Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава Тридцать четвертая

Я на краю.

Каждое прикосновение, поцелуй, сказанное шепотом слово заводят меня все сильнее. Мое сердце не перестает биться, и, черт возьми, боль между моих бедер заставляет меня хотеть сорвать с него одежду прямо здесь и сейчас. Не имело значения, что мы стояли посреди единственного продуктового магазина в городе и были окружены людьми, которые знают меня с детства.

– Ты в порядке, беда? – спрашивает Кольт, когда я вздрагиваю от прикосновения его пальцев к моей пояснице.

Я сердито смотрю на него, хватая кофе с полки, чтобы запихнуть его в тележку. Я не понимаю, как он может быть в таком хорошем настроении и не завелся, как я, ведь ему даже ни разу не удалось кончить. Я сделала это и до сих пор балансирую на грани.

– Замечательно, – ворчу я.

Он тихо хихикает и разворачивает остатки печенья Итана, отвлекаясь, пока мы заканчиваем покупки.

– Ты, кажется, немного на взводе, детка, – шепчет он мне на ухо, от его близости и щекочущего дыхания по моей коже бегут мурашки.

– Нет, – вру я, – я в полном порядке.

Последние три года я обходилась без секса и даже без прикосновений мужчины, и все было прекрасно, а теперь посмотрите на меня!? Я, черт возьми, как кошка во время течки. Почти уверена, что подсела бы на член Кольта, если бы он только дал мне добро.

Мои щеки вспыхивают при этой мысли, и я быстро отворачиваюсь, поскольку Кольту, как правило, нравится, когда я краснею, а если он прокомментирует это прямо сейчас, будет только хуже. Я чувствую, как у меня горят уши, а моя бедная губа распухла и болит от того, как сильно я ее прикусила.

Такое чувство, что должны пройти часы, прежде чем я смогу остаться с Кольтом наедине. Итан даже не собирался утром вздремнуть, так что и тогда я не смогла бы взобраться на него, как на дерево.

– Ты уверена? – Кольт продолжает, перегибаясь через меня, чтобы взять чипсы, которые я изо всех сил пыталась достать с верхней полки.

Я поворачиваюсь, когда он все еще стоит у меня за спиной, и быстро смотрю налево и направо, чтобы убедиться, что проход пуст, затем хватаюсь за ремень его джинсов и притягиваю к себе.

– Нет, я не уверена, – шиплю я, тая от его близости. – Мне больно.

– Это правда? – он улыбается, наклоняясь, чтобы коснуться своими губами моих. – Насколько все плохо, детка?

– Я бы позволила тебе трахнуть меня на парковке, настолько плохо, – стону я.

Его глаза немного расширяются от моей прямолинейности, черт возьми, даже я шокирована этим, но, очевидно, у меня есть потребности, для удовлетворения которых он только что зажег спичку.

– Мы вернемся к этому, – стонет он и поступает разумно, отступая в сторону и хватаясь за тележку, чтобы продолжить движение по магазину.

– Как ты можешь быть таким спокойным?! – я шиплю себе под нос.

Он смотрит на меня с ухмылкой на губах:

– Мне пришлось ждать годы, чтобы снова заполучить тебя, Несс. Мне пришлось приучить себя к сдержанности, чтобы не возбуждаться каждый раз, когда я думал о тебе. Поверь мне, внутри я горю желанием войти в тебя.

Вздох отвлекает мое внимание от Кольта, и я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть маленькую старушку миссис Кент, смотрящую на нас со смесью ужаса и обиды.

– Извините, миссис Кент, – съеживаюсь я.

Она громко цокает, сжимая свои воображаемые жемчужины, когда проносится мимо. Для милой семидесятилетней старушки она определенно может двигаться быстро.

Кольту не требуется и секунды, чтобы разразиться безудержным смехом.

Я округляю на него свои широко раскрытые глаза:

– Прекрати! – из меня вырывается смешок. – Это не смешно!

Но Кольт продолжает смеяться, что выводит Итана из себя смехом, даже если он понятия не имеет, что тут смешного.

– Боже, она расскажет всем в своем книжном клубе! Мы никогда этого не забудем!

– Позволь ей, – усмехается Кольт, его глаза светятся весельем.

Я закатываю глаза:

– У меня есть репутация.

