Текст книги "В водовороте волн (ЛП)"

Автор книги: Риа Уайльд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Тридцать восемь

Ее рука дрожит на столе, отчего вибрирует охлаждающая жидкость в кружке, к которой она не прикасалась с тех пор, как начала рассказывать свою историю.

– Он всегда обещал, что найдет меня и убьет, если я когда-нибудь брошу его, – шепчет она. – Я знала, что это правда, но не ожидала, что они найдут меня так скоро. Я, эм... – она делает паузу, глядя на меня, но не со страхом после того, что я только что заявил.

Почти с сожалением, как будто она была в чем-то виновата.

– Ты что? – Ретт давит, и я свирепо смотрю на него. Он просто пожимает плечами.

– Я украла у него много денег. Он хранит наличные в доме, и я знала, что он отследит меня, если я воспользуюсь удостоверением личности или своим кредиткой.

– Вот почему ты воспользовалась моей лодкой, – понимаю я. Если бы она поехала на пароме, они бы запросили документы и у нее, и у Харпер.

Она кивает.

– У меня не было выбора. Я понятия не имела, на какой остров ты направляешься, мне просто оставалось надеяться, что это один из них.

– Черт, – мое терпение выходит из-под контроля.

Эта девушка проходила через это девять гребаных лет. ДЕВЯТЬ ЛЕТ! Каждый человек подвел ее. Я резко встаю, чувствуя себя слишком неустойчивым, чтобы оставаться в одном положении. Стул со стуком падает на мраморный пол, и я начинаю мерить шагами кухню.

– Я не знаю, как они нашли меня, – говорит она, уставившись в стол. – Я не использовала ни одну из своих старых учетных записей и убедилась, что меня нет ни в каких системах или онлайн. Может быть, мы ошибаемся, и нападение прошлой ночью был просто взломом. Они случаются постоянно.

– Только не в заливе Рэйвенпик, Майя, – говорит Ретт. – Мужчины были не с острова, и я не вижу, чтобы кто-то сходил с ума и приезжал на крошечный остров в надежде быстро подзаработать. В этом нет никакого смысла.

– Может быть, они искали женщину, которая жила там до меня?

Здесь она хватается за соломинку, отрицая то, что знала как факт, но это не мешает мне напрячься от ее намека:

– Они искали не ее, – отвечаю я, глядя на Ретта.

– Я знаю, что она умерла, – продолжает она, – Но, может быть, они этого не знают. Может быть, они думают, что она все еще там живет!

– Майя, они искали не ее, – повторяю я.

– Откуда ты можешь это знать?

– Несмотря на то, что она не знала никого с материка? – я вздыхаю, понимая, что пришло время, – я был женат на ней.

Теперь очередь Майи замереть.

– Ты женат?!

– Нет, я овдовел.

Она сглатывает, не сводя широко раскрытых глаз с моего лица.

– Грейс умерла пять лет назад вместе с нашим трехлетним сыном.

– Я живу в домике твоей жены! – Майя задыхается.

– Майя, – предупреждаю я, видя панику на ее лице.

– Мне так жаль, – она резко встает. – Я не знала. Я бы никогда… если бы знала! – она бормочет: – Я перееду. Я не знала!

– Майя, – успокаиваю я, подходя к ней.

Она встает, лихорадочно оглядываясь по сторонам, эта новость поражает ее сильнее, чем рассказ своей истории.

– Я останусь с Рути. И тогда я смогу уехать и вывезу все из коттеджа. Рути никогда не говорила, она просто сказала, что это дочь ее друга. Я не знала.

– Майя, – я нежно обхватываю ее запястье рукой, останавливая ее.

Это прикосновение, кажется, помогает справиться с тем бунтом, который творится у нее в голове, когда она замирает и опускает взгляд на мою руку, прежде чем ее остекленевшие глаза встречаются с моими.

– Ты и так через многое прошел, – шепчет она. – Я не могу так с тобой поступить.

Я невесело усмехаюсь:

– Ты ничего не делаешь, Майя, а я вполне способен сделать то, что необходимо для твоей безопасности.

– Майя, он прав, – вздыхает Ретт, нежно глядя на нее. – Ты сейчас в опасности, если твой бывший доберется до тебя, я не думаю, что он не вернется.

– Я знаю это! – она огрызается: – Но это мои проблемы.

