Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава Тридцать шестая

Моё тело извивается на нем, кожа покрыта потом, сердце бьется миллион раз в минуту. Я потеряла счет тому, сколько времени прошло с тех пор, как мы заперлись и потерялись друг в друге.

Его руки ласкают мою грудь, пока я на нем, его член входит и выходит из меня с каждым движением его бедер. Он так внимателен ко мне, следит за тем, чтобы нажимать на все кнопки удовольствия, которые есть в моем теле, и находит новые, о существовании которых я и не подозревала.

– Посмотри, как ты оседлала меня, беда, – его глаза сосредоточены на пространстве подо мной, где его член входит в меня, наполняя собой. Я измучена, у меня все болит, но я не могу насытиться им.

И, кажется, он тоже не может насытиться мной. Он нужен мне. Мне нужны его руки на теле и его губы на коже, мне нужны синяки, оставленные его пальцами, и укусы, оставшиеся на шее. Его кожа покраснела от следов моих собственных ногтей, его рот распух от моих поцелуев.

Это требование для нас обоих, компенсация за все потерянное время.

Я не знала, что могу кончать так много чертовых раз, не знала, что могу быть возбуждена так долго.

Дневного света больше нет, солнце скрылось несколько часов назад, но мы не покидали эту комнату, за исключением одного раза, чтобы попить, что закончилось тем, что он трахнул меня на кухонном столе, жестко и быстро, его член почти наказывал меня грубыми толчками его бедер. И тогда я снова сильно кончила, так сильно, что, клянусь, у меня перед глазами вспыхнули звезды.

А потом мы снова оказались в постели, его руки массировали мои ноющие мышцы, прежде чем я забралась на него сверху, опустилась на его твердый член и начала скакать верхом.

Он смотрит на меня так, словно я его луна и звезды, прикасается ко мне, как к драгоценности, и я просто коплю все это, позволяю впитаться в трещины моего разбитого сердца, как в клей.

Я наклоняюсь вперед, позволяя своему рту обрушиться на его рот, продолжая быть на нем, его собственные бедра двигаются, помогая движению. Его зубы задевают мою нижнюю губу, и другой угол позволяет моему клитору тереться о волоски у основания его члена, добавляя ощущения, которые не так уж и неприятны.

Я не знаю, как я смогу кончить снова, не тогда, когда мое тело находится в серьезной перегрузке, но я кончаю, моя голова опускается на его плечо, когда я стону ему в шею, его руки опускаются на мои бедра, чтобы заставить меня двигаться и продлить оргазм, пока он не станет слишком сильным, но он не останавливается. Вместо этого он просто переворачивает нас, закидывая мои ноги себе на плечи, наблюдая, как он входит в меня, снова и снова, снова и снова. Это слишком приятно и больно одновременно.

Его обещание, что я буду чувствовать его в течение нескольких дней после этого, казалось невозможным, но теперь я верю. Мои ногти впиваются в его руки, и его бедра начинают дергаться, мышцы шеи напрягаются, когда он входит в меня, снова наполняя.

Он падает сбоку от меня на спину, тяжело и часто дыша, его собственная кожа мокрая от пота.

– Мне нужно в душ, – сонно хихикаю я.

Он ворчит в знак согласия, его собственный рот растягивается в усмешке. Он быстро чмокает меня в губы, прежде чем встать и, обернув простыню вокруг талии, прогуляться по дому и выйти из спальни. В следующий момент я слышу, как открывается кран и вода начинает наполнять мою ванну.

Проходит несколько минут, прежде чем он возвращается, прислоняясь к дверному косяку и скрестив руки на груди, изучая меня своими темными глазами.

– Ты прекрасна, – тихо говорит он. – Я тебе это говорил?

Я улыбаюсь:

– Пару раз.

С глубоким смешком он сокращает расстояние между нами:

– Иди приведи себя в порядок и залезай в ванну, я закончу через минуту.

Я киваю в знак согласия и напрягаю мышцы, которые протестующе кричат. Части моего тела болят, о существовании которых я и не подозревала, и эта боль между ног стала еще сильнее теперь, когда мы закончили.

