Текст книги "В водовороте волн (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Двенадцать

Я забираю Харпер из школы сразу после трех и направляюсь в закусочную. Имоджен работает, так что в конце концов она присоединяется к нам за нашим маленьким столиком.

– Это через две недели, – продолжает Имоджен, протягивая мне листовку. – Тебе стоит приехать, это будет идеальный способ закрепиться в городе!

Харпер ахает:

– Там лабиринт!

В данный момент она говорила о ежегодном осеннем фестивале, который город проводит в октябре. Это был способ закрыть туристический сезон в преддверии наступающей зимы, и это был самый большой фестиваль в городе, по крайней мере, так сказала Имоджен.

– Там будут все, – взволнованно восклицает она.

Все.

– Торин? – его имя вырывается прежде, чем я успеваю сомкнуть губы.

Брови Имоджен хмурятся:

– Обычно нет. Он затворник.

Я киваю. Да, я заразилась от него этой атмосферой. Вот только со мной он не совсем был затворником. Не с крышей, а затем и с бревнами сегодня утром, хотя эта записка оставляла желать лучшего.

Она все еще была у меня в кармане, и она определенно прожигала материал моих штанов.

Уверен, мне не нужно объяснять тебе, как разжечь огонь. Не за что.

Как будто я была неспособна сделать это сама, конечно, я не смогла бы разрубить их, но я бы нашла способ.

– Все в порядке? – настаивает Имоджен.

– О да, – лгу я, – все прекрасно.

Решив не обсуждать тот факт, что мужчина вломился в хижину и нашел меня в ванне, или что затем он прижал меня к стене.

Торин причиняет мне боль, и с моим прошлым я должна держаться от него подальше.

– Он доставляет тебе неприятности?

– Нет! – я выпаливаю: – Зачем ему доставлять мне неприятности!?

Она поджимает губы:

– Хорошо, но ты бы сказала мне, верно?

Я нахмурилась. Я недостаточно хорошо знала Имоджен, чтобы решить, могу ли я с ней поговорить. Конечно, она была достаточно милой, очень помогла мне, но в конечном счете все равно оставалась незнакомкой.

Когда тишина затягивается, она вздыхает и улыбается:

– Все в порядке, Майя. Правда. Эй! Ты уже проверила маршруты?

– Маршуты?

– Да, пешеходные тропы. Здесь их так много! Я могу сводить тебя на один, если хочешь.

– Вообще-то, да, – соглашаюсь я, благодарная за смену темы, – Да, я бы с удовольствием.

И, может быть, я бы даже изучила бы один из них сама.

– Мы просто должны убедиться, что погода хорошая! Не хотелось бы застрять на вершине в шторм.

Мы доедаем и прощаемся с Имоджен, прежде чем вернуться в хижину. Сегодня мне удалось прихватить кое-что из магазина, всего пару маленьких безделушек, чтобы сделать это место более уютным, но здесь было не так уж много вещей: пара антикварных магазинов, в которых пахло пылью и возрастом, простой походный магазин, который мне нужно было посетить перед тем, как я отправлюсь в этот поход, а затем продуктовый магазин и закусочная.

Но одно я знала наверняка: все были дружелюбны. Детей было немного, но другие мамы приветствовали меня улыбками, а Харпер хорошо провела день в школе.

Это был правильный шаг к рутине. Правильное направление.

Харпер убегает делать уроки, когда мы возвращаемся, а я притаскиваю из сарая несколько поленьев, кладу их в очаг вместе с растопкой и беру зажигалку, чтобы разжечь огонь.

Мне требуется некоторое время, но в конце концов он загорается, и я вскакиваю, взволнованная тем, что мне удалось это сделать! Это не неспособность, но я была настолько ограничена, что подобные вещи были для меня в новинку.

И я испытываю гордость, глядя на пылающее пламя, которое потрескивает и потрескивает, согревая маленькое пространство вокруг меня.

Оставив огонь гореть, я направляюсь к окнам, выглядывая из-за штор. Его грузовик был припаркован перед домом, внутри горел свет. Я не знала, что именно заинтриговывало меня в Торине, но что-то было. Он чаще всего выводил меня из себя, был грубым, высокомерным и немного пугающим, но он был интересным. Его присутствие казалось слишком значительным для такого маленького городка, и я удивлялась, почему он был таким затворником. Почему он предпочел изоляцию, когда этот город кажется невероятно сплоченным?

У меня были вопросы, их было много, но мне нужно было держаться от него подальше.