– Нет, Майя, я сказал, что буду защищать тебя, я серьезно. Я могу и сделаю это. Есть еще кое-что, чего ты обо мне не знаешь. Вещи, которые могут изменить твое мнение обо мне, но защита остается в силе, хочешь ты иметь со мной что-нибудь общее или нет. Я не позволю тебе вернуться туда, Майя. Не к нему. Если после того, как угроза исчезнет и мы узнаем, что ты в безопасности, я отпущу тебя.

По ее щеке скатывается слеза.

– Ты меня отпустишь?

– Если это то, чего ты хочешь, – я сглатываю, вкус слов остается кислым на моем языке.

– Он лжет, – Эверетт говорит с ухмылкой: – Когда мой брат любит, он любит сильно.

Ретт закидывает ноги на стол, скрещивая руки:

– У тебя есть попкорн, Тор? Шоу вот-вот станет по-настоящему интересным.

Он такой гребаный засранец.

– Что там еще? – Майя сглатывает. – Я знаю, что вы убили тех людей прошлой ночью.

– Мы так и сделали.

– И где они сейчас? – спрашивает она, и по щекам скатывается еще одна слеза.

– Похоронены в лесу.

– Черт, – шипит она.

– Они не первые, – признаю я.

– Или не последние, – вступает Ретт.

– О боже мой, – Майя отдергивает руку. – Ты что, серийный убийца?

Страх теперь проступает на ее лице, прогоняя слезы, когда она медленно отступает.

Я показываю ей свои ладони, надеясь показать, насколько сильно я бы никогда не причинил ей боли и даже не мечтал об этом.

– В некотором смысле, да, но это не похоже на то, что ты знаешь.

– Срань господня, – выдыхает она.

– Я и мои братья, – я медленно следую за ней, когда она направляется к двери, пятясь, как будто я хищник, а она добыча.

Возможно, я и думал о ней так раньше, но теперь она была всем, чего я не знал, в чем нуждался.

– Нас вырастили и обучили быть частью организации, которая нанимает нас в качестве наемных убийц. До того, как я поселился здесь и вышел на пенсию, этим я зарабатывал на жизнь.

Ее пепельная кожа бледнеет еще больше:

– Ты убивал людей из-за денег!?

– Убивал, – вмешивается Ретт, – Деньги хорошие, к тому же я купил хорошую яхту.

– Заткнись, Ретт, – я рычу.

– Послушай, милая, – резко встает Ретт, заставляя мою девочку вздрогнуть, – Торин был лучшим в своем деле, люди заплатили бы втрое больше, только чтобы заполучить его на работу. Почему? Потому что этот человек никогда не промахивался.

К чему, черт возьми, он клонит? Майю, казалось, вот-вот вырвет.

– Что я хочу сказать, милая маленькая Майя, – Ретт почти сократил расстояние между ними, и я понимаю, что он встает между ней и дверью.

Я не остановлю ее от побега, но он остановит, и внутреннего конфликта внутри почти достаточно, чтобы сломить меня. Часть меня хочет помешать ей когда-либо покинуть меня, но заманивать ее в ловушку было просто неправильно.

– В том, что тебя защищает один из лучших наемных убийц страны. Бегство кажется контрпродуктивным, когда за тобой охотится сумасшедший бывший парень.

Она вздрагивает от его слов, но останавливается, пятясь назад, переводя взгляд с нас двоих:

– Что случилось с Грейс и твоим сыном? – внезапно она спрашивает.

– Я не убивал их, – говорю я, стиснув зубы, зная, что именно об этом она думает. – Но в их смерти была моя вина.

Ретт громко кричит:

– Они утонули, Майя.

– Мы были на воде, когда разразился шторм, – объясняю я. – Нам не следовало быть на воде в тот день, так как я знал, что надвигается шторм, и мы не успели вернуться вовремя. Лодка перевернулась, я выжил, а они – нет.

– Я не понимаю, в чем твоя вина, – тихо говорит она.

– Потому что я согласился на работу после того, как уже вышел на пенсию. Я был эгоистом, и из-за этого они погибли.

– Едва ли я могу сказать, что погода виновата, Торин, – Майя говорила, – как и… работа, ты сделал то, что было правильным в то время.