Я не утруждаю себя ни простыней, ни халатом, чтобы прикрыться, а в ванной у меня были свежие полотенца, так что я начинаю пробираться туда. Я вздрагиваю, когда получаю быстрый шлепок по заднице и обнаруживаю, что Кольт пялится на это как загипнотизированный.

– Перестань пялиться на мою задницу, – я игриво ругаю его.

– Почему? – он надувает губы, сжимая одну из моих щек. – Я чертовски люблю твою задницу.

Я закатываю глаза на такой чертовски мужской комментарий, а затем исчезаю в ванной. Пар, поднимающийся из ванны, пахнет лавандой и жасмином, а на воде появляются пузырьки. Я добавляю немного холодной воды, пока пользуюсь туалетом, а затем залезаю в неё, горячая вода мгновенно успокаивает боль в мышцах.

Вздох срывается с моих губ, когда я погружаюсь в воду, усталость захлестывает меня в тот момент, когда я укладываюсь и отдыхаю на спинке ванны. Вокруг моих ушей лопаются пузырьки, а аромат, поднимающийся вместе с паром, успокаивает и расслабляет меня. Я все еще чувствую болезненность, но с ней легче справиться, когда погружаешься в подогретую воду.

Я слышу, как входит Кольт, и, приоткрыв глаза, вижу два стакана свежего сока, которые он держит в руках. Я сажусь, чтобы принять бокал, который он протягивает мне, и делаю большой глоток, внезапно почувствовав как пересохло в горле.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает он меня, присаживаясь на край ванны.

– Устала, – признаюсь я, – и болит!

– Я же говорил тебе, – он одаривает меня кошачьей ухмылкой, – сядь для меня.

Я ставлю свой стакан и сажусь, наблюдая, как он сбрасывает простыню, которой был обернут вокруг талии, и подходит, чтобы забраться ко мне сзади. Вода опасно поднимается к бортику теперь, когда в ванне два человека, но не переливается, и тогда он снова притягивает меня к своей груди, пока я лежу между его мускулистых бедер.

Между нами не произносится ни слова, когда его руки убирают волосы с моих плеч и он проводит легкими, как перышко, пальцами по моей коже.

– Никогда не думала, что мы окажемся здесь, – тихо признаюсь я.

– Моей целью всегда было вернуться к тебе, – говорит он хриплым голосом у моего уха. – Будь то сейчас или еще через пару лет, я бы вернулся.

– А что, если бы я пошла дальше? – спрашиваю я полушутя, но мне любопытно узнать, что бы он сказал.

– Тогда я бы смирился с тем, что упустил свой шанс, и надеялся, что ты будешь счастлива. Что я был бы счастлив просто быть в твоей жизни, даже если бы это означало, что меня убьет видеть, как другой мужчина любит тебя так, как люблю я.

– Ты бы не попытался забрать меня себе?

– О, я бы так и сделал, – рычит он, – я бы просто сменил тактику. Заставил тебя влюбиться в меня больше, чем ты любила его.

Я качаю головой:

– Я никогда не находила никого, кто мог бы сравниться с тобой.

– Я даже не смотрел на других, – отвечает он.

– Ни разу? – спрашиваю я, пытаясь точно представить, какой была его жизнь в те годы, когда мы были порознь.

– Нет. Каждое лицо, которое я видел, все, что я мог видеть, – это тебя. Ты преследовала меня каждую минуту, когда мы были порознь.

– Звучит неприятно, – пытаюсь я поднять настроение, и его руки крепче обхватывают меня, от этого движения вода переливается через край ванны на кафельный пол. Я побеспокоюсь об этом позже.

– Больно, – признается он, – потому что я запретил себе проверять, как ты, и искать тебя. Ты была наркотиком, которым я не мог насытиться, и каждый раз, когда я видел тебя, мне просто хотелось большего. Я знал, что это не прекратится, поэтому заставил себя остановиться.

– Что значит «проверять меня»? – я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

На этот раз его щеки горят:

– Возможно, я несколько раз приходил в твой колледж.