– И как же изменится твоя репутация, моя самая сладкая беда, – шепчет Кольт, – когда я все-таки трахну тебя на заднем сиденье машины на парковке?

– Этого никогда не случится, – я отмахиваюсь от эффекта, который производят на меня его слова.

– Не испытывай меня, Несс, я без проблем докажу, насколько ты ошибаешься.

Нам удается закончить покупку продуктов без каких-либо инцидентов, но означает ли это, что Кольт остается в моем распоряжении? Нет. Это не так.

В тот момент, когда я заканчиваю делать покупки, мой телефон начинает жужжать, и на экране высвечивается имя Имми. Сегодня она уже в шестой раз пытается дозвониться, но я уклонялась от ее звонков, так как не была уверена, что готова встретиться с ней лицом к лицу после того, что произошло вчера.

Но, наверное, я не смогу игнорировать ее вечно, поэтому нажимаю зеленую кнопку и прижимаю телефон к уху.

– Привет, – нервно отвечаю я.

– Привет, Несса, – отвечает Имми, и ее собственный голос выдает ее тревогу.

– Все в порядке? – я притворяюсь, что между нами все в порядке, как будто она не разрывала меня на части накануне.

– Ты игнорировала мои звонки, – тихо произносит она.

– Просто занята, – вру я.

– Мы с тобой обе знаем, что это ложь.

Я облокачиваюсь на стойку и коротко выдыхаю:

– Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Имми.

– Прости меня, ладно? – она выдыхает: – Мне просто было больно, что ты знала и не сказала мне, и что он здесь, Несс.

– Я знаю, – вздыхаю я, – и прости, что не сказала тебе, просто...

– Я знаю, – говорит она, – ты можешь приехать?

Затем она просит:

– Приведи Кольта, я думаю, мне тоже нужно извиниться перед ним за свое поведение.

– Сейчас? – спрашиваю я с писком.

Итан собирался пойти вздремнуть, а Кольт...

– Да, – оживляется она, – я испеку тебе блинчики!

Зная, что если я этого не сделаю, она просто придет к нам:

– Хорошо, мы будем там через десять минут.

Я вешаю трубку и отправляюсь на поиски двух моих мальчиков, нахожу их в гостиной, где Итан развалился на бедрах Кольта, воркуя слова, которые на самом деле не имеют смысла, вроде «овца» и «апельсин». Он может связать воедино несколько предложений, но пока не очень разговорчив.

– Мы, эм, собираемся навестить мою сестру, – я говорю ему: – Ты тоже приглашен, но не чувствуй себя обязанным.

Он ставит Итана на землю и небрежно подходит ко мне:

– Ты хочешь, чтобы я пошел?

Я киваю, за что получаю улыбку, а затем он снова целует меня, отчего у меня перехватывает дыхание и сводит живот.

– Думаю, тогда нам придется подождать еще немного.

Он стучит костяшками пальцев по подбородку:

– Пойдем.

Мы добираемся до Имми до того, как небо решает обрушить поток снега, которого никто не ожидал. Он окрашивает город в белый цвет и делает видимость практически нулевой. Кольт прижимает Итана к себе, укрывая его от порывов ветра и снега, и мы спешим в закусочную, где нас встречает уже потрескивающий огонь и запах кофе.

Моя сестра где-то сзади, я слышу, как они с Шоном смеются. Я сажаю Итана в одну из кабинок с Кольтом и иду искать ее. Она стоит у плиты с Шоном, рядом с ней на большом блюде уже приготовлены блинчики.

– Привет, – приветствую я.

Она поворачивается ко мне, прикусив губу. Мы постоянно ссорились, когда были детьми, из-за тривиальных вещей, но и из-за сложных тоже. Мы много ссорились, когда родился Итан, и большую часть времени ее сердце находится в нужном месте, но она пытается вести себя старше своих лет, пытается притвориться кем-то, кем она не является, и вчера она зашла слишком далеко, независимо от того, сказала ли я ей, кто такой Кольт.

Она быстро сокращает расстояние между нами и заключает меня в теплые объятия. Я обнимаю ее в ответ, крепко прижимая к себе. Она – моя единственная семья, единственная постоянная величина, на которую я могла положиться.

– Прости меня, – шепчет она.

– Ты меня тоже, – отвечаю я, утыкаясь головой ей в шею.

