Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава тридцать вторая

Кровь приливает к моим ушам, а щеки горят, смесь холода и предвкушения согревает меня насквозь:

– Хорошо, – я шепчу.

Я больше не хочу быть сильной с ним. Эта неделя была адом, когда он был под моей крышей, так близко, и все же я не позволяла себе приблизиться. Я не могу не бояться этого, чувствовать ту боль, через которую мне пришлось пройти тогда. Но я раздражаю себя той же мантрой, я могу отдаться ему, удовлетворить ту жажду, которую я испытываю к нему, и защитить свое сердце.

Я больше не та девушка.

Кажется, Кольту требуется мгновение, чтобы осознать, что я сказала, но когда он осознает, то сокращает расстояние между нами, его мощные руки обвиваются вокруг меня. Его глаза полны выражения, которое я не могу полностью определить, его улыбка широкая и беззаботная.

Несмотря на слои одежды, которые на мне, я чувствую его. Я чувствую связь с ним, как клеймо на моей коже, обжигающее, навсегда врезающееся в меня. Я поднимаю лицо, чтобы продолжить смотреть, но затем его рот обрушивается на мой и трахните меня… Здесь я чувствую себя как дома.

Мои воспоминания не отдают должное этому мужчине, не тогда, когда это лучше, чем я когда-либо могла вспомнить. У него божественный вкус, он ощущается как рай. Я встаю на цыпочки и целую его в то место, где я в него влюбилась.

Его щетина царапает мою кожу, а его язык скользит по моему рту с пылом, которому я соответствую. Я запускаю руки в его волосы, дергая их, пока они не выбиваются из пучка, и это просто вынуждает его углублять нашу связь.

– Я так чертовски сильно скучал по тебе, беда, – стонет он.

– Продолжай целовать меня, – умоляю я.

– Позволь мне отвезти тебя домой, – просит он, захватывая зубами мою нижнюю губу, отчего меня обдает жаром.

Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала это. Почувствовала прилив желания быть с мужчиной, почувствовала потребность. Это было тяжело, и я не была ни с кем другим.

– Итан, – стону я, вспоминая, где мы находимся.

– Черт, – ругается он, как будто тоже забыл.

– Все в порядке, – шепчу я. – Давай просто заберем его и поедем домой.

В конечном итоге мы вообще не возвращаемся домой.

Вместо этого мы все сидим за большим обеденным столом, пока Торин подает ужин. Харпер играет с Итаном на одном конце стола, в то время как Ретт шепчет что-то на ухо Аррен, что заставляет ее покраснеть, а Кольт садится рядом со мной. Его рука лежит на моем колене, которое подрагивает от нервов. Наверное, я жду, когда упадет туфля. Жду вопросов и обвинений о том, почему я держала Итана в секрете от них, но они так и не последовали.

Кольт сжимает мою ногу, прежде чем наполнить мой стакан водой, а затем хватает бутылку красного с середины стола, чтобы налить мне.

Хотя Ретт и Кольт не разговаривали после их ссоры в гостиной ранее, враждебности тоже не чувствовалось, и даже если я не знала, что произошло между ними, я думаю, что бы это ни было ранее, это немного разрядило обстановку.

Приятно быть со всеми, не смотря на то, что мне казалось, будто я могу поджариться в любую минуту, но, возможно, это просто мои нервы говорят, а никак не они.

Я ожидала, что они разозлятся на меня, даже если это было совсем немного из-за того, что я держала Итана в секрете от них. Но я не столкнулась с ни граммом осуждения с их стороны.

– Хотя мне нравится быть со всеми рядом, – шепчет Кольт мне на ухо, – я не могу дождаться, когда отвезу тебя домой, чтобы поцеловать еще немного. Мне предстоит наверстать упущенное за годы.

Мои щеки горят.

– Кольт, – предупреждаю я себе под нос.

– Просто говорю, как есть, беда.

Это прозвище до сих пор заставляет мое сердце делать небольшой кувырок в груди. Но все было в порядке, я могла контролировать, насколько глубоко я позволю себе погрузиться в это.

– Но сначала мы тебя накормим, – продолжает он, – а потом я заберу тебя себе.

Я сглатываю и снова сосредотачиваюсь на комнате, обнаруживая, что Майя смотрит на меня с милой усмешкой. Она ничего не говорит, за что я благодарна, и затем мы все набрасываемся на еду, приготовленную Торином. Это так вкусно. Все, что я ела за последние несколько дней, было потрясающим на вкус, до такой степени, что я удивляюсь, как я вообще могла питаться разогретыми объедками и раменом. Я умела готовить, я любила готовить, но это было просто то, что я потеряла.