У меня отвисает челюсть:

– Вот почему ты был там той ночью.

Вспышка гнева пробегает по его лицу, но он подавляет ее:

– Я не сожалею об этом.

После того, как это случилось, Патрик исчез, я так и не узнала почему. Приходит осознание, и у меня вырывается вздох:

– Ты убил его!?

Но он просто хихикает, этот глубокий рокочущий смех вибрирует у меня по позвоночнику:

– Нет, беда. Я дал ему стимул уйти.

– Значит, ты угрожал убить его?

– Нет, беда, – он серьезно смотрит на меня. – Я обещал.

Его пальцы теребят влажную прядь моих волос:

– Не было и никогда не будет такой границы, которую я не перешел бы, чтобы защитить тебя, беда. Нет человека, которого я не уничтожу, чтобы обеспечить твою безопасность. Единственная причина, по которой Патрик в конечном итоге не умер, – те неприятности, которые это причинило бы тебе, и с тех пор каждый день я боролся с решением не прикончить его, и даже сейчас, когда я сижу здесь, вспоминая, что он пытался сделать с тобой, мне хочется пойти найти этот маленький кусок дерьма и оторвать ему голову от шеи.

Мое сердце бешено колотится в груди, и его слова подчеркивают, насколько опасен на самом деле этот человек. Для меня он ни в малейшей степени не опасен, но для остального мира он убил бы их всех.

Должна ли я беспокоиться о том, насколько это согревает меня?

Вероятно.

Но это не так.

Я вздыхаю, еще больше расслабляясь в нем, позволяя его рукам смыть последние несколько часов, и к тому времени, как мы забираемся в постель, я так устала, что мои глаза закрываются, как только голова касается подушки.

Глава тридцать седьмая

Следующая неделя проходит в тумане домашнего блаженства и переплетенных конечностей. С Кольтом легко войти в рутину, когда я не пытаюсь активно защитить себя.

И он действительно чертовски хороший отец.

Итан обожает его.

У меня нет ни капли беспокойства из-за того, что Кольт берет на себя некоторые обязанности, например, присматривать за ним, чтобы я могла сходить за продуктами, или сводить его в маленький парк, чтобы я могла что-нибудь сделать по дому. Он также помогает, большую часть дней мой дом безупречно чист, потому что Кольт умудрялся вставать раньше меня, чтобы сделать это, и занимается Итаном во время завтрака.

Даже Тыква любит его.

Я проводила время с Аррен и Майей, как в группе с братьями, так и поодиночке, и никто из них не осуждал меня за мои секреты. Они даже не заговаривали об этом. Как сейчас, мы все сидим на диванах с Рути, в камине пылает огонь, а эта тема даже не поднималась. Даже Рути не упоминала об этом, а учитывая, что именно она обо всем догадалась, я ожидала от нее допроса.

Но она, как всегда, испекла печенье и приготовила свежий кофе. Это было что-то вроде еженедельного мероприятия, хотя я пропустила последнее.

Аррен смеется, рассказывая историю о том, что Ретт сделал на прошлой неделе, но мой разум так занят мыслями о Кольте, что я пропустила половину истории.

– Земля вызывает Нессу, – смеется Майя, потягивая свой напиток.

Харпер на заднем дворе с курами, что неудивительно, а Кольт взял с собой Итана, чтобы навестить своих братьев, так что у меня есть время, и все же я думала только о них.

– А? Что, прости? – бормочу я, наклоняясь вперед, как будто это поможет мне сосредоточиться на обстановке.

Майя выглядит удивленной, в то время как Рути и Аррен просто поднимают брови, глядя на меня:

– Что я пропустила?

– Ты в порядке, сладкая? – спрашивает Рути.

– Э-э, да, – соглашаюсь я, – а почему бы и нет?

– Ты была не в себе с тех пор, как мы приехали сюда, детка, – говорит Аррен. – С Кольтом все в порядке?

– Я имею в виду, да, все в порядке, – начинаю бессвязно бормотать я. – Почему бы ему не быть в порядке? У нас все великолепно, просто совершенно.

