Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава Пятая

Вау, она такая чертовски совершенная.

Я игнорирую острую боль в ребрах, которую причиняет ее удержание, игнорирую жжение на губах, предпочитая пожирать ее. У нее вкус мяты, и она так приятно ощущается в моих руках.

Руки, которым не следует дарить такой подарок. Руки, которые убивали, калечили и причиняли вред, теперь держат этот шар абсолютного солнечного света. Если раньше я не собирался попасть в ад, то теперь попал, потому что взять что-то столь чистое, как Ванесса, будет моим проклятием.

Но проклятие никогда не выглядело так хорошо. И не ощущалось таким совершенным.

Я пробую языком стык ее губ, молясь, чтобы она впустила меня, и когда она открывается для меня, я, не теряя времени, пробую ее на вкус.

Она хнычет мне в рот, ее ноги сжимаются вокруг моей талии, а ногти царапают кожу на моей спине. Я чертовски тверд, мой член жаждет оказаться внутри нее. Но я приму только то, что она даст, и последую любому ее примеру.

Когда она разделась раньше, как в моем собственном маленьком шоу, я чуть не потерял несколько клеток мозга. Изгибы, в которые я хотел погрузить пальцы, искушали меня, ее тело было храмом, перед которым я был готов встать на колени и поклоняться.

Ее бедра двигаются, ее киска трется о мышцы моего живота. Я нежно направляю ее руками, помогая вращать бедрами.

Она задыхается у моих губ, и я не могу удержаться от улыбки, покусывая ее пухлую нижнюю губу.

– Продолжай, – мой голос звучит хрипло между нами, – бери все, что хочешь, беда.

– Я... – всхлипывает она. – Черт, это так приятно.

Я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая аромат морской соли и лаванды, которые были ее шампунем, заставляя ее двигаться рядом со мной, пока я пробую ее кожу языком. Она дрожит, прижимаясь ко мне, ее пальцы впиваются в мои плечи. Я хочу, чтобы она распалась на части из-за меня, я хочу увидеть, как эта красивая девушка разобьется вдребезги.

– Посмотри на себя, Несс, – рычу я в ее кожу, – ты терзаешь меня своей сладкой киской. Ты собираешься кончить?

Она резко выдыхает:

– Да.

– Вот и все, дай мне это, – уговариваю я, – дай мне послушать, как ты поешь.

– Кольт, – стонет она.

– Черт, – стону я, – мое имя на твоих губах...

– Боже... – она всхлипывает: – Да.

Я накрываю ее рот своим в тот момент, когда она прижимается ко мне, проглатывая ее стоны, как мед.

Ее поцелуи становятся томными, ее тело расслабляется в моих объятиях, когда она отходит от оргазма. Я сжимаю ее бедра, грубые кончики моих пальцев царапают ее нежную кожу.

– Это было... – она шепчет со смешком, пряча лицо у меня на плече.

– Чертовски невероятно, – говорю я ей.

Она качает головой, издавая еще один нервный смешок.

– Не смущайся, беда, если бы я мог смотреть снова и снова, наблюдать, как ты распадаешься на части, и чувствовать тебя такой, какая ты есть, я бы это сделал. Я бы позволил тебе использовать для этого любую часть моего тела.

Она отстраняется от моей шеи:

– Ты серьезно.

– Смертельно.

– Я никогда раньше этого не делала, – она мягко отстраняется от меня, и поток холодной воды обжигает мою кожу, как лед.

Это вызывает у меня желание притянуть ее обратно к себе, удержать там, где, как мне кажется, ей самое место.

Во мне растет гордость за то, что я был первым, кто заполучил ее такой. Если я не мог заполучить ни одного из ее других первых, я получил хотя бы это.

– Давай, – я начинаю плыть к шаткой лесенке сбоку от причала, ступая по воде рядом с ней, пока жду, когда она подплывет ко мне.

Я веду ее вверх по ступенькам и помогаю выбраться из воды, наблюдая, как она вылезает. Вода стекает по ее телу, по изгибам груди и задницы, по бедрам, и я никогда раньше не испытывал ревности к воде. Но вот я здесь, завидую, что это на ее теле, а не я.

Я вылезаю вслед за ней и вижу, что она сидит на причале, дрожа от морского бриза, обжигающего ее влажную кожу.