Во время еды льется поток разговоров и раздается общий смех, и даже Ретт и Кольт в какой-то момент вступают в шутливую перепалку, еще больше разрядив обстановку между ними, и к тому времени, когда мы собираем свои пальто и обуваемся, дневной свет исчезает и луна теперь сияет в чистом небе.

Я не уверена, когда облака рассеялись и угроза снегопада миновала, но это было, и теперь звезды мерцают на фоне бархатной черной ночи, шум океана – успокаивающее затишье, которое присоединяется к нашим шагам по замерзшему снегу на земле.

– Спасибо тебе, – шепчу я, надеясь не разбудить спящего Итана, который лежит в колыбели на руках Кольта, завернутый в одеяла, которые Аррен и Майя стянули вместе, чтобы согреть его перед возвращением домой.

Они были намотаны по всему его телу и вокруг головы, чтобы попытаться предотвратить озноб, который, казалось, помогал, потому что он ни разу не пошевелился.

– За что, малышка? – спрашивает Кольт, глядя на сына.

– За то, что привел меня сюда сегодня вечером, – вздыхаю я, – мне это было нужно.

– Все, что угодно, Несс, – он оглядывается. – Я дам тебе все, что тебе нужно.

– Мне не нужен мир, Кольт.

– Я бы отдал его тебе, если бы ты попросила.

Он отвечает так искренне, что в этот момент я действительно верю ему.

– Просто будь его отцом, – тихо говорю я. – Просто будь здесь.

Он кивает:

– Всегда.

Оставшуюся часть прогулки мы проводим в комфортной тишине, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на льду под ногами и не дать нашему сыну проснуться. Промерзшие до костей, мы возвращаемся в маленькое бунгало и забираемся внутрь. В доме тепло, благодаря тому, что Кольт починил бойлер, и мы проходим в спальню Итана, прежде чем кто-либо из нас даже пытается завязать разговор.

Кольт застилает свою кровать, задергивает шторы и откидывает одеяла, пока я осторожно раздеваю Итана, пытаясь не дать ему окончательно проснуться, пока я переодеваю его и надеваю пижаму. Один раз он просыпается, но такой сонный, что едва шевелится, и мне удается перенести его в кровать, укутав любимым плюшевым мишкой. Схватив монитор по пути к выходу, я закрываю за ним дверь и направляюсь в гостиную, со вздохом падая на диван.

Мгновением позже появляется Кольт, он стоит на пороге двери, прежде чем сократить расстояние между нами.

– Ты выглядишь усталой, – комментирует он.

– Да, – признаюсь я с сонной улыбкой, – только что дошло.

Мои брови опускаются, когда я вижу, как он опускается на колени у моих ног, а затем его руки тянутся к моим ботинкам.

– Все в порядке, – я пытаюсь убрать ногу, но он заставляет меня замолчать суровым взглядом.

Он расстегивает молнию на ботинках и осторожно стаскивает их, откладывая пару в сторону, затем его руки переходят к подошвам моих ног. Звук, который вырывается из моего рта, может быть только звуком чистого удовольствия. Его большие пальцы надавливают на переносицу моих ног, разминая мышцы, пока он нежно массирует их.

– Твое платье, – бормочет он, – ты была в нем той ночью в пещере.

Мои глаза расширяются от удивления, что он помнит такую маленькую деталь:

– Да.

– Ты, кажется, шокирована, что я помню, – размышляет он, растирая мои ноги, как чертов эксперт.

– Потому что это так, – стону я, плюхаясь обратно на диван.

– Почему? – он смеется: – Я всегда буду помнить это платье, особенно когда воспоминание, которое к нему прилагается, – это то, как ты водила своей рукой, наблюдая за мной.

У меня перехватывает дыхание.

– Черт возьми, ты выглядела такой чертовски красивой, твои щеки раскраснелись, губы приоткрылись, когда ты двигала рукой. И когда ты кончила, Боже, я никогда не видел ничего более совершенного.

Я в полном беспорядке. Жар разливается у меня между ног, желудок сжимается, бедра ноют, возбуждение заполняет весь мой организм. Я хочу извиваться, и я хочу взобраться на мужчину, как на чертово дерево.

Он посмеивается:

– Я знаю, детка, – хрипит он, – но постарайся расслабиться ради меня.

Как, черт возьми, я должна была расслабиться?

