Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава Семнадцатая

Я несу ее в спальню, едва замечая, куда иду, когда мои губы приникают к ее губам, целуя медленно и томно. Ее руки сцеплены у меня на шее, ее маленькое тело заключено в мои объятия.

Она больше, чем я мог себе представить. Больше, чем я когда-либо могу заслужить.

Я осторожно опускаю ее на кровать и отрываю губы, сосредоточившись на ее футболке. Я хочу, чтобы она была обнажена для меня, я хочу ее тело и ее душу. Она поднимает руки, позволяя мне снять футболку, и я позволяю своим глазам любоваться ею. Мягкие изгибы и гладкая кожа, веснушки усеивают ее плечи, грудь вздымается при дыхании, розовые соски торчат и готовы привлечь мое внимание. Она само совершенство, и на нее почти больно смотреть.

Я стаскиваю рубашку, наблюдая, как она смотрит на меня, пока я раздеваюсь перед ней, ухмыляясь, когда ее глаза изучают каждый дюйм, словно пытаясь запечатлеть меня в памяти. Я делаю то же самое. Я не хочу забыть ни одной части этого, не хочу пропустить ни секунды.

Я сбрасываю штаны и боксеры, мой член тверд и ноет.

– И как это должно поместиться?! – она ахает, приподнимаясь на локтях, словно хочет рассмотреть поближе.

Я глажу себя, позволяя большому пальцу скользить по самому кончику моего члена, к капельке преякулята, вытекающей из головки. Она наблюдает с пристальным вниманием, следя за движением моей руки, когда я дергаюсь.

Я громко рассмеялся:

– Я помещусь, беда, – мои колени опускаются на матрас, и я тянусь за бумажником, который оставил на полу, вытаскивая презерватив, прежде чем позволить ему упасть снова. – Ты так готова для меня, – говорю я ей. – Истекаешь, Несс, я не могу дождаться, когда почувствую тебя на своем члене.

Ее глаза трепещут, когда нервы дают о себе знать, заставляя меня сделать паузу:

– Мы не обязаны.

– Нет, я хочу, – шепчет она, ее руки скользят вверх по моим рукам, когда я нависаю над ней, втискиваясь между ее ног.

– Я буду нежен, Несс, – обещаю я, поднимаясь на колени и разрывая презерватив.

– Я знаю.

Я натягиваю презерватив, мой член уже чересчур чувствителен и истекает, готовый оказаться внутри нее. Но я отказываюсь спешить, я вообще не хочу быть причиной ее боли. Я должен действовать медленно, пусть она привыкнет ко мне.

– Расслабься для меня, – прошу я, ложась между ее ног и устраиваясь поудобнее.

Она глубоко вздыхает, ее глаза изучают мое лицо, и в ее взгляде появляется небольшой страх.

– Все в порядке, – говорю я ей, придвигаясь всего на дюйм. Этого достаточно, чтобы я сделал глубокий вдох.

Ее ресницы трепещут, когда я продвигаюсь еще немного вперед, нежно растягивая ее, но недостаточно. Моя рука обвивается вокруг ее бедра, моя хватка усиливается, когда я контролирую себя и толкаюсь вперед, ее напряженность сжимает мой член, когда я растягиваю ее.

– Ты такой большой, – шепчет она с ноткой боли в голосе, крепко зажмурив глаза.

Я никогда раньше не лишал никого девственности, и, лишая ее, я чувствую себя так, словно дразню дьявола. Как будто я забираю что-то священное, но, черт возьми, я не могу остановиться. Я хотел Нессу с того момента, как увидел ее лежащей на песке. Хотел ее с той первой улыбки, с того первого смеха. Я хотел, чтобы она была моей, и хотя я знаю, что это невозможно, прямо здесь, разделяя это вместе, я чувствую, что она моя.

– У тебя так хорошо получается, – я хвалю: – Ты берешь меня, понимаешь?