На лице Майи не осталось и следа юмора, когда она заговаривает дальше:

– Ладно, выкладывай, что случилось?

– Нет, правда, ничего не случилось. Все действительно было хорошо.

– Так почему у меня такое чувство, что ты не в порядке? – спрашивает Рути.

Я не знала, почему у них сложилось такое впечатление. Все в полном порядке. Блаженно.

Я беспечно пожимаю плечами, хотя чувствую, как мой желудок сжимается от беспокойства:

– Все замечательно.

Я могу сказать, что они мне не верят, но они также не из тех, кто настаивает на том, чего я не готова дать. И, честно говоря, я не совсем уверена, в чем дело. Сегодня утром я проснулась с тяжелым комом беспокойства в животе и весь день пыталась не обращать на это внимания. С тех пор как родился Итан, у меня всегда были приступы беспокойства, особенно из-за его болезней и одиночества, так что, думаю, в этом нет ничего необычного.

Но это не прошло, даже когда я убедила себя, что все в порядке. Я поцеловала Кольта на прощание и обняла своего сына, как сделала бы, если бы они просто заскочили в магазин или в парк, и с ними все было в порядке, когда я уходила.

Я думала, что, может быть, кофе с девочками и немного времени вне дома решили бы проблему, но это мучило меня весь день. Даже не вспоминая прошедшую неделю и то, насколько совершенной она была, я не могла облегчить то, что сейчас происходит.

– О'кей, мои дорогие, – Рути со стоном встает, закатывая глаза, когда мы все бросаемся помогать ей встать. – Это из-за холода, – говорит она, – у меня болят колени. Когда придет весна, я буду в полном порядке.

Мы отступаем:

– Мне пора, – Рути говорит нам: – В это же время на следующей неделе?

Это коллективное соглашение, и после того, как мы помогаем ей убрать кружки и поднос с печеньем, мы втроем выходим, забирая Харпер по дороге. Хотя всю неделю не было снега, было морозно, земля была промерзшей и ледяной, а ветер пронизывающе холодным.

– Увидимся позже, – говорю я, поворачиваясь и направляясь в противоположную от них сторону, обратно к дому.

– Э-э, Несс? – Майя зовет меня: – Разве ты не помнишь, что мы запланировали ужин на сегодня?

Боже, что, черт возьми, со мной не так?

– Ну да, конечно, – качаю я головой.

– Да, ты заставляешь меня волноваться, – говорит Аррен, беря меня за руку. – Что случилось?

– Честно говоря, – отвечаю я, – я не знаю. Сегодня я чувствую себя совершенно разбитой.

– Ну, и когда это началось? – Майя берет свою дочь за руку, а затем переплетает ее свободную руку с моей.

– Этим утром, – говорю я, прикусывая губу, когда мое дыхание вырывается белыми облачками перед моим лицом. – На самом деле я не знаю, почему я так волнуюсь, потому что ничего плохого не происходит.

– Может быть, в этом все дело, – предполагает Аррен.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я думаю, последние два года были нелегкими, и держу пари, ты всегда беспокоилась о том, что произойдет, если Кольт снова появится.

– Ну, конечно, – соглашаюсь я.

– Держу пари, по-твоему, не все так здорово обернулось, – она приподнимает бровь.

– Нет, наверное, нет, – я ожидала, что аргументы будут честными.

– Я не очень хорошо знаю Кольта, – присоединяется Майя, – Но я знаю, что он не из тех, кто держит обиду, и я знаю, что он не винит тебя за Итана или за то, что ты держала это в секрете.

– Я это знаю, – я смотрю вперед. Отсюда я вижу воду и красный цвет грузовика Торина, резко контрастирующий с белыми и зелеными лесами, граничащими с городом. – Я просто чувствую, что что-то должно произойти.

– Что, например?

– Как будто ему станет скучно и он уйдет, – я шепчу признание. – Когда он вернулся, я пообещала себе, что не впущу его обратно, первые разы мы расставались достаточно болезненно, но теперь в дело вмешался Итан… Я просто не хотела, чтобы мне снова разбили сердце.

