Текст книги "В водовороте волн (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Риа Уайльд
В водовороте волн

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Пролог

Над головой громоздятся тучи, дождь хлещет по морю, а молнии и раскаты грома рассекают небо.

Волны раскачивают лодку, океан сердит и груб, швыряя нас на свою поверхность. «Еще несколько миль», – настаиваю я, – «Мне просто нужно было пройти еще несколько миль».

Шторм разразился рано, его прогнозировали на более поздний вечер, но он начался гораздо раньше. Это превращает моря вокруг нас в бурлящие водяные стены, а небеса – в глубокий зловещий серый цвет, который озаряется электрическими разрядами, пронзающими небо.

– Держись! – я рычу, пытаясь сохранить управление над судном, мое сердце уходит в пятки, когда лодка заваливается на бок, борясь с волной, которая должна была нас опрокинуть, и все же мы падаем обратно вниз. Холодная морская вода обрушивается на палубу, обдавая нас ледяным душем, насквозь пропитывая каждого.

Грейс сидит с Лео на коленях, крепко обхватив его одной рукой, другой цепляясь за борт лодки, которая раскачивается под ней. Дождь обжигает мою кожу, словно маленькие ледяные иголочки, а ветер треплет мои волосы, несмотря на укороченную длину.

Я мог видеть залив отсюда, в нескольких милях, но, тем не менее, мне просто пришлось еще немного побороться с природой, чтобы доставить Грейс и Лео в безопасное место.

– Торин! – Грейс кричит, когда очередная волна разбивается о борт лодки, врезаясь в нас так резко, что вода заливает палубу.

– Почти на месте, Грейси, – кричу я, мышцы болят и протестуют, пока я пытаюсь сохранить контроль.

Я обращаю все свое внимание на этот горизонт, на берег и пристань, и не вижу высокую волну, направляющуюся прямо на нас, не могу подготовиться к ее силе, когда она ударяется о борт лодки.

Из-за хлещущего по нам дождя, борьбы ветра и моря лодка все больше и больше наклоняется, пока не станет недостаточно устойчивой, чтобы оставаться на плаву. Она перекидывается в воду, отправляя меня, нас, в бушующий океан.

Я погружаюсь, мир вокруг меня становится приглушенным, обломки, острые и смертоносные, рассекают воду, как кинжалы. Я отталкиваюсь от них, направляясь к свету надо мной. Внутренне я кричу. Я взываю к Грейс, моей жене, умоляю за моего сына Лео. Молюсь всему, что есть снаружи, чтобы спасти их. Возьми меня вместо них, но спаси их.

Выныривая на поверхность, я потрясенно ахаю, ледяной ветер мгновенно обжигает мою мокрую кожу, но я кружусь и барахтаюсь в воде, выискивая голову с потемневшими светлыми волосами, выискивая тело поменьше с гривой того же цвета, но не вижу ничего, кроме обломков дерева и мусора с лодки.

Рассекая воду, я направляюсь к большому куску дерева, несколько хаотично плавающему в воде, и балансирую на нем своим весом, наваливаясь на него, насколько могу, чтобы мне не пришлось бороться с силой моря и лихорадочно оглядываюсь по сторонам, но я их не вижу!

– Грейс! – я кричу хриплым от соленой морской воды голосом: – Лео!

Волна швыряет меня на доску, моя голова с глухим стуком отскакивает от неумолимой поверхности:

– Грейс!

Еще один удар волны, на этот раз достаточно сильный, чтобы вызвать туман по краям моего зрения.

Я произношу ее имя в последний раз, звук теперь хриплый, ослабленный и заглушенный, прежде чем очередная яростная волна обрушивается на меня, разбивая мой череп, но на этот раз свет гаснет. С этим невозможно бороться.

Когда я просыпаюсь, под моей щекой ощущается зернистая шероховатость, морская соль сушит губы и горло, мое тело кричит от боли, в голове стучит, но все это отодвигается в сторону, когда мои мысли возвращаются к Грейс и Лео.

Я преодолеваю боль, стискивая зубы, когда заставляю себя подняться на четвереньки и окидываю взглядом пляж, на который меня выбросило.

Песок усеян обломками и частями лодки, и среди беспорядка разрушений я вижу спутанные светлые волосы, руку и свободную мокрую одежду. Я начинаю ползти.

Это была моя вина.

