Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава одиннадцатая

Восемнадцать месяцев спустя...

– Тыква! – ворчу я, переворачиваясь на другой бок в кровати. – Я сейчас! Ты не умрешь с голоду!

Сердитое мяуканье, доносящееся со стороны кровати, говорит об обратном. Я часто сомневаюсь в своих навыках принятия решений, и сейчас как раз один из таких моментов. Но в свою защиту могу сказать, что кот продолжал возвращаться. Каждый день он был там. На моем пороге.

Я каким-то образом нашла систему распределения котов, потому что этот, оранжево-черный полосатый вот, который в данный момент извивается у меня между ног, когда я ставлю ступни на пол, выбрал меня.

Но, боже, какой он громкий. Если я хоть на минуту опаздывала с кормлением, он кричал.

В полудреме я бреду по квартире, шлепая ногами по твердому деревянному полу, направляясь на кухню, где стоят его миски с едой.

Как бы я ни ворчала по поводу кота, у меня все равно было его имя Тыква, – не осуждайте меня, это был Хэллоуин, и он сидел рядом с тыквой! – аккуратно нанесенное на его миски для еды и воды. Схватив еду, я высыпаю ее в миску и ставлю на пол для него, прежде чем сварить себе кофе.

Сегодня у меня не было занятий, но на следующей неделе мне нужно было выполнить убийственное задание, а я еще не закончила даже половину, так что я планировала сделать это сегодня.

Официально я учусь в колледже уже девять месяцев. Было тяжело покидать остров. Тяжело было прощаться с сестрой и шурином, тяжело видеть, как Рути машет мне на прощание, но так же тяжело было каждый день видеть эти доки, зная, что его там нет.

Он исчез.

Исчез.

Мои сообщения оставались непрочитанными и без ответа, хотя я знала, что номер все еще используется – я звонила пару раз или, может быть, пару сотен раз, – но он так и не ответил. Я ловила себя на том, что зависаю над кнопкой удаления его номера больше раз, чем могу сосчитать, но так и не смогла заставить себя сделать это.

Он был опасным человеком, он сказал мне это, я была свидетелем этого, но у меня все еще есть эта странная одержимость им. Как зуд на моей коже, который я не могу почесать.

И это влияло на все.

Я все еще была девственницей. Представьте себе, что сейчас мне почти двадцать три, я опоздала с колледжем, что делает меня намного старше моих одногруппников, что в любом случае неловко, и все еще девственница. Не то чтобы кто-то об этом знал.

У меня есть друзья, но я бы никогда им не рассказала.

Баюкая свой кофе, я прислоняюсь к стойке, наблюдая, как Тыква с удовольствием уплетает свою еду. Я не жила ни в каком студенческом жилье и не делилась им, Имоджин и Шон помогли мне оплатить эту однокомнатную квартиру в квартале от кампуса, пока я подрабатывала в баре, чтобы оплатить оставшуюся часть аренды и свои счета. Делать все это тяжело, но оно того стоит.

Таким образом, я сохранила часть своей независимости, одновременно удовлетворяя потребность моей сестры быть мне матерью, за что я всегда буду благодарна.

Я возвращаюсь в гостиную после того, как чищу зубы и собираю волосы в пучок, хватаю ноутбук, чтобы продолжить задание. Сегодня у меня смена в баре, поэтому я не смогу сделать это вечером, хотя я всегда предпочитала выполнять свою домашнюю работу по ночам.

Однако мне не хотелось видеть всех ребят из колледжа. Сегодня вечером игра, а в игровые вечера в баре всегда полно народу, но нервничала я не из-за этого. Есть парень, и, черт возьми, он донимает меня, требуя свидания. «Нет» было недостаточно хорошим ответом для него, и он загоняет меня в угол всякий раз, когда ловит за стойкой бара. Он в команде, так что нет никаких сомнений, что сегодня вечером я буду загнана в угол по крайней мере один раз.

Я ни разу не встречалась с кем-либо с тех пор, как поступила в колледж, я придерживалась своего правила «без мужчин», тем более что каждый мужчина, которого я встречала, сравнивался с Колтеном, и все они терпели неудачу. Они недостаточно высокие, недостаточно смуглые, они не смеются так, как он, – этим глубоким смешком, который пробирает меня до костей и проникает в мою душу. Они по-другому смотрят на меня, их руки слишком мягкие или слишком жесткие, их глаза слишком голубые или слишком карие.