Я смотрю между нашими телами, туда, где кончик моего члена погружен в нее, ее киска растягивается, чтобы соответствовать мне.

– Мы так чертовски хорошо смотримся вместе.

– Кольт, – хнычет она, – еще.

– Помедленнее, детка, – говорю я ей, совсем чуть-чуть толкаясь.

– Пожалуйста.

В уголках ее глаз появляются морщинки, когда она сильнее сжимает их, и я знаю, что она чувствует боль.

– Шшш, – я опускаюсь ниже, пока моя грудь не оказывается напротив ее груди, и мои руки обхватывают ее лицо, ее бедра раздвигаются еще шире, чтобы соответствовать мне.

Я прижимаюсь ртом к ее губам, пробуя на вкус ее вздохи и стоны, когда с каждым толчком бедер вхожу все глубже. Я почти там, почти полностью внутри. Ее пятки упираются в мою задницу, и я двигаю бедрами, стараясь делать это медленно и устойчиво, чтобы облегчить это, чтобы ее тело прижалось к моему. Она так сильно растянута, ее киска сжимается вокруг моего члена крепко и неумолимо.

– Так хорошо, детка, – говорю я ей, – с тобой так хорошо. Ты так хорошо ко мне приспосабливаешься. Ты в порядке?

Она кивает в мою сторону:

– Немного больно.

– Я знаю, – успокаиваю я.

Я вращаю бедрами, выходя из нее, а затем снова вхожу, мягко толкаясь, чтобы растянуть ее еще немного. Ее ногти впиваются в мои плечи, ее вздохи и стоны проникают куда-то глубоко внутри меня, и там остаются навсегда.

Я знал, что сейчас она не кончит со мной, только не в этот раз. Я так чертовски близок к этому за такой короткий промежуток времени, и я держусь до тех пор, пока это не становится почти невыносимо больно. Я скольжу в ней и выхожу из нее, толкаясь глубже, двигаясь медленно, но я чувствую, как по моему позвоночнику пробегает волна удовольствия, говорящая мне, что я внутри.

– Я собираюсь кончить, – говорю я ей. – Черт возьми, в тебе слишком хорошо, Несс.

– Мне нужно больше, – настаивает она.

Я хватаю ее за колено, раздвигая для себя, и толкаюсь, полностью погружаясь в нее. Она обволакивает меня целиком, весь мой член втискивается в нее, ее влажность пропитывает меня до основания. С криком ее голова запрокидывается, ее ногти впиваются в меня, вздох боли заставляет мое проклятое сердце сжаться.

Я целую ее подбородок, щеки, шею, пытаясь облегчить ее боль любым доступным мне способом. Я делаю свои толчки медленными и короткими, позволяя ей почувствовать меня и приспособиться. Кусая губы, она издает тихий стон, открывая глаза, чтобы найти мои.

Я едва заметно киваю, пытаясь без слов сказать ей, как хорошо у нее идут дела, как хорошо она чувствуется.

Ее киска такая теплая и влажная, такая чертовски тугая. Я выскальзываю еще немного и двигаюсь вперед, позволяя своему телу прижаться к ней с более сильным толчком.

– Ты такая совершенная, Несс, – шепчу я, мои зубы скользят по ее горлу, – созданная для меня.

– Это твое, – хнычет она, прижимаясь ко мне бедрами, дразня меня.

– Черт возьми, я собираюсь кончить, Несс.

– Дай мне почувствовать это, – умоляет она. – Покажи мне.

Я больше не могу это затягивать.

Я выпускаю сперму в презерватив, тепло ее киски обволакивает меня, ее напряженность выжимает из меня все до последней капли, в то время как ее широко раскрытые глаза, разгоряченные таким вожделением, наблюдают за выражением удовольствия на моем лице.

Мой член дергается внутри нее, когда я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее аромат, такой пьянящий, что он может прикончить меня. Мне нужно, чтобы она снова кончила на меня, мне нужно, чтобы она кончила на мой член, но я не сомневаюсь, что сейчас ей будет больно.