Во всем этом была моя вина!

– Грейс, – прохрипел я, – Лео.

Но когда я добираюсь до них и вижу их тела, я знаю, что ничего нельзя изменить.

Грейс прижимает Лео к груди, мой маленький мальчик крепко свернулся калачиком, а ее руки обнимают его, защищая даже после смерти. Оба бледны, губы посинели, грудь не двигается.

Их было не спасти, не осталось жизни, чтобы вернуть их обратно.

И все, что я могу сделать, это прижать их безжизненные тела к своей груди, обнимая их в последний раз, когда я кричу в проясняющиеся небеса.

Один

Пять лет спустя

Я загружаю ящики в лодку, вытаскиваю тяжелый груз на палубу, укладывая его так, чтобы внутри поместилось как можно больше вещей. Залив внизу был полон, и это были последние коробки, которые нужно было отправить обратно на остров.

День был ясный, немного ветреный, море вокруг меня было неспокойным, но ничего такого, к чему я уже привык. Моя лодка, которая использовалась для рыбной ловли наряду с перевозкой припасов, необходимых для города Рэйвенпик-Бэй, была построена для бурного океана и могла выдерживать ярость моря большую часть дней.

– Вот и все! – Мэнни, портовый рабочий, кричит, поправляя кепку на голове.

Я поправляю свою бейсболку и направляюсь в каюту, чтобы подписать документы. Рита, пожилая женщина с серебристыми прядями в волосах и морщинками от смеха, тепло улыбается мне, протягивая кофе на вынос.

– Именно такой, как ты любишь, дорогой, – воркует она, – Черный, как твоя душа.

Посмеиваясь, я ставлю свою подпись внизу листа бумаги и принимаю кофе:

– Ты так хорошо меня знаешь, Рита.

– Тебе следовало бы больше улыбаться, милый, ты действительно мог бы пойти на свидание, если бы не выглядел все время таким сварливым.

Мой желудок сжимается.

– Ты пропадаешь даром, – говорит она, продолжая идти дальше, не обращая внимания на дискомфорт, который вызывает у меня одна мысль о том, что я нахожусь рядом с другой женщиной. – Ты не становишься моложе, ты знаешь?

– Мне пора возвращаться, – ворчу я, крепче сжимая в руке чашку. – Не хочу оказаться на воде с наступлением темноты.

Она поджимает губы и прищуривает глаза:

– Да, хорошо, милый. Не пропадай, ладно?

Я мало с кем разговаривал, предпочитая оставаться в одиночестве, но мне нравились беседы с Ритой. Она больше говорила, а я слушал, кивая, когда мне было нужно, но она не знает, что произошло пять лет назад. Не знает, кем я был раньше и что это по моей вине женщина и ребенок погибли в море. Я уверен, что если бы она знала, то не разговаривала бы со мной так, как сейчас. Точно так же, как жители моего города не разговаривают со мной, не то чтобы я винил их. Вряд ли со мной стоило разговаривать.

Возвращаясь к лодке, я подаю руку Мэнни и поднимаюсь на борт, чтобы начать процесс подъема якоря и ослабления веревки, чтобы я мог вернуться на свой остров, одновременно убедившись, что весь мой груз надежно закреплен.

Рэйвенпик-Бэй – небольшой городок, расположенный на крошечном острове у побережья штата Мэн. Поскольку погода приближалась к осени, зима была не за горами, спрос на запасы, которых хватило бы на суровые холодные месяцы, высок, и я благодарен за проделанную работу. Благодарен за то, что поездки туда-обратно между материком и островом отвлекают внимание.

Когда все надежно затянуто, я отчаливаю от порта, ветер свистит, когда я медленно увеличиваю скорость, и местность становится пустой от других лодок. Это девяностоминутное путешествие между островом и портом, и я мог бы пройти его с закрытыми глазами, поскольку делал это каждую неделю в течение последних пяти лет. Мне следовало уехать из Рэйвенпик, когда погибли Грейс и Лео, но расположение и тишина острова дали мне то, что я искал.

Изоляцию.

Население Рэйвенпик-Бэй составляет около четырехсот человек, в основном это городок пенсионеров и лояльных местных жителей, который становится более оживленным в летние месяцы из-за туристов, которые путешествуют по острову и любят ходить в походы по лесам, окружающим мой маленький городок. Или они плавают и катаются на лодках по заливу и прилегающим водам, когда это позволяет океан.

