Текст книги "Неизбежная тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Изабелла

Теплая вода льется на меня. Запрокинув голову, я позволяю ей омыть мое лицо и тело. Кроме звука плещущейся воды, доносящегося из моего собственного душа, в общей душевой комнате царит тишина.

Я не спешила раздеваться, желая убедиться, что все остальные ученики уже приняли душ к моменту моего появления. Благодаря Рукам Мира у меня на коже целая коллекция шрамов, ожогов и других свидетельств прошлых травм. Я знаю, что в этом университете я не единственный человек со шрамами, но лучше по возможности избегать ненужных вопросов.

Если я буду так тянуть время, то перед следующим занятием вряд ли успею пообедать, да и просто стоять здесь под струями воды я не могу. Но после того проклятого спарринга с Рико мне нужно привести мысли в порядок.

Я знаю, ты чувствуешь связь между нами.

Так он сказал. Связь между нами. Он не просто требовал, чтобы я рассказала ему, кто я на самом деле. Он сказал, что между нами есть связь.

По-прежнему не открывая глаз, я провожу руками по лицу, а затем по мокрым волосам, глубоко вздыхая.

Если бы он только знал, насколько он прав. Насчет нашей связи. Если бы он только знал, как хорошо я, кажется, его знаю. Насколько сильно я чувствую, что наши души тянутся друг к другу.

Открыв глаза, я выключаю душ и затем качаю головой.

Боги небесные, этот парень сведет меня в могилу.

Может, мне стоит просто сбежать? Может, мне стоит просто уехать из Блэкуотера и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте? Подальше от него.

Но, выжимая воду из волос, я отбрасываю эту мысль. Я думала об этом в тот день, когда впервые столкнулась с ним, но и тогда решила отказаться. Теперь, когда он увидел меня, теперь, когда он знает, что я здесь, он никогда меня не отпустит. Если я убегу, он будет охотиться за мной до самого края света. А это, несомненно, привлечет внимание культа Руки Мира. Мой единственный выход – заставить его поверить, что он ошибается. Что я не та, за кого он меня принимает. Однако, похоже, это потребует гораздо больше усилий, чем я ожидала.

Я поворачиваюсь и делаю шаг от стены, вдоль которой стоят душевые кабинки.

Меня пронзает шок.

В моей голове звучит настоящее, искреннее и ошеломляющее удивление, когда я смотрю на открытую дверь, ведущую в остальную часть раздевалки.

Там стоит Рико.

Он прислоняется плечом к дверному косяку, скрестив руки на широкой груди, и наблюдает за мной.

Внезапно я остро осознаю, что полностью обнажена.

Его взгляд скользит по моему телу, вверх и вниз. Не с вожделением. А оценивающе.

По моим венам разливается лед, потому что я знаю, что он видит. То, что я скрывала под одеждой. Не только шрамы и следы от ожогов, которые являются доказательством того, что я участвовала во многих драках и была обучена выдерживать пытки, но и тот факт, что я в отличной физической форме.

Одно дело – притворяться обычной во всем, когда на мне одежда. Но, когда я обнажена, невозможно не заметить, что мои ноги и руки, да и все тело в целом, состоит из крепких мышц.

Черт, мне нужно попытаться как-то это исправить.

– Что ты здесь делаешь? – Выпаливаю я, используя свой самый настоящий шок, чтобы придать своим словам правдоподобность. Прикрывая руками свои интимные места, я наклоняюсь в сторону и пытаюсь заглянуть за его спину в сторону раздевалки, но он загораживает весь дверной проем. – Где все остальные?

– Ушли, – отвечает он.

Я делаю несколько шагов вперед. Рико остается на месте, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Мой взгляд скользит к маленьким металлическим крючкам, вмонтированным в стену рядом с ним, на которые мы вешаем полотенца, когда принимаем душ. Моего теперь нет, а это значит, что крючок теперь совершенно пуст.

Рико снова пробегает взглядом по моему телу, а затем вздергивает подбородок.