От мужчин вообще на самом деле.

Я еще ни за что не была готова даже смотреть на представителей противоположного пола, тем более что на мне все еще были следы, оставленные последним, и мысленно эти шрамы никогда не заживут.

Со вздохом я опускаю занавеску на место, бросая взгляд в сторону огня. Зачем ему приносить мне дрова?

Он даже не хотел видеть меня в этом домике.

Прошло несколько часов после того, как Харпер легла спать, когда я услышала легкий стук в дверь. С бокалом вина в руке я прохожу через комнату, мягкие пушистые носки касаются моих ног, и открываю дверь. Торин стоит там, держа в руке блюдо для запеканки, которое я использовала, чтобы приготовить ему еду накануне.

– Торин, – приветствую я.

– Это твое, – он пододвигает блюдо ко мне, заставляя меня схватить его.

– Что ж, спасибо, – ворчу я, приспосабливаясь держать блюдо и свой бокал с вином.

– Это было вкусно.

Я моргаю, глядя на него. Был ли этот человек сломлен?

– Вкусно?

– Спасибо тебе.

Я подавляю свой шок от его благодарности и киваю головой:

– Не за что. Это было самое меньшее, что я могла сделать после крыши и всего остального.

Он кивает, поднимая руку, чтобы потереть шею сзади. Это движение привлекает мое внимание к его бицепсам, мускулам, напрягающимся и изгибающимся, растягивающим манжету его белой футболки, что создает разительный контраст между ее яркостью и темной замысловатой работой его татуировок. Я отвожу глаза, прежде чем он успевает заметить, что я пялюсь на него, но, черт возьми, у него красивые руки, с рельефными канатиками вен, выступающими на его коже.

Между нами была эта неловкость, это взаимное недоверие, так что я понятия не имею, почему я вдруг выпаливаю:

– Не хочешь зайти пропустить по бокальчику? – я верчу в руках полупустой бокал с вином.

– Я не пью вино, – ворчит он, но не собирается уходить.

– У меня есть пара бутылок пива, если хочешь.

Он прищуривается и смотрит через мое плечо, колеблясь.

– Это просто приглашение, тебе не обязательно соглашаться.

Его стальные глаза изучают мое лицо, прежде чем он опускает подбородок в знак согласия, и я отступаю в сторону, пропуская его, следуя за его массивной спиной, когда закрываю дверь ногой. Он останавливается в гостиной, не сводя глаз с огня, который все еще горит, и моя грудь наполняется гордостью за то, что я сделала это сама.

– Оказывается, – говорю я ему, доставая бутылку пива из холодильника и откупоривая ее, – я действительно знаю, как разжечь огонь.

Протягивая ему бутылку, я доливаю себе вина и прохожу мимо него, устраиваясь на диване.

– Где твоя дочь?

– Ее зовут Харпер, – говорю я ему. – Она в постели.

Он кивает и продолжает стоять.

– Ты заставляешь меня нервничать, Торин, ты не мог бы присесть?

Его взгляд устремляется на мое лицо, и темные брови подергиваются, когда он, кажется, борется с тем, о чем думает в данный момент, но в конце концов садится на край дивана, повернувшись лицом к огню.

– Эта хижина долгое время пустовала, – говорит он, по-видимому, самому себе. – странно видеть, что в ней живут.

– Кто жил здесь раньше?

Его плечи слегка опускаются.

– Ее звали Грейс.

Я смотрю, как он делает большой глоток из бутылки, его кадык подпрыгивает, пока он глотает холодное пиво.

– Где она?

Грейс. Я подумала, не была ли Грейс дочерью лучшего друга Рути. Она никогда не рассказывала мне, что с ней случилось. Или, может быть, она была его девушкой? Я не могла представить себе женщину рядом с Торином, только не со всем его сдержанным поведением, как можно вообще сблизиться?

– Она умерла.

Я проглатываю вздох и делаю глоток вина.

– Мне очень жаль.

– Почему?

– Что «почему»?

– О чем ты сожалеешь?

– Это то, что ты говоришь, когда кто-то умирает, Торин.

– Неужели?

Воцаряется неловкое молчание, и я перевожу взгляд на огонь. Пригласить его войти было не самым умным моим шагом. Мы не были друзьями. Мы никогда не сможем ими стать. Но я чувствую, что он смотрит на меня, чувствую, как его глаза наблюдают за мной, и от этого моя кожа горит, а желудок скручивается.

– От чего ты сбежала? – внезапно спрашивает он.