– Я думаю, это справедливо, – Аррен сжимает мою руку.

– Но он все равно вошел. И к тому же это было так просто.

– Эти братья Эйвери просто добиваются своего, – пожимает плечами Майя. – Они получают то, что хотят.

Аррен согласно хмыкает и издает смешок.

– Я обманывала себя, если когда-нибудь думала, что не смогу впустить этого мужчину, – я качаю головой, осуждая себя. – Я влюбилась в него так быстро, когда мы впервые встретились, что мне следовало знать, что это не займет много времени.

– Ты все еще любишь его? – тихо спрашивает Аррен.

– Каждой частичкой своего существа, – признаюсь я. – И это пугает меня.

– Я думаю, это нормально, – говорит Майя. – Тебе также нужно подумать об Итане, но ты увидишь, – она говорит с такой уверенностью, – эти люди здесь надолго. И я видела, как Кольт относится к тебе, он любит тебя так же сильно.

Я киваю, но беспокойство все равно свинцом лежит у меня в животе.

Мы быстро возвращаемся в дом и обнаруживаем братьев развалившимися в гостиной у ревущего камина, прогоняющего холод. Харпер немедленно подходит к Итану, который сидит, расставив ноги на полу, с открытой книгой с одной стороны и строительными кубиками с другой, и начинает играть с ним, а я нахожу Кольта на диване позади.

Он улыбается, когда замечает меня, выражение его лица смягчается, и взглядом показывает мне присоединиться к нему на месте рядом с ним. Снимая пальто и обувь у двери, я занимаю свое место рядом с ним, и его рука немедленно обнимает меня, притягивая ближе. Он продолжает свой разговор с братьями, но рассеянно гладит меня по руке, его пальцы так нежно касаются моей кожи, что мое сердце тает.

Это все нервы, говорю я себе. Как сказала Аррен, это справедливо, поскольку я так привыкла к одиночеству, а теперь все по-другому. Но Кольт замечает, что я не присутствую на сто процентов, и поворачивается ко мне:

– Ты в порядке, беда?

Сколько раз за один день вам могут задать один и тот же вопрос?

Я киваю:

– Буду.

Это не ложь, и, честно говоря, я не хотела обсуждать это здесь с ним, если вообще хотела. Это мое собственное внутреннее дерьмо, мне просто нужно разобраться в нем, а затем двигаться дальше.

Он хмурится, но кивает, и когда приносят ужин, его рука остается на моей ноге большую часть вечера. Это дает мне почву под ногами, удерживает меня в комнате, а не в моей голове, и он никогда не узнает, как я благодарна ему за это.

И я знаю, что это беспокойство пройдет, как только я пойму, что история больше не повторится.

Глава тридцать восьмая

Что-то здесь не так.

Спрашивать стало излишним, потому что она дала бы тот же ответ, и теперь, когда мы дома, она сидит, свернувшись калачиком, рядом со мной, пока на ее маленьком телевизоре невероятно тихо крутят фильм. Теперь я знаю, что это не потому, что по телевизору показывают фильм, мы много смотрели телевизор за последние несколько дней, и она рассказала обо всем.

Она задает вопросы, много вопросов, как будто я знаю сюжет и развязку фильмов, которые мы смотрим, когда я сам их не смотрел. Я находил это милым и немного очаровательным, но прямо сейчас она молчит, ее рука лежит на моем животе, большой палец мягко описывает круги.

– Что происходит, Несс? – я спрашиваю, кажется, в сотый раз.

– Я в порядке, – тот же чертов ответ. – Хотя я немного устала.

Итан сразу лег спать, когда мы вернулись с ужина с моими братьями, и с тех пор крепко спит.

– Ты можешь лечь со мной в постель? – тихо спрашивает она.

– Всегда, – я выключаю телевизор, и она запирает дверь, направляясь почистить зубы передо мной. Я присоединяюсь к ней мгновение спустя, хватая свою зубную щетку.

Она определенно ведет себя странно, в зеркале нет зрительного контакта, на самом деле она опускает глаза, как будто в раковине есть что-то привлекательное.

