ее широко раскрытые водянистые глаза вглядываются в мое лицо в поисках ответов на вопросы, которые она слишком боится задать.

– Опасные люди, Несс. Вроде меня.

– Кто ты? – она сглатывает.

– Тот, кто получил то, чего не заслуживал.

Я наклоняюсь и вздрагиваю, когда она отворачивается от меня.

– Отпусти меня.

– Несс...

– Я сказала, отпусти меня.

Я разжимаю руки, и она отшатывается:

– Они бы застрелили меня?

– Да.

– Ты бы позволил им. – Обвиняет она.

– Это не так просто, Ванесса. Они использовали тебя, чтобы добраться до Торина.

– Я больше не хочу тебя видеть, Колтен, – она шепчет: – Все было ошибкой.

Черт. Больно.

Но я киваю в знак понимания.

Я ожидаю, что она немедленно уйдет, но она этого не делает. Она смотрит на меня, по ее щекам катятся новые слезы.

– Черт! – она шипит себе под нос.

– Ванесса, – пытаюсь я.

– Не надо, Кольт.

– Мне жаль, правда жаль.

– Самое охуенное в том, – рычит она, ругаясь так, словно только что научилась ругаться. – В том, что я, блядь, не думаю, что это была ошибка. Что я не хочу убегать, когда совершенно очевидно, что я должна это сделать!

– Ты должна, – я соглашаюсь.

– Но я не могу, – ее голос понижается до шепота, который ветер хочет увести от меня: – Я, блядь, не могу уйти. Потому что ты уедешь сейчас. Ты уедешь раньше, чем мы договорились.

– Я и не знал, что у нас было соглашение, – говорю я ей, – просто подруга.

– Конечно, у нас было соглашение. Мы оба собирались уезжать. Но этого еще не должно было случиться.

– Чего ты хотела от меня, Несс? – я мягко спрашиваю ее: – Я не могу дать тебе то, что может кто-то другой. Для нас не будет «долго и счастливо», и уж точно этого не будет сейчас. Я никуда не гожусь, беда.

– Я не знаю, чего я хотела, – говорит она мне, – но я не ожидала, что это будет так больно.

– Иди домой, – говорю я мягко. – Не думай больше обо мне.

Она внезапно бросается вперед, ее руки обвиваются вокруг моей шеи, а губы прикасаются к моим. Я обнимаю ее и целую в ответ, вкладывая в поцелуй все, что у меня есть. Но слишком скоро все заканчивается, и между нами возникает пропасть, которая никогда не исчезнет.

– Прощай, Кольт, – она говорит.

Я лезу в карман, пальцы пробегают по грубой деревянной безделушке, которая у меня там. Кое-что, что я сделал для нее, но еще не подарил. Сейчас я не могу. Ей не нужно было горькое напоминание обо мне.

– Прощай, беда.

Солнце поднимается над горизонтом, когда я забираюсь в лодку, небо красивого пыльно-голубого цвета, которое просто служит напоминанием о ней. Я не совсем уверен, что когда-нибудь снова смогу наслаждаться ночным небом или наблюдать восход солнца без того, чтобы меня не преследовали воспоминания о ней.

Я всегда предпочитал ночь, но теперь мне казалось, что мои ночи и любовь к ним останутся здесь, даже когда меня не будет.

Я не попрощался со своими братьями. Они бы не позволили мне уйти, и так будет лучше. Чтобы спасти Торина, как семья Эйвери спасла меня, я бы сделал это.

Я поворачиваюсь обратно к острову, прежде чем мы проезжаем мимо края утеса, который дал название этому городу, в форме ворона, он возвышается над маленьким городком, как могущественный бог, и, клянусь, я вижу фигуру, ожидающую на причале. Одна с длинными волосами, которые развеваются на ветру.

– Вот почему мы не привязываемся, – говорит мне Себастьян, тоже не сводя глаз с фигуры. В конце концов, это не плод моего воображения. – Это делает нас слабыми. Заставляет нас совершать глупые поступки.

– Заткнись на хуй, Себастьян, – я ворчу.

Он усмехается, откидываясь на спинку стула, пока один из мужчин ведет лодку.

– Возможно, это пока напрасно, – продолжает он. – Фэрроу может не одобрить вашу сделку. Ты же знаешь, какие они, Фэрроу, они ненавидят, когда люди уходят из игры, и я даже не уверен, что твоей сделки будет достаточно, чтобы спасти их.

– Посмотрим, – ворчу я.

Если бы он не согласился, мне пришлось бы пасть, размахивая руками. Я бы проиграл, но, по крайней мере, забрал бы кого-нибудь из них с собой, прежде чем они устроили бы ад моей семье.