Это место было идеально, как и пять лет назад, когда я решил уйти из семейного бизнеса и поселиться здесь с Грейс.

Но потом она умерла, а я так и не ушел.

Проводя рукой по растрепанным волосам, я замедляюсь, поворачивая лицо к заходящему солнцу, которое освещает вершины волн, окрашивая темную воду в оранжевый, красный и желтый цвета. Морские птицы громко кричат над головой, а плеск воды о борт моей лодки убаюкивает меня, помогая прогнать затяжную тошноту, которая скручивалась у меня в животе при мыслях о Грейс и Лео.

Что-то в задней части лодки стучит достаточно громко, я слышу это сквозь шум двигателя и воды. Переведя лодку на холостой ход, я возвращаюсь туда, проверяя груз на верхней палубе, чтобы убедиться, что ничего не упало и не отвалилось, но тут подо мной раздается еще один глухой удар.

В моей голове проносится целый ряд сценариев. Возможно, безбилетники или воры? Это был не первый раз, когда кто-то пытался украсть у меня лодку во время одного из таких рейсов.

Он оказался на дне океана.

Ворча, я тянусь за спину и достаю пистолет, проверяя обойму, прежде чем пройти несколько узких ступенек вниз, в трюм.

– Покажите себя, – кричу я, выставив пистолет перед собой. – Я из тех, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы.

– Остановись! – секундой позже умоляет женский голос, и я бросаю взгляд на каюту размером с коробку, в которой есть очень маленькая односпальная кровать и шкаф, которым почти не пользуются.

Темные волосы, загорелая кожа и широко раскрытые глаза, цвета листьев, когда на них светит солнце, смесь зелени и янтаря, которые сливаются воедино, бросаются мне в глаза первыми. Одна сторона ее лица в синяках, таких темно-фиолетовых, которые ложатся тенью на щеку, висок и линию подбородка. Страх сжимает ее пухлые губы в гримасе, опущенной книзу, но то, как она держится – руки за спиной, ноги расставлены, – говорит мне, что она что-то скрывает.

– Что у тебя за спиной? – рычу я.

Я не убираю от нее пистолет. Никому нельзя доверять, особенно женщинам, которые прячутся на лодках.

– П-пожалуйста, – заикается она, мелодичность ее акцента выдает, что она не из здешних мест, это было не очевидно, но когда слышишь один и тот же акцент каждый день, можно заметить разницу. – Я не хочу ничего плохого. Я просто...

– Что у вас за спиной, леди?!

Она вздрагивает от громкости моего голоса и осторожно, слегка отодвигается, и я вижу беспорядочную копну темных кудрей вокруг лица маленькой девочки, ее голубые глаза широко раскрыты и затуманены слезами. На этот раз я опускаю пистолет, только в сторону, но я не буду направлять оружие на ребенка.

Были некоторые границы, которые я никогда бы не переступил, даже пять лет назад, когда у меня было очень мало правил.

– Что ты делаешь на моей лодке? Воруешь? – спрашиваю я.

– Н-нет, – говорит женщина, – Мне просто нужно было уплыть.

– Паром свободен.

– Больше нет, – говорит она.

– И ты не могла подождать?

Она качает головой.

– Я могу тебе заплатить! – она выпаливает, заслоняя собой ребенка, когда падает и открывает сумку у своих ног.

Я чуть не давлюсь своим языком, когда из сумки вываливаются пачки наличных.

– Мне не нужны твои чертовы деньги, женщина!

Где, черт возьми, она взяла столько наличных?

– Я отвезу тебя обратно.

– Нет! – она умоляет: – Нет, пожалуйста!

Я осматриваю ее лицо, синяки и небольшие ссадины на скуле. На ее лице была небольшая припухлость и старые шрамы, но больше всего я замечаю тот, что пересекает ее темную бровь с левой стороны. Одежда, которую она носит, чистая, почти элегантная, и я признаю, что даже с ранами на лице женщина красива.

Ребенок, очевидно, ее родственник, я бы предположил, что это ее дочь, но могла быть сестра или племянница.

Я сделал своей чертовой миссией не связываться с людьми. Не с тех пор, как с Грейс и Лео оставил мою жизнь позади, но, глядя на эту женщину, на ребенка, цепляющегося за ее ноги, я, кажется, не могу выполнить угрозу вернуть ее обратно.