– Ночью тепло, – говорит она сквозь стучащие зубы, – но, очевидно, только когда ты сухой.

– Подожди здесь, – говорю я ей, хватая свои брюки.

Я натягиваю их, все еще мокрые, что само по себе непросто, и трусцой направляюсь к лодке Торина, зная, что на борту будут полотенца и одеяло. Я хватаю их и спешу обратно к Несс, набрасывая полотенце ей на плечи, которое она принимает и быстро начинает вытираться, ее зубы стучат так громко, что они соперничают с шумом океана. Когда она высыхает, то накрывается полотенцем, и мне приходится притворяться, что я не знаю, что она делает под ним, пока она ерзает, снимая мокрое нижнее белье, прежде чем снова надеть свою одежду. Она отбрасывает трусики и лифчик в сторону, прикрывая их полотенцем, прежде чем схватить одеяло и похлопать по месту рядом с собой, выжидающе глядя на меня.

Я сажусь, от влаги на моих ногах мне становится неудобно, но она этого не замечает, потому что я так хорошо это скрываю, и она набрасывает на меня вторую половину одеяла, прежде чем ее щека касается моего плеча, и она ложится так.

– Не уверена, что друзья делают то, что мы только что сделали, – шепчет она.

Мне действительно не нравится это слово.

– Конечно, делают, – пожимаю я плечами.

Она слегка хихикает, звук мягкий и сладковатый:

– Значит, это по-дружески с такой атмосферой.

– Называй меня, черт возьми, как хочешь, но смейся снова.

Она поворачивает ко мне голову:

– Я девственница.

Слова срываются с ее губ, быстрые и высокие.

– Хорошо.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю на ее лицо, на ее широко раскрытые и испуганные глаза.

– Черт.

– Несс, дыши, – я постукиваю костяшками пальцев по ее подбородку. – Я не прошу и не беру того, что ты не готова дать. Установи свои границы, я не буду их переступать.

– Ладно, – говорит она, – мне очень жаль.

– Из-за чего?

Она пожимает плечами:

– Я не готова к этому.

Я цокаю языком:

– Ты не извиняешься за это, беда. Никогда не извиняйся за это.

– Разве ты не разочарован?

– Разочарован? – я усмехаюсь. – Я только что был свидетелем того, как ты распалась на части, и все из-за того, что прижималась ко мне. Я не разочарован. Собираюсь ли я пойти домой и трахнуть себя в душе? Да, собираюсь. И я в точности представлю, как ты выглядела, когда я это сделаю. Но я не разочарован тем, что больше ничего не произойдет. Я возьму то, что ты мне дашь, и ничего больше. Если это просто время на этом причале, то пусть будет так.

– Сними это, – шепчет она.

– Что? – спрашиваю я, не уверенный, что правильно ее расслышал.

– Я хочу посмотреть, как ты это делаешь. – Даже в темноте я вижу, как румянец заливает ее щеки. – Покажи мне.

Я хватаю свой телефон из кучи одежды:

– Запиши сюда свой номер.

Я смотрел, как Ванесса уходит, и это было, мягко говоря, болезненно.

И вот я стою под струями душа, горячая вода каскадом стекает по моей спине, пока мой телефон ведет запись с туалетного столика, камера направлена на меня, когда я накачиваю свой член рукой, моя хватка крепка, когда я представляю каждую минуту нашей встречи в воде. Я все еще чувствовал, как она прижимается ко мне, как ее пальцы впиваются в мою плоть.

Я не осознавал, насколько усердно она это делала, пока не посмотрел в зеркало и не увидел красные рубцы в форме полумесяца на своей коже.

Я проигрываю ее нуждающиеся стоны и прошептанные мольбы, мои собственные зубы крепко сжаты, когда я пытаюсь растянуть собственное освобождение, я не хочу терять свежее воспоминание, не хочу терять музыку ее криков.

– Черт, – стону я, наклоняя голову в сторону брызг, когда я вытягиваю руку, чтобы удержаться, удовольствие пронзает каждое нервное окончание в моем теле.

– Несс, – ее имя срывается с моих губ, воспоминание о ней такое яркое, как будто мы снова в воде, ее тело на моем, за исключением того, что в этой фантазии я глубоко внутри ее киски, ее тепло выжимает из моего тела каждую каплю удовольствия.

