Текст книги "Под покровом темного неба (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава Двадцать восьмая

Фух, какая же я стерва.

– Ты можешь остаться, – выпаливаю я. – Диван удобный, но я бы развела огонь, может похолодать.

На несколько секунд кажется, что у Кольта хлыстовая травма, и, честно говоря, я не шокирована. Я огрызнулась, а затем предложила ему остаться, и я почти уверена, что если он не собирался уходить, то сделает это сейчас, просто чтобы убраться подальше от меня.

– Что случилось с бойлером? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами:

– Он просто не нагревается. Я позвонила в газовую компанию, но пройдет неделя, прежде чем они смогут прислать кого-нибудь.

– Хорошо, – кивает он, направляясь к остывшему камину, обгоревшие, почерневшие дрова выглядят немного печально среди всего этого пепла.

Итану тепло, я знаю это наверняка, в его спальне идеальная температура, и я действительно разожгла небольшой камин на тех немногих дровах, которые у меня остались. Я планировала выйти завтра, чтобы разобрать дрова, хотя мне следовало сделать это гораздо раньше.

Я знаю, какими суровыми могут быть зимы на острове, но, думаю, пребывание на материке разрушило мое отношение к этому.

Кольт становится на колени перед камином, вычищая его, прежде чем начать разводить огонь принесенными дровами и растопкой, и прежде чем я успеваю что-либо прокомментировать, разгорается красивый оранжевый огонь, освещающий гостиную.

Самое лучшее в этом маленьком бунгало то, что огонь согреет весь дом, и я почти вздыхаю от тепла, которое, я знаю, он принесет.

– Спасибо тебе, – выдыхаю я.

– На диване, да? – спрашивает он.

Я киваю:

– Давай я принесу тебе что-нибудь из постельного белья.

Но он качает головой:

– Несс, иди спать. Поспи немного.

– Но...

– Покажи мне, где Итан, – говорит он. – Я разберусь с ним сегодня вечером и утром. Пожалуйста, отдохни.

– Если это из-за видео… Я была в плохом положении...

– Тсс, Несс. Это не так. Речь идет о том, чтобы разделить это поровну. Ты отдыхай, я разберусь.

– Возможно, он будет выбит из колеи, потому что привык к моему присутствию здесь, – говорю я, чувствуя себя неловко.

– У нас все будет хорошо, – говорит он мне, кивая подбородком в сторону двери. – Иди отдохни, Несс. Тебе это нужно.

– Ладно, что ж, – я прикусываю губу. – Думаю, спокойной ночи.

– Доброй ночи, беда.

Мои эмоции скручиваются в узел в животе, наполовину бабочки, наполовину разъяренный осиный рой. Несмотря на то, что он сказал мне не беспокоиться об этом, я беру запасные одеяла и подушки и крадусь обратно в гостиную.

Он стоит перед разгоревшимся камином, и в его руке маленькая деревянная фигурка. Я спрятала ее раньше, когда он приходил, но как только он ушел, оно вернулось на каминную полку. Без него комната всегда кажется неполной.

Тихонько положив одеяла поближе к дивану, я выхожу обратно, проверяя, как там Итан, прежде чем лечь спать самой.

Мое дыхание вырывается со свистом, когда я падаю на матрас и натягиваю одеяло до подбородка, зарываясь в подушки. Я прекрасно ощущаю его присутствие, хотя он находится в совершенно другой комнате. Я слышу, как он ходит по комнате, слышу потрескивание огня, когда он разводит его, и его мягкие шаги по скрипучим половицам, разбросанным по всему дому.

Мои веки отяжелели и щиплет от усталости, но я почти не хочу засыпать. Это заставляет меня чувствовать себя уязвимой, а я была так полна решимости не быть уязвимой снова. Потому что именно так он заставил меня себя чувствовать. И это так неправильно с моей стороны оказывать на него такое давление, выставлять его плохим парнем, потому что в глубине души я знаю, что это не так.

Но это больно. Так больно вспоминать, как это было, когда были только Итан и я, какой одинокой я себя чувствовала. Больно вспоминать, как я проснулась на следующее утро после того, как разделила себя с Кольтом, и обнаружила, что его нет и он недоступен. Я чувствовала себя использованной. Такой чертовски использованной и дешевой, а потом появился ребенок.

Я переворачиваюсь на бок и заставляю себя закрыть глаза. Было легко отогнать эти воспоминания за последние пару лет из-за того, насколько я была занята, но теперь, когда он здесь, я не могу бороться с ними.

Я на самом деле не думала о том, как глубоко он проникся ко мне. Как много от него вплетено в ткань меня.