– Откуда они?

Мне не нужно смотреть вниз, чтобы понять, что он имеет в виду. Шрамы. Следы от ожогов.

– У меня жестокий отец, – отвечаю я. Это чистая правда.

Некоторое время он молчит, удерживая мой взгляд, словно пытаясь прочесть в моих глазах ложь. Но поскольку это более или менее правда, или, во всяком случае, ее версия, он ничего не находит. Когда он понимает, что я не лгу, в его глазах загорается искра ярости.

– Если назовешь мне имя и адрес, я смогу прикончить его в течение недели.

Меня захлестывает очередная волна неподдельного удивления. Он предложил убить кого-то ради меня. И эта ярость в его глазах... Он зол из-за того, что кто-то причинил мне боль. От осознания этого странные чувства скручивают мою грудь. Никто никогда раньше не злился из-за того, что кто-то причинил мне боль.

Маленькая и жалкая часть меня хочет сказать ему. Сказать ему, где именно он может найти Руки Мира, а затем позволить ему и остальным членам семьи Морелли разобраться с моей проблемой вместо меня.

Но мир устроен по-другому. Если я скажу Рико, кто я, он, возможно, оставит меня в живых. Но сам патриарх Федерико Морелли? Ни единого шанса. Я прекрасно знаю, что он делает со своими врагами, и поскольку я была частью группы, убившей единственного ребенка Федерико, я – враг семьи Морелли номер один. Если Федерико узнает, кто я, все, что меня ждет, – это очень мучительная смерть.

– Я ценю предложение, – говорю я, удивляясь самой себе, когда понимаю, что на самом деле говорю это искренне. – Но эти счеты я должна свести сама.

Рико стискивает зубы, но затем кивает в знак согласия.

Все еще стараясь закрыть как можно большую часть своего тела руками, я подхожу ближе к дверному проему. Рико по-прежнему преграждает мне путь.

– Не мог бы ты, пожалуйста, подвинуться? – Прошу я. – Мне нужно переодеться до окончания обеда.

Он ничего не говорит. Только продолжает наблюдать за мной. Я снова пытаюсь оглядеть его, надеясь, что кто-нибудь еще войдет и скажет ему убираться к черту из женской раздевалки. Но я знаю, что это бесполезно. Даже если кто-то и войдет сюда, он никогда не осмелится выгнать Рико.

Я делаю еще один шаг вперед.

– Пожалуйста, отойди.

– Заставь меня.

Мне требуется огромное усилие, чтобы не заскрежетать зубами. Вместо этого я собираю свои иссякающие запасы терпения и умоляюще смотрю на него.

– Пожалуйста, я...

Он двигается, как гребаная гадюка.

Как и во время нашего спарринга, мои инстинкты кричат мне двигаться, блокировать и наносить ответные удары. Однако на этот раз мне удается подавить их и вместо этого я просто в панике отскакиваю назад, когда Рико бросается на меня.

В течение нескольких секунд я оказываюсь на спине на холодном полу душевой. Подавленные инстинкты, может, и фальшивы, но раздражение, когда я падаю на пол, настоящее.

Прежде чем я успеваю перевернуться, Рико подходит ко мне и ставит ботинок мне на горло. Он слегка надавливает на трахею, прижимая меня к полу.

Его взгляд становится жестким, когда он смотрит на меня.

– Сопротивляйся.

Я извиваюсь на холодном мокром полу и слабо пытаюсь оттолкнуть его ботинок от своего горла, хрипя:

– Пожалуйста, я...

– Сопротивляйся. Я знаю, ты можешь.

– Пожалуйста...

– Ну же!

Короткая вспышка гнева пронзает меня. Почему он должен быть таким чертовски настойчивым? Почему он просто не может принять мою ложь, как все остальные?