Она была бы тугой, влажной и манящей, и я терял бы себя в ней снова и снова, пока она так красиво пела бы подо мной.

С долгим стоном я отдаюсь фантазии, дергая свой член до тех пор, пока не могу больше терпеть, и мои колени угрожают подогнуться.

Выдыхая, я прижимаюсь лбом к руке, лежащей на плитке, мое сердце бешено колотится в груди.

Переводя взгляд в камеру, я не могу удержаться, чтобы не растянуть губы в улыбке, прежде чем она превращается в низкий смешок, который эхом разносится по ванной.

Выйдя из воды, я вытираю руки полотенцем и подношу телефон поближе, вода стекает по моему лицу, когда я ухмыляюсь в камеру, улыбаюсь ей:

– Ну вот, грязная девчонка.

А потом я выключаю камеру, принимаю душ и запираюсь в комнате, которую использую в доме Торина.

Весь дом погружен в темноту и тишину, все спят, но это неудивительно. Уже поздно, и все, что Торин делал в последнее время, – это пил и спал, хотя я не могу его винить.

Мы всегда рядом с ним, когда он в этом нуждается.

Падая на матрас с телефоном в руке, я открываю контакт Ванессы и выбираю видео, прежде чем отправить его ей.

Сообщение читается мгновенно, как будто она ждала этого все это время.

Само видео относительно длинное, поэтому я не жду ответа в ближайшее время, но продолжаю смотреть на экран, следя глазами за тремя маленькими точками, которые показали бы, что она отвечает.

Когда они, наконец, появляются, я задерживаю дыхание, а затем они почти сразу же снова исчезают, прежде чем появиться снова.

Блядь, что я делал? Веду себя как чертов пацан, ожидающий свою пассию, но перестать смотреть? Нет, блядь, я этого не делаю.

Я смотрю и жду, наблюдая, как эти точки появляются и исчезают еще семь раз, прежде чем я, наконец, получаю ответ.

Мои зубы щелкают, глаза не в силах оторваться от экрана. В ответ на меня смотрит не сообщение, а она, распростертая на кровати, покрытая подушками и одеялами. Длинная футболка прикрывает ее фигуру, голова запрокинута, лицо скрыто большим количеством подушек, но невозможно ошибиться в том, что она делает у себя между ног. Хотя все еще прикрыто, ее рука находится под белым кружевным материалом трусиков.

Через секунду приходит сообщение.

Несс: Черт, это было горячо. Я ничего не могла с собой поделать.

Я: Ты убиваешь меня, беда.

Несс: Задолго до того, как ты погибнешь, Кольт, пришли мне еще. На память.

Я: Я сделаю что-нибудь получше, в следующий раз сможешь посмотреть лично.

Когда точки появляются и исчезают, как и раньше, я задаюсь вопросом, не зашел ли я слишком далеко. Она девственница, и последнее, что я хочу сделать, это поставить ее в неловкое положение.

Несс: Завтра вечером.

Я: Тогда до встречи. Спокойной ночи, беда.

Несс: Спокойной ночи, Кольт.

Глава Шестая

На следующее утро я сижу за завтраком в доме Имоджин с чашкой кофе в руке, прикусив губу, а мобильный прожигает дыру в кармане.

Это видео.

То видео.

У меня сводит живот, а бедра болят при одной мысли об этом. Видя каждый его великолепный обнаженный дюйм, я знала, что он подтянутый, мускулистый, но не совсем понимала, насколько. Канаты мышц, которые изгибаются и сдвигаются, извиваются и движутся, вены, которые змеятся вокруг толстых рук, большие ладони обхватывают его твердый член.

Я проглатываю стон и допиваю кофе, морщась от кипятка, когда он попадает мне на язык.

Я никогда не делала ничего подобного прошлой ночью, ни издевалась над ним, ни над видео, ни над фотографией, которые я отправила ему после.

Конечно, я снимала обнаженную натуру и раньше, но они лежали просто в папке на моем телефоне, чтобы никогда не увидеть дневной свет. Но видео вдохновило меня, и следующее, что я осознала, это то, что я настраивала камеру и занимала позицию. Мне потребовалась вся моя смелость, чтобы нажать «Отправить».