Они – это не он.

Что просто смешно.

Прошло почти два чертовых года с тех пор, как я стояла на том причале и смотрела, как его лодка исчезает за горизонтом. Так много месяцев прошло с тех пор, как я в последний раз видела его лицо или ощущала его губы на своих, и все же я все еще думаю о нем так, как будто видела его вчера.

Мы даже не спали!

Закатывая глаза на саму себя, я захлопываю ноутбук, сосредоточившись теперь на чем угодно, кроме своего задания, и решаю принять душ, собираясь немного пораньше на работу, поскольку мне больше нечем было заняться и я не могла сосредоточиться ни на чем другом.

Одетая в джинсы и поло, я засовываю ноги в брюки и оставляю кое-что вкусненькое для Тыквы, прежде чем отправиться на улицу. Все равно сейчас вечер, но моя смена начнется только через час, хотя я уверена, что они все равно оценят мою помощь.

Мои ноги прилипают к полу за стойкой бара, когда я хожу от одного посетителя к другому, наливая им пиво и шоты, пока они кричат и вопят, воодушевленные сегодняшней победой команды. Чирлидерши танцуют на столах, а чашки разбросаны по полу. Персонал давно отказался от их сбора, и я так благодарна, что мы перешли на пластиковые стаканчики ранее вечером. Убирать стекло в такой толпе – не лучший вариант.

Музыка гремит так громко, что у меня вибрируют барабанные перепонки, и я читаю по губам, чтобы выполнять приказы, поскольку едва слышу собственные мысли, не говоря уже о том, чтобы слышать, как кто-то говорит со мной.

Проводя карточкой, я возвращаю ее клиенту и перехожу к следующему, принимая заказ. Всего лишь полночь, и закрытия не будет еще три часа. Я липкая от пота и алкоголя, одежда на мне промокла, но я не останавливаюсь и улыбаюсь, как будто мне так же хорошо, как и всем остальным в этом месте.

– Привет, красотка!

Мурашки пробегают по моей спине, когда я вижу Патрика, кричащего мне через стойку бара. Он мог бы быть героем с плаката «Титулованные богатые дети», в своей университетской куртке и прилизанных волосах, которые буквально сияют в тусклом освещении. Его зубы блестят, и он чисто выбрит. Он из тех парней, которые считают себя богом и что женщины должны быть благодарны просто за то, что находятся в его присутствии.

В общем, он придурок. Но я слишком мила, чтобы прямо послать его на хуй. Я сомневалась, что он понял бы намек, даже если бы я сказала. Сколько раз девушка может сказать «нет», прежде чем он поймет, что ей это неинтересно? Я сбилась со счета, сколько «нет» я ему сказала.

– Привет, – ворчу я. – Что тебе принести?

– Ты знаешь мой заказ, – подмигивает он.

Кляп.

– Нет, не знаю, – кричу я в ответ. – Что тебе принести?

– Джек, – улыбка исчезает, сменяясь вспышкой раздражения, потому что я его не развлекаю, – ровно три кубика льда.

Я сдерживаю закатывание глаз и наливаю ему напиток, кладу лед, прежде чем передать его и взять наличные, которые он протягивает мне:

– Оставь себе, – он снова подмигивает.

– Я в порядке.

Я отдаю ему сдачу и иду дальше, но он следует за мной, разговаривая с клиентом, которого я пытаюсь обслужить:

– Позже будет вечеринка. Пойдем со мной.

Я едва улавливаю отданный мне заказ, но справляюсь и поворачиваюсь, чтобы выполнить его, игнорируя Патрика.

– Ванесса, детка, – кричит он, еще больше перегибаясь через стойку. – Ты меня слышишь?

– Я не собираюсь на вечеринку.

– Да ладно тебе, – дуется он, – перестань разыгрывать недотрогу, я знаю, я тебе нравлюсь.

– Нет, не нравишься, – я передаю напиток парням рядом с ним, и они бросают на него косые серьезные взгляды, что заставляет меня улыбнуться.

Отчаяние никому не идет на пользу.

– Просто позволь мне показать тебе, как хорошо нам могло бы быть.

– Патрик, я занята, – я говорю ему: – Пожалуйста, прекрати.

– Тогда попозже?

– Нет.

Он продолжает говорить со мной, но после нескольких минут притворства, что я его не слышу, и его раздражающих просьб он сдается. Хотя это будет не так-то просто. Он вернется, он всегда возвращается.