– Я пригласила тебя не для того, чтобы делиться историями, – говорю я ему, защищаясь.

Он встает позади меня, и я прислушиваюсь к его осторожным, легким шагам, когда он пересекает пространство между нами. Я сижу чертовски неподвижно, когда он останавливается рядом со мной, и у меня перехватывает дыхание, когда его огрубевшие от многочасового труда пальцы убирают прядь волос, прикрывавшую исчезающие отметины на моем лице.

– Кто это сделал?

Моя кожа покрывается мурашками, когда я чувствую, как кончик его пальца нежно касается синяков, так легко, что это больше похоже на дуновение воздуха. Его аромат, морской бриз и кожа наполняли воздух вокруг меня, это было почти опьяняюще. Или, может быть, дело было в вине.

– Я думаю, тебе следует уйти, – мой голос дрожит, и я сглатываю, открывая глаза, чтобы увидеть, что он пристально смотрит на меня.

Он медленно кивает:

– Тебе следует держаться от меня подальше, Майя.

– Ты пришел сюда, – я указываю.

– И ты пригласила меня войти, – он заправляет прядь волос мне за ухо. – Монстры, Майя. Мы повсюду.

Тринадцать

Были дни, когда мне было труднее игнорировать притяжение моей прошлой жизни. Дни, когда у меня чесались пальцы от желания взяться за лезвие или пистолет. Дни, когда я хотел сменить рыбалку в этих водах на поиск цели.

И было почти заманчиво позвонить Ретту и нажиться на этой работе.

Но я этого не делаю, вместо этого перетаскиваю ящики с лодки на причал, сегодняшний улов готов к продаже в городе.

– Они тяжелые? – спрашивает внезапный тихий голос, и я оглядываюсь через плечо и вижу, что Харпер наблюдает за мной, ее волосы заплетены в косу, а голова с любопытством склонилась набок.

Маленькая девочка подходит ближе:

– Остановись, – я приказываю. – Они острые.

Я указываю на кучу крючков, ножей и прочего снаряжения, которое я стащил с лодки.

– Это еще за что?! – она задыхается.

– Потрошение рыбы.

Она морщит нос:

– Это не очень мило.

– Таков здешний образ жизни, малышка.

– Можно мне пойти с тобой?

– Что?

– На лодке. – уточняет она.

– Не думаю, что твоей маме это понравилось бы, – говорю я.

Я не видел Майю и ничего о ней не слышал с той ночи в ее хижине несколько дней назад. В ту ночь я позволил себе подойти слишком близко. Я никогда не должен был принимать приглашение зайти внутрь, даже не уверен, почему это сделал, но я увидел ее, стоящую там с глазами лани в огромном свитере и леггинсах, с растрепанными темными волосами, падающими на лицо, и был... соблазнен.

А потом мне пришлось подойти ближе, прикоснуться к шелковистым прядям ее волос, которые были такими чертовски мягкими под моими грубыми пальцами, и вдохнуть ее сладкий аромат, как наркотик.

Эти синяки на ее лице преследовали меня.

Мне это чертовски не нравилось.

– Ну, может быть, она тоже сможет с нами, – продолжает Харпер.

– Я не знаю, малышка.

– Ты собираешься на фестиваль на следующей неделе? – она меняет тему.

Я вздыхаю. Я просто хотел закончить свою работу и пойти нахуй домой, к ожидающей меня бутылке Macallan. Это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы снова постучать в эту чертову дверь.

– Нет, я не собираюсь.

– Почему? – она фыркает: – Мама будет там.

– И что?

– Тебе не нравится моя мама?

– Твоя мама просто замечательная, – возражаю я. – Мне не нравятся люди.

– Но я хочу быть твоим другом.

– У меня нет друзей, малышка.

– Даже ни одного?

– Нет.

– О, – Харпер шмыгает носом, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, видя ее удрученное лицо и водянистые глаза.

О, черт возьми.

– Харпер, – вздыхаю я, – почему бы тебе не пойти подружиться с другими детьми?

– Потому что ты выглядишь так, будто тебе нужен друг, – надувает она губы.

– Я в порядке, малышка. Не волнуйся за меня.

– Рути сказала то же самое.

– Конечно, она сказала, – бормочу я. – Твоя мама знает, что ты здесь?

– Нет, – от голоса Майи у меня по спине пробегают мурашки, – она этого не знает. Харпер, я же говорила тебе держаться подальше от доков. Это опасно.