– О чем ты думаешь? – спрашивает Имоджин, отрывая меня от моих мыслей.

– А? – я заикаюсь: – Что?

– Ты покраснела, – я поднимаю глаза и обнаруживаю, что Имоджин смотрит на меня, приподняв одну светлую бровь. – Разве она не покраснела, Шон? – спрашивает она своего мужа.

– Определенно, здесь немного цвета, – поддразнивает он, облокотившись на стойку и наблюдая за мной поверх края своей кружки.

– Кто он? – внезапно спрашивает Имоджин.

– Кто? – я изображаю сову.

– Человек, из-за которого ты так разволновалась за моим завтраком.

Имоджен жила в доме, в котором мы выросли, мы вдвоем унаследовали его после смерти родителей, и хотя я любила это место, я не хотела жить здесь вечно. Я хотела что-то свое. Имоджин не чувствовала того же. Она выкупила мою долю, и теперь я живу на окраине города, в маленьком бунгало, приютившемся среди деревьев.

Хотя мы всегда завтракаем вместе, по крайней мере, два раза в неделю, за этим самым столом. За тем самым, в котором мы выросли, сидели рядом со стертыми ручками и царапинами.

Шон и Имоджен были вместе столько, сколько я себя помню, влюбленные с детства, которых никто никогда не мог разлучить. Я любила Шона как брата, но не хотела, чтобы он или моя сестра слишком сильно вмешивались в мои дела. И если я не скажу им кое-что, я знала, что они это узнают.

– Я кое с кем встречаюсь, ясно? – я вытягиваю шею, пытаясь прогнать неловкость: – Не придавай этому большого значения, это просто забавная интрижка, которая никогда не продлится долго.

– Кто это? – Имоджен хихикает, как девочка-подросток, узнавшая сплетню: – О, это тот симпатичный парень, с которым я видела тебя вчера в закусочной!?

– Что?

– Ну, знаешь, немного опрятный, в синей рубашке. Он здесь на несколько недель.

– Нет.

Имоджен сдувается:

– Тогда кто?

– Это не имеет значения, Имми, – говорю я ей, поглядывая на часы.

Уже почти пора идти в закусочную готовить обед, поэтому я использую это как предлог.

– Это ненадолго. Я ухожу. Он скоро уедет, так что это просто небольшое развлечение. Но мне нужно готовиться к обеду, ты все еще готова прикрыть меня с четырех?

Она поджимает губы, но роняет:

– Конечно.

Я прощаюсь с ними обоими и выбегаю, прежде чем они успевают задать мне еще несколько вопросов, направляясь к закусочной. Я почти на месте, когда вижу его.

Колтен стоит через дорогу у магазина туристических товаров со своим братом Эвереттом. Эверетт разглядывает что-то в окне, но Кольтен заметил меня в тот же момент, что и я его. Мы никогда не видели друг друга днем, и меня поражает, насколько он на самом деле великолепен. Мои глаза расширяются, а щеки пылают так сильно, что я знаю, что вся раскраснелась.

Нахлынули воспоминания о прошлой ночи, видео крутится на повторе, и я не могу этого вынести.

Я ныряю в закусочную, практически убегая от него, и когда я слышу щелчок закрывающейся за мной двери, клянусь, я слышу, как его низкий смешок следует за мной внутрь.

К четырем я по меньшей мере десять раз отговаривала себя от этого вечера. Я продолжала говорить себе, что это было слишком рано, что мы не могли этого сделать, я повторяла снова и снова, что мы оба уедем и больше никогда не увидим друг друга, но именно этот последний момент продолжает возвращать меня назад.

Почему мы не могли сделать это?

Суть была в том, что мы больше не собирались встречаться. Это было несерьезно. Это было просто весело. Мы были друзьями, которым просто... весело.

Имоджен приходит в закусочную, чтобы сменить меня, через несколько минут после четырех, и, хотя я знаю, что у нее есть еще вопросы, я не задерживаюсь, чтобы она их задала.

Воздух теплый, но влажный, липкий, отчего у меня на лбу выступает пот, когда я иду через город к своему дому. Это не займет много времени, но когда я доберусь до дома, я вся вспотею от влажности.