Думаю, я любила его тогда. Думаю, после тех нескольких коротких недель я влюбилась в него, и, наверное, говорят, что первая любовь всегда причиняет боль сильнее всего.

В конце концов усталость берет верх, и я теряю сознание только для того, чтобы проснуться от пронзительного крика моего сына.

Однако сейчас светит солнце, пробиваясь сквозь щель в занавесках, а это значит, что я проспала по меньшей мере четыре часа, а это больше, чем когда-либо за последние годы. Перекатываясь на другой бок, я хватаю свой сотовый и включаю экран, чтобы проверить время, забираюсь в постель, и меня мгновенно прошибает пот, когда я вижу, что уже почти одиннадцать утра.

Я проспала почти восемь часов!

Я сбрасываю одеяла, но они падают кучей на пол, в которой я запутываюсь, пытаясь встать с кровати. Мои колени ударяются об пол с громким стуком, который заставляет меня вздрагивать, но я едва могу сосредоточиться на боли, пронзающей мои суставы, поскольку крик Итана все еще эхом разносится по дому.

Черт, как я могла так долго спать!?

Я распахиваю дверь, выбегая наружу и направляясь к комнате Итана. Чувство вины проходит через меня, давя, вбиваясь. Заставляет меня сомневаться в своих материнских способностях, но когда я прихожу в комнату Итана, она пуста, его кровать заправлена, шторы раздвинуты. Но он все еще плачет.

Потом я вспоминаю Кольта.

Он обещал, что Итан будет с ним прошлой ночью. Он дал мне поспать.

Но что-то не так.

Этот крик я слышала раньше, из-за него я бесчисленное количество раз попадал в больницу.

Я нахожу Кольта и Итана в гостиной, огонь в камине все еще ярко горит. Итан в объятиях Кольта, он лежит неподвижно, но всхлипывает.

– Он горячий, – широко раскрытые глаза Колта поворачиваются ко мне. – Я не могу заставить его успокоиться.

– Хорошо, – я бросаюсь на кухню, хватаю термометр и какие-то лекарства на случай, если у него температура, и бегу обратно к ним, снимаю крышку с термометра, чтобы измерить температуру Итана.

Я слежу за циферблатом, как ястреб, вижу, как он ползет вверх, но не настолько высоко, чтобы беспокоиться. Просто простуда или что-то в этом роде. Я выдыхаю и отмеряю несколько таблеток, чтобы помочь ему, прежде чем вставить шприц ему в рот. Он сопротивляется, но в конце концов принимает это.

– Он восприимчив к простуде и гриппу, – объясняю я, помогая успокоить его. Он все еще плачет, но теперь уже спокойнее, когда я глажу его по волосам, а Кольт укачивает его: – У него часто поднимается температура, и ему от этого неудобно, но с ним все в порядке. Он скоро уснет, и я еще раз проверю его температуру, когда он проснется.

– С ним все было в порядке, когда он проснулся этим утром, – Кольт нежно укачивает нашего мальчика, глядя в его покрасневшее лицо. – Все произошло так быстро.

– Ты не сделал ничего плохого, – уверяю я его, – просто иногда такое случается. Посиди с ним, я пойду приготовлю нам кофе.

Я иду на кухню, чтобы налить нам обоим по кружке, а когда возвращаюсь, Итан уже спит. Я ставлю кружку Кольта на стол, а затем свою.

– Ты можешь отвести его спать в его комнату.

– Могу я просто... – он смотрит вниз на нашего сына: – Подержать его?

Я немного таю:

– Конечно, ты можешь.

Трудно не вспомнить, когда Итан был меньше, как было легче баюкать его и нянчиться с ним, но когда он стал старше и крупнее, мне стало трудно держать его так, как сейчас Кольт. И несмотря на то, что он растет и становится слишком большим для меня, чтобы делать то, что делает Кольт, Итан выглядит крошечным на фоне громоздкого телосложения Колтта. Он поглощен массой мускулов, заключен в сильные руки и большие ладони, его баюкают так нежно, что я задаюсь вопросом, считает ли Кольт его хрупким.

– Ты спала? – спрашивает он.

– Слишком долго.

– Восемь часов – это хорошо, – хмурится он. – Именно столько тебе следует спать.

Я смеюсь:

– Я не спала дольше трех-четырех часов за раз, – пожимаю плечами. – С тех пор, как он родился. Теперь я к этому привыкла.

– Ни в коем случае, – ворчит Кольт, – мы так не продолжим.

– Прошло всего пару дней, – пытаюсь я. – Давай просто посмотрим, сможем ли мы войти в рутину и двигаться дальше.