Мы остаемся в объятиях еще немного, прежде чем она переводит дыхание и отстраняется, держа руки на моих плечах, пока ее глаза изучают мое лицо. Я думаю, она просто хочет убедиться, что со мной все в порядке, и когда она убеждается, что это так, она кивает и затем говорит:

– Так ты можешь рассказать мне все сейчас?

Я смеюсь:

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, как, черт возьми, у тебя оказался брат Эйвери? И не просто брат Эйвери, а брат, о котором на самом деле никто не знает!? Ты знала, что его усыновили?

Я закатываю глаза:

– Да, я знаю это. И я не знаю, как это только что произошло.

– О'кей, – она растягивает слово. – Это не происходит само собой. Когда ты с ним познакомилась?

– Пять лет назад, когда он был здесь ради Торина после смерти Грейс.

Она кивает, а затем выдыхает:

– Я знала, что ты была сама не своя тогда!

– Ну да, – я принимаю это, – тогда ничего такого не должно было произойти.

Кажется, что это было целую жизнь назад, и хотя по большей части все было хорошо, часть воспоминаний была запятнана нашими отъездами. Мне до сих пор снятся кошмары о той ночи, о том, что меня держали в заложниках люди, которые хотели убить меня и Кольта. Полностью ли я все это понимала? Нет, я не понимала, но и Кольта за это не винила.

Тогда мне было легче попрощаться с ним, чем во второй раз, даже если я действительно тосковала по нему. Мне все еще хочется верить, что в конце концов я бы двинулась дальше, но кто знает, сколько времени это заняло бы.

– Хорошо, но Итан был зачат не тогда, – настаивает она.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Имоджин, – смеюсь я.

– Мне не нужны подробности! Но он ушел до того, как ты поступила в колледж, – говорит она. – Я помню, Рути говорила, что он даже не попрощался со своими братьями.

Я морщусь от его имени:

– Я никогда не считала тебя сплетницей.

Она отмахивается:

– Так если это случилось не тогда, то когда? Как вы двое снова встретились?

– Мы только что встретились.

Я никогда никому не рассказывала о том, что случилось с Патриком, или о том, что Кольт спас меня от нападения, которое оставило бы шрамы на всю жизнь.

– А потом Итан показался здесь.

Она вздыхает. Я не хотела вдаваться во все это или пересказывать, что я почувствовала, узнав, что он ушел, и я собиралась делать это одна.

– Ты простила его? – спрашивает она наконец.

– Я работаю над этим, – и это была правда, потому что даже если я опущу все свои ментальные стены и впущу его, я думаю, что всегда буду беспокоиться, что он снова уйдет.

И любовь к нему заставляет меня хотеть забыть об этом. Забыть, что это когда-либо случалось.

А это приведет к еще большему разбитому сердцу для меня, и я не думаю, что смогу оправиться от этого.

Глава тридцать пятая

Мне неловко с сестрой Ванессы, но я ожидал этого, и хотя я уважаю решение Ванессы забыть о том, что произошло вчера, я не могу не чувствовать к ней некоторой холодности. Я не очень хорошо знаю Имоджен, как и вообще никого здесь по-настоящему не знаю. Я знаю, что она очень любит свою сестру, но все равно это был дерьмовый поступок. Все дело в уважении и границах.

Точно так же, как я набросился на Ретта, когда он проявил неуважение к ней накануне.

Беседа текла нормально, но мы говорили не о многом, в основном об Итане и обустройстве в городе. Она выпытывала информацию о нас, но Несс пресекла это.

А через час мы уезжаем без нашего сына. Имоджин попросила оставить его у себя на ночь, что сестры делали часто, это давало Несс передышку и Имоджин немного времени наедине с племянником. По их словам, у них было все необходимое для ночлега, и они практически выставили нас за дверь.

Снег все еще падает, покрывая город, и мы с трудом пробираемся сквозь него на обратном пути к бунгало.

И хотя я хотел проводить как можно больше времени со своим сыном, я ожидаю, что Ванесса будет полностью в моем распоряжении. Не будет кричащих наблюдателей, которые помешают мне сделать именно то, что я хотел сделать с ней этим утром.

Когда мы наконец возвращаемся, я разжигаю огонь, чтобы согреть дом, пока Ванесса переодевается во что-нибудь потеплее. К тому времени, как она выходит и разгорается огонь, я успеваю сварить кофе.