Я принимаю душ, переодеваюсь в голубое льняное платье и беру из шкафа кардиган, прежде чем сунуть ноги в сандалии. Затем я начинаю собирать корзинку для пикника, гадая, запихивая в нее продукты, не слишком ли это много.

Что, если это будет похоже на свидание?

Качая головой, я смеюсь над собой. Если бы у чрезмерного размышления могла быть картинка, я бы изобразила ее прямо сейчас.

К тому времени, как я выхожу из дома, уже темнеет, на улицах тихо, и я иду, пока не добираюсь до оживленной закусочной. Весной и летом здесь всегда так, благодаря туристам. Более теплые сезоны были причиной того, что этот город продолжал работать всю осень и зиму. Он ожил благодаря водным видам спорта и пешим прогулкам.

Мои шаги стучат по деревянным доскам причала, и, к своему удивлению, я обнаруживаю, что Кольт уже ждет меня в конце.

Луна отражается в спокойной воде залива, ночной воздух теплый, а над нами ярко мерцают звезды.

– Привет, – выдыхаю я.

– Привет, беда, – его голос грохочет во мне, пробуждая бабочек глубоко в моем животе.

Его взгляд опускается на корзину для пикника:

– Я принесла нам поесть, – говорю я ему. – Если ты еще не поел, – я начинаю лепетать, – что ты, вероятно, сделал, но это нормально. Еще есть вино и пиво. И немного печенья...

– Несс, – он осторожно берет корзину, – ты в порядке?

– Да? – я вскрикиваю скорее в вопросе, чем в ответе.

Он хихикает и ставит корзину к своим ногам, подходя ближе, отчего я застываю на месте. Что-то кажется другим, и это не плохое отличие, но все равно другое. Мое сердце скачет в груди, как тысяча лошадей, мои щеки пылают, когда он возвышается надо мной, глядя сверху вниз, пока мне не приходится поднять лицо, чтобы не отрывать от него взгляда.

Он проводит пальцем по моему подбородку:

– Мило видеть тебя такой взволнованной, беда, от этого красивого румянца у меня встает.

Я открываю рот, чтобы возразить, что на самом деле я не краснею, но слова замирают у меня на языке. Его глаза изучают мое лицо:

– Передумала, Несс?

Я отрицательно качаю головой.

– Видео было слишком для тебя?

– Нет, – я задыхаюсь.

– Ты все еще хочешь посмотреть?

Мои бедра сжимаются вместе:

– Да.

– Прямо здесь? – он ухмыляется. – Где любой мог увидеть?

– Нет.

Он приподнимает бровь в ожидании.

Точно!

– Я знаю одно местечко.

– Показывай дорогу, беда, ты мой гид.

– Я могла бы столкнуть тебя прямо со скалы, – говорю я ему как ни в чем не бывало.

– Я бы последовал за тобой, – серьезно клянется он, – но мы не на обрыве, беда.

– Верно, – неловко смеюсь я. – Это просто, – я показываю пальцем и начинаю двигаться, поднимаясь по причалу обратно на песок.

Я чувствую его позади себя. Мое платье внезапно кажется слишком тесным, материал шелестит вокруг моих ног и щекочет кожу. И, черт возьми, неужели только что стало жарче градусов на десять?

– Ты надела это красивое платье ради меня? – хрипит он у меня за спиной.

Я бросаю взгляд через плечо:

– Да.

Его глаза сверкают в темноте.

Я веду нас через несколько деревьев недалеко от кромки воды и иду по тропе, которая становится все тоньше и тоньше по мере того, как ты спускаешься вниз. Большинство людей не проходят мимо поваленной сосны, так как ветви и каменистая земля затрудняют передвижение, если вы не знаете дорогу мимо нее, но я хожу к этому месту с детства.

– Следи за камнями, – говорю я Кольту, слишком сосредоточенная на том, чтобы не сломать лодыжку и не быть проткнутой, чтобы забыть о нервах на несколько минут.

– Возьми меня за руку, – слышу я мягкую команду Кольта, но я уже прошла самую жесткую часть и поворачиваюсь обратно, чтобы увидеть, как он прокладывает себе путь.

– Я местная, – говорю я ему, – я могла бы пройти здесь с закрытыми глазами.