– Забирайся наверх, – ворчу я, – И сиди тихо. Я не хочу слышать никого из вас, и когда мы доберемся до Рэйвенпик, я предлагаю вам убираться к черту с моей лодки и с глаз моих долой.

– Спасибо, – тихо говорит женщина.

Я бурчу что-то в ответ и оставляю их двоих с напряженным позвоночником и натянутыми нервами, когда натягиваю бейсболку сильнее, почти как щит.

И путешествие обратно в мой маленький городок только что стало в два раза более многолюдным и чертовски неудобным.

Гребаные люди.

Два

Неспокойные воды бьются о борта лодки, раскачивая нас из стороны в сторону. Я держусь за Харпер, крепко обхватив руками ее маленькое тельце, когда мы сидим на скамейке в задней части лодки.

Мужчина остается впереди, я могу видеть его внушительную фигуру с того места, где мы сидели: спина прямая, плечи напряжены. Конечно, я чувствую себя виноватой за то, что пряталась на лодке, этот человек всего лишь зарабатывал на жизнь, а мы превратили его день в сущий ад, пытаясь проникнуть на его судно.

У меня не было другого выбора, хотя, поскольку паромы ни на один из островов не ходили до утра, это был единственный вариант. Мы не могли оставаться на материке; это был единственный способ сбежать, который я могла придумать. Мне даже было все равно, на какой остров из множества мы возвращались.

– Он кажется грустным, мама, – мягко говорит Харпер, с любопытством вглядываясь в мужчину. – Он сердится на нас?

Я сглатываю, резь в глазах усиливается из-за резкого морского ветра, который треплет волосы по лицу. Мы были в пути три дня, пересаживаясь с автобуса на автобус, и в итоге оказались в Портленде, и у меня возникла идея улизнуть на один из островов. У меня не было наших паспортов, нет, они были у него, и в идеале я не хотела использовать ничего, что могло бы быть использовано для слежки за нами.

Я была уверена, что им никогда не придет в голову заглянуть сюда.

– Нет, детка, – вру я, – Он не злиться.

Он был ужасающим человеком. Большой и почти дикий на вид, с растрепанными темными волосами и бейсболкой, закрывающей лицо. У него густая борода, обрамляющая пухлые губы, вечно хмурые глаза цвета грозы, серые и настолько яркие, что в тени его лица они казались почти потусторонними. Острые скулы с глубокими впадинами под ними и широкими, как у титана, плечами, руки почти толще моих бедер, а из того места, где закатана его футболка с длинными рукавами, я вижу темные завитки чернил, замысловато вытатуированные на обеих руках.

Сейчас я смотрю на эти руки, такие большие, что не сомневалась, что одна из них могла бы легко обхватить мое горло. Вены, выступающие из его кожи, змеятся вокруг его руки. Мышцы напрягаются, пока он управляет лодкой и подводит ее ближе к острову, большую часть которого скрывал толстый слой тумана.

Я втащила три сумки по узкой лестнице после того, как он приказал нам подняться наверх, и теперь они стоят рядом с нами: два чемодана, набитые той одеждой, которую я смогла запихнуть внутрь, и сумка, набитая наличными, украденными из сейфа в особняке в Чикаго.

Адреналин от нашего побега все еще струился по моему телу, сердце бешено колотилось в груди, и казалось, что оно не замедлялось с тех пор, как мы уехали три дня назад.

Харпер на самом деле не понимала, что происходит, я уверена, она думала, что мы вернемся в тот дом, к тем людям, где все еще находятся ее школьные друзья, а мягкие игрушки животных разбросаны по ее спальне.

Я не плакала.

Ни разу.

Но жгучие слезы теперь грозят выплеснуться наружу. Мое лицо представляло собой сплошное месиво боли, распухшее и одутловатое, и время от времени металлический привкус крови наполняет мой рот, когда я говорю или ем. Ободранная плоть на внутренней стороне моей щеки все еще невероятно болела, она была порезана моими собственными зубами, когда я получила несколько ударов по лицу, и в тот первый день после первого нападения я не могла открыть глаз.

Я не видела себя в зеркале, но знала, что выгляжу так же плохо, как себя чувствую.

Харпер плакала и до сих пор плачет, когда смотрит на мое лицо, ее юный разум не в состоянии понять, почему это произошло.