Но в постели она прижимается ко мне, стараясь, чтобы каждая частичка ее тела касалась каждой частички меня. Я целую ее в макушку, и хотя здесь так темно, как только может быть, я чувствую, что она смотрит на меня снизу вверх. А затем она запечатлевает нежнейший из поцелуев на нижней стороне моей челюсти.

– Поговори со мной, – умоляю я.

– Просто поцелуй меня, – отвечает она, двигаясь вверх по моему телу, чтобы захватить мои губы своими.

Я стону от этого ощущения, выдыхаю, когда ее рука начинает скользить вниз по моему животу, по каждому бугорку и впадинке моих мышц.

– Что тебе нужно? – хрипло спрашиваю я.

– Ты, Кольт, – шепчет она, – нужен мне прямо сейчас.

Я перекатываю нас, пока она не оказывается на спине и ее бедра не раздвигаются, мое тело легко проскальзывает между ними. На ней одна из моих рубашек, я надел ее еще до того, как лег в постель, но ожидал увидеть что-то под ней. Только я чувствую обнаженную кожу и жар, ее киску, трущуюся обо меня через мои боксеры.

– Блядь, Несс, – рычу я, медленно двигая своим членом по ней.

Ее ногти впиваются в мою спину, а ступни впиваются в мою задницу, когда она крепче прижимает меня к себе.

– Не заставляй меня ждать, – шепчет она мне в шею.

– Черт возьми, – я дергаю за свои боксеры, освобождаясь, когда она устраивается подо мной, протягивая руку между нашими телами, чтобы обхватить мой член рукой.

Я замираю, урчание удовольствия нарастает в моем горле, когда она нежно поглаживает меня, ее большой палец скользит по головке, чтобы размазать вытекшую из кончика сперму.

Я чувствую ее дыхание на своем лице, когда она тяжело дышит, ее рука ласкает меня, прежде чем я беру дело в свои руки и вырываюсь из ее хватки.

– Ты уже мокрая для меня, беда? – я облизываю ее горло, чувствуя, как ее тело дрожит под моим.

Я не дожидаюсь ответа, хватаю свой член и провожу им по ее киске, чувствуя, как ее влажность начинает покрывать мой ствол.

– Мне нравится, насколько ты отзывчива ко мне, – говорю я темноте. – Держу пари, я мог бы взять тебя прямо сейчас, и ты бы растянулась, чтобы вместить меня.

– Пожалуйста, Кольт.

Я просовываю головку своего члена в нее, постанывая от окружающего меня жара и стеснения. Мне требуется вся моя сила, чтобы не рвануться вперед, но я справляюсь с этим, медленно растягивая ее, наполняя короткими неглубокими толчками, пока не оказываюсь полностью внутри и не могу сказать, где кончаюсь я и начинается она. Она стонет напротив моей кожи, когда я начинаю раскачиваться в ней, ее руки цепляются за меня, пока я держу ее, надеясь, что все, что ее беспокоит, пройдет.

Я буду ее опорой, если ей это понадобится, ее проводником и помощью, я буду тем, кем ей нужно, чтобы я был. Я нахожу ее рот, продолжая двигаться в нежном темпе, двигая нас обоих вверх под постоянным наклоном, мой язык имитирует чувственные движения моего члена, когда он скользит в нее и выходит из нее, терзая этот сладкий маленький чувствительный бутончик, чтобы доставить ей дополнительное удовольствие, которое, я знаю, она любит.

Ее дыхание сбивается у моих губ, а ноги сжимаются вокруг моих бедер, и я могу сказать, что она близко.

– Кончай со мной, беда, – хриплю я. – Отдай это мне.

Впиваясь ногтями достаточно сильно, чтобы пошла кровь, она распадается на части в моих руках, ее киска сжимается вокруг моего члена. Я продлеваю ей это, толкаясь в нее, пока она продолжает падать с края, а затем я следую за ней, теряя себя в ней.

С ней так чертовски легко забыть, что в мире есть кто-то еще, кроме нас.

Когда наше дыхание приходит в норму и мы оба приводим себя в порядок, я прижимаю ее к себе, но мой сон никак нельзя назвать спокойным.