Я прищуриваюсь:

– Майя, они умерли, потому что я согласился на работу, чтобы убить кого-то, как ты это защищаешь?

Она усмехается:

– Вряд ли я защищаю все это целиком… часть убийства. Но их смерти, реально, ты мог бы это предотвратить?

– Да, во-первых, потому, что я не был бы на воде.

– Но ты был на воде, обвинение себя не меняет этого факта. Откуда ты знаешь, что тот же шторм не убил бы их на суше? Стал бы ты тогда винить себя?

– Это не по теме, – я сокращаю расстояние между нами, ожидая, что она вздрогнет или отодвинется от меня.

Это было наименьшее, чего я ожидал, когда она теперь знала, кто я и что сделал:

– Ты должна остаться здесь, Майя. Пока мы с этим не разберемся.

Ее глаза смотрят у мои, и страх все еще остается в них, ее кожа все еще бледна, но она медленно кивает:

– Хорошо, – она вздыхает.

– Я бы никогда не причинил тебе вреда, Майя.

– Я знаю.

– Не бойся меня, пожалуйста, – я практически умоляю, мой желудок скручивается в узел.

– Я просто... это так сложно осознать, Торин.

– Почему бы тебе не пойти прилечь? – с сожалением говорю я, надеясь, что не потерял свою маленькую лань, но чувствуя, что потерял.

Она делает, как я предлагаю, и начинает выбираться из комнаты, но прежде чем она успевает полностью убежать, Ретт окликает ее.

– Мне нужно твое полное имя, – говорит он.

Она запрокидывает голову:

– Почему?

– Я собираюсь выяснить, как твой бывший нашел тебя, раз уж ты непреклонна в том, что исчезла.

– Мы не знаем наверняка, что это мой бывший!

– Майя, – Ретт закатывает глаза, – Твое имя.

Ее зеленые глаза находят мои, как будто она просит моего подтверждения, что это безопасно, и это немного разжигает надежду. Я киваю, подтверждая. Мой брат был ослом, но он защищал бы ее так же сильно, как и я.

– Майя Харгроув. Ты мне расскажешь? – тихо спрашивает она.

– Что? – спрашивает Он.

– Если что-нибудь найдешь.

– Да, мы тебе расскажем, – говорю я.

– Спасибо, – вздыхает Она, опуская подбородок. – И, Тор, я не боюсь тебя, но в этой ситуации, учитывая все обстоятельства, мне не стыдно признаться, что я напугана.

Тридцать девять

Рэтт сидит за ноутбуком на том же месте, на котором был почти пять часов назад. Майя ушла за Харпер и уже вернулась, но Ретт все еще сидит на том же месте, сосредоточенный на своей задаче на ноутбуке.

Я знал, куда он смотрит, и сделал все возможное, чтобы держать Майю и Харпер подальше, некоторые изображения, которые, вероятно, были показаны на его компьютере прямо сейчас, девушкам видеть не нужно.

Майя сейчас боролась со мной из-за чего-то такого:

– Мне нужно приготовить еду.

– Я приготовлю ужин.

Ее голова откидывается назад:

– Что?

– Я могу приготовить Майя, я приготовлю ужин.

– Но я должна это сделать.

Мой позвоночник напрягается:

– Нет. Ты не должна.

Ее брови в замешательстве опускаются.

– Позволь мне позаботиться о тебе, – я говорю: – Это не твоя работа присматривать за мной или Реттом. Только за Харпер. Это не твоя работа – готовить, убирать или делать что-либо для кого-то еще.

– Но я...

– Забудь все, – я беру ее за подбородок, – Забудь все, что тебе говорили, что ты должна делать. Это не так работает.

– Как что работает?

– Мы, маленькая лань.

Она быстро моргает.

– Мне нравится готовить для тебя. – шепчет она.

Я ухмыляюсь:

– Да, хорошо, сегодня я позабочусь о тебе. Иди присядь, Ретт работает над тем, чтобы узнать больше, и я знаю, что Харпер голодна. Я с этим разберусь.

– Ты уверен? Я справлюсь, – неуверенно спрашивает она.

Мой палец касается ее подбородка:

– Да, я уверен.

– Тогда ладно, – она прикусывает губу, – я просто...