– Ты быстро работаешь, – размышляет она с милой улыбкой.

Я откидываюсь на спинку дивана:

– Иди сюда.

Она переоделась в леггинсы и свитер большого размера, ее волосы теперь распущены и струятся по плечам, как жидкий мед. Ее веснушки – одна из моих любимых черт в ней, но ничто и близко не сравнится с тем, как сильно я люблю видеть, как она краснеет.

Она сокращает расстояние между нами, за исключением того, что когда она садится рядом со мной, я вместо этого хватаю ее и сажаю к себе на колени. Она спотыкается и балансирует, но я едва даю ей время прийти в себя, когда прижимаюсь губами к ее губам.

Я целую ее до тех пор, пока не перестаю дышать, пока она не заполняет мои легкие.

– Я хотел сделать это весь день, – шепчу я, захватывая ее губу зубами.

– Сделай это снова, – выдыхает она, наклоняясь, чтобы получить еще.

Я более чем счастлив оказать ей услугу. Она маневрирует, пока не оказывается у меня на коленях, и, буду честен, я уже возбужден. Она двигается по затвердевшей длине в штанах, прижимаясь к ней.

Мои руки обхватывают ее талию, прижимая к себе, ее губы скользят по моим. В дне недостаточно минут, чтобы утолить мое желание к ней. Недостаточно секунд, часов или недель, чтобы исследовать каждый дюйм ее тела, от тела, которое ее обнимает, до души под ней.

– Кольт, – мое имя – мольба из ее уст.

– Я знаю, детка, – я стону, поднимая ее, пока она не оказывается на спине, а я – в колыбели ее бедер.

– Еще.

Она смотрит на меня снизу вверх, ее глаза цвета расплавленного золота, а желание полностью скрывает выражение ее лица.

– Я знаю, что тебе нужно, чтобы я наполнил тебя, детка, – рычу я, покрывая поцелуями ее подбородок и шею, опускаясь руками к подолу свитера, чтобы поднять его и обнажить ее. – Трахнуть тебя так сильно, что единственное, что ты будешь помнить, это я; единственное, что ты будешь чувствовать, это то, что я растягиваю тебя, и ты кончаешь снова и снова.

– Боже, пожалуйста, – она запрокидывает голову, когда я целую ее живот, задирая свитер еще выше, чтобы обнажить груди, прикрытые лишь тонкой полоской кружева, которая никак не скрывает затвердевшие вершины ее сосков.

– Ты молишься ему, беда? – рычу я, прикусывая зубами один из этих бутонов. – Возможно, тебе следует попросить у него прощения.

Я перемещаю рот к другому ее соску, наслаждаясь им так же сильно, как и другим.

– Потому что то, что я собираюсь сделать с тобой, совсем не свято.

Она стонет, когда я отодвигаю кружево и приникаю губами к ее чувствительной обнаженной коже. Ее позвоночник выгибается, ища большего.

– Я был твоим первым, беда, – я двигаюсь вниз по ее телу, задевая зубами и облизывая языком, пробуя соль на ее коже. – Я также намерен стать твоим последним.

– У меня никогда не было никого другого, – выдыхает она, когда я дергаю за ее леггинсы, стаскивая их с бедер вместе с кружевными трусиками, которые на ней надеты. Но ее слова заставляют меня задуматься.

– Что ты сказала?

– Я была только с тобой, – выдыхает она. – Пожалуйста, не останавливайся.

Я этого не ожидал. Совсем. Не то чтобы я ожидал, что у нее появится целый список новых имен, но я и не ожидал, что все еще буду единственным, кто познал совершенство Ванессы.

Я продолжаю стягивать с нее леггинсы:

– Посмотри, какой беспорядок ты устроила, Несс, – я задумчиво смотрю на ее трусики, которые свисают с моего пальца.

Она краснеет, что заставляет меня усмехнуться, а затем я оказываюсь у нее между ног, поклоняясь ей, как она того заслуживает. И, черт возьми, у нее божественный вкус. Она дергается подо мной, ее руки тянутся к моим волосам, которые она распускает из пучка, который я держал в них. Она прижимает меня к себе так, словно предпочла бы быть где-нибудь еще.