– Мммм, – ворчит он.

Проходит еще пять минут, прежде чем мы замечаем отверстие, и я направляюсь к нему, выхожу на песок, вода мягко плещется всего в пяти футах от нас, а слева от нас находится маленькая пещера, которую я так полюбила за эти годы.

Я останавливаюсь, чтобы взять фонарик, который положила в корзину, которую несет Кольт, и осветить им скалистую пещеру.

В этих краях прилив часто заходил далеко, но я знала, что самый дальний край пещеры был безопасным местом. Я иду впереди, а затем останавливаюсь, обнаруживая углубление в стене, которое говорит мне, что мы находимся в безопасной зоне.

– Здесь.

Кольт оглядывается по сторонам, а затем снова смотрит на воду.

– Здесь безопасно, – уверяю я его, – именно в этом месте вода остановится.

Я беру одеяла из корзины, кладу фонарик, чтобы начать раскладывать их на полу. Я сажусь, и Кольт следует за мной, садясь напротив меня.

– Сюда больше никто не ходит, – говорю я ему, – никогда.

– Значит, здесь только мы?

– Здесь только мы, – выдыхаю я.

– Тогда иди сюда, беда, – рычит он. – Я хочу снова увидеть этот прелестный румянец.

Глава Седьмая

Она подползает ко мне.

Черт.

Она ползет.

Ее щеки покрыты розовыми пятнами, глаза широко раскрыты, а губы приоткрыты, но она приближается ко мне, а затем садится верхом на меня, обвивая руками мою шею.

– Вот так, – прохрипел я, проводя большим пальцем по ее щеке. – Посмотри, какая ты хорошенькая, когда краснеешь из-за меня.

– Поцелуй меня, – умоляет она.

– Тебе не нужно просить меня, – я обхватываю ладонью ее лицо, большим пальцем перемещаясь от ее щеки к нижней губе, надавливая на пухлую плоть. – Тебе не нужно умолять. Бери, Несс. Бери то, что тебе нужно.

Ее губы касаются моих, руки сжимаются вокруг меня, а ее язык проникает в мой рот. Я встречаю ее пыл, сжимая в кулаке прядь волос, чтобы манипулировать ею в положении, позволяющем мне проникнуть глубже.

Я чертовски тверд, как скала, и она прижимается ко мне всем телом, тепло проникает сквозь материал моих штанов, заводя так чертовски сильно, что я на самом деле беспокоюсь, что у меня вот-вот лопнут штаны.

Она отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, ее бедра на моих коленях, платье высоко задрано. Я позволяю своим рукам ощупать ее ягодицы, наблюдая, как ее плоть уступает под моей твердой хваткой.

– Ты такая чертовски совершенная.

– Покажи мне, – шепчет она.

– Это то, чего ты хочешь?

– Да, – взгляд Ванессы опускается на выпуклость спереди на моих штанах, и она отступает назад, приземляясь на колени, чтобы дать мне пространство. – Покажи мне.

– Самая сладкая беда, – рычу я, поднимаясь на колени, чтобы расстегнуть брюки и стянуть их вниз. – Ты уверена, что хочешь этого?

Она нетерпеливо кивает.

Я вынимаю свой член, сжимая его в кулаке, почти прогибаясь от первого толчка рукой, когда удовольствие разносится по моему позвоночнику.

Застонав, я дергаю рукой вверх-вниз по своему члену, наблюдая за ней, пока она наблюдает за мной.

Она сжимает бедра вместе, румянец все еще заливает ее щеки, а пальцы подергиваются, как будто она хочет помочь себе.

Боже, я хочу, чтобы она это сделала.

– Не мучайся, беда, – стону я, – прикоснись к себе.

Ее взгляд метнулся ко мне.

– Тебе не обязательно показывать, – я с трудом подбираю слова, поскольку удовольствие от того, что я делаю, и от того, что она наблюдает, душит меня. – Засунь руку себе под платье, – инструктирую я, задерживая взгляд на ее руке, когда она проводит ею по бедру, под платьем. – Отодвинь трусики в сторону.

Она втягивает воздух, когда ее ноги раздвигаются, платье опускается между бедер, прикрывая ее:

– И трахни себя, пока смотришь на меня.