Я осторожно выхожу из нее, глядя между нашими телами. На ее простынях несколько пятен крови, ее киска набухла, а тело дрожит так, что я чувствую, как вибрирует матрас под нами.

– Пойдем со мной, – уговариваю я ее, помогая подняться с кровати и заключая в свои объятия.

Я включаю душ, контролирую воду и веду ее внутрь, следуя за ней под струи.

– Это всегда должен был быть ты, – шепчет она, слова почти теряются в шуме воды. – Я хотела, чтобы это был ты.

Я глажу ее по мокрым волосам, прижимая к себе на некоторое время, прежде чем мягко отстраняю ее и беру мыло, намыливая ладони. Мои руки начинают с ее плеч, двигаясь круговыми движениями вниз по ее рукам, а затем возвращаются вверх, вниз по грудине, прежде чем я втираю мыло в ее грудь. Она всхлипывает, когда я провожу пальцами по ее соскам, уделяя немного больше внимания затвердевшим вершинкам, прежде чем провожу пузырьками по ее животу к бедрам, а затем между ног.

– Тебе больно? – спрашиваю я ее, нежно массируя рукой между ее бедер, очищая ее и удаляя остатки крови.

– Я в порядке, – говорит она, откидывая голову мне на плечо. – Я хочу большего.

Я усмехаюсь:

– Ты думаешь, что сможешь взять меня снова?

– Нет, – смеется она, – но я хочу. Даже если завтра не смогу ходить.

– Беда, – стону я, – ты даже не представляешь, как сильно я хочу трахнуть тебя так, что ты не сможешь ходить.

– Тогда сделай это, – она говорит: – Не беспокойся о моей боли, мы знали, что будет больно.

– Несс, – вздыхаю я, – я не хочу причинять тебе боль.

– Я хочу, чтобы мне было больно, Кольт. Это делает все реальным, и я хочу тебя, несмотря ни на что. Заставь меня кончить, Кольт, – умоляет она. – Трахай меня, пока я не кончу с тобой. Покажи мне, на что это должно быть похоже. Ты единственный, кому я доверяю.

– Я не знаю, смогу ли я, – признаюсь я. – Я не знаю, будет ли боль слишком сильной, чтобы ты смогла кончить.

– Дай я попробую, – говорит она.

Я провожу руками по изгибам ее тела, запечатлевая в памяти каждую частичку ее тела, прежде чем выключаю душ и веду ее обратно в спальню. Присаживаясь на край матраса, я подвигаю ее, чтобы она встала передо мной, одинокая капелька воды стекает по ее животу, и я наклоняюсь вперед, чтобы слизнуть ее. Она дрожит в моих руках, ее дыхание тяжелое и учащенное, пока я продолжаю очерчивать ее тело пальцами, чувствуя, лаская, боготворя. Ее кожа покрывается мурашками, и она издает нежный вздох, от которого мой член дергается. Все ее звуки, все тихие всхлипы и стоны – лучшая музыка. Я провожу рукой по внутренней стороне ее бедра, осторожно проводя ими по ее киске, наблюдая за ее лицом в поисках любых намеков на то, что это уже слишком.

Она не вздрагивает, ни разу, вместо этого начинает двигать бедрами под моей рукой, возбуждаясь до тех пор, пока я не могу выдержать еще секунду.

Мне нужно снова быть в ней, чувствовать, как ее бедра прижимаются ко мне. Схватив ее сзади за бедра, я нежно подталкиваю ее к себе, пока она не может оседлать мои бедра.

– Сядь на мой член, беда, – наставляю я, – растяни себя. Покажи мне, что тебе нравится.

– Что, если я сделаю это неправильно? – она дышит, нависая надо мной.

– Ты не можешь сделать что-то неправильно, малышка, я обещаю.