Следующие два часа я провожу, как всегда, занятая, пока бар не начинает пустеть, ребята из колледжа исчезают на вечеринку, о которой Патрик упоминал раньше.

Он все еще здесь, хотя и с некоторыми своими друзьями. Они все так пьяны, что едва могут сидеть прямо, их смех становится невыносимо громким теперь, когда музыку выключили на последний час.

Когда становится тише, мы начинаем закрываться, отмывая полы и убирая стаканы в стиральную машину. Я начинаю свой путь обратно к бару с подносом, полным чашек, только для того, чтобы быть остановленной на полпути. Патрик одного роста со мной, так что его лицо прямо перед моим. От него тошнотворно пахнет виски, и я чувствую исходящий от него запах пота.

– Извини, – вежливо говорю я.

Его рука опускается на мое бедро:

– Давай, – невнятно произносит он, – пойдем со мной домой.

– Нет.

Его лицо искажается от гнева, но он почти сразу разглаживает морщины:

– Перестань дразниться. Ты надела эти джинсы ради меня, не так ли? Ты знаешь, как сильно ты мне нравишься в них. Твоя задница выглядит так чертовски аппетитно, – он стонет.

– Отстань от меня, – говорю я ему, – мне нужно работать.

– Я буду ждать тебя.

– Я в порядке.

Мне удается вырваться от него и вернуться за стойку, где безопаснее. Свет становится ярче, и через пять минут вышибала объявляет о закрытии, и я никогда в жизни не испытывала такого чертовски сильного облегчения.

Оглядывая бар, я проверяю, сколько людей осталось внутри. Они медленно выходят, но прямо в углу сидит одинокий парень. Он просто сидит там, неподвижный, окутанный тенью.

И в нем есть что-то настолько знакомое, что от осознания этого у меня по спине пробегают мурашки. Скорее всего, это кто-то из группы, но я не могу отделаться от ощущения, что дело не только в этом.

Он нарочно сидит под углом, чтобы не попадать в свет бара, но я как будто чувствую, что он наблюдает за мной.

Что-то сжимается у меня под ложечкой, побуждая подойти, посмотреть, и я собираюсь это сделать, когда Патрик появляется передо мной.

– Хватит, – рычу я Патрику. – Мне это неинтересно.

Он открывает рот, чтобы заговорить, но меня спасает от того, что он собирается сказать, вышибала, который подходит и выпроваживает его, даже не сказав ни слова.

Странно, но я не вглядываюсь в это слишком пристально, когда мой взгляд возвращается в темный угол.

Но сейчас там пусто.

Странное чувство потери проникает в мои кости, как будто я скорблю о чем-то, чего у меня даже никогда не было.

И это просто напоминает мне о Кольте и обо всем том, чего у нас тоже не было.

Глава двенадцатая

– В безопасности доберись домой, девочка, – кричит Кира, одна из девушек, с которыми я работаю, когда я направляюсь к двери.

– Ты тоже! – кричу я в ответ.

Запахивая пальто поплотнее, я выхожу на утреннюю прохладу. Путь домой был недолгим; я проделывала его так много раз в этот утренний час, что уже привыкла к этому. Здесь тихо, умиротворяюще. Ночное небо здесь не производит такого эффекта, как дома, на острове, звезды приглушены всем этим световым загрязнением, и даже луна, несмотря на то, какая она толстая и круглая, выглядит тусклой.

Я больше не получаю такого удовольствия от своих ночей.

Мои шаги громко раздаются на тихих в остальном улицах, эхом разносясь по дорогам, когда ветер шелестит листьями на деревьях.

Я почти дома, когда к моим шагам присоединяется вторая пара.

Я не останавливаюсь, но оглядываюсь назад, через плечо, чтобы увидеть фигуру, идущую за мной. Его шаги шаткие, он шатается влево и вправо, и я уже знаю, кто это.

Черт.

– Ванесссаааааааа, – произносит он мое имя, растягивая звук своим невнятным произношением.

Я ускоряю шаг и лезу в карман за телефоном, вытаскивая его только для того, чтобы обнаружить, что он разряжен. Двойной трах.

Но потом Патрик начинает бежать ко мне, и даже в своем пьяном состоянии он быстр. Страх заставляет мои ноги двигаться, и я срываюсь в спринт, размахивая ногами так быстро, как только могу. Но он все равно быстрее.