Я закрываю глаза, крепко сжимая их, и когда он заканчивает с одной ногой, он переходит к другой. Я сижу очень тихо и не говорю ни слова, слишком боясь, что мой голос выдаст, насколько я сейчас возбуждена для него.

Черт, я чувствую себя так легко.

Глубоко дыша, я успокаиваю себя, сосредотачиваясь на том, как приятно чувствовать его руки на своих ногах, работать мышцами, о которых я даже не подозревала, что они так напряжены.

– Давай, – заканчивает он с моими ногами, – тебе нужно немного поспать.

– Подожди, что?

Он только посмеивается:

– Я здесь, чтобы доказать, что у нас есть время, беда, – он легонько касается моего подбородка. – А теперь в постель.

В каком-то трансе я направляюсь в спальню, настолько сбитая с толку его сигналами, что задаюсь вопросом, не выдумала ли я все это. Но я переодеваюсь во фланелевые брюки и майку и забираюсь под теплые простыни.

Мгновением позже появляется Кольт, зависая в дверях.

– Можно мне переночевать здесь, с тобой?

Я киваю, сглатывая:

– Пожалуйста.

Выключив свет во всем доме, он закрывает дверь спальни, а затем подходит к свободной стороне кровати и ставит монитор на тумбочку. Затем он раздевается до боксеров, и я почти уверена, что у меня изо рта течет немного слюны.

Мускулы, так много мускулов, как будто он высечен из камня, немного волос на груди и дорожка, ведущая от пупка и исчезающая под лентой боксеров. Он снимает кольца со своих пальцев, откладывая их в сторону, а затем откидывает одеяло, чтобы лечь рядом со мной.

– Отправляйся спать, Несс, – я слышу веселые нотки в его тоне, – если ты будешь так смотреть на меня, это приведет только к неприятностям.

– Разве ты не этого ожидал от меня? – я поддразниваю.

– Только когда я не пытаюсь доказать тебе, насколько я в деле, – он переворачивается на бок, чтобы посмотреть на меня. – Могу я тебя обнять?

Я киваю, уткнувшись в подушку, а затем перемещаюсь в объятия, которые он раскрывает для меня.

Может ли человек пахнуть как дом? Я размышляю об этом, вдыхая его аромат, и он обнимает меня так крепко, как будто едва может вынести мысль о том, чтобы отпустить меня.

И хотя я задаюсь вопросом, почему он не хочет большего, как будто со мной что-то не так, я не могу заставить себя спросить или выйти из теплого кокона, в который он меня заключил.

От этого чуть сложнее не попасть в ловушку.

Глава тридцать третья

Нет ничего более правильного, чем она в моих объятиях.

Я прижимаю ее к себе, не оставляя ни единого дюйма между нами, и она спит так крепко, так безмятежно, как будто чувствует то же самое. Ее дыхание ровное, и я чувствую биение ее сердца у своей груди.

Я потерял годы с ней, но больше не пройдет и дня, чтобы я не был с ней. Я хочу быть в ее душе, похороненный под ее кожей, как она похоронена под моей.

Солнце только показывается из-за горизонта, пробивая лучи света сквозь щель в занавеске. Один раз ночью мы с Итаном встали, чтобы все сделать быстро, поэтому я не стал ее будить, а когда он снова уснул, я вернулся к ней.

Она ни разу не пошевелилась, но теперь начинает ерзать, вытягивая конечности, прежде чем сонно приоткрыть глаза.

– Доброе утро, – громыхает она.

– Доброе утро, беда.

– Ты все еще здесь, – она не высвобождается из моих объятий, когда ее янтарные глаза полностью открываются.

– Я же сказал тебе, что не уйду.

Ее щеки вспыхнули:

– Ты спал?

– Да, – лгу я.

Ее глаза сужаются, как будто она понимает это, но она не призывает меня к ответу, вместо этого она извивается напротив меня, пытаясь освободиться.

– Куда ты идешь? – я дергаю ее назад, но теперь ее спина прижата к моей груди, а изгиб ее задницы упирается в меня.

Кровь приливает прямо к моему члену, и чем больше она извивается, тем тверже я становлюсь.

– Нам нужно вставать! – она смеется, пытаясь освободиться, но когда она чувствует, насколько я тверд, она останавливается и оглядывается через плечо, румянец на ее щеках усиливается.

Нет слов, чтобы описать, как сильно я люблю этот румянец, как она не в состоянии скрыть его от меня.

Не сводя с меня глаз, повернув голову, чтобы посмотреть через плечо, она снова прижимается ко мне. Черт. Это было чертовски давно, у меня не было другой с той ночи, когда она отдалась мне, никто не мог сравниться с ней, и теперь она трется своим сладким телом о мое, я почти готов воспламениться.