Сладчайший вздох срывается с ее губ, и я наблюдаю, как колышется материал ее платья, когда она запускает под него руку.

– Ты промокла, Несс?

– Да, Кольт.

– Ты воображаешь, что это мой член погружается глубоко, а не твой палец?

Она кивает.

– Ты бы так хорошо меня приняла, не так ли? – я накачиваю свой член, проводя большим пальцем по головке, чтобы размазать по ней преякулят. – Растянутая и широко раздвинутая, ты бы выглядела такой красивой, если бы я был внутри тебя.

Дыхание со свистом вырывается из ее приоткрытых губ, и она покачивает бедрами, оседлав руку, которую держит под платьем. Ее ресницы трепещут, когда она закрывает глаза.

– Посмотри на себя, красотка, – хриплю я, трахая свою руку быстрее, жестче. – Тебе приятно, детка?

– Да, – стонет она, ее глаза немного приоткрываются, чтобы посмотреть на меня. – Я хочу видеть, как ты кончаешь.

– Я близок к этому, – признаю я.

– Я тоже, – шепчет она.

Я чертовски отчаянно хотел увидеть это, почувствовать, попробовать на вкус, воображая все, и этого достаточно, чтобы перешагнуть через край. Я стону, когда проливаю сперму себе на руку, капая на песчаный пол, и она хнычет, наблюдая, как моя рука вытягивает каждую унцию моего удовольствия.

Ее губы приоткрываются, тело напрягается, когда она следует за мной по краю, кончая на свои пальцы.

Долгие минуты мы смотрим друг на друга, мои глаза впитывают сияние ее кожи. Она сияет. Я хочу обладать ею, взять ее, заявить права на нее как на свою. Ее рука лежит на обнаженном бедре, пальцы намокли от возбуждения, и я просто...

Я сжимаю ее изящную ручку в своей и подношу ее пальчики к своим губам, втягивая их в свой рот. Она ахает, когда ее вкус ощущается у меня на языке, такой чертовски сладкий для меня.

Она лежит у меня на груди, тихо дремля, когда солнце начинает подниматься за пределами пещеры, вода издает тихий и успокаивающий звук, который пытается убаюкать меня, но я не смог бы этого вынести, если бы пропустил хоть одну секунду этого. Ее рука лежит в центре моей груди, голова прижата к мягкому месту между моей шеей и плечом.

После всего мы немного поели и еще немного поговорили, нас окружал этот уютный пузырь, а потом она устала, и я позволил ей немного отдохнуть на мне. Не успел я опомниться, как она уже заснула, и я держал ее на руках.

Эта идеальная девушка.

Кто-то, с кем чувствовал себя абсолютно правильно, и все же я знал, что был неправ. Не для нее, не для этого. Взять то, чего я не заслуживал.

Но пока я не покину этот остров, я ее не отдам. Я буду продолжать брать, потому что это то, что я делаю. Я всегда, блядь, беру.

Время. Жизни. Счастье.

Я беру это. Краду это.

Я провожу рукой по ее руке, задевая пальцами кожу, и она что-то бормочет во сне, прижимаясь сильнее. Ее светлые волосы развеваются веером позади нее, ресницы трепещут на фоне яблочек щек.

Если мне суждено было остаться одному, то было бы справедливо, чтобы это было со мной сейчас.

С наступлением утра в пещеру доносятся крики чаек, звуки голосов ранних рыбаков, отправляющихся на воду за лучшим уловом.

– Несс, – я мягко встряхиваю ее, разочарованный тем, что наше время здесь подходит к концу.

Она ворчит.

– Пора просыпаться, беда, уже утро.

Она потягивается, как сонная кошка, переворачиваясь на спину, но кладет голову мне на плечо, чтобы смотреть на меня. Ее губы растягиваются в сонной улыбке, волосы восхитительно растрепаны.

– Привет, – хрипит она сонным голосом.

– Доброе утро.

– Ты спал?

– Нет, но ты спала, – ухмыляюсь я ей. Этот пол был не совсем удобным, песок и камни впивались в мое тело, но у нее не было проблем свернуться калачиком и устроиться поудобнее.

Ее щеки вспыхивают:

– Прости.

– Я провел приятную ночь, наблюдая за тобой, Несс, не извиняйся.