Я не была готова рассказать ей эту историю, хотя, полагаю, в каком-то смысле она уже знает.

Лодка замедляет ход, и я перестаю пялиться в спину мужчины и поднимаю подбородок, наблюдая, как мы проезжаем через проход, где земля с одной стороны переходит в море, а с другой – утес уходит в небо. На этом плоском клочке земли мигает маяк, но это было единственное здание, которое я могла видеть, а окрестности заросли тысячами сосен, которые тянутся к облакам.

Мы плывем, может быть, еще минут пять, когда деревьев начинает становиться меньше, а их место занимают здания. Мужчина останавливает лодку у причала, несколько других лодок уже стоят на якоре и покачиваются на ставшей гораздо более спокойной воде залива. Он ничего не говорит, когда начинает натягивать веревку, и я перевожу взгляд на остров передо мной. Там было всего несколько человек, которых я могла видеть, и они не обращали на нас внимания. Ящики, выглядевшие так, словно внутри были какие-то движущиеся предметы, были свалены в кучу в конце причала, и воздух был пропитан запахом моря, соли и рассола. Птицы громко кричали, хлопая крыльями и скользя на легком ветерке.

Был почти ранний вечер, и солнце медленно садилось, окрашивая небо из голубого в смесь розовых и оранжевых тонов, поджигая густые пушистые облака, лениво плывущие над нами.

Был конец сентября, и хотя было не очень холодно, по мере того, как день клонился к вечеру, становилось все холоднее. Мне нужно было найти место, где мы с Харпер могли бы остановиться в этом маленьком городке хотя бы на следующие несколько ночей, пока я не придумаю, что, черт возьми, делать дальше.

Я прикусываю губу, морщась, когда мои зубы царапают чувствительное место, которое все еще заживало, и мой желудок сжимается от беспокойства.

Я не думала о том, чтобы зайти так далеко, просто сбежать. Это все, что было важно, но теперь, когда я была далеко от них, я понимаю, что мне следовало спланировать это лучше.

– Вон, – приказ отрывает меня от моих внутренних мыслей, и я резко поворачиваю голову, защищаясь, видя, что мужчина теперь намного ближе.

Инстинктивно я обвиваюсь вокруг Харпер, прежде чем заставляю себя расслабиться и встать, уговаривая ее встать у меня за спиной.

Мужчина следит за движением глазами, его хищный взгляд ничего не упускает.

– Здесь есть отель? – спрашиваю я.

– В городе, – бурчит он, вздергивая подбородок, чтобы повторить свой приказ убираться с лодки.

Верно.

Сначала я помогаю Харпер подняться на причал, прежде чем наклоняюсь, чтобы взять свои сумки, но он уже там, хватает чемоданы и поднимает их на твердую землю, а затем и спортивную сумку, на которую он смотрит с подозрением, переводя этот взгляд на меня, когда бросает ее рядом с чемоданами.

Он приподнимает бровь и ждет.

Я чувствую эти серебристые глаза на своей спине, когда вылезаю из лодки, а затем слышу стук его ног по дереву позади меня.

– В какую сторону от города? – я спрашиваю.

– Прямо.

Это все, что я получаю в ответ.

Со вздохом я смотрю вниз на Харпер, которая снова с любопытством наблюдает за мужчиной, ее умные голубые глаза изучают его:

– Ты не очень вежлив, – она говорит ему.

– Харпер! – я шиплю шепотом.

Но он вообще не отвечает. Он проходит мимо нас с конвертом документов и продолжает идти по причалу, не оборачиваясь. Даже когда я выкрикиваю ему свою благодарность, он реагирует так, как будто нас просто не существует.

Медленно я следую за ним, таща за собой чемоданы с прикрепленной к верху одного из них спортивной сумкой, тело измучено, кости и мышцы ноют, но там, где я должна идти прямо, человек, который привел нас сюда, поворачивает направо, направляясь к ветхому сараю, в стене которого, похоже, зияла дыра. Когда он добирается туда, в этой дыре внезапно появляется пожилой мужчина и протягивает ему документы.

Я была благодарна ему за то, что он не повернул нас назад, даже если ему не нужна была моя благодарность. Он не мог знать, что буквально только что спас мне жизнь.

Может быть, когда-нибудь, когда-нибудь я смогу отплатить ему тем же.