– Несс, – стону я, предупреждая, умоляя.

– Да? – невинно отвечает она, прислоняясь сильнее, и, черт возьми, я вот-вот сорвусь.

Моя рука опускается на ее бедро, приказывая себе оттолкнуть ее. Я не хотел брать, пока она полностью не поймет, насколько я предан ей, но я вообще не ловлю себя на том, что делаю это. Вместо этого я притягиваю ее к себе, прижимая к своим бедрам. Между нами был всего лишь тонкий материал, для этого не потребовалось бы много времени...

– Я не приму, пока ты не будешь готова, – говорю я ей, но даже я слышу ложь.

– Кто сказал, что я не готова? – она стонет, когда моя рука скользит вверх по центру ее живота, вверх по ребрам, пока я не могу обхватить ладонью ее грудь, сжимая пальцы, прежде чем провести по затвердевшей вершине ее соска.

– Черт, ты такая идеальная, беда, – я прижимаюсь губами к ее плечу. – Мы не должны. Пока нет.

– Это твой способ защитить меня? – она смеется, запрокидывая голову.

– Да, – признаю я.

– Ну, не надо, – рычит она.

Я не видел, как она двигалась, но ее рука теперь между нами, пальцы скользят по моей затвердевшей длине, дразня меня через материал моих боксеров.

– Черт, – хриплю я, отталкивая ее руку, когда толкаю на живот, накрывая ее тело своим. Мой член прижат к центру ее тела, под пышным изгибом ее задницы. – Ты мокрая, детка? – хрипло спрашиваю я.

– Да, – выдыхает она, пытаясь приподнять бедра, но не может этого сделать, потому что я намного тяжелее.

– Я мечтал скользнуть в тебя так глубоко, что ты будешь чувствовать меня там несколько дней. Трахать тебя и слышать, как ты поешь для меня. Я помню, какой теплой и тесной ты была. Ты создана для меня, не так ли, Несс?

Я поднимаю ее руки над головой, вдавливая в матрас.

– Пожалуйста, Кольт, – умоляет она, – не заставляй меня ждать.

– Такая нуждающаяся, беда, – смеюсь я. – Позволь мне позаботиться о тебе, – говорю я, отпуская ее руки. – Оставайся там, где ты есть.

Дрожь пробегает по ее телу, когда я приподнимаю и оседлаю ее бедра, мои пальцы тянутся к поясу ее брюк. Я начинаю стягивать их только для того, чтобы заметить, что она легла в постель без трусиков, и меня встречают упругие ягодицы и ее киска, влажная и блестящая.

Она ерзает, помогая мне спустить ее брюки, пока они не оказываются у колен и не ограничивают ее движения.

Я могу кончить от одного вида этого. Ее спина выгибается, когда она приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на меня, ее глаза цвета расплавленного золота горят желанием.

– Такая хорошенькая, Несс, – хвалю я, сжимая ее задницу.

Я провожу рукой, мой большой палец скользит между ее ног, чтобы уделить немного внимания ее влажной киске. Она со стоном опускается, а ее бедра приподнимаются, словно предлагая.

– Скажи мне, что ты моя, детка, – я дразню ее клитор мягкими круговыми движениями большого и среднего пальцев у входа, пока не внутри, но то, как она толкается в ответ, говорит мне, что это то, чего она хочет.

– Я твоя, – шепчет она, – всегда была твоей.

– Ты хочешь кончить? – я надавливаю сильнее, дразня пальцем.

– Боже, да, – умоляет она.

Продолжая так же медленно обводить большим пальцем, я толкаю пальцы глубже в нее, наклоняясь и покусывая мягкий холмик ее задницы. Она извивается подо мной, но когда я оседлал ее, она не может вырваться.

Она так чертовски отзывчива для меня, когда я трахаю ее пальцами, ее влажность покрывает мою руку, она извивается подо мной, ее стоны заглушаются подушкой под ее лицом. Ее кожа слегка блестит от пота, внутренняя сторона бедер скользкая от возбуждения.

– Дай это мне, Несс, – требую я, – кончи мне на пальцы.

Она вскрикивает, пальцы впиваются в простыни, когда ее киска сжимается вокруг моих пальцев, и оргазм сотрясает ее тело.

Я хочу зарыться в нее, трахать до тех пор, пока она не перестанет ходить.

– Так прекрасно, когда ты распадаешься на части из-за меня, беда, – я прокладываю поцелуями дорожку вверх по ее позвоночнику, убирая волосы с затылка, чтобы я мог провести зубами по ее коже.