Мои пальцы сжимают ее подбородок, удерживая на месте, и хотя у нее было достаточно свободы, чтобы вырваться, она этого не делает. Она смотрит на меня снизу вверх, в зеленых глазах плавают несколько эмоций, которые сливаются воедино. Я предупреждающе подхожу к ней на шаг ближе, ясно давая понять о своих намерениях. Мне нужно было попробовать мою девушку на вкус, ощутить вкус ее губ после всего, через что она прошла, дать ей что-то, на что можно опереться, чтобы она знала, что ничего не изменилось, когда изменилось и все остальное.

Она не двигается. Она позволяет мне подкрадываться ближе, дюйм за дюймом, пока наши груди не соприкасаются, и ей приходится запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Я наклоняюсь, делая это медленно, ожидая ее отказа, которого так и не последовало.

А потом мои губы касаются ее губ, мягкие и теплые, и она вздыхает в ответ, растворяясь прямо во мне. Я усиливаю поцелуй, сильнее прижимаясь к ее мягкому, как подушка, рту, и это прикосновение ослабляет мое собственное напряжение, от которого напрягся каждый мускул в моем теле.

Ярость, которую я испытывал ранее, когда она рассказывала мне свою историю, не покинула меня, но я знал, что это будет только вопросом времени, когда этот маленький ублюдок окажется у меня на ладони.

Опасный, сказала Майя, но он еще ничего не видел.

Мне было все равно, кем он себя считал и какой властью, по его утверждению, обладал. Я был из тех, кто ест мужчин – и я использую термин "мужчин" очень небрежно, – таких, как он, на завтрак. Майя теперь была моей, и месть, которую я стремлюсь осуществить от ее имени, сделает то, что он сделал с ней, похожим на прогулку в парке за все то дерьмо, которым я собираюсь его одарить.

За каждый синяк, каждый шрам, порез и царапину, за каждый кошмар, который она пережила с тех пор, и за травму, с которой ей приходится жить, я отплачу десятикратно.

Мой язык скользит по ее рту, а моя рука запутывается в густых волосах у нее на затылке, шелковистые пряди запутываются в моих пальцах. Она хнычет мне в рот, кажется, забыв, что у нас здесь есть зрители. К сожалению, я тот, кто должен положить этому конец.

Ее щеки красиво порозовели, веки прикрыты, а губы приятно припухли. Ретт прочищает горло.

– Теперь, когда вы перестали сосать языки, – фыркает он. – Тор, пожалуйста, удели мне минутку своего времени.

Я еще раз целую ее в губы и смотрю, как она уходит от нас, направляясь обратно к Харпер, которая счастливо смотрела мультики в другой комнате.

– В чем дело?

– Похоже, я был прав, – вздыхает Ретт, потирая виски. – Наш новый друг Тревор назначил награду за голову Майи.

– Когда?

– Указано, что несколько месяцев назад, – Ретт показывает мне экран, и у меня кровь стынет в жилах.

Лицо Майи смотрит на меня, но это не та девушка, которую я знаю сегодня. Нет, девушка, которую я вижу здесь – это сломанная оболочка женщины, бледная, изможденная, болезненная, с синяками, старыми и новыми, покрывающими ее красивое лицо и недавно разбитую губу. Это ее фотография, сделанная как будто неожиданно, как будто они назвали ее имя и сделали снимок, когда она подняла голову. Ее зеленые глаза тусклые, даже волосы вялые и безжизненные. Женщина, на которую я смотрел, была живым трупом.

– Тор, – продолжает Ретт, – вознаграждение было назначено. Пять дней назад.

– Значит, кто-то сообщил о ней, – я встаю, вытягивая шею. – Ты можешь выяснить, кто?

– Я могу попробовать.

– А награда?

– Все еще активна. Думаю, парни со вчерашнего вечера тоже надеялись нажиться.

– Их будет еще больше, поскольку те ребята так и не вернулись.

– Или он объявится и сэкономит себе немного денег.

– О, я надеюсь, что он появится, Ретт, правда надеюсь.

– Я покопаюсь, посмотрим, смогу ли я найти подробности о том, кто выдал местонахождение Майи. По крайней мере, мы знаем, что девушка умна и держалась вне поля зрения.

– Но больше нет, – вздыхаю я. – Я хочу убрать этот пост. Кто знает, что за больной ублюдок пялится на мою девушку.

– Ты же знаешь, как работает темная паутина, Тор, я не могу это убрать.