Мой язык скользит по ней, покусывая и посасывая, пока я не сосредотачиваюсь на чувствительном клиторе. Я нежно целую ее, пока одной рукой держу ее бедра раздвинутыми, а другой медленно проникаю в нее. Такая чертовски влажная и готовая для меня. Но это не закончится за один, два или три раунда, она нужна мне, как воздух.

У меня впереди годы, за которые стоит наверстать упущенное, годы, стоящие того, чтобы показать ей, как сильно я скучал по ней и тосковал по ней. Она – страстное желание, которое я не смог удовлетворить; желание, которое ничто не могло утолить.

Сейчас я наслаждаюсь ею, пробуя ее на вкус, позволяя дрожи ее тела проходить через меня, пока я поднимая ее все выше и выше, удерживая ее на краю пропасти, пока ее пальцы не вцепляются в мою голову, а мышцы не напрягаются так сильно, что она вот-вот сорвется и взорвется. Я отрываюсь от ее клитора, глядя на нее снизу вверх, между ее ног. Широко раскрытые глаза сосредоточены на мне, когда я медленно ввожу свои пальцы, двигая ими в нежном темпе, изгибаясь так, чтобы коснуться этого сладкого местечка внутри.

– Ты была такой хорошей девочкой весь день, беда, боль была такой сильной, что ты думала, что вот-вот воспламенишься.

– Да, – ее глаза закатываются к затылку, когда я ускоряю темп.

– Такая терпеливая малышка.

– П-пожалуйста, – заикаясь, произносит она.

– Какие манеры, – хвалю я, целомудренно целуя ее чувствительный клитор.

Она подпрыгивает, издавая сладкий тихий стон. Мой рот приникает к ее клитору, и на этот раз я не удерживаю ее на грани, я провожу языком, усиливаясь, пока ее ноги не обхватывают мою голову, и она не скачет верхом на моем лице и пальцах, оргазм сотрясает ее до глубины души. Она повторяет мое имя и кончает мне на язык, и будь я проклят, если это не самая захватывающая вещь, которую я когда-либо испытывал.

Я осторожно опускаю ее, медленно убираю руку и нежно целую нижнюю часть ее живота, ее мышцы подрагивают под моими прикосновениями.

Я ползу вверх по ее телу, полностью накрывая ее своим, прежде чем завладеть ее ртом, целуя, в то время как мой твердый член вдавливается в ее центр.

– Ты в порядке? – шепчу я.

– Боже, да, – шепчет она, – отнеси меня в постель, Кольт.

– Если мы войдем в ту спальню, беда, я не позволю тебе уйти.

– Хорошо.

Она усмехается. Я приподнимаюсь на руках над ней, пока она извивается подо мной, а затем сбрасывает свитер и кружевной лифчик, оставляя себя полностью обнаженной для меня.

Я, не теряя ни минуты, поднимаю ее с дивана, чтобы отвести в спальню.

– Я хочу продолжить с того места, на котором мы остановились, беда, – мурлыкаю я ей в губы, прежде чем опустить ее. – Ложись на кровать лицом вниз.

Ее щеки пылают, но она делает, как я прошу, и забирается на кровать, заползая по ней и показывая мне свою идеальную круглую попку и прелестную киску, блестящую от возбуждения. Она ложится, закидывает руки за голову и поворачивает лицо:

– Вот так?

– Боже, да, – стону я, обхватывая свой член, как будто это облегчит боль. – Приподними бедра для меня, Несс.

Она делает, как я прошу, и я подхожу к краю кровати, хватаю подушку с другой стороны, чтобы подложить под нее и удержать в воздухе. Я провожу пальцем вниз по изгибу ее позвоночника, обводя его, когда он переходит в ее задницу, а затем сжимаю ее. Такая идеальная.

Она поворачивается ко мне лицом:

– Что ты собираешься делать? – спрашивает она, ее голос немного дрожит, но глаза горят, а щеки заливаются румянцем.