Он сильнее давит мне на горло, пытаясь заставить меня запаниковать. И я знаю, что должна это сделать. Я голая, лежу на спине на полу, а безжалостный принц мафии прижимает свой ботинок к моему горлу. Любой нормальный человек запаниковал бы. Но все, о чем я могу думать, – это о четырех приемах, которые я бы использовала, чтобы выпутаться из этой ситуации, одновременно свернув ему шею.

– Прикоснись к себе.

Его неожиданное требование вырывает меня из мыслей. Он слегка ослабляет давление на мое горло.

– Что? – Выпаливаю я.

Он дергает подбородком в сторону моей киски.

– Прикоснись к себе. – Затем его взгляд становится еще более жестким, когда он снова смотрит на меня. – Или сопротивляйся.

Если бы мне не нужно было притворяться, я бы фыркнула и закатила глаза. Я прекрасно понимаю, что он делает. Прямые угрозы, очевидно, не сработали. Поэтому теперь он пытается унизить меня. Но он понятия не имеет, с кем имеет дело.

Не сводя с него глаз, я опускаю правую руку к своей киске. Его ботинок все еще находится на моем горле, так что я не вижу, что делаю. Да мне это и не нужно. Не отрывая взгляда от совершенно ошеломленного лица Рико, я начинаю поглаживать свой клитор.

Он моргает, как будто на самом деле не ожидал, что я это сделаю.

Затем бросает взгляд на мою руку, и в его глазах вспыхивает другая эмоция. Что-то похожее на голод. Или, может быть, ревность.

Закрыв глаза, я продолжаю поглаживать свой клитор.

Я успеваю продержаться всего три секунды, прежде чем ботинок исчезает с моего горла. Я вскрикиваю и резко открываю глаза, когда Рико поднимает меня с пола. Звук удара обнаженной плоти о камень эхом разносится по большой душевой, когда Рико прижимает меня к стене. Его левая рука обхватывает мое горло, удерживая меня на месте, пока он сокращает расстояние между нами.

– Ладно, – говорит он, и теперь в его голосе слышится грубость. – Если ты не хочешь сопротивляться, то, по крайней мере, скажи мне остановиться.

Его карие глаза, теперь горящие огнем, впиваются в мои, когда он кладет правую руку мне на ребра. Она теплая на фоне моей замерзшей кожи. Особенно по сравнению с холодной каменной стеной за моей спиной.

Я смотрю на него в ответ, все еще пытаясь собраться с мыслями, когда он медленно опускает руку к моему бедру.

– Скажи мне остановиться, – говорит он.

Волна удовольствия пробегает по мне, когда он ласкает мою тазовую кость.

Его взгляд по-прежнему прикован к моему.

– Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

У меня мурашки бегут по коже, когда он нежно проводит пальцами по моему бедру.

– Скажи мне остановиться. – На этот раз это приказ. Приказ сделать то, что он, блять, говорит, и попросить его остановиться.

Я молчу.

Хотя я пытаюсь убедить себя, что это из-за того, что я не могу раскрыть, кто я на самом деле, я знаю, что это полная чушь. Сказав ему остановиться, я не раскрою свои истинные способности. Это даже не разрушит мою фальшивую личность Изабеллы Джонсон. Даже умолять его остановиться было бы вполне в духе того, что сделала бы она. Так что это не имеет никакого отношения к моей потребности сохранить хоть какое-то притворство.

Настоящая причина, по которой я не говорю ему остановиться, заключается в том, что я не хочу, чтобы он останавливался.

В его глазах мелькает отчаяние.

– Скажи мне остановиться. – На этот раз это мольба. Как будто он знает, что если сейчас мы не остановимся, это погубит нас обоих.

Но я не говорю ему остановиться.

И он тоже не останавливается.

Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра. Мое сердце бешено колотится в груди, когда он проводит ими выше. Другой рукой он обхватывает мое горло, прижимая меня к стене с невероятной силой.

Вздох вырывается из моих легких, когда костяшки его пальцев касаются моей киски.

Он приостанавливается, его глаза изучают мое лицо. Ждет, когда я скажу ему остановиться. Но я продолжаю молчать.