Его руки обхватывают меня за талию, и он дергает меня назад достаточно сильно, телефон выпадает из моей руки, а экран разбивается об асфальт.

– Куда ты идешь, красотка? – он что-то невнятно шепчет мне на ухо, от его алкогольного запаха меня почти тошнит.

– Отстань от меня, – я пытаюсь сохранять спокойствие. – Ты пьян, ты не хочешь этого делать.

– О, хочу. – он растягивает слова. – Я хотел этого весь гребаный семестр. Но ты много дразнишь меня и убегаешь.

– Патрик, – я хватаю его за запястья, пытаясь оторвать от себя, но не получается.

– Так что я просто возьму, – шепчет он. – В любом случае, это мое.

– Отстань от меня! – я громко кричу: – Помогите! Кто-нибудь, помогите мне!

Я разворачиваюсь всем весом, наступаю ему на ноги пятками и пытаюсь ударить его головой, но он не отпускает. Он швыряет меня к насыпи на краю тротуара, используя свой вес, чтобы повалить на мокрую траву.

– Отстань от меня! – я кричу. – Помогите мне!

– Заткнись на хуй, – рычит он. – Черт возьми, я хотел тебя так чертовски долго.

– Пожалуйста, – умоляю я, – пожалуйста, не делай этого.

Я чувствую себя такой чертовски беспомощной. Перед тем, как я покинула остров, Имоджин умоляла меня взять аптечку, булаву, электрошокер, я согласилась, чтобы успокоить ее, но так ничего и не взяла. Сейчас я сожалею об этом решении.

Руки Патрика опускаются к краю моего топа, дергая его, но мне удается удержать его, каждую секунду сопротивляясь его попыткам остановить это.

Этого не могло происходить. Мне нужно было, чтобы это прекратилось.

Страх и тошнота прокатываются по мне, но не важно, сколько я брыкаюсь, кричу и сопротивляюсь, он продолжает толкать, тянуть и дергать. Я чувствую, как моя кожа исцарапана камнями в грязи, чувствую, как на моих бедрах появляются синяки от того, что он придавливает их коленями и своим весом.

– Отстань от меня! – бесполезно кричу я, впиваясь в него ногтями так сильно, что чувствую влагу его крови, стекающую по моим пальцам.

– Тебе это понравится, – говорит он мне, – просто, черт возьми, перестань драться!

– По...

Мои слова обрываются на крик Патрика, когда его внезапно отрывают от меня. Он приземляется на спину, и мужчина быстро приближается, нанося один удар, затем два, затем три, его кулак попадает Патрику в лицо. Я слышу, как хрустят кости при каждом ударе, вижу кровь, покрывающую костяшки пальцев мужчины.

Я так застыла, что мне требуется секунда, чтобы увидеть, что Патрик больше не двигается.

– Ты убьешь его! – я бросаюсь вперед, обхватываю его руками, чтобы остановить следующий удар.

Мои глаза наконец-то видят его лицо, и я клянусь, весь чертов мир перестает двигаться.

– Колтен?

Кольт останавливается, выпуская руку, запутавшуюся в воротнике рубашки Патрика, и выпрямляется, темные глаза обшаривают мое лицо, прежде чем выражение его лица смягчается, и он говорит шепотом:

– Привет, беда.

Глава тринадцатая

Не следовало приходить.

Именно это я и говорю каждый раз, когда делаю. Всегда кажется, что это в последний раз, но потом я снова здесь. Наблюдаю за ней, любуюсь ее красивым лицом, вижу ее солнечную улыбку, но прячусь от нее. Я никогда не позволяю ей увидеть меня.

Вот почему я в этой кабинке. Здесь темно, окутано тенями, которые скрывают меня от нее, но я могу ясно видеть ее. Ее щеки раскраснелись от жары, тонкие волосы на висках взмокли от пота, а улыбка на лице настолько фальшивая, насколько это возможно.

Я видел ее улыбку. Я видел ее красоту, свет и это на ее лице? Это больше похоже на гримасу, чем на что-либо другое.

Близость к ней вызывает у меня зуд под кожей, но я настолько близко к ней, насколько я позволю себе. Даже когда я вижу, что другой парень подходит слишком близко, даже когда она явно не заинтересована, но он упорствует.