Ее руки сжимают мои плечи, а мой кулак сжимает основание члена, я помогаю ей, когда она начинает опускаться, двигаясь медленно, чтобы позволить мне войти. Блядь, она чувствуется так чертовски хорошо, горячая, влажная и тугая. Ее ногти впиваются в мою кожу, когда она снова приподнимается и опускается, вбирая в себя все больше с каждым кругом, пока она полностью не оказывается прижатой ко мне, ее тело прижато невозможно близко, и все же я хотел, чтобы она была еще ближе. Я наклоняю голову, чтобы взять зубами розовый затвердевший сосок, и она прижимается ко мне, издавая стон, от которого мне хочется трахнуть ее жестко и грубо.

Но я этого делать не буду.

– Оседлай меня, беда, – шепчу я, прижимаясь к ее коже.

Она начинает мягко покачивать бедрами, и я медленно опускаюсь, пока моя спина не оказывается прижатой к матрасу, мои руки сжимают ее подтянутые бедра, когда ее голова откидывается назад, ладони на моих грудных мышцах, в то время как она находит ритм, заставляя меня входить и выходить из ее тела, пока она двигается.

Я становлюсь немного одержимым тем, как она выглядит: влажные волосы, откинутые назад, падают волнами, груди подпрыгивают, когда она прижимается ко мне и трахает меня, мой член входит в нее и выходит из нее, это похоже на чертов рай.

– Вот и все, детка, – хвалю я. – Посмотри на себя, такая чертовски красивая.

– Кольт, – она шепчет мое имя, наклоняясь вперед, пока ее губы не прижимаются к моим.

Я держу ее, обхватываю руками, чтобы удержать. Я чувствую, как она вот так трется об меня, покачиваясь всем телом на моем члене, как ее клитор трется об меня.

– Это так приятно.

– Продолжай, беда, – стону я ей в рот, – кончи для меня.

Она целует меня глубоко, продолжая свой ритм, пока я не чувствую, как ее тело содрогается, а киска начинает подергиваться. Она кричит у моих губ, когда ее сотрясает оргазм, и этого ощущения достаточно, чтобы подстегнуть меня самого. Я изливаюсь в нее, впиваясь пальцами в ее кожу, когда удовольствие пронзает меня.

Измученная и потная, она ложится на меня сверху, тяжело дыша, прежде чем соскользнуть и приземлиться на матрас рядом со мной.

– Это было намного лучше, чем я думала, – она хихикает, забираясь на кровать, пока не падает на подушки, ее веки тяжелеют.

– Спасибо тебе, – я лег рядом с ней, – за то, что подарила мне что-то особенное.

Легкая улыбка трогает ее губы, и хотя мне следовало бы уговорить ее пойти помыться, я слишком доволен, наблюдая за ней. Солнце начало садиться за окном, и в квартире воцарилась тишина, если не считать тиканья часов.

Я смотрю, как она засыпает, уткнувшись лицом в подушки, обнаженное тело остывает, на бедрах остаются красные следы от моих рук.

Это все взятое взаймы время, она и я. Тиканье часов показывает, насколько это точно.

Я остаюсь еще на час, наблюдая, как она спит, снова и снова повторяя это в своей голове.

Так и было.

Не более. Я не мог продолжать подвергать ее риску. Она заслуживает большего, чем я.

Итак, по истечении часа я переодеваюсь в свою одежду и лезу в карман брюк.

Маленькая деревянная фигурка в форме полумесяца и звезды лежит у меня на ладони. Я ношу ее с собой каждый день с тех пор, как оставил ее в доках. Луна напоминает мне о ней, но я хочу, чтобы она была у нее сейчас.

Прощаться в первый раз было тяжело, но на этот раз это вырывает что-то из меня.

Кладу фигурку на прикроватную тумбочку, поправляю вокруг нее простыни и задергиваю занавески, оставляя ее спать.