Меняя положение руки, он проводит большим пальцем по моему клитору.

Удовольствие разливается по моим венам, как удар молнии, и тихий стон срывается с моих губ.

Рико прерывисто вздыхает, как будто этот тихий стон был чем-то грандиозным.

Его большой палец снова проводит по моему клитору, на этот раз более настойчиво. Это вызывает во мне еще одну волну удовольствия. Он делает это снова. Затем, ориентируясь лишь на выражение моего лица, он находит идеальный ритм.

Задыхаясь, я прислоняюсь затылком к каменной стене, чувствуя, как внутри меня нарастает наслаждение. Я смотрю в потолок, но чувствую, что глаза Рико по-прежнему изучают каждое выражение моего лица. Мое сердце бешено колотится о ребра.

Все еще потирая мой клитор большим пальцем, он проводит двумя пальцами по моему входу.

Я делаю прерывистый вдох.

Он медленно вводит в меня один палец.

Из моего горла вырывается жалобный всхлип, и я покачиваю бедрами.

Словно поняв, чего я хочу, он добавляет второй палец.

Мне кажется, мое сердце вот-вот разорвется, когда он начинает двигать пальцами, одновременно дразня мой клитор большим пальцем.

Еще одна дрожь удовольствия прокатывается по моему телу, и я прижимаюсь к стене. Рико слегка сжимает мою шею. Его хватка не настолько сильная, чтобы полностью перекрыть мне доступ воздуха, но достаточная, чтобы напомнить мне, кто здесь главный. Тонкая демонстрация доминирования.

Моя киска пульсирует.

Напряжение нарастает внутри меня, пронизывая мою душу подобно раскату грома.

И впервые за долгое время я чувствую себя живой. Я чувствую себя настоящим человеком. Потому что я делаю это не в рамках миссии или какой-либо другой необходимости. Я делаю это исключительно потому, что хочу.

Он двигает пальцами в интенсивном, властном ритме, продолжая причинять эту сладкую пытку моему клитору. Я стону, мотая головой из стороны в сторону.

Кажется, что мое тело вот-вот разорвется на части от накапливающегося напряжения.

Рико скользит рукой выше по моему горлу, обхватывая его прямо под челюстью и заставляя меня прекратить двигать головой. Я прижимаюсь к стене, и с моих губ срывается еще один стон. Моя киска пульсирует.

Мне чертовски нравятся его властные руки на моем теле.

Он слегка загибает пальцы, выходя из меня.

И удовольствие разливается по моим венам.

Мои ноги дрожат, когда оргазм накатывает на меня с силой приливной волны. Бессвязные стоны срываются с моих губ, и я снова пытаюсь взметнуть головой, но Рико продолжает сжимать мое горло. Поскольку мои ноги продолжают дрожать, я понимаю, что его рука – единственное, что удерживает меня в вертикальном положении.

Я делаю отчаянные вдохи, когда удовольствие разливается по моим конечностям.

И все это время взгляд Рико не отрывается от моего лица. Изучая каждое выражение и каждую эмоцию.

Когда последняя пульсация стихает, я несколько раз моргаю, чтобы прояснить голову. Моя грудь тяжело вздымается.

Когда мое зрение снова фокусируется, я вижу зрелище, от которого у меня едва не останавливается сердце.

Рико смотрит на меня так, словно я – самое невероятное создание, что он когда-либо видел.

От этого у меня по спине пробегает волна паники.

Затем он моргает, и это выражение исчезает с его лица так быстро, что я даже не уверена, было ли оно вообще. На его месте появляется другая эмоция. Презрение.

Прежде чем я успеваю среагировать, он резко отпускает мое горло.

Поскольку мои ноги еще не совсем устойчиво стоят на земле, и у меня не было времени опереться на них, я падаю на колени. Тупая боль пронзает мои ноги, когда я ударяюсь о холодный пол прямо перед ботинками Рико.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. На его лице видно только злобное презрение, когда он смотрит на меня.