Мои руки сжимаются в кулаки на поверхности стола, ногти впиваются в ладони. Это не первый раз, когда ее приглашают на свидание, пока я смотрю, но она никогда не говорит «да». И мне доставляет слишком большое удовлетворение знать, что она все еще одинока.

Парень пьян, распускает руки, но она держит его подальше и защищает себя, но все же мне требуется вся моя сила, чтобы не выкинуть его в чертово окно.

Я остаюсь в своей кабинке, не сводя с нее глаз, и уже почти близко, когда она наконец смотрит в мою сторону. Черт, я скучаю по ней.

Это вообще нормально?

Быть таким одержимым?

Она смотрит на меня, ее брови в замешательстве опускаются, когда она пытается разглядеть меня как следует, но ей не удается, но пока она сосредоточена на мне, ублюдок снова пользуется преимуществом.

И он заходит слишком далеко.

Я не могу рисковать, когда она видит меня, не тогда, когда это подвергает ее опасности. Теперь, когда я вхожу в ближайшее окружение Фэрроу, у меня есть правила, которым я должен следовать, правила, которые запрещают мне контактировать со своим прошлым. Мне было все равно, что это сделает со мной, но если они узнают, моим наказанием будет их боль. И я никогда не собирался рисковать Нессой. Только не снова.

Выскользнув из кабинки, я направляюсь к вышибале у двери, этот ублюдок даже не смотрит, что происходит в баре, вместо этого он заигрывает с парнишкой из колледжа.

Гнев пульсирует во мне, когда я хватаю его и с силой притягиваю к себе.

– Иди туда, – рычу я. – И, черт возьми, защищай свой персонал!

Ярость заливает его лицо:

– И кто ты, черт возьми, такой?

– Либо ты идешь туда, – я подхожу ближе, – и оторвешь его от нее, либо будешь есть через трубочку всю оставшуюся жизнь, ты меня понял?

Он хочет драться со мной, я вижу войну на его лице, но в конце концов он отступает, поворачиваясь туда, куда я указываю. Он ничего не говорит, пока выводит пьяного парня из бара подальше от Ванессы, и когда он уходит, и мне не позволяют вернуться, я решаю уйти. В конце концов, она бы пришла ко мне, и если бы она была рядом, я бы не смог себя контролировать.

Моя Тесла стоит в дальнем конце стоянки, и хотя я подхожу к ней, я не ухожу. По крайней мере, до тех пор, пока один за другим не начнут гаснуть огни и персонал не начнет расходиться. В воздухе ощущается прохлада, но здесь тихо и практически безлюдно. Я вижу, как Ванесса уходит, машет на прощание всем, кто остался внутри, и мои руки сжимают руль. Следовать за ней ничего не означает. Я знаю, где она живет, где учится. У меня есть расписание ее занятий и график ее работы. Я всегда знаю, где она.

Для меня физически невозможно не знать. Она – наркотик, от которого я не могу избавиться.

Я остаюсь прикованным к месту, наблюдая, как она отходит от бара и исчезает за углом, и продолжаю бороться с собой.

Но я не могу не задаться вопросом.

Что бы она сделала, если бы увидела меня?

Злилась бы? Или была бы счастлива?

Поцеловала бы она меня? Ударила бы меня?

Наше прощание было таким резким и болезненным, что я задавался вопросом, было ли у нее время подумать и понять, что я никуда не гожусь.

В первые несколько недель нашей разлуки она много писала мне, я читал сообщения и так и не ответил. Но она продолжала писать, пока однажды они не прекратились.

Может быть, тогда она поняла, что ей лучше без меня?

«Это в последний раз», – говорю я себе со вздохом. Я не могу продолжать тайком встречаться с ней. Если меня поймают...

Еще один взгляд.

Еще один раз.

Я завожу двигатель и выезжаю со стоянки, медленно двигаясь по улицам на случай, если она все еще идет пешком.

Но прямо впереди я вижу двух человек. Мужчина прижимает женщину к земле, а она борется с ним, ее крики такие громкие, что я слышу их даже на таком расстоянии в своей машине.

От пронзительного крика у меня стынет кровь в жилах, а при виде мелькнувших светлых волос у меня скручивает живот.

Я нажимаю ногой педаль в пол, ускоряясь, направляясь к ним, и внезапно торможу, резко останавливаясь.

Они не видят и не слышат меня, слишком сосредоточены на себе, что позволяет мне легко схватить его.

Он бы изнасиловал ее.