А потом я ухожу из ее жизни навсегда. Я вынимаю sim-карту из своего телефона и разламываю ее пополам, выбрасывая осколки в ближайшую мусорную корзину. У меня не было номеров, сохраненных ни для чего другого, так что она, мои братья… все исчезло.

Больше ни с кем из них не будет никаких контактов, никаких звонков или сообщений от них.

Я сделал то, что должен был сделать, когда заключал сделку, и исчез, как будто меня никогда и не существовало.

Глава восемнадцатая

Месяц спустя...

Я стону, бросая взгляд на часы на прикроватном столике. Уже полдень, но мне кажется, что я только что легла спать.

Умственно, физически, эмоционально я истощена. Я переворачиваюсь на другой бок в кровати, и лицо мое покрывается оранжево-черным пухом, любезно предоставленным задницей Тыквы, и я резко сажусь.

И вот тогда у меня скручивает живот. Меня накатывает дикая тошнота, и я вскакиваю на ноги, мчусь в ванную и едва успеваю выплеснуть то немногое, что во мне есть.

Должно быть, я съела что-то испорченное. Со стоном я приземляюсь на задницу посреди пола в ванной, плитка холодная и неумолимая, но мой желудок продолжает сжиматься, делая невозможным двигаться прямо сейчас.

Тыква выбирает этот момент, чтобы войти в комнату, запрыгивая на туалетный столик у меня над головой и громко мяукая.

– Я знаю, – стону я, – ты голоден. Просто дай мне минутку.

Он снова воет, но я не двигаюсь, пока мой желудок не перестает переворачиваться, и тогда я осторожно встаю, все еще чувствуя себя не очень хорошо, как будто меня может вырвать в любой момент. Когда я прихожу на кухню, я готовлю что-нибудь для Тыквы, запах еды усиливает тошноту, а затем смотрю на пакеты с покупками, которые оставила на столе, когда пришла вчера вечером. Я успела только убрать скоропортящиеся продукты, прежде чем решила, что слишком устала и это может подождать.

Но если бы я не сделала этого сейчас, я не была уверена, что сделала бы это когда-нибудь. Поэтому, когда я готовлю кофе и выпиваю стакан воды, я сортирую все и раскладываю по кучкам, чтобы было легче убрать.

Убрав все, что было на кухне, я беру сумку для ванной и замираю, уставившись на ярко-розовую упаковку сверху.

Прошлой ночью я взяла прокладки и тампоны на автопилоте, но тогда я об этом не подумала...

У меня задержка.

Я мысленно подсчитываю в уме и понимаю, что прошло примерно две недели. У меня были месячные примерно за полторы недели до тех часов, которые я провела, завернувшись в Кольта. Это был день, который я не могла забыть, как и во время него, так и опустошение после, поэтому я запомнила даты, и у меня определенно задерживаются месячные.

Качая головой, я смеюсь над собой. Наверное, это просто стресс от колледжа и работы. За последние пару недель дела пошли на лад, я с головой ушла в учебу, одновременно подрабатывая в дополнительные смены. Честно говоря, мне не нравилось оставаться здесь одной. Ни разу с тех пор, как Патрик был, хотя он исчез с лица земли, а затем меня бросил Кольт после того, как я подарила ему нечто такое особенное.

Ожидала ли я, что он останется надолго? Нет, конечно, нет, но я не ожидала, что проснусь и обнаружу, что его рядом нет. Это, мягко говоря, задело, и с тех пор я не могла с ним связаться.

Однако он оставил мне подарок. Маленький резной полумесяц и звезду, которые до сих пор стоят на моем прикроватном столике там, где я их оставила. Я часто смотрю на него, вспоминая, как он говорил мне, что любит строгать. Он сделал это для меня?

Я задавала себе этот вопрос снова и снова, но ничто не указывало на то, что он это сделал. Он мог купить это на каком-нибудь блошином рынке и подумать обо мне. Может быть, это была благодарность за хороший трах. У меня не было компании и не с кем было поговорить, кроме моей сестры, чтобы разобраться в этих мыслях, поэтому я часто накручивала себя.