Я бросаю взгляд в сторону женщины, замечая брюки и облегающий свитер, одно плечо обнажено там, где рукав соскользнул вниз. Она хорошо выглядит.

Чертовски хорошо.

Ее темные волосы убраны назад, отметины на лице едва заметны, но мой взгляд прикован к этому шраму, пересекающему ее бровь. Он начинается примерно на дюйм выше брови и заканчивается прямо под ней, и хотя шрамы – это нормально, для нее это казалось странным.

И снова от этого любопытства у меня начинается зуд под кожей.

– Майя, – приветствую я, поворачивая шею, чтобы снять внезапное напряжение, сковавшее мои мышцы.

– Привет, Торин.

– Эй, мама, а Торин может прийти на ужин?

Майя бормочет:

– Э-э, я уверена, что Торин очень занят.

– Правда? – Харпер спрашивает напрямик.

– Да, малышка, – соглашаюсь я, обматывая веревку вокруг кисти и предплечья, готовясь убрать ее, когда снова поворачиваюсь к ним.

Харпер выжидающе наблюдает, в то время как Майя смотрит на веревку.

– Но когда ты ешь? – малышка ахает.

– Харпер, – слегка пожурила ее Майя, – людям позволено быть слишком занятыми.

– Но ему нужно есть, мама.

– Я поем, – соглашаюсь я, завязывая свободный узел, прежде чем бросить веревку в коробку.

– Может быть, мама сможет приносить тебе еду, как раньше.

– Харпер, – начинает Майя.

– Как насчет этого? – я говорю: – Я приду на ужин, если ты будешь слушать свою маму, когда она говорит тебе, когда не стоит чего-то делать.

– Договорились! – Харпер визжит.

– Погодите, – вставляет Майя, – у меня есть право голоса?

Я приподнимаю бровь, пряча ухмылку при виде того, как порозовели ее щеки, когда встречаюсь с ней взглядом:

– Конечно, маленькая лань, могу я прийти на ужин?

Ее губы приоткрываются, и в голову врывается рой мыслей, о которых я не имею права думать. Что, черт возьми, со мной было не так?

– Ну… я… ты… я полагаю, да? – она заикается.

Посмеиваясь, я возвращаюсь к своим обязанностям и говорю:

– Я буду в шесть.

– Ну ладно, – выдыхает Майя, – Давай, Харпер, оставь Торина с его работой.

– Скоро увидимся! – Харпер визжит.

Я слышу их голоса, когда они уходят.

– Торин сказал, что возьмет меня на лодку! – говорит Харпер, и я смеюсь над фальсификацией правды.

– Он сейчас это сказал? – спрашивает Майя.

– Да, – отвечает Харпер, – Он сказал, что ты тоже можешь с нами!

О Господи...

Но на самом деле, что я делал? Почему я сказал "да"?

Я уже понял, что от этой женщины одни неприятности, и все же вот я переодеваюсь, меняю футболку и джинсы на рубашку и брюки. А потом я направляюсь к Рути, чтобы украсть из ее погреба одну из тех дорогих бутылок вина, которые привез для нее с материка.

– Куда ты идешь? – спрашивает Рути, присвистывая.

– Никуда, – ворчу я. – Я беру бутылку.

– Бутылку чего?!

– Красного вина, который я купил для тебя в прошлом году. Я заменю его, когда в следующий раз поеду на материк.

– Почему?

– Потому что.

– Мальчик, – ругается Рути.

– Я давно не мальчик, Рути, – я останавливаюсь в дверях. – Я иду ужинать.

– Какой бедной девочке ты угрожал? – спрашивает она.

Я вздыхаю:

– Майя.

Весь облик Рути меняется:

– Теперь ты послушаешь меня, Торин, не связывайся с этой девчонкой.

– Когда я здесь с кем-нибудь трахался?

– Ты думаешь, я слепа к тому, что вы, Эйвери, делаете? – она приподнимает бровь. – Ваши секреты опасны.

– Может, и так, Рути, но у меня такое чувство, что и у нее тоже.

– Возможно. И, возможно, она здесь, чтобы начать все сначала.

– А я нет?

– Есть разница, Торин.

– Это ужин, а не свадьба, – ворчу я. – И это не свидание. Это чтобы успокоить ребенка.

– Ту девчонку?

– Да.

– А не твое собственное любопытство?

– А что тут любопытного, Рути? – я спрашиваю: – Она мать-одиночка с багажом.

Рути хихикает, как будто знает что-то, чего не знаю я:

– Хорошо, Торин. Как скажешь.