– Ты жалкая, – говорит он твердым голосом.

Это явный намек на то, что ранее я не проявила должного сопротивления, поэтому я отвечаю:

– Ты козел.

Он проводит рукой по моей челюсти и под подбородком в почти любящем жесте, при этом одаривая меня сладкой улыбкой, таящей в себе смертельную угрозу.

– А ты лгунья.

Затем он разворачивается на пятках и выходит, оставляя меня сидеть голой на коленях. Одну. И с еще более запутанными эмоциями, чем раньше.

Глава 10

Рико

Вернувшись домой, я слышу шум. Дневные занятия уже начались, а это значит, что и Кейден, и Джейс все еще должны быть в кампусе. Смятение и тревога захлестывают меня.

Насторожившись, я осторожно закрываю за собой входную дверь и крадусь по коридору. Из нашей кухни, совмещенной с гостиной, доносится лязгающий звук. Останавливаясь у открытого дверного проема, я заглядываю внутрь.

На меня накатывает облегчение. Но оно быстро сменяется раздражением и растерянностью.

Глубоко вздохнув, я провожу рукой по волосам и захожу в комнату.

– Что ты здесь делаешь, Золотце?

Джейс, услышав меня, тут же вскакивает с кремового дивана, на котором он развалился.

Обернувшись, он смотрит на меня. Затем поднимает один палец.

– Во-первых, не называй меня так. – Он прищуривается и поднимает второй палец. – И, во-вторых, я мог бы спросить тебя о том же.

Его слова звучат слегка невнятно, как будто он пьян.

Когда я обхожу диван, мои подозрения подтверждаются: на низком столике перед диваном я вижу полупустую бутылку виски.

Я киваю в ее сторону.

– Выпиваешь средь бела дня, да? Разве ты не должен быть на занятиях?

– Отъебись, – бормочет он и хватает бутылку со стола.

На мгновение я задумываюсь о том, чтобы... сделать что-нибудь. Я знаю, что их отец будет в ярости, если узнает, что Джейс прогуливает занятия и бухает посреди дня. Он устроил Илаю адскую взбучку, когда узнал, что тот прогулял целый курс в первый год обучения только потому, что ему было скучно. Но Джейс всегда был таким. Беспокойным. Стремящимся к хаосу. Однако с тех пор, как он начал учиться в Блэкуотере, все стало еще хуже.

Стоя у подлокотника, я наблюдаю, как он наливает себе в стакан еще немного виски. Нерешительность бурлит во мне.

– Я бы и тебе предложил, – говорит Джейс. – Если бы сейчас ты не был такой невыносимой наседкой.

Смех вырывается из моей груди. Я еще раз усмехаюсь, вздергивая подбородком.

– Просто подвинься, придурок.

Все еще держа в руках стакан и бутылку, он пересаживается, не пролив ни капли. Должен признать, это довольно впечатляюще.

Поставив свой стакан, он тянется за другим и начинает наливать. Я опускаюсь на светлые подушки рядом с ним. Они вздымаются, когда я наваливаюсь на них всем весом.

Джейс молча протягивает мне второй стакан, а затем ставит бутылку на стол и берет свой собственный.

– Хочешь поговорить об этом? – Спрашиваю я.

– Не-а. – Он искоса смотрит на меня. – А ты?

– Нет.

Он кивает, а затем просто протягивает мне свой стакан. Я чокаюсь с ним своим.

А потом мы пьем.

У меня внутри все словно перевернулось, а в голове царит еще больший беспорядок. И все из-за чертовой Изабеллы Джонсон.

Запрокинув голову, я откидываюсь на подушки, в то время как мои мысли возвращаются к тому, что я сделал с Изабеллой в душевой.

Я не хотел заходить так далеко. Да, я пошел туда с намерением напугать ее. Заставить ее запаниковать и вынудить раскрыть свои способности. Но я не хотел делать... это.

И с ней я говорил серьезно. Если бы она сказала мне остановиться, я бы остановился. Немедленно и без вопросов. Так почему же она этого не сделала?