Ее кожа покрывается мурашками, когда дыхание срывается с губ.

– Трахни меня, пожалуйста, – шепчет она. – Боже, Кольт.

– Я скучал по тебе, беда, – я целую ее в подбородок, и она поворачивает ко мне лицо, захватывая мой рот своим.

– Не заставляй меня ждать, – умоляет она, прикусывая зубами мою нижнюю губу.

К черту все.

Не отрывая губ от ее рта, я стягиваю боксеры, освобождая свой твердый член. Преякуляция стекает с кончика, когда я проскальзываю между ее ног, тепло ее удовольствия разливается прямо по моему позвоночнику.

Я пока не позволяю себе войти в нее, вместо этого я наслаждаюсь ощущением ее на себе, позволяя ее влажности покрывать головку моего члена. Она пытается отодвинуть все назад, пытается поторопить это, но разве она не знает, что у нас есть все время в мире?

Каждая моя минута принадлежит ей.

– Пожалуйста, ты мне нужен, – умоляет она.

– Я твой, – я целую ее.

Я протягиваю руку между нами, хватаю свой ноющий член и подвигаю его к ее входу, дразня, так что только кончик моего члена входит в нее. Черт возьми, она такая тугая и влажная.

Я продвигаюсь вперед еще на дюйм, моя сдержанность на пределе, когда всемогущий вопль разносится по дому.

Монитор на прикроватной тумбочке мигает оранжевыми огоньками, когда из динамика доносится крик Итана.

– Черт, – шиплю я, вырываясь из нее и выбираясь из кровати.

Она пытается сделать то же самое, но запутывается в пижамных штанах и простынях и оказывается грудой на полу.

Я хихикаю.

– Я пойду за ним!

К тому времени, как я прихожу в себя настолько, чтобы выйти из комнаты и направиться через холл туда, где кричит Итан, ее щеки заливаются румянцем.

– Привет, малыш, – я вхожу в комнату, нежно воркуя. Он стоит, держась за поручни своей кроватки, и пытается выбраться из нее. – Я держу тебя, – я осторожно поднимаю его, прижимая к своему бедру, и нежно вытираю крупные слезы, которые катятся по его щекам. – Ты у папочки.

Он шмыгает носом, в глазах все еще блестят слезы, но крики стали тише. Я несу его в гостиную, а затем на кухню.

– Пора завтракать? – я спрашиваю: – Мы так шумим, потому что голодны?

Он сильно трясет головой, отчего его волосы разметались во все стороны.

– Завтрак, – он указывает на коробку овсяных хлопьев, оставленную на кухонном столе.

Посмеиваясь:

– Я понимаю, – я соглашаюсь: – Я тоже капризничаю, когда голоден.

Я беру овсяные хлопья и молоко, подогреваю их на плите, прежде чем добавить измельченную чернику из холодильника. Слезы больше не текут, и он наблюдает за тем, что я делаю, с такой сосредоточенностью, что его маленькие брови хмурятся.

– Вам действительно хорошо вместе, – говорит Ванесса позади меня, теперь одетая в обтягивающие синие джинсы и свитер, ее волосы собраны в пучок.

– Это потому, что я твой папочка, – говорю я Итану с улыбкой, подбрасывая его на своем бедре.

Ванесса улыбается:

– Давай я приготовлю это, ты тоже хочешь? – она спрашивает меня.

– Конечно, – соглашаюсь я, отходя от плиты, пока Ванесса раскладывает завтрак по тарелкам.

Мы садимся за маленький обеденный стол перед окном, за окном яркий день, солнце пытается растопить снег, покрывающий землю. Прежде чем Несс успевает взять ложку, чтобы помочь Итану поесть, я беру ее.

– Поешь, – мягко приказываю я.

– Но...

– Будешь спорить, и я не дам тебе закончить, когда в следующий раз заполучу тебя, – говорю я ей низким голосом.

Ее глаза расширяются, и она прикусывает нижнюю губу, в то время как я просто посмеиваюсь над тем, как трудно ей скрывать свои эмоции.

Я помогаю Итану завтракать, большую часть он ест сам, даже если в итоге больше размазывается по лицу, чем попадает в рот, а я ем в промежутках.

Мне кажется правильным делать это втроем, даже несмотря на тишину между нами, мне комфортно, как будто это продолжается годами, а не всего неделю или около того.

Никогда бы я не поверил, что оттуда, откуда я родом, мне будет дарован такой дар.