– Майя была права насчет Тревора; он состоит в какой-то организации.

– Хочешь, я выясню?

– Нет, мне все равно. Это его не защитит.

– Мне почти жаль этого парня, – говорит Ретт, возвращаясь к работе, пока я достаю ингредиенты из холодильника. – Он понятия не имеет, что Торин Эйвери собирается разорвать его в клочья.

– Он узнает.

Я нарезаю овощи, представляя все способы, которыми я мог бы использовать этот нож, чтобы отправить ублюдка в небытие медленно, делая крошечные надрезы снова, и снова, и снова.

– Мое лицо будет последним, что он когда-либо увидит.

– Майя подходит тебе, Тор, – внезапно говорит он, сбивая меня с толку. – Хорошо, что ты вернулся.

– Я не собираюсь возвращаться к прежней жизни, Ретт.

– Я говорю не о жизни, Тор, я говорю о тебе. Ты не жил. Теперь ты живешь.

– Да, но иногда меня нужно немного подтолкнуть. Она дала это мне.

– И ты готов бороться за это.

– Со всем, что у меня есть.

Ретт работает весь ужин, решив взять еду и ноутбук в маленький домашний офис, чтобы сосредоточиться. Хотя мой брат был задницей, он был умным, ладно, скорее гением, даже если он никогда не раскрывает этого о себе.

Он получит то, что нам нужно, и как только с бывшим разберутся, тот, кто выдал ее местонахождение, будет следующим. Это мог быть только кто-то в этом городе, но я не мог придумать ни одного человека, который сделал бы это здесь, а я довольно хорошо разбирался в людях.

Еда, которую я приготовил, подается хорошо, немного отличается от стейков на гриле, которые я готовил раньше, и не идет ни в какое сравнение с тем, что умеет Майя, но Харпер практически дочиста вылизывает свою тарелку, прежде чем остановиться на несколько секунд.

Но потом, когда ужин готов и тарелки сложены в раковину, а в доме наступает довольно мирный вечер, как будто все шло не так уж и плохо, я замечаю, что Майя ускользает.

– Что, по-твоему, ты делаешь? – она подпрыгивает на фут от пола, стоя ко мне спиной, пока наполняет раковину водой.

– Торин, ты меня напугал!

– Что ты делаешь, маленькая лань?

– Убираю.

– Почему?

– Потому что это нужно сделать, – Майя поворачивается и прижимается спиной к раковине, наблюдая, как я приближаюсь.

– Разве я недостаточно ясно выразился?

– По поводу чего?

Мои руки опускаются по обе стороны раковины, заключая ее в клетку своих объятий.

– Я забочусь о тебе.

– Торин, это всего лишь посуда.

– Позволь мне задать тебе вопрос, маленькая лань, – мой палец спускается по ее подбородку к шее, нежный столбик вытягивается вверх, когда она поднимает подбородок, ища большего моего прикосновения. – Ты хотела это сделать или чувствовала, что должна?

Меня встречает тишина.

– Ответь на вопрос, милая.

– И то, и другое?

– Теперь это имеет смысл, – говорю я печально, – Но то, что было у тебя, и то, что есть у нас – это не одно и то же. Ты не обязана этого делать. Это не твоя работа.

– Тогда что я могу сделать? – спрашивает она.

– Ты можешь поцеловать меня, маленькая лань, прямо сейчас, – мои губы касаются ее губ. – А позже, когда ты будешь только моя, ты можешь раздвинуться шире, чтобы я мог позаботиться о тебе, но давай не будем притворяться, что это бескорыстно.

Мои зубы задевают ее нижнюю губу.

– Мне нравится слышать, как ты выкрикиваешь мое имя. Я хочу поклоняться тебе так, как ты того заслуживаешь, заботиться о тебе так, как ты того заслуживаешь. Отдать тебе все, чтобы я мог заслужить это чертово место рядом с тобой.

– Торин...

– Позволь мне заботиться о тебе, милая, – я целую уголок ее рта, – я хочу заботиться о тебе.

Сорок

Нахождение в спальне Торина было сюрреалистичным. Было странно, что я еще не переступала порог его огромной спальни, ведь, в конце концов, мы спим друг с другом, но вот я здесь, стою на пороге его огромной спальни. Три стены выкрашены в темно-серый цвет, соответствующий цвету грозовых облаков, но одна стена, обращенная к заливу, была просто стеклянной, из которой открывался вид на океан. Звезды ярко мерцали в чистом темном небе, толстая луна, не совсем полная, висела, как холст, на фоне темноты и отбрасывала серебристый отблеск на воду.