Почему она не сказала мне остановиться?

Поступив так, она не раскрыла бы ни один из своих навыков, которые, как я знаю, она тщательно скрывает. Совсем наоборот. Если бы она попросила меня остановиться, это бы только подтвердило мою уверенность в том, что она и есть та слабая личность, которую из себя изображает. Так почему же, блять, она не сказала мне остановиться?

Чувство вины обвивается вокруг моего сердца, сжимая его, как холодная змея.

Изабелла – часть группы, убившей моих родителей. И что я сделал? Я упивался тем, как она кончает мне на руку. Отчаянно. Как человек, умирающий от жажды.

Поднося стакан к губам, я делаю большой глоток и качаю головой, удивляясь самому себе.

Что я за сын?

Я наслаждался, наблюдая за ее оргазмом. Наслаждался, как трепещут ее глаза, когда удовольствие пронзает ее насквозь. И мне чертовски нравилось слышать эти бессвязные стоны, срывающиеся с ее губ, когда я заставлял ее кончать. Особенно зная, что я – тому причина. Это было самое восхитительное, что я когда-либо испытывал.

Так кем же это меня делает?

Я снова делаю большой глоток виски.

Проводя рукой по волосам, я глубоко вздыхаю.

Блять, я должен просто передать ее своему дедушке и покончить с этим. Так будет правильнее. Он заставит ее рассказать нам, где находятся остальные, и тогда мы отомстим за моих родителей. Наконец-то свершится кровавая месть.

Вид обнаженного тела Изабеллы всплывает у меня перед глазами. Вид этих шрамов. И следов от ожогов.

Я зажмуриваюсь, когда волна боли и гнева захлестывает меня.

Она сказала, что отец жестоко обращался с ней. И она говорила и выглядела так искренне, что это должно было быть правдой. Но, с другой стороны, она превосходная лгунья, так что трудно сказать наверняка. Но все же. Я не могу не задаться вопросом, может ли это быть правдой. Неужели ее отец так жестоко обращался с ней? Поэтому она стала наемным убийцей? Чтобы отомстить ему? Но тогда почему она присоединилась к тем людям, чтобы убить моих родителей? И почему она оставила меня в живых?

Открыв глаза, я еще раз вздыхаю и допиваю остатки алкоголя.

Джейс молча тянется за бутылкой и наполняет мой стакан, после чего снова ставит его на место. Но он не смотрит на меня. Вместо этого он просто продолжает смотреть на черный экран телевизора перед нами.

Я провожу пальцем по своему стакану, пытаясь разобраться в переплетении мыслей и эмоций внутри меня.

Почему Изабелла вообще здесь, в Блэкуотере? Почему она не с другими убийцами?

Вопросов слишком много. И я хочу получить ответы. Мне нужны ответы.

Если я передам Изабеллу дедушке, он достанет ответы на эти вопросы вместо меня. Но я не хочу, чтобы он знал некоторые из этих ответов. Я хочу, чтобы о некоторых вещах, она рассказала мне, и только мне. И именно поэтому я не могу отдать ее Федерико.

По крайней мере, так я говорю себе.

Но в глубине души я знаю, почему не выдал ее. Потому что, если бы она попала в руки дедушки, он бы пытал ее, пока она не рассказала бы ему, где остальные. И от одной мысли об этом мне кажется, что в горло впивается раскаленная сталь.

Она пощадила меня, а это значит, что я обязан ей жизнью. Вот почему я не могу позволить им пытать ее.

Ложь, шепчет мой разум.

Я снова закрываю глаза.

Я знаю, что это ложь. Что это не настоящая причина, по которой я не могу смириться с мыслью о том, что Изабеллу будут пытать.

Но на этот раз я позволяю себе поверить в это. Позволяю себе отчаянно цепляться за эту ложь.

Это только из-за моего долга перед ней. Да. Только из-за этого.

Потому что альтернатива была бы гораздо, гораздо хуже.