– Странный ты человек, Колтен Эйвери.

– Так мне говорили. Много-много раз.

Она садится и еще немного потягивается, пытаясь привести в порядок волосы, а также потирая синяки под глазами, чтобы убрать несколько черных подтеков, оставленных тушью.

– Мне нужно идти, – тихо говорит она мне. – У меня смена в закусочной.

– Если я не вернусь, то получу от Эверетта по третье число, – говорю я, помогая ей собирать вещи в пещере.

– Ты ведь не сказал им, не так ли? – спрашивает она.

– Нет.

Она кивает и отводит взгляд, проверяя, все ли мы убрали.

– Спасибо, – говорит она, стоя ко мне спиной. – Просто люди слишком любопытны, и все они знают, что я уеду, а ты не останешься здесь, так что я действительно не хотела бы быть центром всеобщих сплетен.

– Ванесса, ты не обязана ничего объяснять.

Она выдыхает:

– Прошлая ночь была невероятной, – мне не понравился этот тон: – Я не думаю, что нам стоит делать это снова.

– Если это то, чего ты хочешь, – выдавливаю я слова, и они ощущаются у меня на языке, как кислота.

Она что-то бормочет себе под нос, прежде чем произнести громче:

– Это к лучшему.

Мы молча возвращаемся к причалу той же дорогой, по которой шли прошлой ночью, и быстро прощаемся.

Она ни разу не оборачивается, оставляя меня смотреть ей вслед, пока я не скроюсь из виду.

Возможно, она права. Даже если это кажется неправильным.

Я медленно иду обратно к дому Торина, доки этим утром заняты: лодки уже заходят с утренним уловом, а туристы отправляются на воду, чтобы заняться спортом. Тепло, небо ясное, безмятежно-голубое, но внутри меня бушует буря.

Я уже почти у дома, когда меня ловит один из местных рыбаков.

– Эй! – он окликает меня.

Я оборачиваюсь и вижу бегущего ко мне пожилого джентльмена с седыми крапинками в волосах и бороде.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – мой тон ровный, неприветливый, и он резко останавливается, слегка съежившись.

– Я хотел узнать, как дела у Торина, – он теребит воротник рубашки. – Мы не видели его несколько дней, с тех пор как...

– Он похоронил жену и сына? – заканчиваю я.

– Да.

– Он отдыхает и скорбит. Могу ли я чем-нибудь помочь?

– Нет, нет, – качает он головой, – просто передай ему наш привет.

– Будет сделано.

Я поворачиваюсь обратно к дому.

– О, подождите! – он кричит: – На самом деле кое-что есть.

– Что?

– Какие-то парни приехали в город на раннем пароходе и искали его.

Это возбуждает мой интерес:

– И что?

– Ну, они выглядели как люди, которых лучше всего избегать, – говорит он. – Я не сказал им, где он был, но они не покидали город.

– Куда они делись? – спросил я.

– Думаю, пошли в город. Наверное, спрашивать у других местных. На их месте я бы сидел в закусочной. Все туда ходят.

Ужас скатывается у меня под ложечкой.

– Я дам знать Торину, – лгу я.

Если я буду иметь к этому какое-то отношение, мой брат никогда не узнает, что его жизнь в опасности. И Эверетт тоже.

Я смотрю, как рыбак возвращается к своей лодке, прежде чем войти в дом.

Все тихо. Спокойно.

На кухне в кофейнике варится кофе, а где-то в доме включено радио, тихо играет музыка.

Я ищу что-нибудь необычное, дом всегда безупречно чист, почти стерилен, так что все, что не на своем месте, будет красным флагом, но дом выглядит как обычно.

– Эверетт! – я выкрикиваю имя моего брата.

Он появляется мгновением позже:

– И где же ты был прошлой ночью? – он ухмыляется, шевеля бровями, как будто у него есть ключ к разгадке.

Его непринужденность выводит меня из равновесия. Эверетт, может быть, и самый игривый из нас троих, но он опытный убийца, один из лучших, и на его лице не было ни единой морщинки беспокойства.

Кто бы ни приехал в город за Торином, сюда они не приходили.

По крайней мере, пока.

Хотя они и придут, я в этом не сомневаюсь, но они не найдут Торина.

Они найдут меня.