Ванесса напряжена этим утром, и темные круги у нее под глазами говорят о том, что она спала не лучше меня, а это означает не спала.

Она молча протягивает мне кофе и снова смотрит в окно.

– Пожалуйста, не спрашивай меня, в порядке ли я, – шепчет она.

– Хорошо, – я бросаю взгляд в гостиную, нахожу Итана в его маленьком кресле с мультиками на экране. – Могу я что-нибудь сделать?

Она качает головой.

Я не знал, что еще сделать, поэтому я говорю то, о чем думал последние пару дней.

– Я думаю, тебе следует вернуться в колледж.

Она поворачивает ко мне голову:

– Что, прости?

– Ты мечтала стать врачом раньше, – говорю я, откидываясь на стойку со своим кофе.

Этим утром, вставая с кровати, я натянул спортивные штаны и сейчас я топлесс, мои волосы растрепаны. Я бы принял душ через минуту.

– Раньше самое подходящее слово, – она ставит чашку на край с такой силой, что кофе выплескивается через край.

– Разве это теперь не так, беда?

– Нет, – ворчит она, – у меня есть ребенок, которому я нужна больше. И вернуться было бы не так просто. Я все еще выплачиваю свои студенческие ссуды после неудачной первой попытки.

– Но сейчас я здесь, – замечаю я.

– Ты был рядом в первый раз, – огрызается она.

Черт.

– Несс.

Она прищуривает глаза.

– Ладно, беда, – я ставлю свой кофе и делаю шаг к ней, но она застывает, что заставляет меня задуматься. – Что я могу сделать?

– Я не знаю, Кольт, – в ее тоне слышится яд, но я не думаю, что она хочет, чтобы это было так.

Ее защита поднята, как и в первый день моего приезда. Я знал, что на это потребуется время, и эта блаженная неделя была перерывом, но я не ожидал, что это произойдет так скоро.

– Может быть, отключить это гребаное беспокойство?

– Это займет время, – уверяю я ее.

– Мне нужно немного времени, – шепчет она. – Это слишком.

Я вижу страх на ее лице, слезы, блестящие в глазах.

– Пожалуйста, просто скажи мне, что делать.

– Мне нужно немного пространства, Кольт. Мне нужно немного пространства, – со второй фразы ее голос звучит тверже.

– Я не уйду, Несс.

– Только на сегодня, – она качает головой, а затем уходит, проскальзывая мимо меня в гостиную, чтобы проверить Итана. – Всего на пару часов.

– Несс, – умоляю я, – мы можем все уладить.

– Мне нужно собраться с мыслями, – она поднимает нашего сына с пола. – Это несправедливо по отношению к любому из нас, но уж точно не к тебе, ходить на цыпочках.

– Как это началось, детка?

– Все так идеально, Кольт, – шмыгает носом она, и первые слезы скатываются по ее щекам, – как будто ничего никогда не случалось. Но это действительно произошло, и это трудно забыть, и я понимаю, что это не твоя вина, но я все еще чувствую боль.

Она потирает грудь, удерживая Итана на своем бедре,

– И это заставляет меня чувствовать, что это не имело значения.

– Конечно, это важно, – я делаю шаг к ней, но она отступает назад.

– Мне нужен только сегодняшний день, – говорит она мне, вытирая слезы свободной рукой.

Итан хватает прядь ее волос, хмуро глядя на лицо своей матери, а именно на слезы, которые катятся по ее щекам.

– Хорошо, – выдыхаю я, – но я не уйду, Несс. Я вернусь, это еще не конец.

– Я не думаю, что мы когда-нибудь закончим, – шепчет она.

– Нет, не закончим, – я согласился. – Мне нужно принять душ, а потом я уйду, хорошо? Могу я чем-нибудь помочь?

Она отрицательно качает головой, и я тащусь в ванную, мои шаги тяжелые, а сердце бешено колотится в груди. Ей нужно побыть одной, и я бы уважил ее желание, но я буду ненавидеть каждую гребанную секунду этого.