Я приняла душ и теперь была одета в шорты и футболку, глядя на стену с окнами и очень большую кровать в центре комнаты, застеленную черными простынями и одеялами.

– Ты боишься, что кровать может укусить? – от хриплого голоса Торина у меня по спине пробегают мурашки.

Сегодня многое произошло, мой разум не мог сосредоточиться ни на одной мысли. От новостей о жене Торина до моего бывшего и до того факта, что Торин и Ретт были наемными убийцами.… Как человеку переварить все это так, чтобы его мозг не превратился в кучу слизи?

Сначала я была в ужасе. А потом… это обрело смысл.

И я не знала точно почему, но я всегда знала, что Торин не был обычным. Он был не просто сварливым рыбаком из маленького городка, у него была большая, мощная аура, которая кричала о том, что в нем было нечто большее, чем та жизнь, которой он жил здесь.

Я всю свою жизнь общалась с ужасающими мужчинами, была среди тех, кто совершал сомнительные поступки и всегда пугал, и эта травма – то, что раньше сдерживало мою реакцию. Но Торин не был таким, как они.

Никогда им не был и я знала, что никогда им не будет.

– Я просто никогда здесь не была, – тихо говорю я.

– Чувствуй себя как дома, маленькая лань, – его ладонь пробегает по моему позвоночнику, а затем по моей заднице, к складке там, где она соприкасается с бедром. Он берет тебя за щеку, игриво сжимая. – Я давно хотел посмотреть, как ты будешь выглядеть, распластавшись на моей кровати.

Мои ноги ступают по мягкому ковру, и я опускаю колено на матрас, уже чувствуя, какой он мягкий.

– Как ты вообще мог спать в моей постели в коттедже, когда у тебя было это? – я стону, не колеблясь опускаюсь на кровать, позволяя ей поглотить меня вместе с одеялами и подушками.

– Я приходил не из-за кровати, маленькая лань. Если бы ты была там, я бы спал на полу.

Жар приливает к моим щекам:

– Ты очень хорошо говоришь все правильные вещи.

Он хихикает, и этот звук согревает меня насквозь. Я позволяю своим глазам найти его, когда он подходит к кровати, он переоделся в пару низко висящих флисовых штанов, его торс обнажен, показывая мне все свои твердые мышцы, впадинки и все великолепные чернила, которые он запечатлел на своей коже. Он улыбается мне сверху вниз, ямочки на щеках видны во всю, а глаза блестят.

– Тебе подходит, – говорит он, – этот дом. Эта кровать.

Его колени опускаются на матрас, когда он подходит и нависает надо мной.

– Я.

Я едва заметно киваю:

– Ты, – соглашаюсь я.

– Ты устала, милая? Это был долгий день.

Я качаю головой.

Его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на полоске кожи на торсе, которая открылась после того, как я задрала футболку.

– Позволь мне помочь тебе, – хрипло произносит он, рука опускается к этому выставленному напоказ участку кожи, поднимая материал еще выше, чтобы он мог обхватить мою талию.

Я киваю.

– Слова, Майя, дай мне услышать твои слова.

– Да, – выдыхаю я.

– Тебе нужна моя помощь?

– Да, Торин.

– Скажи мне, чего ты хочешь.

Он протягивает руку вверх и под материал, обхватывая мою грудь.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня, – я сглатываю, боль начинается внизу моего живота, распространяется вниз между бедер, которые я сжимаю их вместе, извиваясь на кровати, в то время как он просто нависает над мной, единственный контакт между нами – это рука, которую он держит на моих ребрах, его большой палец медленно кружит и царапает мою кожу.

Он рычит глубоким гулом одобрения:

– Ты хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты не сможешь больше терпеть, маленькая лань? Трахнуть тебя и заставлять кончать снова и снова, пока ты не начнешь умолять меня остановиться?

Всхлип, который вырывается у меня, заставляет мои щеки вспыхнуть:

– Да.

Его глаза вспыхивают, и он опускает руку к поясу моих шорт:

– Приподними бедра.