– Я собираюсь трахнуть тебя, Несс, – я наклоняюсь, пока мое лицо не оказывается на одном уровне с ее. – Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь, что мы когда-то были порознь. Трахать тебя, пока ты не сможешь чувствовать меня рядом в течение нескольких дней после, чтобы напомнить тебе, что я никуда не уйду. Я собираюсь доказывать тебе снова и снова, что ты моя, а я твой. И когда я закончу это делать, я буду поклоняться твоему телу, как храму, которым оно является. Благодарить его за то, что подарило мне прекрасного сына, благодарить тебя за то, что дала мне еще один шанс. И когда ты подумаешь, что больше не можешь этого выносить, я собираюсь сделать все это снова, чтобы доказать, что ты можешь.

Ее губы приоткрываются при моих словах:

– А теперь не дергайся, беда, – говорю я ей, хватая подол своей рубашки, чтобы снять ее со своего тела, прежде чем мои руки доберутся до пояса брюк. – Я ждал этого чертовски долго.

– Кольт, – мое имя – молитва из ее уст.

Я забираюсь на кровать, мой твердый член торчит, готовый для нее. Я оседлаю ее бедра, как делал этим утром, и опускаюсь, чтобы покрыть ее, покрывая поцелуями ее плечи и позвоночник, просовывая руку между нами, чтобы убедиться, что она готова для меня. Она облизывает мои пальцы, и я использую это, чтобы распределить влагу по своему члену, прежде чем оказаться на одной линии с ее входом.

– Скажи мне, если это будет слишком, – мягко говорю я ей, совсем немного проскальзывая внутрь.

Она испускает вздох, который превращается в стон, чем сильнее я толкаюсь в нее, ее тугое влагалище растягивается, чтобы соответствовать мне.

– Такая чертовски тугая, детка, – стону я. – Посмотри, как хорошо ты меня берешь.

Я толкаюсь глубже, но медленно, стараясь не причинить ей боль, двигая нежными движениями, пока полностью не оказываюсь внутри, прижимаясь тазом к её ягодицам. От удовольствия у меня чуть мозги не поджариваются.

– Черт возьми, так хорошо, беда.

– Еще, – она немного приподнимает бедра, так что я отстраняюсь и толкаюсь, повторяя это жесткими толчками своего члена, и ее тело не в состоянии выдержать меня.

Шлепки нашей кожи звучат непристойно громко, ее стоны удовольствия просто подстегивают меня двигаться жестче. Я выхожу почти полностью, прежде чем снова вонзиться в нее, вызывая у нее прекрасный стон.

Мои пальцы оставляют синяки там, где я держу ее за бедра, и ее кожа становится влажной от пота, почти как моя, но, черт возьми, это так чертовски приятно. И я не продержусь долго. Не после того, как прошло так много времени с тех пор, как у меня была она или кто-либо другой, если уж на то пошло, и мне требуется всего несколько толчков, прежде чем мои яйца напрягаются, а удовольствие пробегает по позвоночнику.

– Не выходи, – стонет она.

– Несс... – мой голос напряжен.

– Я принимаю таблетки, Кольт. Не смей выходить.

– Черт, – стону я и в следующую секунду изливаюсь в нее, заполняя, толкаясь, чтобы отдать все до последней капли.

Восстанавливая дыхание, я опускаюсь на нее, медленно выходя из ее тела.

Мне нужно больше. Я даже близко не удовлетворил свое желание к ней.

Приподнимаясь, я раздвигаю ее ягодицы, глядя вниз, туда, где я вытекаю из ее тела. Она извивается подо мной, но я не позволяю ей двигаться, поскольку использую палец, чтобы вытереть всю свою сперму и протолкнуть ее обратно в нее.

– Скажи мне, почему у меня такая сильная потребность наполнить тебя и снова сделать беременной, – стону я, убеждаясь, что она впитывает каждую каплю меня, используя мои пальцы, чтобы продолжать трахать ее, что она принимает как чертовски хорошая девочка.

– Черт, Кольт, – хнычет она.

– Тебе это нравится, беда? – спрашиваю я, звук ее влажности и моей спермы заполняет комнату между ее тяжелыми вздохами и стонами.

– Да.

– Тебе нравится идея, что я буду трахать тебя до тех пор, пока не наполню тебя ребенком?

Она стонет в ответ.

– Отвечай мне, беда, – приказываю я, – или я не дам тебе кончить.

– Да, мне это нравится, – стонет она, – но не сейчас.

Я усмехаюсь:

– Пока нет.

И, как я и обещал, я трахаю ее пальцами, пока ее киска не сжимается в моей руке, и она не стонет от наслаждения в подушку.