Она не дожидается моего ответа, а я не преследую ее. Я беру вино и выхожу, ставя дорогую бутылку на пассажирское сиденье грузовика, прежде чем вернуться в домик Майи.

Да, от нее были одни неприятности, но, похоже, от старых привычек трудно избавиться. Раньше я гнался за неприятностями, и оказалось, что иду по тому же пути. Преследовать то, на что я не имел права. Я просто не знал, чем это закончится на этот раз.

Четырнадцать

Я вытаскиваю блюдо из духовки, пока Харпер моет посуду в ванной перед ужином, когда раздается стук в дверь, и в моем животе порхают бабочки.

Не было никаких причин нервничать. Нет. Я знала, на чем мы с Торином остановились, и это то, на чем мы должны были остановиться.

И я полностью переосмыслила это. Полностью увидела дерьмо, которого там не было.

Закатывая глаза, я пересекаю комнату, открываю дверь и... о.

Торин не в джинсах и футболке с кепкой задом наперед, а в костюмных брюках и белой рубашке с рукавами, закатанными чуть ниже локтей, так, что была видна вся замысловатая работа на его предплечьях. Он сногсшибателен.

– Закрой рот, маленькая лань, – шепчет он, переступая порог, – Ты вызываешь у меня непристойные мысли.

Мои зубы болезненно сжимаются, и я смотрю, как он прогуливается по хижине, выглядя слишком большим для этого места, прежде чем ставит на стол бутылку очень дорогого вина и поворачивается. Его взгляд останавливается на мне, и он быстро осматривает меня. Я не изменилась, как он. Просто сменила брюки на леггинсы, а свитер – на толстовку большого размера, которую купила в том походном магазине. Мои носки были задраны до колен, волосы в полном беспорядке растрепаны на макушке, но его глаза, кажется, теплеют, почти обжигают, когда он наконец встречается со мной взглядом.

– Ты принес вино, —

выпаливаю я.

– Комплименты от погреба Рути.

– Она ведь знает, верно?

Я не дожидаюсь его ответа и иду на кухню за бокалами для вина. Я очень хорошо осознавала его присутствие, очень хорошо осознавала его энергию и запомнила момент, когда почувствовала, как он подходит ко мне сзади, когда я пытаюсь дотянуться до бокалов с верхней полки. Его грудь прижимается к моей спине, когда он перегибается через меня, наклоняясь, пока я не оказываюсь прижатой к стойке его телом позади моего. Бокалы звякают, и дыхание застревает у меня в горле.

– Она знает, – подтверждает он, ставя бокалы передо мной, оставаясь позади.

Секунды растягиваются в минуты, прежде чем он, наконец, отходит от меня, и я могу налить вино.

– Ты в порядке, маленькая лань? – Торин наклоняется, скрещивая руки на груди. – Ты выглядишь немного взволнованной.

Я пристально смотрю на него:

– Я не знаю, как к тебе относиться, – выпаливаю я.

Он ухмыляется:

– Хорошо. Ты всегда должна быть начеку, Майя.

Я смотрю ему в спину, когда он входит в гостиную с бокалом вина в руке, несмотря на то, что сказал, что не пьет его, и смотрю на огонь, который развела ранее, который медленно угасал. Он начинает разводить его, мышцы на его спине перекатываются, когда он перекладывает поленья и кладет новое. Харпер выбирает этот момент, чтобы на полной скорости вбежать в гостиную, практически запускаясь, как карманная ракета, в Торина, которому с трудом удается сохранить равновесие. Она обнимает его за талию, пока он стоит, на мгновение потрясенный, уставившись на ее маленькую головку.

– Ты пришел! – она визжит: – Я знала, что мы лучшие друзья!

– Э-э-э, – заикается он, неловко гладя мою дочь по голове.

– Посмотри, мама! – Харпер оглядывается через плечо, все еще цепляясь за него: – Я говорила тебе, что мы друзья.

Я вздыхаю. Я не знала, что делать в таких ситуациях с Харпер, часть меня хотела дать ей то, что она хочет, и по какой-то причине она прониклась симпатией к Торину, но, судя по выражению его лица, Торин не знает, что делать с детьми.

– Харпер, пойдем, поможешь накрыть на стол? – спрашиваю я, отводя ее от него.

– Можно Торину сесть рядом со мной? – спрашивает она, подбегая к ящику со столовыми приборами, чтобы взять посуду. – Я посажу его сюда, а мама… – она кладет вилки на место, – Ты можешь сесть вот здесь, во главе стола, а я – сюда, так что я посередине!