– Я видел те видео, Несс. Я видел, как ты устала, и не верю, что это изменилось. Тогда ты была одна, но теперь ты не одна.

Но он ведь снова уйдет, не так ли?

Я не могла начать доверять ему или положиться на него в этом, потому что это только сильнее ударит по мне, когда все закончится.

Однако я держу язык за зубами. Я была враждебна к нему, резка и неприветлива, и даже если я верю, что он собирается уйти, я должна дать ему шанс сблизиться с Итаном. Мой сын заслуживает отца, и я не хотела быть причиной того, что у него его нет.

Я даю ему невербальный ответ и прижимаю руку к щеке Итана. Ему все еще немного тепло, но он уже устроился поудобнее, глаза закрыты, и он мирно спит.

– Почему ты вернулся, Кольт? – я наконец задаю вопрос, который вертелся у меня на кончике языка с тех пор, как он появился.

Он смотрит на меня, его глубокие карие глаза такие выразительные и открытые, что у меня перехватывает дыхание.

– Я вернулся за тобой, Ванесса, – он шепчет это: – Я вернулся, чтобы починить то, что сломал, но я начинаю понимать, что нет никакого средства исправить ущерб, который я причинил. Я могу только сказать тебе, что мне жаль, даже если извинений недостаточно.

Слезы щиплют глаза. Черт возьми, я так много плакала за последние семьдесят два часа, что удивляюсь, как у меня еще нет обезвоживания.

– Я просто...

– Что просто? – он давит.

– Я отдала кое-что настолько святое для меня, что это было особенным. И ты ушел. Ни записки. Ни сообщения. Ничего. Я думала, между нами есть что-то большее, но я чувствовал себя использованной, Кольт. Как будто я была для тебя игрой.

– Я пытался защитить тебя.

– Никто не просил тебя защищать меня, Кольт.

– То, что ты мне дала, – говорит он, – я очень ценил.

– Прекрати, – я резко встаю. – Пожалуйста, не лги мне.

– Я не лгу, беда. Я ушел...

Паника захлестывает меня, мое сердцебиение учащается так быстро, что я чувствую, как оно стучит у меня в ушах:

– Мне нужно в душ.

Я даже не дожидаюсь ответа, когда отступаю, запираясь в ванной.

И, стоя под горячими брызгами, когда многолетняя сердечная боль калечит мое тело, я плачу. Я плачу до тех пор, пока мне больше нечего дать, плачу до тех пор, пока не почувствую тошноту, слабость и усталость.

Я плачу о том, что у меня могло бы быть, и о том, во что я никогда не позволю себе влюбиться снова.

Глава Двадцать девятая

Он возвращается тем вечером и остается у меня на ночь, хотя я обязательно встаю с Итаном, когда он просыпается около двух часов ночи.

– У меня все получится, – шепчет он.

– Я в порядке, – отвечаю я, открывая дверь в комнату Итана, и вижу, что он стоит в своей кроватке, еще не до конца расплакавшись, но если я не возьму его на руки, он обязательно даст мне знать.

Тыква извивается между ног Кольта, мягко мурлыкая в тихой ночи. Кольт опускает взгляд на кота, прежде чем наклониться и пощекотать пальцами кошачью голову, но затем останавливается и смотрит на меня.

– Почему ты так против того, чтобы я помогал?

– Я не против, – вру я, прижимая сына к бедру и используя Тыкву в качестве фокусной точки, а не лицо Кольта. – Я просто так привыкла к этому.

– Я могу что-нибудь сделать?

Сглотнув, я спрашиваю:

– Посидишь со мной?

В спальне Итана есть двухместный диван, доставшийся мне от Имми, который был покрыт одеялами и подушками с тех пор, как я засыпала на этом диване больше раз, чем могу сосчитать. На мне мешковатые пижамные штаны и легкая майка, в доме тепло благодаря камину, горящему в гостиной, и Кольт немного поколдовал, чтобы котел снова заработал, хотя и сказал, что это временно, так что ремонтнику все равно придется выезжать.

Кольт одет в клетчатые пижамные штаны и белую футболку, туго обтягивающую его мускулы. Его бедро прижимается к моему, потому что диван такой маленький, а он такой большой, и я кладу Итана поперек себя, обхватываю его голову рукой и нежно укачиваю его, но мальчик, кажется, совершенно не засыпает.

Он смотрит на меня своими большими янтарными глазами, на его щеках появляются ямочки, когда он тянется к пряди волос.

У него почти получается, когда вместо этого Кольт протягивает свой палец.