Я делаю, как мне говорят, сдвигаясь, чтобы он мог стянуть шорты с моих бедер, показывая, что под ними ничего нет.

– Уже обнажилась для меня, милая, посмотри, как ты заливаешь всю мою кровать. Так чертовски готова взять меня.

Он стягивает футболку через мою голову, оставляя меня полностью обнаженной на его темных простынях. Он приподнимается на колени, словно для того, чтобы получше рассмотреть, и мое тело реагирует на все, чего касаются его глаза, от выступающих сосков до того, как моя сердцевина сжимается вокруг пустоты.

Я понятия не имела, на что это должно быть похоже.

Он проводит пальцем вниз по центру моего живота, его глаза загораются, когда мои мышцы подергиваются от соприкосновения грубой подушечки его пальца с моей гладкой кожей.

– Черт возьми, Майя, всякий раз, когда я вижу тебя такой, все повторяется как в первый раз. Я не могу насытиться тобой.

Он продолжает двигать рукой, пока полностью не обхватывает меня между ног, его глаза закрываются от удовольствия:

– Такая чертовски мокрая.

– Торин, пожалуйста, – я извиваюсь под его рукой, что заставляет его открыть глаза и сосредоточиться на моих бедрах и там, где он прикасается ко мне.

Он сдвигается, пока один палец не оказывается внутри, позволяя мне продолжать искать свое удовольствие в его руке.

– Я думаю, мне больше всего нравится смотреть, как ты оседлаешь любую часть меня, – честно говорит Тор мне. – Так как насчет того, чтобы ты села на мое гребаное лицо и кончила мне на язык?

– Твое лицо? – пискнула я.

– Да, милая, – он убирает от меня руку, оставляя меня пустой и нуждающейся, но затем он засасывает палец, который был внутри меня, в рот. – Чертовски вкусно, Майя.

– Иисус Христос.

Он ложится на спину, но я остаюсь неподвижной, наблюдая, как он наблюдает за мной:

– Давай, маленькая лань, оседлай мое гребаное лицо.

– Я просто...

– Не думай, маленькая лань, просто делай.

Сглатывая, я встаю на колени, придвигаюсь ближе, и в его глазах появляется что-то вроде дикого удовлетворения:

– Вот оно, прямо здесь.

Я раздвигаю ноги, чтобы оседлать его, но не двигаюсь к его лицу, нервозность и небольшое смущение делают меня слишком горячей и дрожащей.

– Нет, нет, детка, – он хватает меня за бедра, – я хочу тебя прямо здесь.

Он быстро притягивает меня к себе, пока я не оказываюсь прямо над его ртом, и он смотрит на меня снизу вверх, между моих ног.

– Торин, – я задыхаюсь.

– Теперь сядь, – он ворчит: – Оседлай мое гребаное лицо.

Он опускает и приподнимает одновременно, прижимаясь ртом к моему клитору, в то время как перемещает одну руку и проникает в меня двумя пальцами. Я вскрикиваю от ощущения его языка на этом чувствительном пучке нервов, и мои бедра двигаются, стремясь к большему.

Он безжалостен в нападении, но я не пыталась убежать. Я насаживаюсь на его рот и пальцы, проникающие в меня. Я полностью забываю о какой-либо нервозности, когда прижимаюсь своей киской к его жаждущему языку, запрокидывая голову назад от удовольствия.

– О боже! – я стону, хватаясь за спинку кровати, чтобы сохранить равновесие, пока он ест меня, как изголодавшийся мужчина, и трахает пальцами. – Я собираюсь кончить.

Я стону, подергивая бедрами, когда мое тело разогревается, готовое к освобождению.

Он ворчит в мою сторону, вибрация от этого посылает ударную волну по моим нервам, и все мои мышцы напрягаются, киска сжимается вокруг его пальцев. Он помогает мне пережить это, продлевая ощущение эйфории еще немного, в то время как продолжает щелкать языком, вытягивая каждую каплю оргазма, от которого сводит судорогой все мои мышцы.

Он нежно отрывает меня от своего рта, его губы и подбородок пропитаны мной.

– Теперь опусти свою хорошенькую попку и оседлай мой член, детка.