Ужин прошел так неловко, как я и ожидала, и Харпер поддержала разговор. Торин играл в свою игру весь ужин, а я потягивала дорогое вино, в то время как Торин все еще держал в руках тот же бокал, и я изо всех сил пыталась придумать, что сказать мужчине, которому я явно не нравилась. Но теперь ужин закончился, и Харпер сидела перед камином в пижаме, готовая ко сну.

Я ожидала, что Торин сбежит, когда я отнесу ее в постель, но когда я выхожу пять минут спустя, он стоит у раковины, убирает тарелки после ужина, его плечи напряжены, а взгляд устремлен в окно.

– Надвигается буря, – его глубокий хриплый голос соперничает с успокаивающим звуком потрескивающего огня.

– Откуда ты знаешь?

– Эти воды становятся неспокойными во время шторма, – он указывает подбородком на окно. – Обычно прямо перед тем, как он обрушится. Можно судить по океану. Видишь, насколько он неспокойный?

Я подхожу к нему, мое плечо касается его плеча, когда смотрю в окно, и хотя было темно, я могла видеть чернильно-черные воды, когда волны грубо разбиваются о берег, и слышать это тоже.

– Ты всегда был рыбаком? – тихо спрашиваю я.

– Нет.

– А чем ты раньше занимался?

Я чувствую, как его глаза ласкают мое лицо, его взгляд проникает внутрь, когда он смотрит на меня сверху вниз, но я притворяюсь, что не замечаю, и продолжаю смотреть на темные воды, окружающие этот крошечный остров.

– Зачем ты приехала сюда? – спрашивает он вместо ответа.

– Начать все сначала, – честно отвечаю я.

– Сбежав?

Сглотнув, я, наконец, рискнула взглянуть на мужчину и обнаружила, что его поразительные серые глаза прикованы к моему лицу или, скорее, к шраму у меня на лбу.

– Причины, по которым я здесь – это мое дело.

Его губы растягиваются в ухмылке:

– Секреты редко остаются в неведении в таком маленьком городке, как этот.

– Значит, все знают твои секреты?

– Им нравится притворяться, что это не так, – он снова переводит взгляд на окно. – Жить во лжи лучше, чем смотреть правде в глаза.

– И в чем же правда, Торин? – вопрос покидает меня, когда я беру со стола бокал вина и сажусь на диван. – Или это тот момент, когда ты снова говоришь мне держаться от тебя подальше и убегаешь?

Его смешок неожиданный, и звук такой... Боже, этот звук не был похож ни на что, что я когда-либо слышала раньше. Мужественный и грубый, звучащий из глубины его груди, и сопровождающая его улыбка – у него были ямочки на щеках и широкая улыбка, которая поднимала его глаза и придавала ему почти юношеский, игривый вид.

Она полностью изменяла его.

Вытирая руки полотенцем, он берет свой бокал и следует за мной в гостиную, садясь рядом со мной. И не на другом конце дивана, я имею в виду, прямо рядом со мной. Я напрягаю мышцы, когда его вес прогибает подушку, чтобы случайно не прислониться к нему.

– Так уж получилось, – говорит он низким голосом, грохочущим мне в ухо и вызывающим мурашки по коже, – тебе следует держаться от меня подальше, но я обнаруживаю, что не очень-то этого хочу.

– Тогда чего же ты хочешь?

Минуты проходят в тишине, и когда я понимаю, что не получу от него ответа, я откидываюсь на спинку дивана, тепло комнаты окутывает меня, а вино туманит голову. Я начинала засыпать и, вероятно, должна была сказать Торину, чтобы он уходил, но мне было приятно его присутствие рядом, даже если мы не разговариваем.

– У меня было чувство, что мы с тобой в чем-то похожи. Возможно, одиноки и находим утешение в самых неожиданных местах.

И хотя мне казалось, что мы больше воюем, чем пребываем в мире, здесь было какое-то странное чувство комфорта.

Он не был человеком, который казался бы по своей сути безопасным, и в то же время я чувствовала себя здесь в безопасности.

Это было странно?

Мои брови опускаются от моих мыслей.

– Маленькая лань? – голос Торина обволакивает меня, но глубокое чувство усталости захлестывает меня, опуская веки.

Я не знаю, говорит ли он что-нибудь еще, потому что сон овладевает мной, и впервые за последние месяцы кошмары не тревожат покой, и мое прошлое не может проникнуть внутрь.