Тыква продолжает любить Кольта, его мурлыканье достаточно громкое, чтобы соперничать с шумом двигателя. Проклятый предатель.

– Я думала, что потеряю волосы, – тихо смеюсь я, снова сосредотачиваясь на маленьких пальчиках, обхвативших гораздо более крупный. – У него такое пристрастие к волосам, и он так сильно дергал мои, что мне приходилось каждый день проверять, нет ли проплешин.

Он смеется вместе со мной, позволяя Итану дернуть себя за палец, и я не могу не наблюдать за ним. Я до сих пор в шоке от того, какими длинными стали его собственные волосы, и завидую тому, что он может стянуть неаккуратный пучок, когда я не могу.

– Ты отрастил волосы, – замечаю я, – и очень сильно.

Он переводит взгляд на меня, и в уголке его рта появляется усмешка:

– Мне не стыдно признать, что ты имеешь к этому отношение, беда.

– Ха!? – я ахаю: – Я!?

Он хихикает.

– В чем моя вина в твоих длинных волосах?!

– Разве ты не помнишь, как лежала со мной в постели и говорила, как тебе нравятся мои длинные волосы?

Мои щеки вспыхивают:

– Это было давным-давно, Кольт.

– Слишком давно. Он спит, – тихо говорит он.

Конечно же, Итан уснул у меня на руках, гораздо быстрее, чем обычно.

– Должно быть, это твой голос, – размышляю я.

Однако я не встаю с дивана, осторожно откидываюсь на подушки и глажу его по волосам.

Кольт сам устраивается поудобнее, и на долгое время в комнате воцаряется тишина. Я собираюсь встать и уложить Итана до конца ночи, но когда я смотрю на Кольта, его глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт. Мой кот свернулся калачиком у него на коленях, его большая рука покоится у него на спине.

Я не могу пошевелиться и разбудить его, поэтому наблюдаю за ним, видя в Итане так много от него, что мне физически больно. У меня на груди мой мальчик, а рядом со мной его отец, человек, который украл мое сердце, даже не попытавшись, а потом разбил его и забрал с собой каждый кусочек.

Он остается на следующую неделю; я так привыкла к нему, что больше не покрываюсь потом, когда он приезжает, но мое сердце все еще скачет галопом, а желудок сжимается. Он уже так много сделал, починил вещи в доме, о которых я даже не подозревала, что они сломались, нарубил и запасся дровами, готовил несколько раз, и, черт возьми, горячая свежая еда была подобна раю.

Я больше не убираю его постельное белье, вместо этого стираю его и готовлю для него, и мы по очереди ухаживаем за Итаном всю ночь. На этой неделе я спала больше, чем за последние два года.

И это было... приятно. Видеть его здесь, иметь кого-то, с кем можно поговорить в два часа ночи, когда кажется, что весь мир спит.

Когда я выхожу из душа, в кофейнике стоит свежий кофе, а из гостиной доносится хихиканье, но я слышу женский голос, который застает меня врасплох. Не просто какая-то женщина, а моя сестра.

– Имми? – я врываюсь и нахожу ее и Кольта сидящими на диване, Итана на полу с набором строительных блоков, пока по телевизору крутят мультики.

– О, привет, Несс, – Имоджин встает и подходит, обнимает меня и целует в щеку, прежде чем приподнять бровь, как будто я что-то от нее скрывала. Что, наверное, и произошло. Я никогда не рассказывала ей о Кольте.

– Э-э, так ты познакомилась с Кольтом? – я смущенно прикусываю губу.

Как я делала, когда мы были детьми, и я крала ее любимый свитер.

– О, с папочкой Итана, – в ее голосе слышится такой высокий звон, который говорит мне, что она расстроена, не говоря мне об этом. Черт. – Да, я встречалась с ним.

Я бросаю взгляд через ее плечо, замечая, что Кольт пялится на меня, и когда он встречается со мной взглядом, одними губами произносит слово «извини». Он сказал ей!?

Черт.

– Не злись на него, Ванесса, – Имоджин отступает назад и скрещивает руки на груди. – Он ничего не говорил, но трудно не заметить, насколько они похожи, когда находятся в одной комнате. Он не смог отрицать этого, когда я спросила его.

– Я... – начинаю я.

– Не надо, – вздыхает она, проходя мимо меня на кухню за кофе, который приносит обратно в гостиную, чтобы наполнить чашки себе и Кольту. – Ты солгала мне.

Она часто переходит с места на место, относит кофе обратно на кухню, не предлагая мне чашку, – еще один признак того, что она зла на меня. Моя сестра – наседка, она присматривает за людьми, это то, что она делает, поэтому то, что она не приготовила мне чашку, – признак того, как она зла на меня.