Почти сонно я двигаюсь вниз по его телу, его глаза все время наблюдают за мной, пока он сам стягивает штаны, его член прижимается ко мне, как только я оказываюсь у его бедер. Он толстый и чертовски твердый, и я располагаюсь так, чтобы он мог погружаться в меня дюйм за восхитительным дюймом, отголоски моего оргазма все еще заставляют меня сжиматься, когда я сажусь на его твердую, гордую длину.

Его глаза закатываются, пальцы впиваются в мои бедра.

– Так хорошо, – стонет он, – Твоя киска создана для меня, Майя. Ты вся была создана для меня.

Я всхлипываю от его слов, наклоняясь вперед, чтобы завладеть его ртом, не заботясь о том, что могу ощутить свой вкус на его языке. Он томно целует меня, пока я мягко двигаю бедрами, борясь с желанием оседлать его быстрее и жестче, потому что я хотела этого соединения. Я хотела, чтобы он был у меня на языке и в моей киске, я хотела, чтобы его грудь была на моей, чтобы я могла чувствовать его сильное, уверенное сердцебиение и чтобы его руки крепко держали меня, как будто он не мог меня отпустить.

Его дыхание прерывистое, его член входит в мое тело и выходит из него, толкая меня все выше и выше. Наш поцелуй прерывается, и моя голова опускается на промежуток между его шеей и плечом, где я облизываю и ощущаю вкус соли на его коже.

– Черт, Майя, – стонет он, опуская руки на мои бедра, где затем начинает двигать мной вверх и вниз по своему члену, наша кожа влажная от пота.

Слышать, как от удовольствия хрипит его голос, слышать, насколько он готов ко мне так же сильно, как и я к нему, этого достаточно, чтобы выплеснуть оргазм на поверхность.

Он стонет, когда я вскрикиваю, мои стенки трепещут вокруг него, и его толчки становятся сильнее, тяжелее.

– Мне нужно трахнуть тебя, – рычит он.

– Сделай это, – стону я.

Не прошло и секунды, как он переворачивает нас, заставляя лечь спереди и, оседлав меня сзади, просовывает свой член между моих сжатых бедер и снова входит в меня одним быстрым и жестоким толчком.

Его тело прижимается к моему, когда он прижимает меня к кровати, крепко держа руками. Член полностью растягивает меня, когда он трахает меня.

Я впиваюсь зубами в подушку, чтобы подавить стоны.

– Нет, детка, – он поправляет подушки, – дай мне тебя послушать. Дай мне свои гребаные стоны, Майя.

Царапая ногтями и напрягая мышцы, я вскрикиваю, превращаясь в сплошное хнычущее месиво, когда его член входит в мое тело, его собственные стоны становятся громче.

– Блядь, – стонет он, – Вот и все, детка, спой для меня.

Нарастающее внутри меня удовольствие было почти чрезмерным, на грани, когда оно превращается в боль.

– Я не могу, – выдыхаю я, – Торин.

– Да, ты можешь, – говорит Тор, просовывая руку под меня, чтобы приподнять мои бедра для него, – Ты чувствуешь это? Это мы, детка, это я в твоем теле, поклоняющийся тебе так, как ты, черт возьми, заслуживаешь. Ты можешь это принять.

Я промокла, буквально с меня капало, и это нарастающее напряжение становилось все туже и туже, казалось, я вот-вот лопну.

– Вот и все, милая, я чувствую, как ты сжимаешь мой член, отпусти это. Расслабься, детка, почувствуй меня.

– Торин, – я стону его имя снова и снова, практически плача, и когда он протягивает руку и слегка надавливает большим пальцем на мой клитор. Я взрываюсь.

Сокрушающий душу, меняющий мир оргазм вырывает крик из моего горла, и внезапная влага струится по моим бедрам.

– Блядь, да, – хвалит Торин, – Это, блядь, то, что надо.

Он двигается сильнее, пока его толчки не становятся отрывистыми, и он стонет, замирая внутри меня, его член дергается, пока он изливается, наполняя меня своей спермой, оставляя нас обоих задыхающимися, потными на кровати.

Он опускается рядом со мной и прижимается губами к моему лбу, переводя дыхание, прежде чем встать, только для того, чтобы вернуться мгновением позже.

Я вздрагиваю, когда что-то теплое и влажное скользит у меня между ног, и бросаю взгляд через плечо, чтобы увидеть, как он вытирает меня, его кожа блестит от пота.