Ярость, которую я испытываю, совсем не похожа на ту, которую я когда-либо испытывал. Она обжигает горячо и яростно, подпитывая мои кулаки, когда я бью ими его по лицу, снова и снова, слыша и чувствуя, как хрустят его кости и трескается кожа.

Кровь согревает кожу на костяшках моих пальцев, смесь моей и его, и его вес тяжелый, когда я поднимаю его, продолжая вколачивать в него удары, хотя он уже давно потерял сознание.

Если бы я продолжил, они бы соскребли его с тротуара. Но я не могу остановиться.

Он собирался изнасиловать ее.

Она кричала.

Она молила.

Никто не пришел, кроме меня.

Он бы изнасиловал ее.

Я прокручиваю это предложение в голове.

Неоднократно.

– Ты убьешь его! – руки обвиваются вокруг моей руки на взмахе, останавливая мое движение вперед, и я поворачиваюсь, наконец-то впервые за долгое время увидев ее лицо так близко.

Она даже красивее, чем я помню. Золотые искорки плавают в глубине ее карих глаз, как звезды в ночном небе, цвета виски и огня. Я бы пересчитал веснушки, усеивающие ее нос, если бы мог, и провел пальцами по ее губам, пока не смог бы запомнить их форму с закрытыми глазами.

– Колтен? – она задыхается, в ее глазах стоят слезы.

Я роняю парня на тротуар, выпрямляюсь, пока не смотрю на нее сверху вниз, когда она изучает мое лицо. Я чувствую, как все во мне смягчается, напряжение покидает меня, когда я по-настоящему смотрю на ее лицо, вдыхаю ее аромат, чувствую ее руки на своем теле.

– Привет, беда, – говорю я на одном дыхании.

На несколько секунд между нами воцаряется тишина, пока, наконец, не раздается:

– Ты здесь.

Я киваю.

Она несколько раз моргает, а затем осматривает улицу, прежде чем ее взгляд останавливается на очень избитом теле на тротуаре. Новый приступ гнева вызывает у меня желание избить его еще немного.

– Он жив?

– На данный момент.

Она отскакивает от меня:

– Нам нужно вызвать скорую помощь! – она плачет.

– Он пытался изнасиловать тебя, Несса. Он не заслуживает твоей жалости.

Она сглатывает.

Вздохнув, я набираю номер своих ребят, сообщая о нашем местоположении и необходимости зачистки, как только они ответят. Они отвезут его в больницу и удалят все записи, свидетельствующие о моем участии. И ее.

– Садись в машину, – мягко приказываю я ей.

Она отчаянно качает головой:

– Ты не можешь быть здесь.

– Я здесь, беда.

– Ты был в баре.

Кивок подтверждает ее подозрения.

– И часто ты это делаешь?

– Последние восемнадцать месяцев, – размышляю я, – да.

– Мы попрощались, Кольт.

– Ты попрощалась. Я согласился.

Я не мог.

– Ты так и не ответил на мои сообщения.

– Потому что тебе было бы лучше, если бы я этого не делал.

– Кольт, – она подходит ближе, но я отступаю.

– Садись в машину.

Я иду в ту сторону, слыша, как она шагает, чтобы последовать за мной, и открываю пассажирскую дверь, чтобы она села. Я не жду, пока приедут мои ребята; я знаю, что они придут и разберутся с беспорядком. Ванесса тихо сидит на пассажирском сиденье, ее руки зажаты между ног, лицо обращено вперед, пустое выражение и водянистые глаза выдают ее эмоции.

Было бы лучше, если бы она возненавидела меня, боролась со мной и сказала мне уйти. Для нас обоих.

Я не ожидал, что так к ней привяжусь. Как будто наши нити натянуты, и без нее я просто не смогу выжить. Она – все, что мне нужно, но чего у меня нет.

Я подъезжаю к многоквартирному дому, в котором она живет, вылезаю и обхожу его с ее стороны, хотя она уже открыла дверь и вышла сама.

– Уверена, мне следует беспокоиться, что ты знаешь, где я живу.

– А ты не беспокоишься?

Она качает головой, холодный ветерок треплет светлые пряди ее волос:

– Нет. Я чувствую некоторое облегчение.

– И почему это, беда? – спрашиваю я, наблюдая, как она направляется к двери в свой многоквартирный дом.

Она делает паузу и снова смотрит на меня.

– Потому что это означает, что ты думал обо мне так же много, как я думала о тебе.