– Это не так просто, – говорю я.

– Ты всегда знала, – спрашивает она, – что брат Торина – отец твоего сына? Мой племянник.

– Да, – я отвечаю.

– И ты скрыла это от меня? Ты скрыла это от него!

В ее тоне прозвучало искреннее и ясное суждение.

– Эй, – встает Кольт. – Это не вина Нессы.

Но Имми просто смотрит на него, и хотя этот взгляд остановил бы более слабого мужчину, Кольт даже не вздрагивает от гнева моей сестры.

Паника поднимается во мне, вода стекает с волос на свитер сзади, ладони липкие, и все давит на меня, кипит и выплескивается, как будто я вот-вот взорвусь.

– Ты солгала, – обвиняет Имоджин. – Ты сказала мне, что не знала. Зачем ты это сделала, Ванесса!?

Черт. Черт. Черт.

Я разваливаюсь на части.

Как это происходит!?

Все шло прекрасно до этого гребаного момента.

– Почему?! – Имоджен нажимает сильнее.

Часть меня понимает, к чему клонит моя сестра, какое предательство она, должно быть, испытывает, зная, что у меня были секреты. Мы всегда были близки, сестрами и лучшими подругами, и мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Но я также чертовски злюсь из-за обвинений и неприкрытого осуждения, которые она бросает в мой адрес. Она думает, что ей, как моей сестре, это сойдет с рук.

– Как ты могла так поступить? – она огрызается: – Это жизни людей, Ванесса!

– Ты думаешь, я, блядь, не знаю этого?! – кричу я в ответ, а затем морщусь от того, что испугала Итана, лежащего на полу.

Его широко раскрытые глаза смотрят на нас, мгновенно наполняясь слезами. Но прежде чем я успеваю пошевелиться, Кольт оказывается рядом с ним, поднимает его с пола и прижимает к своей груди. Он кивает мне один раз, молчаливо подтверждая, что все в порядке, что он с ним.

– Ты думаешь, мне было легко, Имми? Ты думаешь, это то, чего я хотела? – спрашиваю я спокойным голосом, даже если чувствую что-то иное.

– Я не знаю, Несс, – говорит Имми, – разве нет? Ты держала это в секрете от всех, кто мог что-то с этим сделать!

– Что, ты думаешь, это было отключение электричества? – я усмехаюсь: – Зная, что у меня был сын Колтена, а его дяди были всего в нескольких минутах ходьбы по улице?

Она приподнимает бровь, сразу приходя к такому выводу.

– Ты хочешь знать, почему я никогда не признавалась в этом? Ты хочешь знать, почему я так долго держала это в секрете!?

– Пожалуйста, просвети меня, Ванесса!

– Мне было стыдно! – огрызаюсь я.

Краем глаза я вижу, как Кольт заметно вздрагивает от моих слов.

– Мне было стыдно, потому что я, черт возьми, влюбилась в мужчину, который так ясно дал понять, что у нас никогда ничего не будет. Я отдала ему свое тело и свою девственность, потому что доверяла ему. А потом он ушел, и я почувствовала себя наивной маленькой девочкой, которую облапошили.

Имоджин смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Я пыталась, черт возьми, пыталась, – говорю я, – снова и снова сказать ему, и когда он не ответил, я испугалась. Я боялась рассказать об этом его братьям, на случай, если они мне не поверят, а потом я испугалась, что они поверят мне и доберутся до него. Я испугалась, потому что я не отошла от этого, и это пугает меня. Я мать, но понятия не имею, что делаю.

– Несс, – начинает Имми.

– И каждый день я в ужасе, потому что не могу допустить, чтобы мое сердце снова разбили. Это разрушило меня тогда, уничтожит и сейчас, но мне нужно думать о своем сыне. Я не могу просто остановиться и дать этому шанс. И я не сказала тебе, потому что не хотела, чтобы ты осуждала меня, Имми. Я не хотела, чтобы люди жалели меня. Я хотела доказать, что могу это сделать и у меня все будет просто отлично!

Я начинаю расхаживать взад-вперед, чувствуя жар и покалывание в голове.

– Ты не имеешь права приходить сюда и судить меня, Имоджин. Я пытаюсь. Я все еще пытаюсь, и Кольт сейчас здесь. Он знает. Я не пыталась скрыть это от него. Он отец Итана, и он хороший отец! Мы работаем над этим, поэтому, пожалуйста, ради всего Святого, просто позволь мне разобраться с этим самой.