Но представьте себя на моем месте. Я отдала ему свою девственность. Я дала ему кое-что для меня святое, а потом проснулась, все еще липкая между ног, в пустой постели и холодной, тихой квартире. Никакой записки. Никакого сообщения. Просто изоляция.

Так что да, я переживаю по этому поводу. И я зла на него, зла на себя. Я никогда не должна была уступать своей тяге к нему, должна была просто выбрать хорошего парня из одного из моих групп и двигаться дальше по своей жизни. Вместо этого я отдала девственность мужчине постарше, опасному мужчине, который появляется и исчезает, как какой-то чертов фокусник.

Пресыщенна ли я? Да. И я даже не сожалею об этом.

Но эти гигиенические средства пристально смотрят на меня, напоминая мне, что в тот второй раз мы не воспользовались презервативом, он вошел в меня, и у меня не было месячных.

Меня охватывает ужас. Я достаю телефон и дважды проверяю даты, но мои мысленные расчеты верны. У меня задержка на неделю и шесть дней.

– Черт.

Что мне делать? Месяц назад я была девственницей! Месяц! Это не может происходить со мной. Я хватаюсь за живот, когда очередная волна тошноты накатывает на меня вместе с приливом жара. Это пищевое отравление. Это должно быть пищевое отравление.

Но я должна была быть уверена.

Я быстро принимаю душ и одеваюсь, убирая все еще влажные волосы в пучок, прежде чем хватаю ключи и выскакиваю за дверь. Я ни за что не воспользуюсь аптекой кампуса, чтобы купить тест, поэтому запрыгиваю в свою машину и направляюсь в город, практически оставляя ее брошенной на стоянке перед магазином.

Когда я подхожу к нужному мне отделу, я останавливаюсь и смотрю на множество различных марок и типов. Какую из них мне нужно использовать? Некоторые из них очень дорогие, но делает ли это их лучше?

– Ты в порядке, милая? – я резко поворачиваю голову на приятный женский голос рядом со мной.

Я почти уверена, что плачу, и то, как она смягчается и делает шаг вперед, только подтверждает это. Она пожилая женщина, лет пятидесяти, если судить по седине в ее волосах, с тонкими морщинками вокруг глаз и морщинками от смеха вокруг рта. Она похожа на типичную мать, и ее доброта прямо сейчас просто будоражит мои эмоции. Я громко шмыгаю носом. Я даже не совсем уверена, когда я начала плакать, может быть, там, в квартире? По дороге сюда?

Я не знала, но внутри меня было так много паники, тошноты и страха, что я едва слышала свои мысли.

– Шшш, – она нежно гладит меня по руке. – Все в порядке. Тебе нужен тест?

Я киваю, слова застревают в моем горле сквозь комок.

– Хорошо, – она ободряюще кивает, – тебе просто нужно что-нибудь простое, ладно? Смотреть на все это может быть довольно пугающе, не так ли?

Я снова молча киваю.

Но она просто терпеливо улыбается и выбирает с полки два теста:

– Один сейчас, а другой позже, – объясняет она. – Просто подожди у двери, я принесу это, хорошо?

Я роюсь в сумочке в поисках бумажника, хватая пачку банкнот, поскольку я явно забыла, как действовать, но она прогоняет меня и направляется к стойке, поэтому я делаю, как мне сказали, и жду у двери.

– Меня зовут Диана, – говорит она мне, когда возвращается с тестами, спрятанными в бумажном пакете. – Мы собираемся зайти через дорогу в то кафе. Вот мое удостоверение личности, сфотографируй его, ладно? Отправь своей семье.

Мои брови хмурятся, пока мой мозг пытается осмыслить то, что она говорит. Только после нескольких долгих секунд размышлений и неловкого разглядывания я понимаю, что она делает это, чтобы я чувствовала себя с ней в безопасности. Она всего лишь хочет помочь. И прямо сейчас эта доброта от незнакомого человека оказывает огромную помощь. Дрожащими руками я достаю телефон и делаю снимок удостоверения личности, отправляя его Имоджин с коротким сообщением, что объясню позже.

Мгновением позже мой телефон гудит от входящего вызова, но прямо сейчас я не могу общаться со своей сестрой. Я едва могу справиться с собой.

Диана тихо идет рядом со мной, шелест пакета и коробки в мягкой упаковке звучит как число погибших, хотя я знаю, что все не так уж плохо.

Все это может оказаться пустяком. Возможно, я просто опоздаю, и все.

Я делаю несколько успокаивающих вдохов, пытаясь взять себя в руки, пока мы направляемся в кофейню и становимся в очередь.

– Чай? – она спрашивает: – Он успокаивает нервы.

– Да, пожалуйста, – шепчу я. – Спасибо.

– Иди, займи столик, милая. Я принесу его сюда.

Меня все еще трясет, когда я нахожу место и смотрю на свои сцепленные пальцы. Я даже не назвала ей своего имени и не сказала ей больше нескольких слов, и все же она обращается со мной, как со своей собственной дочерью. Возможно, у нее действительно есть свои дети, возможно, ей приходилось делать это раньше.

В этом был бы смысл. И я не знала, как отблагодарить ее за это.

– Поехали, – она пододвигает ко мне чайник с чаем, и его сладость ударяет мне в лицо.

Это какой-то фруктовый чай, и пахнет он божественно. Я наливаю чашку, когда она садится на стул напротив меня.

– Я Ванесса, – говорю я ей, когда чашка наполняется.

Она улыбается:

– У меня есть дочь, – объясняет она, подтверждая мою теорию. – Если тебе интересно, почему я помогла тебе там. Мы это с ней уже проходили, и у тебя был такой вид, будто тебе нужен друг.

– Да, – киваю я, чувствуя новый приступ слез. – Я не знаю, боюсь ли я.

– Вот почему у нас есть тесты, милая. Чтобы ты могла узнать, – мягко говорит она.

– Я даже не знала, какой из них купить, – выпаливаю я. – Если я беременна, как я могу это сделать, если я даже не могу выбрать тест в магазине.

– Как насчет такого, Ванесса, – мягко говорит она, – пойди сделай тест, и когда у тебя будут результаты, можешь начинать беспокоиться о будущем.

– Ты права, – соглашаюсь я, принимая от нее пакет.

Он все еще у меня в руках, когда я иду в ванную, и становится только хуже, когда я запираюсь внутри. Я вскрываю одну из коробок и читаю инструкцию.

– Пописайте на палочку. Подождите три минуты, – я говорю себе: – Пописай на палочку. Не писай себе на руку.

Это самое странное чувство, когда я это делаю, но когда все готово, я закрываю тест крышкой и оставляю палочку сбоку, пока включаю воду и мою руки, намеренно глядя вперед, а не на промежуточный результат теста. Я выгляжу ужасно, мои волосы превратились в комок мокрых светлых прядей, глаза налиты кровью и слезятся, а кожа бледная. Я не выглядела так, когда одевалась, потому что парадная рубашка и пара серых спортивных штанов не очень хорошо смотрятся, соедините это с моими шлепанцами, и у нас получится целое дерьмовое шоу.

Когда мне кажется, что прошло минуты три, я, наконец, перевожу взгляд на маленький экран и опускаюсь на колени.

На меня смотрят две полоски.

Беременна.

Я не знаю, как долго я остаюсь на этом грязном полу, но стук в дверь пугает меня.

– Ванесса?

– Я иду, – шмыгаю я носом.

Я запихиваю тест обратно в пакет, прежде чем снова вымыть руки и выйти из ванной, обнаружив, что она смотрит на меня с озабоченным лицом.

– Результат положительный, – шепчу я. – Я беременна.